Блёклая боль вокруг

Когда Рейджи покинул зал, я тяжело выдохнула, проводя по лицу. Подняла взгляд на Сю. Он всё сидел на диване, уже опустив подбородок на грудь, закрыв глаза. Он уже спит? Он услышит, если я сяду рядом?.. От мысли это сделать, у меня занялось дыхание. Слабость и моральная опустошённость от недавнего «сеанса» кровопития умерщвляло все мысли о неловкости и страхе. Как ребёнку мне хотелось свернуться калачиком и прижаться к кому-нибудь. Боже… Это совсем не похоже на меня. Я ведь всё держу в себе в этом месте. Тяжело вздохнув, я попыталась устроиться снова напротив него. Долго ворочалась, но чем дольше смотрела на него, тем сильнее испытывала неудобство на собственном месте. Развернувшись, я попыталась поколотить спинку, угнетённая тем, что до сих пор не ушла в сон, вон из этой реальности… - Ты меня разбудила. В ответ я вздохнула и тяжело откинула голову назад, так, словно желаемое не получилось уже бессчётное множество раз, и мои силы иссякли. Вообще так оно и было. Я прекрасно знала, что сейчас не успокоюсь, так как сама себе наполовину надумала переживаний, если только не… - Если собираешься ныть, найди другое место. Поднявшись на ноги, я, выпрямившись, прошла те два шага, что отделяли кресло и диван. Сев на этот же диван я легла на бок, положив голову на его бедро. Вампиры совсем не тёплые, но то, что под тканью брюк вполне живое тело, я никогда не сомневалась. Это чувствовалось. - Хм,- по интонации стало ясно, что он усмехнулся.- Тебе повезло, что я сыт. Сжавшись, я ткнулась носом в ткань брюк, вспомнив, что с этой стороны меня кусал Рейджи, и наверняка там сейчас размазана кровь. - Повезло мне в том, что ты не двигаешься уже полминуты,- я глубоко вдохнула и выдохнула. Он мог бы по меньшей мере меня оттолкнуть. Прикосновение к шее и укол боли. Я вздрогнула, но не отодвинулась. Он провёл пальцем по ранкам. Звук, как от поцелуя – облизал. - Хотя… Мне хочется попробовать,- это характерная черта Сю. Он часто не слушает того, что говорят другие, и делает только то, что соответствует его мыслям. Сейчас он заинтересовался… Это происходит редко, и отчасти я рада, потому что похоже, будто интересуется он мной самой, а не кровью. И из-за того же, что это происходит редко, мне легко иметь с ним дело, будто бы он этим оплатил своё пользование мной. «Подобрав» меня за плечи, он перевёл меня в сидящее положение и, поднимая, повернул корпусом к себе. - Слишком сложно, лучше так,- всё, что я успела, это поймать его спокойный, но в чём-то необычный взгляд – он не был усталым на этот раз – прежде, чем он повернул меня спиной и потянул на себя, усаживая на свои колени. Я не сопротивлялась, вообще ничего не предпринимала. Придвинув меня за талию ближе, он уткнулся носом в мою шею. Я ощутила, что ему мешают мои волосы и машинально, слишком явно по-обычному, убрала пряди в сторону, отклоняя голову, подставляясь. Он провёл языком по тем же ранкам, и от этого, в и без того ослабшем теле вдруг поднялись какие-то необычные, вымученные силы. Я напряглась. Сю остановился и перешёл губами к моему уху, посылая волны мурашек по самым чувствительным точкам. - Хо~,- в его голосе заиграло нечто живое, но непринуждённо, не напрягая – наверное, потому что я чувствовала ещё слишком явно влюблённость в его образ, самого беспристрастного, самого лучшего в отношении ко мне среди всех, кто здесь жил.- А что ещё ты сделаешь для меня? Может, разденешься?.. А можешь ранить себя так, чтобы побежала кровь? Чтобы мне не пришлось её даже высасывать… От картины в голове, как я, вставая перед ним на диване на коленях, оставляю порез на собственном запястье и подношу его ко рту Сю, стало дурно. Не от того, что я вновь потеряю кровь, и мне станет хуже. От чего-то совсем другого, странно приятного, ноющего. Я чувствовала это впервые. Откинув голову ему на плечо, я выдохнула. - У тебя есть нож?.. Если выйдет достаточно крови, я могу умереть. - Хмм,- он снова провёл губами по моему уху, заставляя опять вздрогнуть, даже против воли, даже со слабостью, снова потратить силы.- Нет… Я могу распороть клыками. Или ты это сделаешь сама… Рана будет рваной…- я почувствовала, как его губы растягиваются в безумно сладкой улыбке. Это будет немыслимо больно. Я могу сама не сделать… Но факт того, что я так спокойно думаю о возможности это сделать, уже говорил в плюс. Поёрзав, я попыталась подняться, но как только почти встала, меня вдруг дёрнули обратно. - Нет. Ты горячая, так куда лучше…- его дыхание опустилось вновь к шее.- Прислонись ко мне полностью… - Тебе говорили, что ты слишком много спишь?- чувствуя странный позитив, я с веселящим облегчением «разлеглась» на нём, прижимаясь всей спиной к его груди. В наушниках что-то играло, явно электрогитара… Он никак не ответил. Спустя несколько секунд поворочался. Его рука оказалась чуть выше моей талии и спокойно «легла» на меня. От этого, однако, сердце в очередной раз подскочило. Глупо было надеяться, что он это не почувствовал, даже если бы не был вампиром. Я услышала, как он прерывисто выдохнул. - Зачем так громко?..- его пальцы сжались.- Теперь я не хочу спать… Иногда болезненный импульс передаётся даже другому телу, и это как-то… Мерзко. Когда прихотям перестаёшь потакать, или просто так получается, всё начинает казаться хуже некуда. Однако, если сейчас я в нём разочаруюсь, будет только хорошо… - Противно, твоё сердце такое громкое… - Люди всегда такие,- я замерла, заметив, что его рука с моей груди никуда не убралась. Усмешка мне в плечо. И резкий укус. Отвратительная механическая дрожь по телу. Ну, хоть, когда они меня кусают, вокруг не пахнет больницей, да и сами они хотя бы красивы… Нет, относиться с юмором не получается, мать его, слишком больно!.. Я поняла, отчего Сю кусал меня реже остальных, точнее, это было не объяснением, а реальной компенсацией – он делал это куда больнее, притом даже не намерено. А может, его клыки, как он сам, были крупнее… В этот раз картина в голове с ним, спящим, стала подёргиваться, в ушах отчётливее заиграл какой-то рок, или же дабстеп. То ли из отчаяния, то ли поддавшись какой-то из волн боли, я выгнулась, невольно сжав пальцы на его бёдрах как на подлокотниках. Его ладонь на моей талии, пальцы стиснули ткань, когда он прижал меня к себе сильнее, его дыхание стало медленным и глубоким, он попытался «подстроить» его под собственные глотки. Боль некоторое время обильно окрашивала картину перед глазами… Пока новая слабость, сильнее предыдущей не окатила тело. Я перестала понимать, что происходит. Помнила только то, что видела перед глазами. Зал вокруг. Его руку, нырнувшую под ткань… А потом тряпки, по составу ткани подозрительно похожие на мою кофту. Острые ощущения от того, что он пил кровь, не прекратились, и отчего-то начало становиться тепло. Заледеневшие от потери крови руки обдало жаром… Что-то новое. Его ладони накрыли грудь – это стало ясно только когда пальцы, пружиня, сжали соски. Я выгнулась, поддаваясь и сжимая бёдра. Это ещё более действенная слабость, чем прежде. Воздух наполнен его тяжёлым дыханием, звуками глотков и звуками, чем-то похожими на те, что от поцелуя. Волосы вдруг свесились вперёд, а перед собой я увидела обивку дивана. Всё урывками, смутно, но очень горячо… Снова кадры его спокойного лица в воспоминаниях. Когда он отрывается от укуса, я чувствую, что он отстранился. Будучи совсем слабой, я просто безвольно следовала его действиям, тому, как он меня «располагал», и это чувствовалось так странно… Я ни разу не была под дозой, нет у меня подобной зависимости, но чёрт… Чисто для интереса, это то самое, с чем обычно сравнивают наркотики?.. Резкая вспышка, как возникла, так и никуда не убиралась, как будто её включили на замедленное – очень – воспроизведение. Всё стало чётким, будто кто-то включил свет прямо рубильником. Что-то чужое, точнее, не что-то, я точно знала, что… Всё больше и больше… Я не понимала, усиливается боль от этого, или иногда чуть слабнет – не могла определить, вообще не могла думать, только концентрировалась на обивке дивана, которую сжимала изо всех, всех сил. Глубже… Удивительно, что во мне вообще было столько места. Медленно… И нескончаемо долго. В жутких муках, чувствуя при этом, как от дополнительного волнения постоянно схватывает в груди, я, кусая губы, сосредотачивалась на том, чтобы держаться, уже думая, что познала ту боль, которую придётся терпеть. «Просто сделай это… К тому же, ничего другого и не остаётся…» - Ты не попросишь прекратить?..- его голос над ухом заставил всхлипнуть – мурашки снова пробежались по шее, и я подумала с некоторой иронией, что от его голоса, если он продолжит так шептать, они никогда не прекратятся. От боли я почти задыхалась, мне казалось, что всё во мне, абсолютно всё, независимо, может оно это в принципе или нет, захлёбывалось. Может, оттого, что давление подскочило… Мысли о внутренностях сделали ещё хуже, и, чтобы отвлечься, я дотянулась рукой до подлокотника, думая, что опираясь с разных углов, улучшу своё положение. Нет, двигаться вообще было нельзя… Ничего, сейчас привыкну… Конечно, нет. Но по крайней мере думая об этом, могла терпеть. - Как скучно,- движение с его стороны, и я ощутила прикосновение сзади к бёдрам его бёдер. Всё?.. Это полностью?.. - Но пока тебя терзает боль, всё не так плохо… - он вдохнул поглубже у моей шеи.- Столько жизни… Когда он потянулся бёдрами назад, ощущения наступили совсем другие, как совсем отдельный вид дискомфорта, хотя боль была всё та же. Но от чего-то нового казалось, что уже другая… Я с голосом вдохнула ртом, словно что-то изнутри ухнуло в бездну. Нет… Сю на самом деле из всех этих вампиров наиболее жесток со мной. Дал ложную надежду, хотя, учитывая, что действия его значат ровно то, что он и делает, я сама себе её дала… А сейчас происходит только то, что происходит, и не больше. Он даже не столько хочет меня, сколько ему интересно… Или хочет чужой боли. Наверное, у всех их это в природе… Но я заранее знала, что что бы он ни сделал, я прощу его, потому что влюблена. И, надеюсь, умру до того, как мои глаза откроются на счёт него… Не хочу умирать в отчаянии. Снова втолкнулся, и мне показалось, что я выверну себе пальцы, сжимая обивку. Стон. Выпустив воздух, я ощутила его внутри острее, и испытала дикое желание упасть вперёд и зарыдать в голос. Умолять его… Я не знаю, о чём. Я знала, что это должно быть закончено, и это пресекало все мысли о мольбе прекратить на самом корню. - Сколько же… Боли. Ты чувствительнее многих девственниц,- прикосновение к затылку. От него снова пошли мурашки, и я дёрнулась. Он был не таким нежным, как выглядел, когда спал, совсем наоборот. Вместо того, чтобы, как я сперва подумала, «поучаствовать», он вдруг вплёл пальцы в мои волосы и с силой потянул назад, заставляя прогнуться в спине, и в этот момент сделал быстрый толчок. Я вскрикнула, и только спустя секунд пять поняла, что это был мой голос, я не смогла сдержаться… Это привело в ужас. Боль обострилась, как будто изнутри я что-то прищемила себе молнией, руки от этого затряслись от напряжения, я схватилась за его ладонь на талии, не имея больше опоры, так как не дотягивалась теперь до поверхности дивана под собой. - Я не буду ждать, мне нравится вытаскивать из тебя это,- он дышал мне в шею, от этого меня вдруг бросило в холодный пот.- Это, эти эмоции… Похоже, когда ради эксперимента издевались над открытой раной. Ковырялись в ней, чем под руку попадёт…- он издал мягкий снисходительный смешок.- Дети… Он вдруг поцеловал – …э?.. – место укуса, чувственно, даже трепетно. В контексте речи я не усомнилась, что это трепет к тем воспоминаниям. И подумала, что никогда не пойму этого садизма, хотя факт существования таких чувств к чему-то настолько «эпатажному» – но без привлечения внимания, не умышлено – меня поражал. Его пальцы, сжимающие мои волосы, выпрямились и обхватили голову. Он не прекращал движения, получая от каждых последующих вспышек позитив… Но его усмешки, будто тающие у моего уха, у шеи, его спокойный голос, пусть и с тяжёлым дыханием, всё это казалось мне слишком малой платой за ту боль, что я чувствовала. Я дёргалась, кричала, стараясь делать это не сильно громко – не столько для него, сколько из-за того, что выпускать из себя весь воздух было чревато более острой болью. Сжимала его ладонь, тянулась к руке, но ничто из этого не помогало… Не успела даже сформулировать мысль, которая успокоила бы меня хоть на чуть-чуть… - Мм… Уже достаточно горячая… Сперва звук, с которым клыки пропарывают кожу, отвратительный, но отчего-то более желанный, чем звук страстного поцелуя. Мне казалось, когда я слышу его, на какую-то десятую долю начинаю понимать, почему людям может нравиться боль. И спустя какие-то доли секунды эта боль окатывает плечо, в которое пришёлся укус, окатывает до шеи, закладывает уши, и всё, что она окатила, от шока немеет. Глаза сами собой наполнились слезами, и они покатились по щекам так легко, как будто были бутафорскими – так их было много, просто нереально… Конечно, они и так давно наполнялись слезами, но я их каким-то чудом сдерживала... Его дыхание сбило все попытки построить хоть какую-то лексически понятную фразу. Периодически он задерживал дыхание. Плечо закололо, и почему-то именно в этот раз я чувствовала движение его губ на коже… Эти новые ощущения отвлекли от происходящего, притупили боль изнутри. Внешне всё стало более чувствительным и, при очередном толчке почувствовав сразу за собой его бёдра, когда он начал отодвигаться назад для следующего, я дёрнулась за ним, прижимаясь самостоятельно. - … Вау,- выдох, Сю замер, высвобождая руку на моей талии из моей хватки и накрывая ладонью живот.- Это было ещё лучше… Попробуй ещё, вдруг преодолеешь боль…- и тут же рассмеялся.- Ты, конечно, не сможешь, но я развлекусь… Что произошло, я сперва не поняла, но сердце подскочило до глотки, по дороге, судя по ощущениям, отбрасывая собственные составляющие, и продолжая колотиться. Сю отстранился насовсем, «освободив» меня, и от этого подогнулись даже локти, когда я, падая на диван, попыталась опереться на руки. Меня заколотила дрожь, я пыталась бороться с наступившим облегчением и абсолютно беспочвенной надеждой на то, что всё это прекратится. Снова его руки… Сила… Не знаю, можно ли назвать это «силой» как таковой, ведь особых усилий он не прилагал, когда приподнял меня за плечи и притянул к себе, не отрывая от дивана. - Эй. Ты знаешь, что ещё не всё,- он констатировал, спокойно и уверенно. Его пальцы обхватили челюсть, он надавил на какие-то точки, где, видимо, проходили нервы, вынуждая тут же «проснуться» от возникшей слабости. Его лицо совсем рядом, он обдаёт дыханием мою шею… Безумно красиво… Кажется, у меня едет крыша. Если бы до этого я не была уже в него влюблена, влюбилась бы сейчас, наверняка. - Продолжай это, своими руками,- слабая усмешка плавно расцвела на его губах.- Ты же хочешь моего внимания… Я уже дошла до того состояния, когда, зная на собственном теле эту боль, я чисто механически, даже уговаривая себя всем, чем возможно, буду шарахаться от неё. Как пройти через это?.. Судя по усмешке, он знает о моём состоянии… Подтянувшись, я перекинула бедро через него, садясь «верхом». Положила руки ему на плечи и завороженно уставилась на них же – мне понравился сам факт того, что я могу касаться его плеч. И, закусив губу до крови, начала опускаться. От холодного выражения на его лице и жестокой усмешки к горлу подкатывала тошнота, но от того факта, что он неотрывно следил за моим лицом, становилось безумно приятно где-то в груди. Он не стал дожидаться и подался тазом наверх, снова входя. Я выгнулась, откинув голову, и вскрикнула. В этот момент я только готовилась, разминая пальцы от постоянного сжимания в кулак, потягивая их назад, и от боли это получилось до дрожи. До этого я не думала, что возможно выгнуть пальцы назад с такой силой, что можно было бы вывихнуть таким образом, но теперь уже ни в чём не была уверена. Я заметила это потому, что он повернул голову к моей руке и коснулся губами большого пальца. Выдох со слезами, снова эта бесконечная борьба с болью… Он прокусил палец и сейчас пьёт… Безумная боль – ранка на пальце очень глубокая. Я была права, клыки Сю и правда больше… Я не смела двигаться, пока он пил, боясь совсем обескровить, сделать рану ещё больше. И он двигался сам поначалу, и всё это превратилось в пытку, которую я не могла даже вообразить, не могла даже принять, не могла хотябы подумать, что существуют люди, которые о такой пытке знали бы. Ничего не могла… Когда он оторвался, скосив на меня взгляд, усмехнулся шире, чем раньше. Я еле заметила это, пытаясь сфокусировать взгляд. Он что, специально попадает прямо по нервам?.. - Сейчас у тебя красивое лицо,- его ладонь впервые прикоснулась к моей щеке, он убрал в сторону мои волосы и, подтянув меня к себе, впервые поцеловал в губы, решительно, уверенно, но спокойно, медленно. Ступор, возникший из-за этого, буквально открыл мне рот. Этот поцелуй быстро стал совсем взрослым… Голова закружилась, мне казалось, сейчас я точно потеряю сознание. Однако, нити боли изнутри меня возвращали в реальность… На этот раз двинулась на нём я, обвив дрожащими ладонями его шею… Находя наушник… Взяв один себе, я тут же поняла, что музыка хорошо сливается с происходящим, отвлекает, когда нужно, от боли, а когда нужно – обостряет. Второе «когда нужно», это когда боль… Да, эта немыслимая, нескончаемая, подавляющая боль приводит к удовольствию. Я не знала, что такое удовольствие, но точно понимала сейчас, что это нечто, противоположное боли… Иначе почему оно так волшебно заглушало всё остальное?.. От этого я почувствовала уверенность, выгнулась сильнее, задвигалась лучше… Он чуть оторвался и хмыкнул мне в губы. Это показалось мне странным, запоздало я подумала, что он не позволит мне получить удовольствие, точнее, я пыталась так подумать, до конца осознать поселившуюся в груди тревогу, однако, из-за ощущений это оказалось невозможным. Сю некоторое время не препятствовал этому, и при этом ничего не произносил, но в его глазах я видела – он всё ещё неотрывно смотрел на меня – что он замечает весь порок, всё, что обычные люди держат в себе, и это вызывает у него ироничный, холодный смех. Движения подстроились под музыку… Стало комфортнее, хотя в какие-то моменты, при определённых движениях прежняя боль действовала, и ощущение её заново заставляло дёргаться болезненнее прежнего… Он вдруг, уловив нужное положение, двинулся навстречу, и так и замер. Я дрогнула, мне показалось, что ощущения свернули мне шею… Если подобное повторится… - Продолжай,- его спокойная команда была сродни выстрелу в упор. Снова холодный пот, снова дрожь, и всё настолько противно, что в этот раз его лицо кажется жутким… Я не могу ослушаться. Двигаюсь, и мне чудится, что только что я сознательно пошла по углям голыми ногами. Боль закладывает всю голову, движения за какие-то секунды учащаются. Я роняю голову на бок, выгибая шею так, что начинает казаться, кожа может разойтись… Меня трясёт, не столько от ощущений, сколько от моих собственных движений на нём – быстрых, словно ошпаривающих, от его рук на моих же бёдрах… Я забываю, что сначала хотела ускориться потому что думала, если сделаю быстрее – и время потечёт быстрее… При этом он не помогает, но его спокойное непробиваемое прикосновение постоянно действует на меня. Краем глаза замечаю, что вышедшая из пальца кровь окрасила его кофту, и всё ещё течёт, но уже не так сильно. Я подумала, наверное… Нет, я не думала вообще. Я просто сделала, потому что в голове всплыла старая картина с рассечённым запястьем. Двигаясь, приподняла руку и, совершенно внезапно для себя, другой рукой приподняла его за подбородок. Я бы не посмела раньше, но сейчас поняла, что главное тут, чтобы в этом жесте не было требования. Я просто «попросила» его, и он сделал, и то, потому что сейчас был разгорячён… Приподнял голову. И кровь из пальца упала ему на лицо. Было сложно двигаться и при этом пытаться попасть ему в рот, и, видя это, он вдруг подобрался – для него это странно, но сейчас размышлять совсем не представилось возможным – и начал легко двигаться. Я надавила на кожу около раны, и кровь побежала сильнее. Так странно и одновременно соблазнительно было видеть тёмно-красные капли на его щеке или как они падают на язык, тут же мягко раскатываясь по мягкой коже, как будто въедаясь в ковёр. Мне захотелось поцеловать его… Что это сейчас было?.. Я точно знаю, что и со мной что-то не то, и с ним… Склонившись ближе, смутно ощущая ту острую режущую боль, которую он до сих пор причинял, я, чувствуя сильное опьянение, наверное, от потери крови, слизнула свою кровь с его щеки, в промежутке почувствовав по резкому вдоху, как его это удивило… И поцеловала, сразу же прикасаясь языком к его. Дальше всё происходило по каким-то ступеням… Он дёргается от неожиданности, затем чувствует снова вкус крови, на долю секунды соблазняется, поддаётся, и через этот «трюк» я получаю ещё более умопомрачительный поцелуй… На последней ступени он приходит в себя, резко отрывает меня от своих губ и опрокидывает. Оказывается сверху, и потом… Когда я думала, что сильнее боли быть не может, я сильно ошибалась. Мне почудилось, что это даже последняя ошибка в моей жизни… Показалось, что рушатся стены вокруг, трещит лопающееся стекло, осколки режут и убивают, и всё это происходит внутри меня. Во стократ сильнее… Сейчас, когда он нависал надо мной, я видела своими глазами, насколько он сильнее, и каким он может быть, когда даёт волю эмоциям. Хотя, по лицу опять-таки не скажешь… Всё стало туманным, постепенно с этим диким ритмом я начала терять всякое ощущение пространства, вообще всё, притом стремительно. Когда я уже думала, что, возможно, сейчас всё прекратится, он начал покрывать кожу укусами, намеренно сильно… И я не усомнилась в том, что никакого «потом» для меня не будет. Я не смогу, вспоминая это, думать: «Это было ужасно». Ничего этого не будет… Сейчас думалось, что в любой момент всё потухнет, и только вспышки, безумно яркие вспышки, перетекающие с шеи на плечо и грудь давали знать, что я всё ещё жива… Тело уже начинало ломить, но я этого не понимала, потому что всё внимание было направлено на его движения. Судя по его корпусу, подвижному, гибкому, он двигался очень похоже на волны, плотно, но мимолётно прикасаясь ко мне бёдрами. От ощущений и подсознательно понимая, что так удобнее, я долго выгибалась в спине, пытаясь опираться плечами о диван так, чтобы лопатки касались поверхности. Голова упёрлась в подлокотник, шея была в постоянном напряжении… После такого неожиданного порыва немного придя в себя, Сю продолжил методично причинять боль, самыми разными способами. Он оставлял отметины клыками, длинные на чувствительной коже и глубокие там, где были нервы или напряжённые мышцы. Не смущаясь, проводил по открытым ранам руками, заставляя дёргаться, и периодически слизывал кровь, столько раз, что меня окончательно разнесло эмоционально, от самого факта такой горячей близости… Пребывая уже где-то на краю сознания, я, словно меня зашвырнуло в отдельную реальность, ощутила под подбородком поразительно чётко, будто вынырнув из тумана, пряди его волос. Пальцы сами нашли его голову. Я ведь хотела касаться его, не только волосы или губы, раньше я хотела прикоснуться ко многому, и сейчас, когда реально могла это сделать, сделала так чертовски мало... Прежде, чем провалиться в темноту, видя перед собой раскачивающийся потолок этого зала, я почувствовала на ощупь его волосы… *** Сю сразу заметил, что жертва теряет сознание. Его, однако, очень удивило, что она не перестала этого делать от его укусов. И хотя её кровь была достаточно вкусной, не она в данном случае стала доминантой… Какие должны быть эмоции, если она смогла вот так, на краю, дотронуться до него. Он ведь не позволял никому этого делать, даже если бы были желающие. Не смотря на кажущуюся естественной жестокость в нём самом, ему подумалось, что её жест уместен и дозволителен. Пусть благодарит, что не убил. Ещё некоторое время он получал удовольствие для себя, находя её безвольное тело отчего-то более привлекательным. Он никогда не разделял странных пристрастий некоторых других вампиров, вроде тех, что подразумевали издевательство над трупами или чем-то подобным, но почувствовав на себе, и видя постоянно, чуя постоянно ещё идущую кровь, думал, что это красиво. Прежде чем он ускорился и задохнулся от ощущений, некоторое время оставлял на её теле следы, которые – он был уверен – будут прекрасно ощутимы позже, когда она очнётся. Да, физические побои не идут с этим ни в какое сравнение… Сю не привык подобным заниматься, но пришедшая разрядка заставила задуматься о собственном образе жизни. Настолько приятные моменты стоит повторять, и… Чёрт, хочется спать. Нет, оно того не стоит. Сейчас, пожалуй, когда это уже закончено, можно дать себе немного воли. Он улёгся прямо на неё, поморщившись от ощущения пота и крови, но довольный тем, что она была тёплой. Сейчас всё казалось отменно глупым, потому что думать не хотелось, а сознанием он понимал, что это делает его каким-то не таким, как обычно. Не стоит задерживаться здесь… Пусть её потом одну обнаружат здесь, в подобном состоянии, и её полное обиды и унижения лицо сгладит тот дискомфорт, что она сейчас причиняет…