Пират

Общественность Англии и Шотландии всколыхнуло новое известие о захвате пиратами ещё одного торгового судна, на сей раз французского. Груз был не столь ценным, вроде шёлка, который перевозила захваченная ранее «Британия». «Лукреция», небольшая торговая шхуна, переправляла из Парижа в Лондон благовония, пряности и меха. Она попала в поле зрения пиратов где-то в районе небольшого полуострова Мэривейль, что в восьмидесяти милях к югу от Портсмута. Непостижимо, откуда и каким образом Морскому Дракону и его молодцам удаётся пронюхать обо всех, наиболее значимых для Британии грузах?! Не иначе, у них имеется информатор. Но где его отыскать? И, главное, кто он? Вот этот, последний, вопрос больше всего не давал всем покоя. Если так пойдёт и дальше, Англия может лишиться очень выгодных торговых партнёров, ведь никому не хочется угодить в лапы такого чудовища, вроде Морского Дракона. Страны, ведущие торговлю с Британией, например, такие, как Китай и Индия, дабы предотвратить дальнейшую потерю собственных судов, выберут, пусть и более дальние, зато куда более безопасные пути доставки собственных грузов, например, в Российскую Империю или в Индонезию. Разумеется, подобное положение вещей не слишком-то положительно скажется на экономике самой Англии и принадлежащих её колоний. Вице-адмирал Джеффри Джонс был взбешён. Если дело и дальше будет идти в том же духе, как сейчас, он, чего доброго, может очень просто лишиться занимаемой должности. Возможно, даже угодит в Тауэр как государственный преступник, или ему и вовсе отрубят голову. И всё только от того, что он никак не может поймать, наконец, этого Морского Дракона! С каждым новым сообщением о дерзких выходках неуловимого пирата, Джонс приходил во всё большее уныние. Право же, этот негодяй не человек, а призрак какой-то! Как иначе объяснить то, что ему всегда удаётся ускользнуть из-под самого носа и с успехом миновать все самые изобретательные и тщательно продуманные ловушки, расставленные на его пути? Вице-адмирал сам понемногу начал склоняться к мысли, что кто-то сотрудничает с пиратами. Но как выявить этого подлеца? Провести тщательную проверку всех служащих флота, начиная обычным матросом и заканчивая высокопоставленным чиновником? Да, но что это даст? Вряд ли среди всех этих людей будет возможно найти мерзавца, помогающего Морскому Дракону и его головорезам, англичане, от самой королевы до последнего разносчика пива в захудалом пабе где-нибудь на окраине Лондона, крохоборы до мозга костей, они не станут помогать тому, кто стремится лишить государственную казну, а, значит, и их кошельки, прибыли. Что же ему делать?... Эх, жаль, Эндрю Майнфорд сейчас в Шотландии! Без него Джонс чувствовал себя, как без рук. Советник вице-адмирала на редкость умный малый, и наверняка помог бы ему отыскать выход из сложившегося положения. Жаль, что его нет! В начале марта Кеннет МакБридди отбыл по неотложным делам в Лондон, и Тара осталась совершенно одна. Бродя по пустому одинокому дому, женщина чувствовала себя всеми брошенной и покинутой. Хоть бы кто-нибудь навестил её или пригласил в гости! Но нет! Таре было слишком хорошо известно, что без мужа её никуда не пригласят. Собственно, обыкновенно приглашали Кеннета, а её уже, как его жену, ради соблюдения необходимых норм приличий. Тара понимала это и злилась. Она ощущала себя лишней среди всей этой напыщенной и тщеславной шотландской аристократии, словно жар-птица, случайно залетевшая в курятник. Так и есть… Она лишняя и всегда ею будет… И совершенно неважно, какое положение в обществе занимает её муж, гораздо важнее место, отведённое ей самой. А оно столь мало и узко, что его возможно, наверное, разглядеть лишь сквозь очень сильное увеличительное стекло, да и то оно вряд ли будет заметным. В дверь её спальни постучали (Тара только что проснулась и ещё не вставала с постели). Накинув пеньюар, пошла открывать. Увидела Бэтти с огромным букетом белых камелий. - Это вам, миледи, - сообщила служанка, протягивая хозяйке цветы. Тара была удивлена: - От кого? - От некоего мистера Майнфорда. По-моему, это тот самый джентльмен, с которым вы встретились на рынке перед Рождеством. Он просил передать, что будет ожидать вашу светлость в холле. Эндрю Майнфорд! Вот уж, кого Тара ну, никак не ждала! Немного подумав, молодая женщина ответила: - Хорошо, Бэтти, спасибо. Скажи мистеру Майнфорду, что я сейчас спущусь. - Слушаюсь! Тара долго глядела на красивый белый букет в своих руках, затем склонила лицо и с наслаждением вдохнула нежный, чуть сладковатый аромат. Интересно, откуда у Эндрю эти камелии? Ведь в Шотландии они не растут. Тут женщина вспомнила, что Майнфорд англичанин. Возможно, этот подарок с его родины. Тару это тронуло. Она не ожидала от него подобного. Право же, в этом человеке сюрпризов больше, чем конфетти в праздничной хлопушке! Чего ожидать от него в следующий раз?... Спустившись в холл, Тара увидела Эндрю. Он стоял к ней спиной и рассматривал картину из сухих цветов, висевшую на стене в золочёной раме. - Вам нравятся подобные вещи? – спросила она, приближаясь к нему. Майнфорд обернулся. Его красивое и одновременно какое-то загадочное лицо озарилось улыбкой. - Доброе утро, Тара! Да, признаться, такие картины мне всегда нравились. Есть в них что-то сокровенное и родное. Глядя на них, я чувствую себя так, словно побывал дома. - Должно быть, вы очень скучаете по Англии, - с искренним сочувствием проговорила она. Тара прекрасно понимала чувства этого человека, оказавшегося так надолго вдали от родного дома. Она сама тоже очень скучала по родным, оставшимся в деревне, по раздолью и безыскусственности сельской жизни. - Да, - теперь улыбка на его лице была грустной, - Шотландия, конечно, прекрасна, но всё же она не сможет заменить мне родину. Что-то в его словах затронуло глубинные струны души Тары. Немного помолчав, женщина спросила: - А почему вы здесь? Почему не вернётесь домой? - Потому что пока это не представляется возможным. Государственные дела отнимают слишком много времени и сил, а до тех пор, пока я не закончу всё, что намечено, ни о каком возвращении в Англию не может идти и речи. Таре стало его жаль. Бедный! Мечтать о доме и не иметь возможности вернуться. Должно быть, это ужасно! - Меня несколько удивил ваш визит, мистер Майнфорд. Как вы узнали, где я живу? – спрашивая это, Тара ощутила, как её, вдруг, охватило внезапное и очень сильное волнение, которое женщина тотчас же попыталась скрыть. - Я следовал за вами в ночи, моя прелестная волшебница, когда вы в карете покидали приём, - шутливо ответил Эндрю, прижав руку к сердцу, - А если говорить серьёзно, то, имея в знакомых такого человека, как граф Бэрроу, можно узнать даже, сколько людей населяет Землю, не то, что местонахождение вашего поместья. Разумеется, я ни словом не обмолвился о том, насколько меня интересует данная информация, - он вновь улыбнулся, и у Тары возникло ощущение, будто её ошпарили кипятком. - А что привело вас сюда, мистер Майнфорд? - Я узнал всё от того же графа Бэрроу, что ваш дражайший супруг покинул вас, причём, на достаточно продолжительный срок. Непростительное упущение с его стороны, оставлять такую очаровательную даму в одиночестве. В тоне Майнфорда сквозила лёгкая насмешка, что очень не понравилось Таре. - А почему вы думаете, что мне одиноко? – спросила она, надменно подняв бровь. - Это легко прочесть в ваших прекрасных глазках, - ответил Эндрю и, умолкнув, некоторое время, практически не мигая, смотрел на неё. Казалось, этот человек видит её насквозь. Этот пристальный, изучающий взгляд и раздражал, и пугал, и сводил с ума одновременно. Тара чувствовала себя, как лисица, загнанная в нору собаками. Сидеть долго нет возможности, погибнешь от голода, но и высунуться нельзя, потому что тебя разорвут в клочья. - Так моё… одиночество, - единственная причина, побудившая вас нанести мне визит, мистер Майнфорд? – спросила женщина чуть погодя, немного уняв непонятную дрожь во всём теле, вызванную его взглядом. - Собственно, не только оно… Видите ли, в данное время я тоже пребываю в гордом одиночестве. Вот мне и захотелось навестить вас, дабы хоть немного скрасить его. И, раз уж я всё равно здесь, разрешите пригласить вас на прогулку? На улице чудесная погода, просто непростительно сидеть дома в такой день. Тара, немного подумав, кивнула головой и улыбнулась: - Почему бы и нет? Позвольте, я только накину свою шаль. Вернувшись в свои покои, молодая женщина впала в глубокую задумчивость. А стоит ли ей идти с Эндрю Майнфордом? Вдруг, их кто-нибудь увидит? Что тогда могут подумать люди? Всё-таки, она замужем, причём за весьма достойным в глазах общества человеком. Если о его жене поползут слухи, это может нанести сильный ущерб его репутации. А ведь слухи распространяются с такой скоростью! Да, но и поворачивать назад уже поздно. Нужно было заботиться о последствиях раньше, пока она не дала своего согласия Эндрю. Эх, будь, что будет! Эта, последняя, мысль пронеслась в голове Тары в тот момент, когда она уже спускалась в холл с шалью в руках. Они вышли из дома и неспешно направились к дубовой аллее, раскинувшейся неподалёку. Могучие столетние деревья, переплетясь ветвями, образовывали что-то наподобие свода над их головами. Снег уже почти сошёл, лишь кое-где его серые ледяные корки ещё прикрывали чёрную влажную землю, глядя на них, в душе Тары возникло тоскливое чувство. Взошедшее солнце окрасило окружающий мир светлым серебристым золотом, казалось, каждый кустик, каждая веточка омыты россыпью алмазов. - Да, красиво! – восхитилась молодая женщина, подняв глаза в бледную голубизну небес. Радуясь первому погожему деньку после долгих промозглых зимних дней, шумно резвились воробьи. Их стайки с визгом и писком порхали, перелетая с ветки на ветку, с куста на куст. - Как вы познакомились со своим мужем, Тара? – неожиданно спросил Эндрю. Её удивил вопрос: - А почему вас это интересует, мистер Майнфорд? - Зовите меня просто Эндрю. Ваше официальное обращение меня уже порядком утомило. А этот вопрос я задал из праздного любопытства. Просто мне интересно узнать, что в нём такого примечательного, раз вы согласились выйти за него замуж? - Он любит меня. Эндрю внезапно остановился и, повернувшись, посмотрел Таре прямо в глаза, словно пытаясь прочесть в её взгляде ответ на ещё один, невысказанный, свой вопрос. Очевидно, ему это удалось, так как он улыбнулся, но почти тотчас же улыбка исчезла с его лица, он вновь стал серьёзен. - А любите ли вы сами вашего мужа? Ну, и вопрос! Не зная, что отвечать, Тара смутилась, но, поспешив скрыть смущение, возмутилась: - Ну, вот что, мистер Майнфорд, - она особо подчеркнула обращение, - Вы уже начали переходить границы дозволенного! То, что я согласилась пойти с вами, вовсе не означает… Он перебил её: - То, что вы согласились пойти со мной, только лишний раз доказывает мою правоту. Я вам нравлюсь и, соответственно, вы не любите своего мужа. А теперь попробуйте переубедить меня в обратном. Тара обозлилась от того, что он прав. - Во-первых, вы мне не нравитесь. А во-вторых, я люблю своего мужа. Эндрю неожиданно обнял её, и Тара против воли закрыла глаза, чувствуя, что мир вокруг закружился. - Откройте глаза, Тара, - его мягкий, вкрадчивый голос, убаюкивая, ласкал слух, - Взгляните на меня и послушайте, что я скажу. Не пытайтесь обманывать хотя бы саму себя. С тех пор, как мы знакомы, вы всё время безуспешно пытаетесь провести меня, но я вижу вас насквозь. Вы не любите мужа. А ко мне явно неравнодушны, потому что вы буквально млеете от одного моего взгляда, а стоит мне коснуться вас, становитесь сама не своя. Это ли не доказательство? Если бы я вам не нравился, вы и вели бы себя со мной совсем по-другому. - Мистер Майнфорд, вы… Я…, - она готова была расплакаться от досады, ведь этот человек вновь оказался прав! - Я догадываюсь, что вы хотите мне сказать, Тара. Не утруждайте себя. Вас злит то, что я верно определил ваше отношение ко мне. Разве не так? - Я вас ненавижу! – в сердцах выкрикнула она, неожиданно бросилась на него и стала молотить кулачками в его грудь, - Я вас убью, Эндрю Майнфорд! Вы – самый отвратительный человек на свете! Вы чудовище! Он перехватил её руки, до боли сжал их и поцеловал Тару. И вновь внутри неё возникло то же чувство полёта, как в прошлый раз, когда Эндрю поцеловал её на балконе Уэстфилда. Забыв обо всём на свете, кроме этих волшебных, магических губ, женщина обвила руками его шею, погрузив пальцы в его мягкие тёплые кудри. Ей, вдруг, стали безразличны все и всё: и Кеннет, и высшее общество, и весь мир. Все и всё, кроме человека, который держал её сейчас в своих объятиях… Губы Эндрю скользнули к шее Тары, потом за ухо. Молодая женщина чувствовала, что потеряет над собой власть, если немедленно не остановит его. Но она не могла его остановить! И теперь Тара вынуждена была признаться самой себе, что и не хотела. Вот именно, не хотела! Наверное, она падшая женщина, раз способна испытывать подобные ощущения от поцелуев мужчины, не являющегося её мужем. Но, если взглянуть на это с другой стороны… Если Кеннет до сих пор, несмотря на столько лет, прожитых вместе, не сумел породить во всём существе собственной жены тот огонь, что полыхает в ней сейчас, не будет ли кощунством продолжать притворяться даже перед самой собой, что её это устраивает, как она притворяется с тех самых пор, как впервые дала брачные обеты перед алтарём? Скорее всего, будет… Ох, ну, и запуталась же она! - Тара, вы сводите меня с ума! – хрипло прошептал Эндрю возле самых её губ, расплетая её причёску и пробегая пальцами по кудрям. «А вы меня!» - хотела признаться Тара, но не отважилась. Пятнадцатого апреля Эндрю Майнфорд, окончив в Шотландии все запланированные дела, вернулся в Англию. Узнав о его приезде, вице-адмирал Джонс немедленно вызвал к себе своего советника. Проходя по знакомым длинным коридорам Адмиралтейства, Эндрю ощущал себя, словно шпион в стане врага. Он чувствовал, как королевские ищейки буквально наступают ему на пятки и, только действуя с величайшей осторожностью, умудрялся ничем себя не выдать. Вице-адмирал Джеффри Джонс, сидя за большим дубовым письменным столом у широкого, от пола до потолка, окна с частым металлическим переплётом, подписывал бумаги, принесённые ему секретарём. Эндрю, войдя в кабинет без доклада (он никогда этого не делал, советник вице-адмирала имел право заходить к нему в любое время дня и ночи) остановился в дверях в почтительном молчании, ожидая, когда Джонс освободится. Подписав все бумаги, вице-адмирал отдал их секретарю, в полупоклоне ожидавшему рядом. Забрав документы, секретарь поклонился и вышел, мимоходом кивнув головой Эндрю в знак приветствия. Майнфорд отвесил в ответ столь же вежливо-церемонный поклон. Повернувшись к дверям, Джонс увидел своего советника, и лицо его расцвело широчайшей улыбкой. - Эндрю, друг мой, рад вас видеть! – вице-адмирал поднялся ему навстречу и, поспешно приблизившись, крепко пожал протянутую Майнфордом руку, - Давненько вас не было! – чуть обняв советника за плечи, Джеффри Джонс гостеприимно проводил его вглубь кабинета, усадил на большой кожаный диван у стены напротив окна, после чего сел рядом, - Ну, как съездили? Как обстоят дела у наших шотландских друзей? Эндрю улыбнулся: - Они по-прежнему очень тепло и радушно принимают нас и оказывают всяческую помощь в поимке Морского Дракона. Для наших шотландских братьев это является делом чести, им вовсе не хочется терять выгодных деловых партнёров и поставщиков товаров из-за того, что этот мерзавец орудует в их территориальных водах. - Кстати, о Морском Драконе… У меня для вас замечательная новость. Нам удалось изловить одного из его головорезов! – Джеффри Джонс не скрывал собственного довольства, сообщая это Эндрю. Майнфорд побледнел, что, однако, не было заметно в полумраке кабинета. Постаравшись взять себя в руки, он равнодушно-спокойным тоном осведомился: - И кто он? - Некий Микс. Во всяком случае, он именно так назвал себя. Микс! У Майнфорда внутри всё похолодело. Как же это его угораздило попасть в лапы к этим львам?! - А каким образом вам удалось поймать его, сэр? – спросил Эндрю, как ни в чём не бывало, хотя в душе страстно желал пристрелить и самого Джонса, и всё Адмиралтейство в придачу. - Наши ребята случайно обнаружили шхуну этого пирата неподалёку от Лондона. Захват был, правда, не слишком успешным, так как сумели поймать лишь одного. Жаль только, что это не сам Морской Дракон! - Можно мне увидеть пленника? - Разумеется! К тому же, это ваша прямая обязанность, - вице-адмирал неприятно ухмыльнулся, - Мы должны знать в лицо тех, с кем имеем дело, даже если вместо обычной человеческой физиономии перед нашими глазами возникает волосатая обезьянья рожа. Идите в Тауэр. Сегодня на дежурстве Дик Смитс, он вас проводит. Эндрю удивлённо приподнял бровь: - Неужели старина Дик служит в охране главнейшей государственной тюрьмы? - Да. А разве вы его знаете? - Конечно! Мы вместе учились в Академии. - Должно быть, приятно повстречать старого знакомого. - Ещё бы! По мере приближения к Тауэру Эндрю всё сильнее овладевало беспокойство. В голове теснилась тысяча вопросов. Что его команда делала в Англии, когда он сам отправил их в порт Морсдейл, на юг Ирландии, с приказом ждать его возвращения из Шотландии? Естественно, следовало ожидать, что в Лондоне их встретят далеко не так гостеприимно, как, скажем, в Марокко, куда они периодически привозят часть захваченного груза. Но почему в Тауэр угодил именно Микс? Ведь он же самый старый и опытный член команды. Эндрю бы не удивился, если бы поймали таких желторотых птенцов, как Гайсон или Джеймс Робертсон. Но Микс! Ладно, как бы то ни было, нужно вытащить его оттуда, и желательно раньше, прежде чем матроса повесят! У входных ворот Майнфорда встретил высокий красивый офицер в форме капитана королевской гвардии. - Эндрю! Эндрю Майнфорд! Вот так встреча! – Смитс радостно приветствовал бывшего сокурсника, - Что привело тебя в столь мрачное место? - Дела государственной важности, Дик, - Майнфорд слегка улыбнулся, - Мне необходимо видеть арестанта, которого доставили сюда несколько дней назад. - Значит, правда то, что я о тебе слышал. Мне говорили, что ты на хорошем счету в Адмиралтействе и даже занимаешь там какой-то очень важный пост. - Да. Я советник вице-адмирала Её Величества Джонса. Смитс присвистнул: - Ничего себе! Эк тебя занесло! – в его тоне сквозила плохо скрытая зависть, - Ну, и как, доволен службой? - Не жалуюсь. - Ну, и славно! Что ж, господин советник, идём, я тебя провожу. Только предупреждаю: этот негодяй свиреп, как бешеный пёс! Он чуть не убил двух офицеров, когда они вели его сюда, и при аресте оказал яростное сопротивление. Будь на то моя воля, пристрелил бы его на месте, чтоб не кусался! Эндрю едва заметно усмехнулся. По крайней мере, эти мерзавцы не так-то легко заполучили старину Микса. И поделом им! Наперёд будут знать, с кем связываются! Камера, в которой держали пленника, была очень грязной и мрачной. Невыносимое зловоние нечистот ударило Эндрю в нос, когда он входил. Стены, скользкие, поросшие мхом, напоминали стены склепа. К тому же, здесь было холодно. Настоящий могильник! Бедняга Микс! С его-то ревматизмом в таком месте можно загнуться в два счёта! - Встань, собака! – гаркнул Смитс на узника, лежавшего на койке у стены, под узеньким оконным отверстием с ржавой решёткой, единственном мало-мальски сухим и светлым местом в этом погребе. Тот, повернув голову, что-то прокряхтел в ответ и нехотя поднялся. Да, это был Микс. У Эндрю сердце оборвалось, когда он увидел, в каком состоянии находится его матрос. По-видимому, пленника пытали, причём, очень жестоко. Тельняшка из бело-синей стала тёмно-бардовой от пятен крови, руки в многочисленных порезах и ссадинах, кудри всклокочены, лицо превратилось в одно сплошное месиво, даже и не поймёшь сразу, где нос, где рот. Только глаза дико, лихорадочно блестят. Микс тоже узнал Майнфорда, но не подал виду, только чуть заметно улыбнулся его одними глазами. Эндрю приблизился к арестованному.