Красавица и героище

- Ну что, honey, куда теперь? У нас ещё три часа до заседания, не хочешь перекусить? – Тебе глотку – с удовольствием. За прошедшие полтора часа Артур уже порядком осатанел от непрерывной ахинеи товарища, после неё голова гудела так, словно в ней разом пронеслись ураган Катрина, реактивный самолет и всё население Зимбабве, гоняющееся за антилопой-мыслью, упорно скрывавшейся в самых потаённых уголках мозга англичанина. Нельзя сказать, что для него обращение «милый» было чем-то общепринятым, особенно от американца, просто Артур его не заметил. Да он даже забыл тему своего доклада на предстоящем саммите, благо, что хоть помнил, как там его зовут. -Отлично, прекрасно. Веди. Может, тогда мне посчастливится отдохнуть от твоего бесконечного трепа. – Закатив глаза к небу, Артур не заметил тонкой усмешки на бледных губах парня, только короткий смешок донесся до его слуха. Сказать по чести - Киркланд лукавил. Рассказывать о столице Альфред умел, любил, и посему никогда не пренебрегал возможностью продемонстрировать свои навыки окружающим, так что кое-что Артуру даже нравилось в этом сумбурном, перекрученном и таком длинном рассказе о парке. Они почти дошли до пересечения Риверсайд-стрит со 116-й, откуда спокойно могли поймать такси, чем собственно Джонс сейчас и занимался. У него было неважное зрение, так что пришлось оставить на пару минут разговоры, чтобы не отвлекаться, поэтому разом между ними пролегла черта тишины. Нельзя сказать, что Артур был замкнутым и неразговорчивым, - он запросто общался с Франциском, Гилбертом и этим странноватым японцем, хоть и они иногда бесили до чертиков, - просто с Альфредом не получалось. На каждую его фразу хотелось закатывать к небу глаза, поджимать губы и кривить лицо, если не отвечать на неё язвительной репликой. Наверное, это семья. Они были братьями, как им говорили – сродными, если хотите - двоюродными, да это и было давно и не правда. Хоть его, рано потерявшего родителей, и приняли в семью Артура, на самом деле Альфред приходился Киркланду кем-то вроде «внучатой племянницы» по линии прадеда Георга, который, разругавшись в пух и прах со всей их семейкой, рванул на Большую Землю. С тех пор утекло много воды, они стали видеться на семейных сборах, праздниках и по работе (вот странно, выбрали одну и ту же сферу), иногда нормально общались в присутствии родственников. На семейных фотографиях всегда стояли рядом – высокий, хорошо сложенный Альфред и аристократичный, как Королева Британии, Артур, они создавали прекрасную видимость счастливой семьи, а потом разъезжались каждый в свой дом и забывали друг о друге на время. Все возвращалось на круги своя. - Хей, my sweet prince, а вот и наша тыковка подъехала! – От этих мыслей оторвал скрип тормозов и голос Альфреда, ликующий и громкий. С довольной лыбой Джонс открыл перед Артуром дверь, а потом вслед за ним юркнул на заднее сидение. Сидя в душном, немного прокуренном кэбе и пытаясь хоть как-то расслабиться, Артур расстегнул пару пуговиц на рубашке, после чего поймал на себе хищный взгляд Альфреда, который тот попытался сразу запрятать за челкой. Ах да, никакие, даже столь призрачные родственные узы не мешали ему каждый раз «клеить» Артура. Клеить дурными шутками, разгильдяйством и своим этим вечным геройством, словно Артур и был его давно любимой подружкой. Ехать пришлось довольно долго, Альфред назвал какой-то замысловатый адрес, от которого водитель поморщился, но заметив купюру в сто баксов, послушно повез их куда-то в центр – Артур дороги не разбирал, но Американский музей естественной истории он уже видел, когда ехал сегодня в парк. Кстати, естественно, что Артур не был настолько консервативен в плане ориентации, каким бы его хотели видеть родители. С самого детства общаясь с настоящим французом, невесть как попавшим в их тихий британский уголок, Киркланд давно пересмотрел моральные устои в пользу бисексуальности, чем не мог не радовать Франциска и Альфреда. На самом деле, Артур считал себя вполне адекватным, чтобы не связываться со всякими извращенцами и идиотами, поэтому чаще ходил по девочкам, от чего эта парочка часто подливала масла в огонь своими остротами. Когда на него набрасывались они оба, – а это единственное, ради чего они терпели присутствие друг друга, - он ощутимо терялся, и в голову переставали приходить аргументы в защиту. Благо, всегда на помощь приходил Байльшмидт, и уж тогда очень быстро терялся Франциск, сопровождаемый отборным немецким матом и коронными пенделями любовника. Вообще, их пару нельзя было не заметить, настолько давно они были вместе. Работавший поначалу в службе безопасности немецкого посольства, Гилберт перевелся в MI10, чтобы быть поближе к Форин-офис, думается, больше для охраны именно Францисковой задницы, чем распоследнего Министра иностранных дел. Поэтому, черт его знает, зачем Бонфуа постоянно клеился к Артуру, ведь в правительственном корпусе он был единственным мужиком, носившим на безымянном пальце кольцо. Сам же Франц был заместителем Министра по делам Европы, то есть за счет департамента исправно катался на континент для заключения каких-то там договоренностей между странами. Сейчас, например, он, затребовав личной охраны в особе любимого немца, отправился в Каталонию, по официальной версии – утрясать ситуацию с результатами выборов о независимости, чтобы сохранить былые контакты, а по-человечески - повидать их дорогого друга Антонио, который давно и надолго засел в автономной области. Такие мысли вкупе с мерным покачиванием в автомобиле нагнали на Артура сон, а тут и усталость от перелета взяла свое, сморив молодого человека, и совершенно лишая сил на остатки раздражения. Забив на всякие правила, он придвинулся ближе к Альфреду, положил ему голову на плечо, да так и уснул, не заметив, как сильная рука легла поверх его плеч, и тихий вздох сорвался с губ другого юноши. Иногда казалось, что в друзьях у них был весь мир, и сейчас в голове у Джонса звучала старая поговорка, которую ему рассказал российский атташе: «Тише едешь – дальше будешь». И по тому, какие результаты принесло ему нарочито долго плетущееся такси, Альфред понимал, что простит этому русскому любые замашки, только бы его советы работали так всегда.