Пират

1700 год, Шотландия. - Дорогая, поспеши, мы опаздываем! - Кеннет МакБридди оправлял перед зеркалом воротник своей сорочки, то и дело вылезавший из камзола, время от времени поторапливая свою так некстати замешкавшуюся жену. Как хорошо, что он родился мужчиной, а не женщиной, и ему не нужно столько вещей, чтобы быть полностью готовым! Наконец, в дверях гардеробной появилась та, которая заставила так неприлично долго себя дожидаться. При взгляде на жену лицо Кеннета приобрело довольное выражение. Всё-таки, как же ему повезло! Его жена – самое очаровательное создание во всей округе! Не раз он ловил завистливые мужские взгляды, когда им с Тарой доводилось бывать в свете, и усмехался про себя, прекрасно понимая, что любой из них не отказался бы заполучить себе такой лакомый кусочек. К своим тридцати годам Тара МакБридди была столь же хороша, как в юности. Высокого роста, очень стройная и изящная, она напоминала собой хрупкую статуэтку из китайского фарфора, какие в то время, сообразуясь с модой, украшали собой салоны богатых вельмож. Великолепные тёмно-русые вьющиеся локоны прекрасно гармонировали с матовой белоснежной кожей и огромными тёмно-серыми глазами в оправе длинных загнутых чёрных ресниц, столь же густых, как леса в Шотландии. Чёрные тонкие дуги бровей, прямая точёная линия носа, полные губы с чувственным изгибом ещё усиливали неповторимое очарование этой женщины. Тара знала силу воздействия собственного обаяния на окружающих и, если возникала в том необходимость, беззастенчиво им пользовалась. От природы наделённая умом и холодным, трезвым рассудком, она прекрасно разбиралась в людях и вещах, подчас, удивляя знакомых и незнакомых людей своей непосредственностью. Иногда Тара бывала излишне резка и даже грубовата в обращении с людьми, её независимые суждения многих шокировали, но ей прощали всё: и отсутствие манер, и дерзость, столь велика была магическая притягательность этой женщины. Пять лет назад Тара вышла замуж за лорда МакБридди и, благодаря этому, стала вращаться в высших сферах общества. Любила ли Тара своего мужа? Нет. Кеннет ей нравился, её забавляли его шутки и остроты, ей было хорошо с ним, но сильная всепоглощающая страсть, сметающая на своём пути любые преграды, ещё не успела пока затронуть её сердца и души, и в вопросах любви Тара была столь же невинна и неопытна, как шекспировская Джульетта. Оглядев жену, Кеннет произнёс: - Ты сегодня просто ослепительна, прелесть моя! На приёме у Бэррроу ты, как всегда, произведёшь фурор! Замок Уэстфилд, принадлежавший графу Бэрроу, являл собой образец высокого искусства. В его архитектуре, во внутреннем убранстве чувствовался стиль. Построенный ещё в пятнадцатом веке прадедом графа Джорджем Флеммингтоном, он представлял собой истинный оплот гармонического постоянства. Замок окружали великолепные лужайки с яркой и сочной травой, непостижимым образом сохранявшей свой первозданный вид даже в зимние холода. На этих лужайках очень часто устраивались различные празднества, пикники и прочие увеселительные мероприятия. Приём был уже в самом разгаре, когда карета четы МакБридди, запряжённая чётвёркой гнедых, подъёхала к парадному крыльцу Уэстфилда. Дворецкий в роскошной ливрее услужливо распахнул дверцу кареты, помог им выйти и вежливо проводил внутрь, в большую залу, откуда доносилась весёлая музыка, и слышался звонкий смех. - Чувствую, мы сегодня замечательно проведём время, Кеннет, - сказала Тара мужу, поминутно раскланиваясь со знакомыми дамами. К супругам вышел сам граф Бэрроу, дабы лично поприветствовать их. Граф, маленький кругленький толстячок, двигался, переваливаясь с ноги на ногу. Он напоминал Таре пингвина, которого она однажды видела в зоопарке в Келлигане. При его виде у женщины на лице всякий раз появлялась непроизвольная улыбка. Право, до чего же забавен этот граф! Нет, вы только взгляните, как он ходит, - настоящий пингвин! - Лорд МакБридди, очень рад вас видеть! – Бэрроу пожал руку гостю, - А ваша жена просто красавица! - Благодарю вас, граф, вы, как всегда, сама любезность, - улыбнулась Тара. - Что вы, я просто отдаю дань вашей прелести! – обращаясь к лорду МакБридди, граф сообщил, - Кстати, Кеннет, я хочу кое с кем вас познакомить. Позвольте ненадолго похитить вашего дражайшего супруга, прекрасная Тара? - Конечно! - Благодарю! – граф галантно поцеловал женщине руку и удалился вместе с её мужем. Оставшись в одиночестве, Тара, от нечего делать, принялась рассматривать собравшихся на приёме гостей. Как уже упоминалось ранее, лорд МакБридди вращался в самых изысканных кругах шотландской аристократии, и его приглашали на самые изумительные и роскошные балы и приёмы, устраиваемые местной знатью. Разумеется, приглашали вместе с женой. Однако все эти люди являлись для этой очаровательной женщины, в сущности, абсолютно чужими. Предки Тары были простолюдинами, и сама она вышла из той же среды, посему жена лорда МакБридди не понимала знать, а знать не понимала её. Это было закономерно. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Тара обернулась и увидела молодого незнакомого мужчину, который стоял на балконе второго этажа (этот своеобразный балкон как бы нависал над залой, где проходил приём) и откровенно рассматривал её. Женщину это покоробило. Чего он уставился на неё, точно она какая-то экзотическая птица или диковинная греческая статуя?! Неприлично так разглядывать женщину, тем более, ту, с которой не знаком! Тара увидела, как неизвестный нахал, подозвав к себе слугу с подносом, уставленным бокалами с вином, что-то быстро сказал ему, кивнув в её сторону. Слуга поклонился и, спустившись вниз, приблизился к Таре. - Простите за беспокойство, миледи, - с достоинством проговорил он, кланяясь, - но тот господин наверху попросил меня узнать у вас, не пожелаете ли вы составить ему компанию? «Составить ему компанию»! Ну, и наглец! Подобное предлагают только портовым шлюхам! - Передайте тому, кто вас ко мне прислал, что меня вполне устраивает собственное общество и в собеседниках, а тем более компаньонах, я не нуждаюсь, - ответила Тара, бросив уничтожающий взгляд на второй этаж и, демонстративно отвернувшись, отошла к большому, от пола до потолка, французскому окну. Оркестр, выписанный из самого Келлигана специально для этого приёма, заиграл вальс. Ноги Тары неудержимо просились в пляс, но, к её досаде, все кавалеры были заняты своими дамами, а её муж всё ещё продолжал беседовать с графом Бэрроу и ещё несколькими мужчинами, судя по виду, вельможами самого высокого ранга. - Разрешите вас пригласить? – услышала женщина за своей спиной мелодичный певучий голос. Повернувшись, увидела того самого нахала, осмелившегося так дерзко рассматривать её. Сейчас на его лице играла лёгкая улыбка, от которой, неизвестно почему, Тару бросило в жар. - А вы изрядный наглец, как я погляжу, – сказала женщина, - После того, что вы себе позволили пять минут назад, я вообще не должна с вами разговаривать. Вас бы следовало примерно наказать за это. Он шутливо изумился. - Наказать?! Но за что?! Я ведь просто созерцал прекрасную нимфу, неожиданно явившуюся моему взору в этом стаде ослов. Тара не знала, как воспринимать его слова. С одной стороны, он вроде бы сказал комплимент, с другой же, тон сказанного был насмешливым. Да, решила она, скорее всего, он просто захотел поиздеваться над ней. Этакое вежливое хамство. Женщина хотела рассердиться, но почувствовала, что не может. Ох, хоть бы ещё этот нахал перестал так смотреть на неё! Это уже начинает действовать на нервы! Тару безмерно смущал этот взгляд, так разительно отличавшийся от взглядов других мужчин. И не только взгляд, но и сам незнакомец. Женщина впервые в жизни встречала подобного человека. Облик его не отличался классической красотой, но выделялся из среды прочих людей своей неповторимостью и своеобразием черт. Он был очень высоким, на голову выше всех присутствовавших в зале мужчин. Непостижимо, как при таком росте ему удалось сохранить подобную поразительную стройность и изящество! Незнакомец был грациозен, как девушка, но в то же время, в его фигуре было что-то чисто мужское. Густые каштановые кудри непокорными волнами окутывали плечи и лоб. Очевидно, он отчаялся сладить с их буйством и предоставил их самим себе. Прямой нос, чёткие губы, бледное аристократическое лицо. Больше всего Тару поразили глаза незнакомца: огромные, тёмно-карие, они обладали каким-то притягательным магнетизмом, казалось, один их взгляд мог подчинить себе волю любого, на кого они обратятся. - Вы не мне не ответили, - проговорил он, - Я пригласил вас на танец. Прежде, чем её мозг успел осознать, что она делает, молодая женщина ответила: - Хорошо. Незнакомец оказался превосходным танцором. Он легко кружил Тару по зале, словно она была пушинкой. Женщина чувствовала сумасшедшее биение своего сердца, ощущала, как её собственные ноги буквально заплетаются и движутся совершенно не в такт музыке. Что с нею происходит?! Они же просто танцуют, ничего более! - Вам дурно? – тревожно спросил партнёр Тары, внезапно остановившись посреди залы, очевидно, почувствовав её внутреннее состояние. - Да… Мне… нужно выйти на воздух, - слабым голосом ответила она, - Здесь так душно! Незнакомец очаровательно улыбнулся: - Я тут знаю одно уютное местечко, где никто не сможет нам помешать. - «Нам»? Вы что же, вознамерились сопровождать меня? - Да, если вы, конечно, не против. Правда, из меня получится не слишком интересный собеседник, зато я не буду докучать вам пустой светской болтовнёй. И снова, неизвестно почему, Тара согласилась. Похоже, этот мужчина подчинил себе и её волю, как, наверное, и волю всех, с кем ему приходилось и приходится общаться. Незнакомец галантно взял женщину под руку и вышел из залы через боковую дверь. Пройдя какими-то запутанными переходами и коридорами, они оказались на маленьком балкончике в отдалённом крыле замка. Отсюда открывался чудесный вид на окрестности. Здесь было удивительно тихо, что являлось особенно приятным после шума и суеты приёма. Стены замка увиты плющом и диким виноградом, создававшими подобие бархатного ковра. Ночной воздух благоухает и манит свежестью цветущей природы. От этого места веяло каким-то теплом и домашним уютом. Неожиданно Таре вспомнилась родная деревня, родители, братья и сёстры. Как они там? Она уже неизвестно сколько времени не была дома и понятия не имела о том, как живётся её родным. - Здесь настоящий Рай! – восхитилась Тара, полной грудью вдыхая аромат ночи. - Который особенно ценен после той пустой суеты, которая творится сейчас в замке, - улыбаясь, ответил её спутник. - Похоже, вам прекрасно известны все ходы, входы и выходы здесь. - В этом нет ничего удивительного. В силу своего положения мне часто приходится бывать в Уэстфилде. - Вот как? А чем вы занимаетесь? - Граблю добропорядочных граждан, пока они мирно спят в своих постелях, - ответил незнакомец и, видя, как лицо Тары покрыла едва заметная бледность, вызванная последними его словами, рассмеялся, - Нет, не пугайтесь так, я всего лишь пошутил. - Надеюсь, - женщина едва слышно облегчённо выдохнула, - Я уже представила себе жуткие картины разорённых домов, убитых мужей и жён, рыдающих над их телами. - Ну-у, зачем так драматизировать! Я человек мирный, мухи не обижу. Те, к кому я заглядываю в гости, обнаруживают пропажу своих ценностей лишь утром, поскольку я осторожен, как мышь, и шума произвожу меньше, чем комар. Но, повторюсь, это- шутка, ничего более, - немного помолчав, вдруг спросил, - А если бы вы обнаружили меня в своём доме, как бы вы поступили? – говоря это, собеседник Тары продолжал улыбаться, но глаза внезапно стали серьёзными. Женщина помолчала с минуту, затем ответила: - Всё будет зависеть от того, ждала ли я вас или нет. Разговор оборвался. Тара устремила взгляд вдаль, туда, где в туманном мареве ночи едва виднелась чёрная громада леса. Ей было очень неловко от присутствия рядом этого мужчины, молодой женщине очень хотелось, чтобы он оставил её здесь одну, но она не решилась просить его об этом. Ощущая на себе его пытливый, изучающий взгляд, Тара внезапно рассердилась: - Может быть, вы соблаговолите объяснить, почему вы столь долго и так пристально смотрите на меня? На мне что, узоры нарисованы? Он улыбнулся: - Как я уже говорил, мне доставляет удовольствие созерцать вас. «Доставляет удовольствие»! Хорош наглец! - Это оскорбительно! – гневно вскинулась Тара, теряя терпение, - Не забывайте, я - благородная женщина, леди, и вы не имеете никакого права вести себя подобным образом! - Вы уже в который раз заявляете, что я поступаю оскорбительно по отношению к вам, тем самым побуждая меня именно так и сделать, - спокойно, невозмутимо отпарировал он. - Вы…, - Тара на мгновение даже задохнулась от возмущения, - Вы… У меня нет слов, чтобы выразить всё, что я о вас думаю! Незнакомец вновь улыбнулся и взглянул на неё из-под длинных чёрных ресниц. - Интересно было бы это услышать. - Ну, тогда не прогневайтесь, сударь! Вы – наглец, каких свет не видывал! Вы – висельник, негодяй, совратитель! - Лучше будет сказать «соблазнитель». Что ж, весьма богатый список красноречивых эпитетов. Я был весьма польщён, узнав ваше мнение обо мне. Тара ясно уловила в спокойном тоне этих слов издёвку. Разгневанная, она круто повернулась и стремительной походкой удалилась прочь. Её тело сотрясала дрожь негодования, женщина опасалась не сдержаться и закатить скандал. Эх, жаль, нельзя спустить его с лестницы! С каким удовольствием она бы это сделала! Просто с огромным удовольствием! Проплутав довольно продолжительное время по замку, женщина, наконец, смогла отыскать залу для приёмов. Вернувшись, Тара стала искать глазами своего мужа. Больше всего на свете ей сейчас хотелось одного: оказаться дома, закрыться в собственной спальне, забраться под одеяло, накрыть голову подушкой, зажать уши и постараться как можно скорее забыть сегодняшний вечер. - Дорогая, прости, что так надолго покинул тебя в одиночестве, - Кеннет подошёл к жене и виновато улыбнулся, - Этот граф никак не желал меня отпускать. Я надеюсь, ты не слишком сердишься на меня. Ведь, правда? Тара постаралась улыбнуться как можно добрее и простодушнее. - Нет, я вовсе не сержусь, дорогой мой, - ответила она, - Я очень весело провела время. К тому же, я ведь понимаю, что своим присутствием только помешаю вам решать важные государственные задачи. - Ох, если бы все женщины были столь же умны, прелесть моя! Поверь, жизнь стала бы просто Раем! К ним подошёл Бэрроу. - Господа, я хочу познакомить вас с поистине замечательной личностью. Поверьте, столь блестящего ума я ещё не встречал ни у кого, за исключением, пожалуй, вас, леди Тара. Хотя уверен, что подобным блеском обладает не только его ум, - при последних словах круглое добродушное лицо графа приняло озорное выражение, - Поговаривают, что этот человек одержал больше побед над женщинами, чем знаменитый Уорри Кроулис. Уорри Кроулис, граф Нортвудский, прославился своими любовными похождениями. Повернув голову, граф широко улыбнулся, приветствуя кого-то. - А вот и он сам, - с каким-то благоговейным придыханием сообщил он. Повернувшись в ту же сторону, что и Бэрроу, Тара увидела того самого негодяя, так рассердившего её полчаса назад. Чувствуя, как в ней снова разгорается гнев при одном лишь взгляде на него, женщина постаралась взять себя в руки и чуть заметно улыбнулась. Может, ум у него и блистательный, как считает добряк-граф, но вот манеры – отнюдь. - Эндрю, рад вас видеть! – Бэрроу направился гостю навстречу и крепко, в каком-то восторге, пожал ему руку. Было видно, что граф прямо-таки благоговел перед этим человеком, - Давно вы здесь? Гость улыбнулся его детскому восхищению. - В Шотландии около двух недель, а на приёме – чуть более часа, - ответил он. Бэрроу подвёл своего гостя к чете МакБридди. - Разрешите представить вам, друзья мои, сэра Эндрю Майнфорда, советника вице-адмирала Джонса, правой руки Её Величества королевы Британии на флоте. Это – единственный человек, который может войти в мой дом, не дожидаясь приглашения. Надеюсь, скоро станет не единственным, - граф выразительно посмотрел на Тару и её супруга, - Эндрю, это – лорд МакБридди, а очаровательная дама рядом с ним – его жена Тара. Граф допустил явное нарушение правил этикета, согласно которым мужчину представляли женщине, а не наоборот, но все предпочли сделать вид, что не заметили этой оплошности. Право же, есть вещи куда важнее пустых формальностей! - Весьма польщён возможностью познакомиться с вами, - ответил Эндрю Майнфорд, как показалось Таре, обращаясь прежде всего к ней. Взяв её руку, склонил голову и поцеловал. Поцеловал небрежно и в то же время, не настолько небрежно, как следовало бы. Но, похоже, это почувствовала только она. Ни Кеннет, ни граф ничего не заметили. - Англичанин? – слегка удивился лорд МакБридди, - Что привело вас в наши края? - Дела государственной важности, - с некоторым пафосом (в котором, однако, Тара очень ясно уловила нотки иронии) ответствовал Эндрю, - До королевы дошли слухи, что у ваших берегов видели корабль Морского Дракона. Морской Дракон – английский пират, промышлявший захватом торговых судов в водах Британии. Обрёл известность тем, что ни разу не был пойман. - Скорее бы уже этого мерзавца поймали! – в сердцах воскликнул граф, - От него столько неприятностей! И как только ему удаётся так ловко ускользать из всех ловушек, что расставлены на его пути? На что англичане умный народ, но даже они ничего не могут придумать, чтобы изловить эту хитрую лису. - Я слышал, Морской Дракон на днях захватил ещё одно наше торговое судно с грузом шёлка, возвращавшееся из Японии. Говорили, вся команда была вырезана до последнего человека, а сам ценный груз исчез в неизвестном направлении, - глаза Кеннета гневно сверкали, - Ох, попадись это чудовище мне в руки, уж я бы ему показал! – воскликнул лорд МакБридди, потрясая в воздухе сжатым кулаком. - А что можете сказать по этому поводу вы, Эндрю? – обратился граф Бэрроу к Майнфорду, - Как считаете, под силу вам будет изловить этого негодяя? - Надеюсь, преступник скоро будет пойман и понесёт наказание за свои деяния по всей строгости закона, - ответил он. От Тары не укрылось, что его глаза при последних словах загадочно блеснули. - Похоже, славный малый этот Эндрю Майнфорд, - сказал жене Кеннет, когда они уже возвращались домой. Тара сидела, откинувшись на спинку сиденья кареты и закрыв глаза. Она чувствовала очень сильную усталость и разбитость во всех своих членах, и мысленно умоляла кучера ехать быстрее. Женщине не терпелось оказаться дома, в тишине и покое, как можно дальше от шумной суеты великосветских раутов, вроде того, на котором они с мужем побывали. - Ты так думаешь, дорогой? А мне он показался слишком уж слащавым и благовоспитанным, - ответила она, чуть зардевшись при последних словах, очевидно, вспомнив об их разговоре на уединённом балконе отдалённого крыла Уэстфилда. - Я обратил внимание на то, что он произвёл на тебя не самое приятное впечатление, дорогая. Конечно, Майнфорд ещё очень молод, но и очень умён, а это я умею подмечать в людях с первого взгляда. По возвращении домой, Тара сразу же отправилась спать, сославшись на сильную усталость. На самом же деле ей просто хотелось побыть в одиночестве, не слыша больше разглагольствований мужа о человеке, который лично ей, Таре, нравился гораздо меньше, чем всем остальным, включая графа Бэрроу и Кеннета. Ночь. Темнота опустилась на спящую землю. Ни огонька в одиноком домишке у причала. Луна скрыта за густой пеленой облаков. Тьма кромешная, хоть выколи глаза. В порту ни души. Даже бродячие коты и собаки, коих по обыкновению обитает здесь превеликое множество, и те попрятались по щелям на ночлег. Никому, ни одной живой твари, нет охоты шастать по такой темени. На приколе, в некотором отдалении от всех остальных судов, стояла небольшая шхуна, тоже погружённая во мрак, как и всё прочее здесь. Однако Эндрю Майнфорд безошибочно отыскал её среди других. Незаметно пробравшись к шхуне, он негромко свистнул два раза, что означало условный сигнал. Тотчас же на палубе показался матрос с фонарём в руках, чей неверный, оскользающийся свет бросал причудливый отблеск на чёрную неподвижную гладь воды. - Чего надо? – послышался его хриплый грубый голос. - Микс, это я. - Капитан? Капитан! Неужто это вы?! - Тише, идиот! Если будешь так орать, сюда сбежится вся охрана порта, а я вовсе не горю желанием попасть в лапы Джона Стэтчема, едва вырвавшись из когтей нашего досточтимого мистера Далтона. Лучше помоги мне забраться наверх. - Да, сэр, конечно! Через палубные перила была перекинута верёвочная лестница. Эндрю с ловкостью кошки взобрался по ней на палубу. Почувствовав себя, наконец, в безопасности, приказал: - Через двадцать минут собери всех в каюте боцмана на совет. Я разузнал кое-что любопытное и хочу обсудить это с командой. - Да, сэр! Пока матрос отправился выполнять данное ему поручение, Эндрю, оставшись в одиночестве, опёрся руками о перила и, устремив взгляд в тёмную океанскую даль, задумался. Итак, граф Бэрроу, сам о том не подозревая, передал ему сегодня весьма ценные сведения, касающиеся торгового судна, отправляющегося в среду утром из Дюнкерка в Кадис. На борту будет очень дорогой и ценный груз, а именно шёлк, большая партия которого была вывезена в прошлом году из Китая. Что ж, можно сорвать весьма неплохой куш, если захватить это судно. Эндрю улыбнулся. Знал бы Бэрроу, кому он передал сведения! Ведь граф думал, что рассказывает обо всём советнику вице-адмирала Джонса. Естественно, он даже не мог предположить, что вежливый, обходительный советник и знаменитый Морской Дракон – одно и то же лицо! Вот была бы потеха, узнай граф об этом! Эндрю беззвучно рассмеялся, представив себе лицо Бэрроу, которому становится известно, что он привечал в своём доме государственного преступника. Через двадцать минут Майнфорд уже был в каюте боцмана. Там собрались и все матросы его команды. Лица у всех заспанные, но довольные. Если их капитан вернулся целым и невредимым, значит, всё в порядке! Эти люди были более преданны Эндрю, чем своим собственным матерям и отцам, они все, как один, готовы были исполнить любой его приказ, даже самый сумасшедший и невыполнимый, не рассуждая, они были рады умереть за него, если понадобится. Такая собачья верность объяснялась довольно просто. Капитан очень уважительно относился к каждому из своих матросов, начиная юнгой и заканчивая боцманом. Он не просто уважал, он любил своих людей, он был им и отцом, и матерью, и нянькой, и возлюбленной, - всем, кем угодно. Ко всему прочему, Майнфорд был ещё и превосходным стратегом и тактиком, он умел просчитывать свои действия на несколько ходов вперёд, все возможные и невозможные комбинации, выбирая самую лучшую из них, что позволяло их операциям всегда удачно заканчиваться, и они ухитрялись ускользать из-под самого носа королевских ищеек. Подобный дар был унаследован Эндрю от своих предков. Майнфорд вырос в семье, имеющей самое прямое отношение к мореплаванию. Его дедушка был, в своё время, шкипером, а отцу даже посчастливилось стать капитаном знаменитого фрегата «Мэри». Поэтому, совершенно неудивительно, что, когда пришла пора делать свой выбор и окончательно определяться в жизни, Эндрю Майнфорд выбрал море. Он видел его с детства. Отец иногда брал с собой мальчика в плавание, если оно не было слишком далёким и долгим, и тот к своим двадцати восьми годам знал эту стихию так же великолепно, как владел родной речью. Оглядев всю команду, Майнфорд заговорил: - Сегодня я узнал, что в среду утром из Дюнкерка в Кадис отправляется судно, гружённое китайским шёлком. Ни для кого не секрет, что шёлк – материал дорогой и очень востребован среди знати во многих уголках света, от Индии до Америки. Мы сможем получить крупную прибыль, если продадим его. Но для того, чтобы продать товар, надо сначала его иметь. Посему я предлагаю вот что, - Эндрю прошёл к большому дубовому столу у окна, открыл верхний ящик, извлёк оттуда потрёпанную карту и карандаш. Расстелил карту на столе. Матросы сгрудились рядом. Отмечая карандашом места, капитан продолжил свои объяснения, - От Дюнкерка до Кадиса примерно пятьсот миль пути. Это при попутном ветре. Если же погода не будет очень способствовать, то и все восемьсот, а, может, и целых тысячу миль. Значит, судно доберётся до порта назначения не раньше пятницы, а то и субботы. Мы встретим его в четверг вот в этом месте, - Майнфорд отметил на карте небольшой залив, носящий название Кит – Лэйк, - Я знаю, там полно акул и прочих морских хищников, охочих поживиться аппетитной человечинкой, и предвижу ваши возражения на сей счёт. Но я так же знаю и то, что этот залив – самое удачное место для захвата. Если мы отправимся в путь немедленно, то как раз к четвергу туда успеем. Торговое судно «Британия» под всеми парусами спешило в порт Кадис, расположенный к северо-западу от Дюнкерка. Ветер был попутный, солнце щедро согревало обветренные лица бывалых моряков и те, улыбаясь, щурились, глядя в прозрачную голубизну ясного неба. Вдруг, откуда ни возьмись, на горизонте возникла неизвестная шхуна, и почти в ту же секунду раздался пронзительный крик: - Пираты! Пираты! – это кричали матросы с наблюдательной вышки. Капитан Морс извлёк из-за пазухи бинокль и направил объектив в сторону незваных гостей. Заметив на флаге шхуны, развевавшемся на ветру, изображение серебристого дракона с оскаленной пастью, словно готового сожрать любого, кто окажется на его пути, побледнел и воскликнул: - Шхуна Морского Дракона! У меня было предчувствие, что эта тварь обязательно где-нибудь нам встретится. Приготовиться к бою! – отдал он краткий, решительный приказ. Капитан испытывал нечто вроде какой-то восторженной экзальтации, предвкушая сражение со знаменитым пиратом. Он давно мечтал помериться с ним силами. Морс был честолюбив, он жаждал славы и почестей. А что может быть более славным и почётным, чем захват в плен самого отпетого во всех двух полушариях преступника! Тотчас все пушки «Британии» выкатились из своих палубных гнёзд, ощеренные жерла, словно гигантские пасти мифических чудищ, грозно уставились на непрошенных визитёров. Несмотря на то, что корабль являлся торговым судном, «Британия» была одновременно и военным кораблём, посему имела на своём борту боевые снаряды и орудия. Выждав, пока пиратская шхуна подойдёт на расстояние, наиболее удобное для удачного пушечного выстрела, капитан скомандовал - Огонь! Оглушительный грохот сотряс воздух, едкий серый дым поплыл над водной гладью. Первое время ничего не было видно, но когда дым рассеялся, на «Британии» с удивлением обнаружили, что пиратская шхуна исчезла. - Где же они?! – изумился Морс, - Голову даю на отсечение, они же ещё пять минут назад были здесь! Ведь не мог просто так бесследно испариться целый корабль, пусть он даже и небольших размеров! Ведь не призрак же, в самом деле, этот Морской Дракон! То, что эти слова чистая правда, а не плод больного капитанского воображения, незамедлительно подтвердилось, когда буквально через пятнадцать минут «Британия» получила по левому борту мощнейший удар в корпус. Похоже, стреляли из крупнокалиберной пушки, типа мортиры. - Сэр, в корпусе пробоина ниже ватерлинии! – крикнул Морсу матрос, примчавшийся на корму и тревожно осматривающий то место, куда угодил снаряд. Лицо капитана исказилось от гнева: - Час от часу не легче! Задраить можно? - Не знаю, боюсь, у нас не хватит времени это выяснить! Словно в подтверждение этих слов, тишину разорвал грохот ещё одного выстрела, и пушечное ядро, со свистом рассекая воздух, упало прямо на палубу. Прогремевший взрыв убил нескольких матросов, связывавших на палубе канаты, и проделал огромную дыру в полу. - Сэр! – раздался истошный крик того самого матроса, который сообщил о пробоине в корпусе. Он ошалело таращил куда-то глаза, рука, лихорадочно дрожа, тыкала в воздух, на лице такой испуг, словно малый увидал привидение, - Сэр, пи…, - большего он сказать не успел, так как был убит и рухнул с перерезанным горлом, из которого фонтаном хлестала кровь, прямо под ноги капитану. На палубу один за другим с устрашающим гиканьем и улюлюканьем, словно каманчи, стали выбираться пираты. Минутная стычка с командой «Британии», - и всё было кончено. Матросы капитана Морса были привязаны к основанию мачтового столба. Туда же определили и капитана, причём, проделали это очень невежливо, даже грубо, абсолютно не считаясь с его регалиями и заслугами, справедливо и достойно полученными им за время его славной службы в качестве капитана на одном из крупнейших судов флота Её Величества. Из толпы бандитов вышел один, очевидно, сам Морской Дракон. Так решил Морс, сразу приметивший этого человека. Он был на голову выше своих головорезов, и одет намного изысканнее. Широкополая шляпа, надвинутая на лоб, закрывала пирату лицо, и капитан не мог его разглядеть и, соответственно, узнать. Приблизившись к своим пленникам, главарь произнёс: - Прошу извинить нас, господа, за это не слишком любезное вторжение в вашу славную обитель, но мы, к нашему величайшему позору и сожалению, не столь блестяще воспитаны, как вы, и не имеем обыкновения предупреждать заранее о нашем визите, - в каждом его слове сквозила насмешка, а подчёркнуто любезный и обходительный тон выглядел, как пародия на светские манеры вельмож королевского двора. Морса это взбесило. - Могу я узнать, кто вы? – сохраняя чувство собственного достоинства, осведомился капитан. - Подданные Её Величества нарекли меня Морским Драконом. Впрочем, вы сами имели возможность лицезреть его изображение на флаге моего судна. - Точнее сказать, жалкой посудины. Глаза пирата предостерегающе вспыхнули из-под полей шляпы, но тон оставался всё тем же насмешливо-дружелюбным: - Эта, как вы изволили выразиться, «жалкая посудина», однако, сумела взять на абордаж ваш прославленный корабль, капитан. Ну, ладно, пора заканчивать обмен любезностями, их и так было сказано больше, чем следует. Мне известно, что в трюме вашего судна находится чрезвычайно ценный груз. Мне, как думаю и вам, капитан, не очень хочется, чтобы он пошёл ко дну вместе с вашим кораблём. Мы облегчим его участь. Вместо того чтобы послужить покрывалом крабам, мы найдём для него более достойного хозяина. - «Мы»? - Да, капитан. Я имел в виду меня и мою команду. - А что будет с нами? - К сожалению, я не могу взять вас в свои компаньоны. Вы же понимаете, к чему это может привести. Я предоставлю вам и вашим матросам возможность спастись. Здесь ходит достаточно много судов, кто-нибудь вас обязательно подберёт и доставит домой целыми и почти невредимыми. - По тебе виселица плачет, негодяй! – в ярости выкрикнул Морс. - То-то я думаю, отчего это наш океан стал таким глубоким? – издевательски-сочувственным тоном ответил Морской Дракон, после чего обратился к своей команде, - Живо обыскать трюм и перетащить груз на наш корабль! Да смотрите, аккуратнее! Ну же, поворачивайтесь! Матросы бросились выполнять приказ своего капитана. «Британия» уже наполовину погрузилась в воду, когда всё было закончено. - Прощайте, сэр, с вами было приятно иметь дело, - с лёгким поклоном проговорил пират и, махнув рукой Морсу, перебрался на борт своего корабля, где его уже ждала команда. Достав из-за пояса длинный пистолет, он парой меткий выстрелов перерезал верёвки, привязывающие пленников к мачтовому столбу, тем самым давая им возможность спастись. - Куда теперь, сэр? – спросил у Эндрю Микс. - В порт Лэрри-Бэй. Передадим груз Моргану и можем смело двигаться назад, в Шотландию. - В Шотландию? – разочарованно протянул Микс, - А почему не в Англию? Ведь там наш дом. - Я знаю, старина, я всё понимаю, - Майнфорд повернулся к матросу и ласково потрепал его по кучерявой, как у негра, шевелюре, - Ты думаешь, мне не хочется домой? Ещё как хочется! Но мне не слишком-то светит перспектива оказаться в Тауэре, а позже, - и на виселице, если нас поймают. Тебе, я думаю, тоже. Пока что Шотландия – единственное место, где мы можем быть в относительной безопасности, поскольку королевские ищейки ещё не успели туда добраться. К тому же, там есть горы и море, как в Британии. - И всё же, Шотландия, - не Англия… - Да… Верно..., - Эндрю грустно вздохнул, - Не Англия…