Блёклая боль вокруг

Упавши мертвым у печи, Он опрокинул две свечи, Попали свечи на ковер, И запылал он, как костер, Погода ветреной была, Ваш замок выгорел до тла, Огонь усадьбу всю спалил, И в ней конюшню охватил, Конюшня запертой была, А в ней кобыла умерла, А в остальном, прекрасная Маркиза, Все хорошо, все хорошо! © Александр Безыменский

В общем… Литература мой любимый предмет. И странно, но среди всех Сакамаки наиболее лиричным оказался Сю. Ха. Ха-ха… Это было до того, как он сделал то, что мог. Именно потому что мог. Ну как тут отказаться? Он довольно избирателен, я уверена, и, хоть вампир, тем не менее, он мужчина… Не время для этого, женского. У меня нет злости к нему, только жалость к себе из-за того, что я никогда бы не стала такой женщиной, которая хотя бы в теории могла ему приглянуться. Можно сколько угодно тешить себя мыслями типа: «Он же сблизился со мной, вдруг он что-то ко мне чувствует?»- но на самом деле подсознательно всегда знаешь, что происходит на самом деле. Это не безосновательная депрессия… Проснулась я с тяжёлым ощущением усталости. Давящей, противной… Не могла двинуться, когда сознание ко мне пришло. Жутко… Сразу в голове начали всплывать картины того, что происходило, они разрисовали всё пространство, и если бы я не открыла глаза, не смотря на тяжесть во всём теле, вскочила бы и закричала не своим голосом. Это всё чудилось жутким кошмаром, но где-то в глубине, на фоне всего этого блёкло мерцала радость, узнав которую, я просто уставилась прямо перед собой. Ведь я не мазохист, откуда радость?.. Нет, я знала, откуда, но факт её существования даже после такого меня выбивал из колеи и не пускал обратно ни в какую. Вокруг всё в светло-бежевых тонах. Окон нет. Помещение больше похоже на кладовку, но видно, что постель застелена свежим чистым бельём недавно. Болезненный запах вокруг и кровь на подушке. Однако, больше именно отсутствие какого-либо окна и наличие всего одной двери меня насторожило… И даже это на втором месте. На первом стояла умопомрачительная усталость и боль в некоторых местах такая, что двинувшись с непривычки и испытав её, я вынуждена была схватиться за бинты на грудной клетке. Бинты?.. Я вся перемотана. Не целиком, но много где. Встать на ноги мне было не суждено. Двери открылись, и ко мне стремительно прошёл не кто иной, как Рейджи. - Сколько же от тебя проблем. Я бы удивилась, если бы он этого не сказал. - Что произошло?.. - … Этикет не позволяет говорить мне об этом вслух,- сев на край моей кровати, он жестом приказал мне придвинуться ближе. Я подчинилась, в его движениях не было ничего скрытного или угрожающего. Он просто подтянул меня за подбородок и задрал мне голову. Ощупал осторожно. Рейджи, видимо, сейчас в роли моего… Врача?.. Ну да, врач мне после всего просто необходим. Осмотр длился несколько минут – он отдёрнул в сторону одеяло и беспристрастно осмотрел все повреждения. Я сама же была в большом шоке от их количества. Многие из них, как они появились, я даже не помнила. Но точно знала, что до Сю я была абсолютно целой, если не считать других регулярных «кормлений» кровью. - Что ж, твоё состояние ужасно. Спасибо, дальше. Это я уже чувствовала, притом так сильно, что желание узнать от Рейджи хоть что-то новое лишь на чуть-чуть перебарывало желание завалиться обратно прямо сейчас. - Это бессмысленно, продолжать держать тебя у нас. Очевидно, что ты уже не подходишь. Он с некоторой долей усталости снял очки и отвёл взгляд. - Тем не менее, твоя кровь перешла на другой уровень, и какое-то время ты ещё будешь в особняке… Его голос был ледяным. Конечно, он всегда таким был, поэтому возникшую тревогу пришлось заткнуть. - Из-за усталости ты не будешь чувствовать изменений. Однако…- резкое движение, и моя рука в его руке. Он подтянул ко рту забинтованное запястье и, коротко нюхнув, убрал бинты. Провёл языком по еле свернувшейся крови. - Кровь изменилась, но раны не затягиваются,- он выпустил так же внезапно.- Тебе нужен отдых. Я сделаю исключение и принесу обед. Можешь спать. - … Спасибо. И прости, что сопротивлялась тебе… - Что за глупость?- Рейджи не Рейджи, если бы он так вежливо и тонко, но так холодно не критиковал каждую мою фразу.- Ты всё равно это будешь делать, нет смысла извиняться. Да и благодарить – ведь я вынужден. - Всё равно… - Лучше ляг быстрее спать и не раздражай меня. Всё слилось. После того, как я опустила голову обратно на подушку, почувствовала такое расслабление и боль, которую до этого момента подавляла для того, чтобы говорить нормально, что выдох со стоном вырвался сам. Голова закружилась и несколько минут, привыкая, я была в странном состоянии, чем-то напоминающем бодрствование, во время которого уже начал сниться кошмар. Наверное, подскочило давление, потому что стало жутко неуютно, резко захотелось пошевелиться и сменить положение, но боль не давала, да и это не было выходом. Похожее находит когда рвёт желчью, и это состояние перед спазмом, когда тебя трясёт, и ты напряжён до предела потому что просто не можешь расслабиться. При рвоте это заканчивается быстро. Сейчас вдруг растянулось… И беспокойный, но всё же сон стал практически спасением.

***

- Эй…Эй, скажи. Всё, уже можно?.. Действительно, так утомляет ждать… Особенно, когда это так приятно. - Не говори подобные вещи таким голосом. - Я могу сделать что угодно и без твоего дозволения. Но я хочу, чтобы она оставалась красивой в самом конце, у неё необычное лицо… Таких ещё нет в коллекции. Тяжёлый вздох. Когда дело доходит до «конца» крови, человека, прежнего образа жизни, распорядка дня – чего бы то ни было – становится как-то противно-тоскливо. Нужно решать проблемы заново, новым или старым способом – хотя это не важно – проходить по ступеням постепенно, тратить на это время. Почему нельзя сотворить совершенство с самого начала? Если строить его постепенно, оно будет содержать в себе предпочтения, действия и даже мысли других, кто сталкивался с ним. Противно это, подумаешь – поморщишься. Всё относительно, и для кого-то это уже не будет совершенством. - Тут уже ничего не поделаешь,- поправив очки, он снова вздохнул. Он заранее знал, что всё уже кончено, но в этот раз хотел, чтобы всё закончилось не так распущенно, как это было не раз. Действительно, зачем мараться – тем более, ради такого сомнительного удовольствия, как создание «чучела» – это же так напряжно. С живым человеком всё ужасно сложно… - Я не буду принимать в этом участие. - Ты и не художник,- с вызовом, громко и так по обыкновению раздражающе. Так могут только дети, беспрерывно требующие своего. - Никто другой и не станет. А ты не сможешь один. - У Сю был момент «изучить» её,- внезапно легко и так возмутительно просто - вопиюще контрастно по сравнению с предыдущей интонацией - произносит ненавистное имя. Сколько можно?.. Нужно просто покинуть этот «цирк». В этот раз всё чересчур. - Попробуй с ним,- совершенно спокойно, отпуская от себя эту ситуацию.- Можешь приступать сам. Неторопливые, чёткие шаги вон. Достало – бесцеремонно и противно достало, и это всего лишь раз, когда он позволит в мыслях себе выразить это именно подобным словом.