Пират

Подождав, пока Смитс оставит его наедине с арестованным, Майнфорд тихо спросил: - Микс, старина, как же это тебя угораздило попасть сюда? - У меня есть жена, сэр, - последовал еле слышный ответ, - Последний раз, когда я был дома, Сара тяжело болела. И вот, мне захотелось проведать её, узнать, как там она? - Так захотелось, что ты позабыл обо всякой осторожности? - Да… Моя жена, конечно, не подарок, но иной мне не нужно. Вы ведь знаете, что такое любовь, верно?... Лицо Эндрю стало грустным. - Да, Микс, знаю… К сожалению…, - он вздохнул. Помолчав немного, спросил, - А почему попался именно ты? Ты же самый опытный член моей команды. Микс виновато замялся, подыскивая слова для объяснения. - Дело в том… Дело в том, что остальные успели разбежаться, а я был слишком пьян… - Пьян?! Нашёл время напиваться! – Эндрю возмущённо выдохнул, - А те молодцы тоже хороши, нечего сказать! Бросить товарища на произвол случая, каково, а! – глаза Майнфорда заметали молнии, взгляд угрожающе искрился в полумраке камеры. - Вы уж не сердитесь на них, капитан, - слабый голос Микса звучал умоляюще, - Они ж ещё совсем мальчишки. Струхнули малость. С кем не бывает? - «Струхнули»?! Я им покажу! Будут бояться собственных теней! Микс ничего не ответил. Он знал, что капитан скоро угомонится, надо только дать ему возможность выпустить пар. Так оно и вышло. Эндрю, дав выход своему негодованию, остыл и уже гораздо спокойнее произнёс: - Ну, ничего, мы тебя вытащим из этой дыры, даю слово! Ещё не знаю, каким образом нам это удастся осуществить, но мы это сделаем. А сейчас мне пора, не то мой провожатый Дик Смитс может заподозрить, что я устраиваю здесь заговор с целью твоего освобождения, - он улыбнулся, - Что недалеко от истины. Весна постепенно вступала в свои права, даря уставшую, продрогшую землю долгожданным теплом. В лесах и на лугах распускались цветы, кое-где уже начинала зеленеть молоденькая травка, в воздухе разлился неумолчный треск кузнечиков, по утрам в садах выводили переливчатые трели своих песен жаворонки. Природа дышит Умиротворением и Благодатью. Наконец-то ушла зима с её лютыми холодами и бесконечной свирепостью вьюг. Можно больше не заботиться о ночлеге и пище. Мошек комаров и прочей насекомой живности нет числа, - настоящий пир для пернатых обитателей! Тара любила весну, но сейчас даже она не радовала. Невзирая на красоту пробуждающейся природы и чистый, ясный солнечный свет небес, молодая женщина чувствовала, что ей самой чего-то не хватает. Но чего?... А, быть может, не чего, а кого?... Тара, в который уже раз, вынуждена была признаться самой себе, что ей недостаёт Эндрю. Да, он распутник, начисто лишённый даже намёка на какое-то элементарное понятие о приличиях… Да, с ним трудно общаться, так как он видит её насквозь и знает, что у неё в голове раньше, чем она успеет понять это сама. Да, он циничен и, порой, даже груб. И всё равно Таре его не хватало. Она тосковала по обществу Майнфорда, даже по их перепалкам. Ни одному мужчине ещё никогда прежде не удавалось довести её до безумия: ни Кеннету, ни остальным, тем, с кем она время от времени сталкивалась на улице или на многочисленных светских раутах, куда их с мужем приглашали вельможные шотландские аристократы. Никому, кроме Эндрю… Он ворвался в её жизнь, подобно урагану, породил полнейший хаос и разброд в её мыслях и чувствах, и так и остался в ней… Остался, похоже, навсегда… Тара пыталась понять, в чём сила притягательности этого человека для неё? Во внешности?... Да, Эндрю необычайно привлекательный мужчина, с этим трудно спорить, хоть ей встречались джентльмены ещё привлекательнее… В уме?... Да, уж этого Майнфорду не занимать, равно, как и обаяния! Тогда в чём?... Тара не знала. Возможно, Эндрю пленил её, как, наверное, и множество женщин до неё своей непохожестью на остальных. Он был, своего рода, белой вороной в стае, его мысли и поступки, даже его манера выглядеть и держать себя разительно отличалась от всего того, что было принято в обществе, от всего, что являлось обычным и понятным окружающим. Женщина печально усмехнулась. Она ведь тоже белая ворона. Только её, в отличие от Майнфорда, это угнетает. А ему, похоже, совершенно всё равно, что и кто о нём подумает и скажет, он такой, какой есть, и вовсе не стремится стать иным. Если бы и она могла стать такой же, жить, ни на кого не оглядываясь, не заботясь о том, что могут о ней подумать люди! Тара вздохнула. Ей было очень одиноко, как никогда прежде, она ощущала какую-то холодную, тягучую пустоту внутри. Она чувствовала, что пустоту эту никто не сможет заполнить. Никто, кроме одного человека… Кроме Эндрю… Покинув Тауэр, Майнфорд отправился в порт. Он найдёт своих матросов и с их помощью вызволит Микса. А потом, когда всё это закончится, они все получат хорошую взбучку за то, что ослушались его приказа и ещё за то, что бросили Микса одного! Мимо Эндрю прошла молодая женщина в серой шёлковой накидке с капюшоном, небрежно наброшенным на вьющиеся локоны, несколько кудрявых прядей выбилось наружу. При взгляде на неё у Майнфорда сильно забилось сердце. Незнакомка была удивительно похожа на Тару МакБридди, по крайней мере, ему так показалось… Тот же рост, та же походка, даже волосы такие же кудрявые… Эндрю рванулся было догнать её, остановить, но в последний момент остался на месте. Вряд ли это она… Откуда Таре взяться здесь, в Англии, ведь она же сейчас в Шотландии?... Просто у него расшалились нервы и разыгралось воображение, вот ему и почудился образ… Запретный образ… Манящий и сладкий… Ну, ничего, вернётся он в Шотландию, встретит вновь эту женщину, и тогда уже ничто и никто не сможет спасти её от него, ни её муж, ни граф Бэрроу, ни общество – никто! Он получит Тару, чего бы это ему ни стоило, даже если это станет последним делом в его жизни! В порту, несмотря на разгар дня, было малолюдно и неожиданно тихо, лишь кое-где портовые грузчики разгружали в доках товар с судов, бросивших якорь в гавани, да сновали взад-вперёд быстроногие официантки из портовой забегаловки «Морская Черепаха». Эндрю решил туда заглянуть. Наверняка, там обретается кто-нибудь из его команды, а может, и все его матросы. Они вряд ли осмелятся сунуться на шхуну, зная, что она под прицелом королевских ищеек. А «Морская Черепаха» относительно безопасное место, к тому же, никого из членов команды не знают в лицо, так что не они не смогут быть обнаружены. Своё же собственное присутствие в трактире, если возникнет в том необходимость, можно будет легко объяснить простым желанием пропустить стаканчик-другой мутного шотландского виски. В «Морской Черепахе» было полно народу. Воздух гудел от разговоров, как растревоженный улей. От множества курительных трубок стоял плотный зловонный туман, к запаху дешёвого табака примешивались запахи спирта, пота и грязи. Во всякое другое время Эндрю ни за что бы не пошёл в подобное место. Он вырос в семье, где очень большое значение придавали чистоте и уюту, поэтому неудивительно, что Майнфорд чувствовал себя здесь не слишком комфортно. Ну, да ладно, об удобствах можно будет подумать в другой раз, сейчас у него есть дела поважнее. Эндрю не хотел привлекать к себе внимание, и всё же он был слишком заметной фигурой, особенно в месте, подобном трактиру, в который он зашёл. Тут не часто видели хорошо одетых молодых людей такого роста и наружности. Несколько любопытных взглядов разом устремились на него. Разговоры стразу стали тише. Делая вид, что ничего не заметил, Эндрю обежал глазами всё помещение и в дальнем углу, неподалёку от пивных бочек, штабелями стоявших у двери чёрного хода, увидел одного из своих матросов, молодого паренька лет восемнадцати по имени Чарли. Тот сидел на грубо сколоченной деревянной скамье, опершись локтями о стол, уткнув нос в кружку с элем и, похоже, дремал. Чуть заметно улыбнувшись, Майнфорд прошёл туда и, как ни в чём не бывало, спросил: - У вас не занято? Парнишка вздрогнул и, очнувшись, поднял голову. Первое время обалдело таращился на стоявшего перед ним, после чего на его простодушной крестьянской физиономии отразилась безмерная радость. Опасаясь привлечь ещё больше нежелательного внимания к своей персоне, Эндрю подал матросу знак глазами, чтобы тот не вздумал приветствовать его здесь. По-видимому, Чарли всё понял, потому что улыбка тотчас же исчезла с его лица, её сменило вяло-равнодушное выражение. - Нет, не занято, мистер, - неохотно промямлил он. Эндрю сел напротив и, подозвав официантку, велел принести ему бутылку виски. - Где остальные, Чарли? – тихо осведомился Майнфорд, слегка наклонившись к матросу. - Они в Лондоне, сэр, - последовал столь же тихий ответ. - А что они здесь делают? - Пытаются придумать способ, как вытащить Микса из Тауэра. Я слышал, его могут повесить недели через две, а, если ничего от него не добьются, то и раньше. Может, даже завтра, если уже не повесили, - тон Чарли был совсем скисшим. - Не повесили. Я только что был у него. Бедный старина Микс выглядит ужасно, но держится молодцом. Глаза матроса радостно загорелись при последнем известии. - Он не очень сердит на нас, капитан? – с надеждой спросил он, - Ну… что мы… его… его бросили?... Официантка принесла заказ. Подождав, пока она поставит виски на стол и уйдёт, Эндрю ответил: - Нет, не очень. Микс великодушный человек и понимает, что вы просто струсили. Я бы на его месте пристрелил бы вас всех до единого! Ладно, хватит об этом. Я кое-что придумал для освобождения нашего пленника. Завтра я снова буду в Тауэре, якобы для проведения собственного допроса Микса (что ж поделать, должность обязывает!). У меня есть одно средство, которое я всегда ношу с собой, так, на всякий случай. Это сок плодов канникуллуса. Он в меру ядовит, конечно, если его принимать в малых дозах. Если выпить немного, впадаешь в состояние, близкое к смерти. Действие его рассчитано на сутки. Когда Микс его примет, ни один врач не сможет определить, что он не умер, а всего лишь находится в состоянии своеобразной летаргии. Обычно, все констатируют смерть. Микс выпьет снадобье вечером, а утром его обнаружат «мёртвым». Я переоденусь могильщиком, который каждый день вывозит трупы из крепости, и заберу его тело. Дальше уже дело техники. Передай остальным, чтобы послезавтра утром ждали нас в гроте Фейерсдейл. Постарайтесь достать лодку. Мы дождёмся темноты, незаметно подкрадёмся к нашей шхуне, захватим её и уплывём назад в Шотландию. Кстати, а где корабль? - В порту, пришвартован в Южном доке. Но он охраняется. - Прекрасно. Ночью охрану устранить проще, чем днём. Сколько человек там дежурит? - Четверо. Двое с одной стороны палубы, двое с другой. Эндрю усмехнулся: - Не слишком-то умно. Очевидно, в Адмиралтействе думают, что никто из нас не посмеет туда сунуться, опасаясь быть пойманным. Что же, приятно будет разочаровать наших славных чиновников. Ладно, мне пора. Не забудь передать команде мои распоряжения, - Майнфорд поднялся со своего места и направился к выходу, провожаемый всё теми же любопытными взглядами. Всю ночь его мучил сон, бывший одновременно и кошмаром, и наслаждением. Эндрю виделась Тара. Вот она идёт по аллее, держа в руках огромный букет полевых цветов. А вот она на большом лугу, где цветёт клевер. Тара задорно смеётся. Её волосы развеваются по ветру, глаза горят, на щеках играет румянец. До чего хороша она сейчас! Гораздо прелестнее, чем будучи облачённой в благопристойность и хорошие манеры этакой лощёной светской львицы. Проснувшись, Майнфорд от души пожелал, чтобы дело с Миксом поскорее закончилось, и он смог вернуться в Шотландию, иначе ожидание встречи с этой женщиной сведёт его с ума быстрее, чем сама встреча! На следующий день Эндрю вновь был в Тауэре. И опять у ворот его встречал Дик Смитс. - Майнфорд! Вот так сюрприз! Можно подумать, у тебя здесь находится любимая женщина, раз ты приходишь в это место уже второй раз подряд! Эндрю улыбнулся: - Ты недалёк от истины, друг мой. Вице-адмирал поручил мне периодически навещать нашего пленника до тех пор, пока я не добьюсь от него хоть одного путного ответа на свои вопросы. В прошлый раз он был не слишком-то разговорчив. - Позволь, я с ним побеседую, как положено. Будь уверен, я сумею вытрясти из этой макаки нужные сведения! Майнфорд усмехнулся про себя этой готовности Смитса помочь. Наверняка Дик считает, что если ему удастся вытянуть из Микса признания, это в дальнейшем сможет очень неплохо помочь ему продвинуться вверх по карьерной лестнице. Да, этот малый всегда был карьеристом, он готов идти по головам, лишь бы выбиться вперёд. И неважно, если ради этого придётся утопить того, кто находится рядом. Как потом тот выберется из трясины, - это не проблема Дика Смитса. Уж он-то выплывет, будьте уверены! А что касается возможности выбраться наверх для того, кто увяз глубже, что ж, это не его вопросы… Как говорится, спасение утопающего – дело рук самого утопающего… Главное, - чтобы драгоценная персона Дика Смитса оставалась чиста и невредима! Эндрю великолепно знал натуру Смитса и в глубине души презирал его, но внешне оставался с Диком в самых дружеских отношениях. По части умения скрывать свои истинные мысли и чувства Майнфорд, вне всякого сомнения, являлся мастером. Для окружающих он всегда оставался человеком-загадкой. Его истинное лицо не видел и не знал никто, включая и матросов его команды. Самим собой Эндрю становился, только оставшись в одиночестве. Один раз Майнфорд попытался открыться Таре, но тогда женщина испугалась, и он понял, что она ещё не готова принять его таким, каков он есть. Слишком уж Тара привыкла к тому, что её везде и всюду окружают актёры в масках, а истинных человеческих лиц она и не видела. Что ж, придётся постепенно приучить её к этому… Сегодня Микс выглядел чуть лучше, чем в прошлый раз, когда Майнфорд был в его камере. Уже не так пугали жуткие раны на лице и теле матроса, да и держался он куда бодрее. - Ну, как ты, старина? – тихо спросил Эндрю узника, вплотную приблизившись к нему. Микс лежал на койке и созерцал пространство спокойным, даже каким-то ленивым взглядом. При виде капитана мрачное, израненное лицо его прояснилось. - Спасибо, сэр, сегодня мне намного лучше. Эти свиньи, по крайней мере, перестали бить меня на каждом допросе. Очевидно, не хотят, чтобы я отдал концы прежде, чем они добьются от меня хоть чего-нибудь, - Микс криво усмехнулся, - Долго же им придётся этого ждать... - Микс, мне нужна твоя помощь, - Майнфорд ещё сильнее понизил голос и, склонившись к матросу, якобы для того, чтобы осмотреть его раны на предмет опасности для жизни, незаметно сунул ему в руку маленький флакончик с тёмной жидкостью, - Не пугайся, это не яд, - поспешил заверить капитан своего матроса, заметив тень сомнения, пробежавшую по его измождённому лицу, - Скорее, очень сильное снотворное. Выпей его сегодня вечером, флакон постарайся спрятать куда-нибудь так, чтобы его не нашли или отыскали возможно позже. Завтра утром ты будешь свободен. - Что вы задумали, сэр? Эндрю ободряюще потрепал матроса по всклокоченной шевелюре: - Верь мне, приятель, я знаю, что делаю. Чтобы придать тебе немного храбрости, скажу: завтра вечером ты увидишь берега Шотландии. - Но как вы собираетесь убраться отсюда, ведь наша шхуна охраняется? - Представь, что сказка может стать реальностью, - загадочно ответил Майнфорд.