I need you

Когда Ёнгук, рассказывая о встрече с Хёсон, просил своего друга сильно не кричать, он, конечно, подразумевал, что его не послушают, но в этот раз Химчан превзошёл сам себя. Лишь услышав о том, что девушка сейчас в городе, блондин подскочил вверх, широко замахал руками, как мельница лопастями, и что-то быстро, громко и невнятно залепетал. Из всего этого Гук понял только одну фразу: «Поехали прямо сейчас». Ага, в три часа ночи. - Химчан, ты уже всю округу разбудил, - тихо подметил Гук, когда за соседней стеной раздался стук. Поднявшись с места, где несколько минут ранее рядом с ним сидел Хим, Ёнгук развернулся и попытался спустить с кровати стоящего на ней в полный рост взбудораженного блондина. Но тот, не приняв руку помощи, с высоты, вытянув руки вперёд, плюхнулся на мягкую перину, чем вызвал ещё одну очередь сигналов азбуки Морзе, гласящую: «Да заткнитесь вы, маньяки!». Не обратив на это никакого внимания, Химчан демонстративно надул губы. - Хёсон дала мне свой номер телефона, и завтра… - сделал паузу Гук, пройдя в безопасную зону и присев рядом с блондином. – Сегодня мы ей позвоним. - Зачем ты вообще рассказал мне об этом сейчас? Не мог подождать до утра? – начал возмущаться Хим, а лицо брюнета в тот же момент приняло выражение, говорящее: «Действительно». - А зачем ты вообще припёрся ко мне посреди ночи? - А что, мне нужно разрешения спросить? - Пожалуй, я подумаю над этим, - произнёс Ёнгук и тут же рванул прочь из комнаты, слыша вдогонку громкое протяжное «Эээээ», а затем стремительно приближающийся топот. А в стену снова постучали. Всего один раз. С ноги. В ту ночь они так и просидели на кухне до рассвета, попивая кофе и разговаривая на разные отвлечённые темы. Вспомнили прошлое, поговорили о будущем, поделились новостями и событиями из жизни и лишь с восходом солнца отправились спать. Однако из них двоих уснуть удалось только Химчану, который, развалившись звёздочкой и уткнувшись лицом в подушку, занял большую часть кровати. А второй, провалявшись, глядя в потолок добрые полчаса, понял, что сон ему явно не светит, и решил выйти на улицу подышать свежим воздухом и пройтись по полупустым круглосуточным магазинам, чтобы заодно купить что-нибудь Чжунхону. Да, хоть изначально он и планировал навестить парня всего один раз, и то, пошёл больше из-за подгонов Химчана, то сейчас ему самому, по непонятной причине, хотелось снова увидеть мальчика. Проходя вдоль стеллажей в каком-то крупном супермаркете, Гук разглядывал всё подряд: продукты питания, хозяйственные товары, бытовую технику… Но вдруг он резко остановился, зацепившись взглядом за какую-то плотно заставленную полку, и тут же свернул по направлению к ней. Это были мягкие игрушки. А точнее, одна-единственная, что привлекла внимание брюнета – его рыжий полосатый друг детства. Встреча с Хёсон состоялась в маленьком уютном ресторане, находящемся на первом этаже отеля, в котором остановилась девушка, и прошла именно так, как её можно было представить: с визгами, объятиями, поцелуями и прочими способами выражения женской радости. Она умудрилась зацеловать даже Ёнгука, несмотря на то, что они виделись накануне, что уж тут говорить о Химчане, который, в свою очередь, совершенно не уступал подруге. Со стороны они были больше похожи на двух сумасшедших, которые наконец-то нашли друг друга в этом бескрайнем мире, и теперь планете могло грозить уничтожение, если бы к их столу вовремя не подошёл бесстрашный официант и не успокоил разбушевавшихся посетителей своим появлением. После того, как они сделали заказ, их дальнейшее общение перешло в более спокойное русло, и африканские вскрики, хлопки и притопы сменились нормальной общепринятой человеческой речью. Ёнгук непосредственно участвовал в каждой теме разговора: он смеялся, соглашался с мнениями, вставлял свои реплики, следил за сменой событий в рассказах девушки и повторно слушал уже знакомые ему истории из жизни Химчана. Это оказалось не так уж сложно, по крайней мере, он как минимум не выделялся из царящей атмосферы живого общения между друзьями, но чувствовал себя всё же неважно. Возможно, на его состоянии сказывались две бессонные ночи, одну из которых он провёл за бесцельной прогулкой по городу, а вторую, к счастью, помог скоротать Химчан. А может, дело совершенно в другом. Но, несмотря на все свои усилия оставаться на плаву, постепенно, сам того не замечая, Гук согнулся в спине, абсолютно замолчал и, свесив голову и никого более не слушая, погрузился в свои мысли. - …И вот, в тот день, после принятия меня на работу секретарём, я должен был, как штык, явиться ранним утром в офис, но, представь себе, я проспал! – оживлённо рассказывал Химчан одну из удивительных историй о его работе. – Директор тогда очень разозлился на меня, а моё детсадовское оправдание: «Будильник не прозвенел», заставило его просто покраснеть от ярости. А после он громко, на всю контору, крикнул: «Воды больше пей с вечера, и будет тебе будильник!» и захлопнул дверь прямо перед моим лицом. - Ахаха! Ну ты даёшь!.. – заливисто смеялась девушка, уговаривая блондина хоть на время остановиться и дать ей успокоиться. - Но это ещё далеко не всё! - Подожди, я ведь тут тоже недав… - Как Чжунхон? Химчан и Хёсон одновременно повернулись в сторону Ёнгука. Сказать, что они были удивлены – ничего не сказать. Хёсон даже заметно вздрогнула от внезапно ворвавшегося в её реплику низкого хриплого голоса брюнета. А тот, совершенно не замечая удивлённо обеспокоенных лиц друзей, всё так же свесив голову, беспристрастно ожидал ответа. Уже готовый возмутиться, Химчан открыл рот и набрал как можно больше воздуха в лёгкие, чтобы начать поучительную беседу для брюнета о том, что перебивать других как минимум нехорошо, но был остановлен одобрительным знаком рукой со стороны девушки и тяжело выдохнул. - Гукки, так уж вышло, что я сегодня ещё не была в больнице. Но по телефону мне сказали, что мальчик по-прежнему не говорит, но уже нормально реагирует на окружающих, - улыбаясь, ласковым тоном сказала Хёсон. - Спасибо, - глухо ответил Гук. Между ними тут же повисла неловкая тишина. Один даже не обращал на это внимания, продолжая пустым взглядом сканировать пол под ногами, а двум другим стало как-то неудобно снова начинать разговор, поэтому они просто замолчали и отвели взгляд друг от друга, ожидая, что кто-нибудь нарушит эту знойную тишину. Спасителем ситуации оказался не кто другой, как Ким Химчан, который поднялся с места и хлопнул по плечу своего друга. - Ну, проводить такую знаменательную встречу в одном месте слишком скучно, к тому же мы уже довольно долго здесь сидим, поэтому предлагаю отправиться куда-нибудь ещё. Хёсон, тебе, кажется, нужно было на работу? – спросил Химчан и многозначительно посмотрел на девушку, которая тут же поняла намерения блондина и тоже поднялась с места. - Да, ты прав. К тому же часы посещений вот-вот начнутся, - подтвердила она и, улыбнувшись, обратилась к Гуку. – Пойдём? - Слышал, Ёнгук? Поднимайся, мы едем в больницу. И никаких «но»! Даже твой пушистый друг уже ждёт у меня в машине! Поторапливайся! - восклицал Хим, подталкивая опешившего друга ближе к выходу. В этот раз в больнице было гораздо многолюднее не только в помещении, но и снаружи. Приехав и оказавшись у входной двери, Ёнгук первым делом вежливо отворил дверь какой-то пожилой женщине с клюшкой, потом пропустил вперёд Хёсон, а после, когда сам переступил порог, вдруг резко остановился, отчего идущий позади Химчан больно уткнулся носом в чужую спину. - Айщ, какого чёрта ты вдруг тормозишь? – злобно бросил Хим, нахмурившись и потирая ушибленное место, но друга рядом уже не оказалось. Плавно обогнув проплывающих мимо людей, в то же время глядя вслед с недавнего времени знакомой удаляющейся фигуре, Гук быстро оказался около регистрационного поста и, не отрывая взгляд от парня, спросил всё ту же дежурную сестру, что была здесь и вчера: - Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, кто этот парень в чёрной рубашке, что только что отошёл отсюда? - Простите, молодой человек, но я не имею права распространять подобную информацию о наших посетителях. - Даже имя? – перевёл взгляд на девушку Гук. - Расскажи ему, - вмешалась в разговор Хёсон, тон которой чётко говорил о том, что она имеет некую власть в этом месте. Девушка тут же поднялась с места и изумлённо взглянула на Хёсон, но та продолжила. – Не беспокойся, это я прошу тебя. - Ну, если это вы… - протянула сестра, возвращаясь на место и неуверенно открывая какую-то тетрадь. – Его зовут Ю Ёнджэ. Сразу же после аварии, случившейся с Чхве Чжунхоном, этот молодой человек появился и заявил, что хочет стать донором крови для пострадавшего. Они никак не связаны, но у них действительно одна группа крови, и в тот момент никто не стал выяснять их отношение друг к другу, а воспользовались предложением. Сейчас он приходит сюда исключительно к доктору, чтобы узнать, когда вновь понадобится переливание. Больше я ничего не могу вам сказать. А что… с этим что-то не так? Но Ёнгук не ответил. Он лишь продолжал наблюдать за темноволосым парнем, который уже разговаривал с кем-то другим. Примерно того же возраста молодой парень, шатен с довольно привлекательной внешностью и запоминающимися чертами лица. Оба собеседника слегка улыбнулись друг другу, пожали руки и поклонились. Что это? Их первая встреча? Знакомство? Гук не мог ответить, почему вдруг зациклился на каком-то случайном прохожем, но его определённо заинтересовал этот Ю Ёнджэ. Каким-то он казался необычным, а его вчерашнее исчезновение вовсе насторожило брюнета. Почему он не пошёл в палату? Такой благородный, что не хочет благодарностей? - Нет, всё в порядке. Пожалуйста, оформи нас: Ёнгука, меня и этого милого парня, - сказала Хёсон, хватая за руку подошедшего к ним Химчана, но тот недолго думая, предложил, чтобы они не задерживались и отправлялись по делам, а он останется здесь и пообщается с сестричкой, заодно заполнит талончики. На это девушка вздохнула и, покачав головой со словами «Ох уж этот легкомысленный Химчан», увела Гука за собой. Двигаясь вместе по коридору, Хёсон и Ёнгук, несущий подарочный пакет в руках, оказались у входа в палату, дверь в которую была открыта. Быстро переглянувшись, они вошли внутрь, где их снова встретили всё тот же солнечный свет, полная тишина и смешавшийся с тёплым чистым воздухом запах медикаментов. - Вы только взгляните! Не успел он проснуться, как к нему уже и посетители пришли! – громким голосом воскликнул находящийся в помещении мужчина, который, коротко кивнув вошедшим гостям в знак приветствия, вновь повернулся к ним спиной и продолжил возиться с капельницей. – Ну что у тебя за лицо, м? Не нравится, что я говорю о тебе в третьем лице? Ну извини, ты же мне не отвечаешь, - продолжал он, сосредоточенно делая какие-то пометки в своих многочисленных бумагах. Это определённо был врач. Да, это тот самый лысенький мужчина, что был вчера здесь вместе с Хёсон. - Так и не обратишь внимания на этих молодых людей? Хех, ну что за упрямый малец. Смотри, они ведь обидятся на тебя и не придут больше. Закончив осмотр и заполнение каких-то документов, мужчина стал собирать свои немногочисленные вещи, при этом обращаясь уже к девушке. - Хёсон-и, мне нужно сообщить тебе кое-что, так что, пожалуйста, зайди ко мне прямо сейчас. И вы, молодой человек, Бан Ёнгук, кажется, ваше имя, - произнёс он, взглянув на Гука, отчего тот весь напрягся, и, честно говоря, удивился. Вчера ему казалось, что во время их встречи доктор не видел ничего кроме своих записулек, но он, видимо, недооценил старика, который, в свою очередь, заметил и запомнил абсолютно всё, даже имя постороннего человека. – Вас бы я тоже хотел видеть в своём кабинете, поэтому, прошу, следуйте за мной. После этих слов мужчина обошёл пару и вышел первым в коридор. Хёсон одёрнула Гука за рукав и попросила поторопиться, после чего брюнет прошёл к кровати мальчика, достал из пакета купленную в подарок игрушку и поставил её на прикроватную тумбочку. Но снова - никакой реакции, хотя в этот раз Чжунхон явно всё слышал, видел и понимал, но всячески игнорировал постороннее движение, глядя строго в противоположную сторону. Как показалось в тот момент Ёнгуку, парень был сильно опечален, расстроен и даже зол. Все эмоции чётко прописывались на лице, но брюнет вдруг растерялся и не нашёл, что сказать, поэтому просто развернулся и ушёл. Кабинет врача находился в самом конце коридора, на четвёртом этаже и внутри напоминал больше какую-то маленькую заброшенную библиотеку, а не место самого главного человека в больнице. На столе, на всех полках и в шкафах находились многочисленные медицинские книги и папки с бумагами, а некоторые из них располагались даже на полу. Войдя в свою обитель, мужчина, аккуратно обойдя валяющиеся на полу бумажки, жестом руки пригласил гостей присесть на кожаный диванчик, а сам, уселся за стол и потёр виски. Как же он устал, а ведь до конца смены ещё далеко. - Надеюсь, вы не думайте, что я такой чёрствый и бездушный, что насмехаюсь над пострадавшим мальчиком? – после минутной паузы заговорил доктор. Он, вздохнув, открыл ту самую папку, что только что принёс с собой и продолжил: - Начнём с того, что мальчику сегодня рано утром сообщили о том, что он потерял обоих родителей. Примерно всё время до вашего прихода он плакал. Но, к сожалению, это не единственная причина… - Мужчина замолчал, пролистнул несколько страниц и снова тяжело вздохнул. – Скажу прямо: у мальчика взрывной перелом позвоночника, и он не сможет ходить. Последняя фраза прозвучала, словно приговор, и повисла тяжёлым грузом над головами присутствующих, у каждого из которых в мыслях вертелся только один вопрос: «Как же так?». Было просто невозможно представить, что сейчас чувствовал сам Чжунхон. - Хёсон-и, я оформил здесь всё необходимое для тебя. Дальше твоя работа. Пожалуйста, позаботься о нём. - Хорошо. - Это никак не вылечить, и всё возможное мы уже сделали, сохранив мальчику жизнь. Теперь ему нужно осознать её ценность и научиться жить без того, что он потерял, но… его совершенно некому поддержать. Ёнгук, вы единственный, кто пришёл к нему. Не знаю, какова ваша причина, но раз уж вы здесь, я прошу, не бросайте его. Приходите, говорите с ним, просто будьте рядом, но не жалейте. Как показывает мой опыт, жалость ломает людей. Попробуйте показать ему, что жизнь продолжается. Возможно, я многого прошу, но у вас на лице написано желание помочь. Скажите, вы выполните мою просьбу? - Обещаю, - ответил Ёнгук и опустил голову. Больше говорить ему не хотелось.