Целитель

Гамма пришел сам… в спальню Ареуля… ночью… и явно не по мою душу. Я как раз любовался полной луной, пока мой беременный мальчик во сне отдыхал от нашего бурного секса. И то, как японец был взбудоражен и возбужден, говорило мне одно — началось! — Что же ты забыл… у моего супруга? Я вышел из тени и увидел, как от меня отшатнулся японский принц. — Хм-м-м-м… твой пряный запах говорит мне о том, что у тебя буйство гормонов, и ты невменяем настолько, что даже не почуял присутствия меня. Гамма вжался спиной в стену. — Не подходи ко мне, урод! — Называешь меня уродом, а сам решил трахнуть моего мальчика? — И что? Он уже наполовину девочка! — прошипели мне, а потом забились, придавленные моим разгоряченным телом. — В моей «девочке» сейчас щеночки. И шок, вызванный сексом с нелюбимым мужчиной, может им навредить. Ты об этом подумал, восточный засранец? — Да что с ним будет? — задергались подо мной, как куропатка в силках. Сердце Гаммы стучало так оглушительно громко, что я возбудился, мой женский запах усилился, и у юноши тут же ответно налился стояк. — Не сопротивляйся мне. Это очень болезненно, если не получить должной разрядки, — я огладил его член, вызвав у юноши громкий стон. — Убери руки! И дай мне получить разрядку с ним, коль ты так благороден. — И не подумаю. Мой мальчик может… — я начал облизывать и покусывать этому упрямцу шею. — Что может? — Гамма был силен, не слабее Юргала. И, в отличие от него, расчетлив и хладнокровен до мозга костей даже в таком состоянии взбешенного организма. «Опасен», — подумал я. — Мой брат может потерять детей! — за меня ответил сам Юргал. — Прости, Анна, он сбежал прямо из-под моего носа. Провел как юнца. Я, хмыкнув, отпустил добычу, и, когда японец растворился в темноте поместья, подошел к издерганному Альфе. — Я хочу тебя. Юргал не стал снимать с себя мои обнимающие руки, только положил доверительно голову на мое плечо. — А как же этот текущий идиот? Что если даст деру из замка? — И что? Кроме нас в округе нет оборотней. А он не в том состоянии, дабы далеко убежать. И если я правильно понял его целенаправленность, по человеческим бабам он, в отличие от своих братьев, не пойдет. — То есть, оставаясь с Ареулем… — Да, мы полностью будем контролировать всю ситуацию, — подтвердил я догадку моего большого мальчика, заваливая его под себя рядом со спящим Бетой. Ареуль гулял по полянке с канадцем и собирал первые цветы, что пробивались из-под чахлой травки. Наступила ранняя весна, впрочем, в этом году снег так и не лежал. Он, конечно, выпадал пару раз, но практически тут же таял. А вот в горах неподалеку все еще таился подтаявшими мысками в тени мощных елей. Со всей этой чехардой: дядиными примочками, взбрыками сбежавшего от меня Исакия, беременностью Ареуля, толпой больных селян, глупыми овечками и навалившимися женихами — я и не заметил, как кончилась зима. Более того, в моей памяти даже не отложилось празднование Рождества и Нового Года. Хотя Юргал украшал елку для своего маленького братишки, и мы даже что-то отмечали всей разросшейся семьей, периодически огрызаясь с дядей, который утверждал, что празднование оборотнями Рождества — откровенный нонсенс. Да и у Сандры пропустил пару стаканчиков вместе с ее отцом под хохот развеселых молодых девиц. — Вы точно уверены, хозяин… что он выбрал целью Ареуля? Золотой волк, что со мной уже с утра сидел в засаде и следил за нашими прогуливающимися Бетами, очень волновался. — Да… Я кивнул, смотря, как неуклюже переваливается Ареуль и как его поддерживает маленький канадец. — Но сейчас даже не ночь! — начал возражать Леруэль. Это точно, но этот расчетливый засранец после третьей попытки решил поменять тактику, затаившись. Я только попытался возразить, как Гамма появился сам. «И все же он очень красив», — подумал я отвлеченно, смотря, как Ареуль пытается прикрыть инстинктивно свой живот, а между ним и японцем встает храбро юный канадец, дабы закрыть своего уязвимого друга. — Не подходи к нам! У канадца дрожал голос — оно и понятно, он не соперник ухмыляющемуся Гамме, у которого от буйства гормонов совсем унесло крышу. — Отойди от сучки, иначе сверну тебе шею, не посмотрю, что щенок! — оскалился японец, обходя застывших пацанов по кругу и оценивая, как проще завалить под себя Ареуля. — Я не сучка! — обиделся Ареуль. — Ты вынашиваешь щенков и имеешь вагину! Я видел, как тебя трахал этот извращенец. Так чем я хуже его? Японец продолжал кружить вокруг них, но канадец не отступал. — Я люблю его, а не тебя! — запричитал Ареуль, он опустился на колени, согнулся и руками прикрыл, как мог, самое драгоценное. — Я и говорю… глупая, влюбленная сучка, — японец остановился, видно выбрав ракурс атаки. — Как и моя полоумная сестра, которой втемяшилось в голову наша с ней небратская любовь. — Он сейчас нападет, — золотой волк рядом со мной подобрался для контратаки, как на полянку вылетел следом за японцем Юргал. — Не смей приближаться к моему брату! — О! А вот и старшая сестренка прискакала. У тебя уже вагинка отросла или как? Миг — и оба волка, сцепившись, покатились в шерсти мять пожухлую траву. — Прикрой мальчишек, — скомандовал я своему хранителю, а сам налетел третьим. — Если ты его в скором времени не трахнешь, то я его выебу сам! Юргал сплюнул вырванный черный клок шерсти и отошел к испуганным бетам. Я же за шкирку держал японца, намертво припечатав к земле. Даже в шерсти юноша был более тонкий, чем Ареуль, хотя и выше его, да и шерсть была другого отлива. Братишки имели темно-пепельный, шерсть японца отдавала синью. «Я могу тебя трахнуть при всех и прямо здесь. Выбирай! Или мы идем, как нормальные воспитанные оборотни, к тебе в спальню. Либо я тебя изнасилую силком здесь во шерсти», — окатил я его своим холодным сознаньем. Он забился подо мной, нанося себе от моих сжимающих клыков раны. И мне пришлось его отпустить, дабы не подвергнуть свою сученьку большей опасности. — Мог бы и трахнуть. Чего ты с ним носишься как с расписанной торбой? — сплюнул на землю Юргал, смотря, как я, приняв человеческий облик, натягиваю обратно одежду. — А если сбежит? — встревожился Золотой волк, он обнимал льнущих к нему мальчишек и нежно целовал их макушки, успокаивая обоих. — До течки может и сбежал бы… хотя куда? Япония для него закрыта… в Россию, что ли? До сибирских принцесс? Так это далеко, а он еще не слишком взрослый. Я поправил одежду и, подойдя к Леруэлю, притянул к себе Ареуля. — Не бойся, он тебя не тронет, мы тебя всегда защитим. Тебя и наших деток. — И все же на твоем месте я бы не медлил. Дядя вышел из ближайших кустов, потирая ноющие виски. — Или ты не понял, Целитель, но Гаммы намного опаснее и коварнее, чем прямые и открытые Альфы. И тебе придется брать мальчика силой, хотя ты и против любого насилия, Анна, — заметили удрученно мне. *** Засранцев-сынков я отшил с Исакием за сутки, и те не солоно хлебавши укатили прочь. И в этом году без халявного урожая персиков и винограда. А потом помогли старику сбыть по хорошей цене зимой молодое вино, виноградное масло из косточек, уксус и варенье. Старик был счастлив, проведя с нами несколько лет, а как-то ближе к очередной весне Исакия стало тошнить. Я ощупал его задницу после ночного нашего зажигательного секса и, не найдя входа в его налитую матку, усмехнулся. Что ж, новая наша дочка зачата и нам снова пора в путь. И чем быстрее мы окажемся в закрытой деревне, тем лучше. Для всех нас. *** Гамма пришел той же ночью. Либо посчитал, что после дневных разборок его никто не заподозрит, либо недельное воздержание в первую же течку убило весь его здравый смысл. Его даже не насторожило, что Ареуль спит в кровати один. Хотя до этого мы никогда беременного бету не оставляли в гордом одиночестве, и кто-либо из нас с Юргалом и Леруэлем был рядом с ним круглые сутки. — Сладкая сученька, — навис над спящим этот нерадивый щенок. — И не говори, точно подмечено. Я с пошлым видом осмотрел его оттопыренный зад, пока принц оборачивался ко мне, вырубил по затылку ребром руки. — Конечно, я не думал, что дойдет до этого. Но ты виноват сам. А дядя моих братишек весьма извращенный дока. Кто бы мог подумать? Особенно по части невоспитанных молодых мужчин. Я перекинул его себе через плечо и унес туда, где заранее для нашей любовной прелюдии все было уже готово. И не без помощи красноволосого волка. Принц задергался на кровати, как только сознание вернулось к нему обратно. Он оглядел свое обнаженное тело, распятое какой-то странной конструкцией, и зарычал, пробуя на прочность ремни. — Хм-м-м-м, не старайся, они выдержат даже безумного слона во время гона, да и материал отнюдь не кожа, не советую ломать об них свои белоснежные зубы. — Я тебя убью! — прорычали мне, сплевывая свою кровь из сломанного верхнего клыка. — Удачи, — заметил я игриво и потянул руку к его раскрытой промежности. Тело Гаммы действовало на полных инстинктах, он тут же попытался свести руки и закрыть ими свои, набрякшие от моего сучьего запаха, муди. Конструкция взвизгнула, бедра Гаммы распахнулись буквально до шпагата, отчего разверзнутая задница подпрыгнула вверх и закачалась в воздухе. — Что за дьявол? — оскалились мне окровавленным ртом. — Какой ракурс! Надо дядюшке поставить хорошего вина сегодня. Видно он не раз так укрощал для себя непослушных мужланов. Я сделал шаг к болтающемуся в воздухе юноше, но он быстро сообразил, как крепится вся эта хренатень, и, кувыркнувшись в воздухе, оказался на четвереньках. Ему пришлось развести руки в стороны, чтобы хоть как-то согнуть колени и попытаться свети ноги. Получилась очень даже сексуальная раскоряка. Я обошел его, ибо, кувыркнувшись, он теперь был головой в мою сторону. — Так даже еще более интересно. Теперь твои яички, аппетитно свисающие между тонких бедер, и налитый член весьма впечатляют с заднего ракурса. А пульсирующая попка — просто смак. Ты знаешь, она у тебя с бежевым колечком, — я медленно стал оголять себя, любуясь разложенным передо мной прекрасным блюдом сексуальных утех. — Никогда не интересовался каким цветом мое грязное очко! Юноша попробовал перекинуться в зверя, дабы освободить свои конечности от пут. Но его ждал полный провал. Я пристроился сзади его разведенных бедер и огладил напряженную спину. — Ай-ай, какой острый язычок. Но одеть шкуру не выйдет. На тебе специальный ошейник из лунных камней. Конечно, лет через пятьсот… может и научишься обходить такую игрушку и превращаться. Но не сейчас. Все же дядя моих мальчиков чертовски искушен в плане секса между мужчинами. Я раздвинул ягодицы трясущейся передо мной зада, натянув до небольшой боли кожу вокруг сжатого бежевого кольца. — Не смей! Убью, козел! Юноша силился отбрыкаться от меня, но достиг только того, что распятым вновь повис в воздухе, качаясь на ремнях. — Не хотел я так с тобой поступать, не в моих это принципах… Я налил на промежность парня специально приготовленное масло. — Но это во благо тебе же. — Я так не думаю! — закричал японец, брыкаясь, как бабочка в паутине, а затем заорал на весь дом, срывая глотку, потому что я одним плавным движением натянул его до самого что ни на есть конца. — Кусай! Я сунул ему в распахнутый рот запястье, и он сжал челюсти на полном инстинкте, буквально чуть не перекусывая мне руку и захлебываясь моей кровью. Юноша захрипел подо мной, захныкал… — И чего скулишь? Твоя задница давно уже снова стала целой. Правда, с одной оговоркой — в аккурат по моему мощному члену. В комнату заглянул Юргал. Он оглядел нашу композицию на кровавых простынях и по-деловому хмыкнул: — Давно пора. И умчался прочь дальше. — Су-ка! — захлебываясь от слез и соплей просипели подо мной. — Какая же ты гребанная сука! — По-моему, ты что-то путаешь, дорогуша, — я, чуть откатившись по этой славной попы, задвинул резко обратно. Японец закричал снова на весь дом, правда в другой совершенно интонации. — Ведь сученька у нас теперь ты… Сладкая, нежная, любимая. Я, выцеловывая его вспотевшую крупными бусинками шею, увеличил амплитуду своими бедрами так, что вынес окончательно весь его здравый смысл, впрочем, как и свой. — Какой же ты там чувствительный и отзывчивый. — А-А-А-А! — пел он своим восхитительным голоском в ответ, а после своего… кажется, пятого раза, даже стал неосознанно мне подмахивать, сам надеваясь своей раскрытой и покрасневшей дыркой на мой елдун и массируя свою похотливую простату. Я не помню, когда расстегнул ему связывающие ремни. Впрочем, юноша уже не сопротивлялся, невменяемо вцепляясь руками в смятые простыни, прогибаясь навстречу моим толчкам и безостановочно сливая на пришедшие в полную негодность простыни. Я отпустил его поздним утром. Всего извозганного, заезженного, притихшего. — Что ж, Юриока, отныне ты мой супруг и полноправный член моей стаи. Я беру ответственность за тебя и наших будущих детей. Я поцеловал несопротивляющегося юношу и поднялся с нашего сырого насквозь ложа. Затарил я его своей спермой по самые уши. Конечно, возможно так залететь, как Ареулю, ему с первого раза и не получится, поскольку Юриока явно не Бета, да и старше его, но мое семя сделает свое дело рано или поздно. — Не дождешься… Серебриель… — буркнули мне через силу, вырубаясь на половине фразы. — Серебриель, говоришь, — усмехнулся я. — Ну-ну. К обеду Юриока демонстративно вышел к общему столу впервые за все это время, что жил у нас. Видно решил показать, что не сломлен мною и безмерно бодр, и главная схватка между нами еще впереди. — Юриока, как я рад, что ты стал наконец-то полноправным супругом Серебриеля! Ареуль повис радостно на нем, совершенно теперь не боясь непонятного ранее парня из далекой восточной страны. Бирюзовые глаза распахнулись оттого, что мальчик произнес его истинное имя, а позже сузились злобно на меня. — Если вы теперь знаете мое истинное имя — это ничего не значит, — его высочество фыркнуло и покинуло наш стол. — И что это за поведение? Дядя недоуменно столкнулся в дверях с Юриокой, который его обошел по широкой косой и отправился прямиком к себе в комнату. — Просто малыш не в ладах со своей душой. Его внутренняя сущность приняла меня как любимого мужчину, но гордость не дает этому засранцу раскрыть мне своих объятий. — Дилемма, — дядя почесал свой и так лохматый затылок. — И когда будет известно беременный он от тебя или нет? — Суток через трое… Но уже заметно, что вся его одержимость сошла на нет, и я поймал за хвост его первую весну. — Поздравляю. Если будет второй залет от тебя — я умываю руки и возвращаюсь домой, — обрадовался дядя своим развратным мыслям. — Ты ж хотел зависнуть у меня на годы? — сузил по недоброму свои золотые глаза Юргал. — Да ну? И я это говорил? — похлопали картинно золотыми глазами, а потом подмигнули. — Хотя я могу подождать и забрать Ареуля со всем его выводком щенков себе. — Да пошел ты! Дя-дя! — дружно проорали братишки, словно в одну глотку. — Рад, что вы так дружны, впрочем… как и всегда. Целитель, — дядя повернулся в мою сторону. — Нам стоит поговорить. И мне жестом указали следовать за собой, уводя в библиотеку. *** В деревне нас принимал новый глава с ярко-красными волосами — наследием нашей дочурки Розочки. Исакий еще был стройным, хотя живот уже было видно. Оно и понятно: в этом веке была масса средств для передвижения и до знахарей мы добрались заблаговременно. Более того, в Европе стало мало диких волков. Кого перестреляли, кого переловили. Да и леса хорошо повырубали. И только в горах оставалась закрытая, всеми забытая деревня. — Рад вас приветствовать, мои прародители. Я новый глава. И ношу имя легендарного Сая, — поклонились нам в пояс и провели до нашего с Исакием дома. Я уложил своего измотанного переездом мужа и вышел поговорить с главой. — Как скоро родится ваша новая дочка? — Через пару месяцев, мы прибыли заранее, — кивнул я этому молодому мужчине. — У нас есть несколько кормящих женщин, так что грудного молока будет вдоволь, — поведал мне обеспокоенный глава, протягивая письмо. Почерк был Луи. Витиеватый, на старинный манер. — Когда прилетала мышь? — Несколько месяцев назад, переполошила всю деревню. Но странное дело, вглубь периметра не проникала, а ждала около входа с завидным упорством. Я усмехнулся, граф Дракула слово данное мне держал. — Посланник принимал облик человека? — Да, иначе мы бы не обратили и вовсе на него внимание… К-хм… красивый мальчик. Неужели все вампиры так прекрасны? — В общем да, неземная странная красота. Пугающая и обворожительная, — я сломал печать Луи и пробежал глазами строчки. — Когда посланник прилетит за ответом? — Он прилетал уже дважды, но вас не было. И был крайне обеспокоен, — глава взмылил свои красные волосы. — Оно и понятно… Я, тяжело вздохнув, посмотрел в сторону заката. В лесах Трансильвании творилось неладное, и вампиры были крайне взбудоражены и вздернуты. Но пока Исакий не разродится, я не имел право покидать деревню знахарей. Не имел, да и в общем-то… и не хотел по-большому, так сказать, счету. *** Юриока игнорировал меня практически неделю. «Неужели не подействовало?» — думал я на досуге, полируя периодически задницы своих парней. Если у Юргала ответвление становилось медленно, но верно чуть больше, у Леруэля в заду вообще не было даже намека на женское новообразование. А через семь дней Юриока напал на меня сам. Мы бегали с Юргалом во шерсти по лунному залитому лесу. И на очередном витке Гамма вылетел на меня первый и, повалив на спину, попытался взять силой. Я обернулся человеком и, прижав к своей груди беснующегося черного волка, попросил ощерившегося Юргала: — Иди к Ареулю домой. У меня сегодня появились непредвиденные обстоятельства. «Ты с ним сам справишься? Может придержать за шкварник?» — предложил щедро мне мысленно Юргал, но я отказался от помощи. Юриока полыхал повышенной температурой и откровенно бредил, а значит, в нем уже были мои щенки! А когда старший брат исчез с залитой светом луны полянкой, я нежно притянул его за морду и, поцеловав его в раскаленный нос, сунул Юриоке в пасть свою тонкую кисть. Гамма вцепился в нее с жадностью, слизывая мою кровь, а я, видя, как быстро зарастает мое запястье, внутренне перекрестился, значит будет кобелек, и это невменяемое состояние моего волчонка пройдет, как и весь недуг. Через несколько минут Юриока стал приходить в себя. Он от неожиданности осознания, что лежит на мне, перекинулся в тонкого юношу и с ужасом уставился мне в глаза. — Чем ты меня заразил, скотина?! — Ну-у-у-у, если ты считаешь беременность заразой?! То щенками, как и Ареуля. Гамма заскрипел зубами от злости, но мои касания руками его поджарой задницы, а особенно его нежного входа, сделали свое пагубное дело. — Что со мной? Его дрожь вызывало во мне ответное возбуждение. — Вообще-то, твое тело хочет моей близости, — подсказал я восточному принцу и, поддев его снизу бедрами, потерся налитым своим членом о его нежную ложбинку. Юриока продолжал лежать на мне, неосознанно млея от близости моего тела, хотя еще и сопротивляясь сознанием. — Я трахну тебя, сраный Целитель! — прошипели мне в лицо и даже попробовал мне развести колени, но мое касание — и его колени раскинулись в предвкушении сами. Я только чуть подсказывал, ведя его своими руками. Он сам уселся на мне в развратной позе наездника, сам направил мой налитый член в свое полыхающее нутро. И более того — повел, охая и ахая от навалившейся неги на весь лес. — Так-то лучше, ведь правда? И для тебя, и для меня. Я давал ему полную свободу действий, как Альфе, только иногда гасил неуемные вспышки гнева и немного подсказывал, ведя в процессе нашей с ним страсти, как неопытного Бету. — Да что же это такое? Вот срань! Он выгнулся, изливаясь мне на грудь и протяжно вздыхая, упадал на меня. — Без моей крови и спермы ты теперь не протянешь и дня, — я поцеловал его за ушком, устраивая на своей груди и осторожно выскальзывая из его раскрытой задницы, ощупывая сдобренное моей спермой растянутый вход. — Говоришь, что теперь, если ты не покормишь мои два рта раз в сутки, я сдохну? — перефразировали емко мне в лицо и, перекинувшись волком, оскалились. «Да чтобы я зависел от такого ублюдка, как ты? Да не в жизнь!» — прорычали мне в сознание и умчались. «А Гаммы, оказывается, еще те самодуры», — подумалось отвлеченно мне, так как на следующую ночь нападение на меня Юриоки в точности повторилось. *** Посланник ждал целый месяц, как верная собака, блуждая вокруг деревни и питаясь кровью дикого зверья, пока я не принял тяжелые роды у Исакия, буквально по кускам собирая его порванную во все стороны жопу. Дарила оказалась темноволосой красавицей, от которой просто невозможно было оторвать взгляд. И я, оставив своего мужа и дочурку на попечение знахарей, отправился до молодого вампира. Паж был все тот же, что когда-то провожал меня до вампирского бала. И несмотря ни на что, мальчик был рад видеть меня. То ли ему опротивело питаться кровью диких животных, то ли в Трансильвании и правда был полный швах, но что меня больше удивило, так это то, что на большой дороге, куда мы с вампиренышем спустились, пройдя несколько безлюдных долин, нас ожидала странная черная карета, запряженная шестеркой жутких лошадей. — Прошу вас, Целитель. Паж распахнул мне дверцы и, пропустив меня вовнутрь, скомандовал кучеру «Трогай». И мы понеслись на восток по громыхающим ухабинам сельской местности. — Что ты можешь добавить, кроме письма от Луи? — Только то, что все вампиры в ужасе. Мы нашли несколько останков убиенных своих особей и не поверили глазам. Все погибшие вампиры были высокородных фамилий. И по возрасту старше господина Луи. — Расследование зашло в тупик? — покивал я словам юноши, слушая перестук колес нашей кибитки. — Да. — Может дампир? Описание весьма похоже. Хотя я не встречался близко с этими тварями. — Наш хозяин это не отрицает. Хотя запрет и существует с давних времен. Но многие не только пьют кровь девственниц, но и спят с ними как с женщинами. Конечно, это карается, но за всеми уследить невозможно. И еще… Мы уже и забыли, как на нас охотились охотники. А тут полный набор и эти следы укусов на шее… — Хотя это могут быть и оборотни… — Поэтому мессир и позвал за вами, дабы выяснить все до конца. Господин Луи ведет сам расследование, потому что благодаря вашему вмешательству и крови, Целитель, он самый неуязвимый среди нас всех. Что ж, работать в паре с Луи не сахар, хотя, возможно, мне обломится секс с ним или с этим милым пажом. Я оглядел мальчика и буквально почувствовал, как он изнутри покрывается коркой льда. Все же вампиры меня жутко боятся. И если позвали на помощь, значит ситуация и правда не из лучших, и они напуганы и весьма. *** — И тебе еще не надоело? Юргал сидел в библиотеке со мной и листал лениво старинные фолианты. — Не особо. Тем более он не может мне навредить. — Тебе повезло, что вы не зачали принцессу. — Щеночек один и мужского пола. Леруэль подтвердил. А он это чувствует интуитивно. Гамма же просто бесится, его организм меняется с каждым днем. Эта прогрессирующая пластичность его пугает, а еще сильная зависимость от меня. — Одно хорошо, он наконец-то нашел общий язык с нашими Бетами. — Да в каком это месте? — усмехнулся криво я, продолжая читать свою книгу. И правда, Юриока теперь чаще всего находился в поле зрения Ареуля и маленького канадца, но не общался с ними, а издалека наблюдал. А когда мальчики пытались вовлечь его в разговор — вставал и гордо уходил. К дяде братишек и Юргалу Юриока и вовсе не подходил. В лучшем случае — игнорировал, в худшем — нападал или сбегал, чем вызывал недоумение обоих. Леруэля он попросту терпел, не поднимая его ранг выше слуги и охраны моего семейства, но давал за собой ухаживать, приносить еду в свою комнату, тереть спину в ванной комнате, делать массаж. — Но он не пытается больше трахнуть Ареуля. И это хорошо, — заметили лениво мне. — Ну да. Зачем он ему, если необходимую разрядку он получает только со мной? И все же Гаммы опасны, я бы сказал, даже больше чем Альфы: расчетливы, рациональны до ужаса и злопамятны, а еще одержимы собственными бредовыми идеями. Ох, и будет нам с ним мороки, — тяжело вздохнул я. — И это говоришь мне ты? В крайнем случае, с новорожденным щенком отправим обратно в Японию, — усмехнулся Юргал, он отодвинул свою книгу и потянулся ко мне за поцелуем, а получив его, нежно потерся о мою шею. Но все ж цапнул чуть погодя, заявляя мне свое главенство, как Альфа-самец. Я только хмыкнул и посмотрел на часы. После натянутого разговора с дядей братишек прошел примерно месяц, и, хотя беременность Юриоки от меня никто уже не отрицал, даже он сам, но дядя оставался жить в нашем поместье. И этому было ряд причин, одна из которых — мы все ждали прилета его отца, главенствующего оборотня-волка. И, судя по тому, что мне поведал красноволосый Альфа, у него с отцом были слишком натянутые отношения. И вот через пару часов великий оборотень среди волков должен был прибыть из аэропорта к нам в сопровождении моего хранителя, что отправился еще утром его встречать. — Ты плохо обо мне думаешь. Разве я могу оставить свою самочку с ребенком? Или выгнать его из дома? Я взял ответственность за Юриоку и нашего нерожденного мальчика в тот момент, когда сделал его своим. И потом, он вряд ли согласится вернуться в Японию. — Хм-м-м, думаешь, половые женские губы после родов останутся навсегда? Юргала эта новость не пугала, пока я и его братишка был рядом, моего Альфу вполне все устраивало. — Вот приедет твой дед, тогда и спросим. Но, думаю, что да. А теперь представь, Гамма с приобретенной вагиной вернется назад домой. Его тут же властный папа подложит под других мужиков. Даже просто из принципа вызнать, сможет ли он забеременеть от другого оборотня или только от меня. И хотя Юриока Гамма, он безоговорочно подчиняется своему отцу как старшему. А для него быть женщиной не сахар даже со мной. Юргал задумался, а затем крякнул: — М-да… дрянной расклад. Может проведаешь его, а? — Не беспокойся, между ногами засвербит и сам прибежит. Как миленький. Этот засранец прекрасно находит меня, когда ему крайне нужно, везде. Самому же соваться — дороже выйдет. Он только нагрубит мне или наорет. Юргал тяжело вздохнул, повторяясь: — И я о том же… и как тебе еще не надоел весь этот сраный компот? — Я же сказал, что нет. И еще, он очень страстный. — Угу, и грубый. — Не без того. А сам-то ты прям нежнее некуда. — Я — Альфа. — А он — Гамма. Мы воззрились тяжело друг на друга, но перепалку продолжить не удалось. С улицы раздался гудок машины, говоривший, что великий кормчий оборотней прибыл непосредственно к нам. *** До границы с Трансильванией долетели с ветерком, но в дальнейшем карету отпустили, дабы не выделяться, и я с пажом продолжил путь пешком. Так было куда проще узнать, что же тут происходит такого–этакого, не привлекая к себе ненужного внимания. Обычно ночью мы шли с вампиренышем по дороге. И хотя было начало новой весны, но ночевать вне стен, ложась около костра, было слишком холодно. Иногда он обращался в мышь и улетал, судя по всему, на кормежку. Я не спрашивал особо, чью кровь он пьет, а он не вдавался в подробности. И это нас обоих устраивало. Днем же я засовывал трясущегося от страха пажа к себе за пазуху в виде маленькой мышки и шел в очередное село или городок. В сумерках в город соваться было опасно и даже больше для моего сопровождающего, чем меня, поскольку люди относились подозрительно к любому пришлому человеку. Дзынь! Бряк! Пивные кружки звякали утробно и призывно. Когда я вошел в развеселый кабак при постоялом дворе на краю дороги, был ровно полдень. Я не был одет вызывающе, обычно так одевались средней руки торговцы. Единственно, на мне был длинный плащ с капюшоном, щедро подбитый мехом, но я его тут же стянул, чтобы не пугать владельцев этого питейного заведения. Дородная тетка призывно мне улыбнулась, подмигивая: — Привет, красавчик? Или барышня решила путешествовать в мужской одежде? Не вовремя, деточка! На дорогах теперь ой как неспокойно. Мышонок подмышкой у меня задрожал еще сильнее. Я только мысленно его попытался успокоить. Бояться, что он меня укусит, было полным бредом. Быстрее паж сдохнет от голода, нежели осмелится покусать меня. Его испугало другое. Кабак был набит до предела здоровыми мужиками и, судя по всему, охотниками за головами разной нечисти. Я сам внутренне оробел, словно попал обратно в средневековье. Но раз все эти мужчины, вооруженные до зубов и воззрившиеся голодно на меня, здесь… Значит, кто-то оплачивает всю эту экспансию! И просто великолепно, что я сунулся в это логово днем. Я заказал у веселой барменши вина, отмечая мельком, что голодные взгляды этих мордоворотов от меня не отлипли, явно оценивая мою фигуру с сексуальным подтекстом. А еще напрягало огромное количество крестов: на дверях, стенах, окнах. И, судя по дрожанию мышонка, ему было тут явно неудобно. Хорошо, что он был обращен высшим вампиром. Иначе я бы не пронес этого мальчика вовнутрь этого освященного вдоль и поперек дома. — Привет барышне! Ко мне сбоку подсел самый наглый и решительный, побряцывая своим серебряным клинком. Мужики одобрительно загоготали, поддерживая подошедшего мужчину и видно ожидая своей очереди. — Привет, коль не шутишь, — хмыкнул я крайне грубо, отпивая винца. Вкус был так себе, вино, видно, молодое, прошлого года, но под холодный пасмурный день шло на ура. — Ба! Да ты все-таки мужик, — оскалились мне с великим сожалением. — Как точно подмечено. И что вас так заинтересовало в моей скромной персоне? — я приподнял свою бровь над серебром глаза и услышал скомканный ответ: — Коль ты не баба, тык ничего! Хотя, если бы не дневное солнце, мы бы тебя уже порешили, как вампира. Уж больно смазлив. — Повезло мне… Ха-ха! Эй, хозяйка! А комнаты для постоя есть? Я показал нехилую сумму в местной валюте, и мне тут же нашлась самая теплая, просторная и чистая. Охотники после того, как узнали, что у меня мужской пол, на меня внимания больше не обращали. Больше клеились к дородной хозяйке, все выспрашивая, где ее дочка. — Лежит моя деточка! Уж второй как день… Бредит, вся полыхает, — отмахнулась та сурово. — Уж и пастора приводила, только развел руками. Конечно, окрестил все стены, причастил ее голубушку, но только. А что поделать, если к ней повадился вампир. Так вы на что? Бездари! — рыкнула хозяйка, поставив перед моим несостоявшимся ухажером бадью с пивом. — Зря только вас позвала. Пою, кормлю, а все без толку! — А мы что? Все осмотрели. Даже кладбища близлежащие прошерстили. Нету подозрительных могил. Только от пастора влетело по первое число. — А что, так часты нападения вампиров? — подал я изумленный голос. — Да как сказать, молодой человек, — вздохнула тяжело хозяйка. — Сотню лет назад и вовсе продыху не было. Кто только в наших краях на них не охотился! Даже мой прадед пули серебряные отливал. Потом были и вовсе тихие времена. Просто знали, что в определенные места лучше не соваться. Вот и все. А в последние три года как все с цепи сорвались. Хозяйка уселась на высокий стул и подперла своими пухлыми ручками румяные щечки. — Сначала находили обескровленную скотину и птицу со странными пятнами, отметинами на шее. А в последний год то же самое стало происходить с людьми. А три дня назад я такие отметины обнаружила на шее своей Даронки. И что мне теперь одной делать? — Да ладно тебе, ведь еще не померла, — отмахнулся кто-то из пьяных охотников. — Тебе-то конечно! Не твоя дочь при смерти! Охотники зашумели, но чуть позже быстро засобирались, якобы на работу. А когда мы остались одни, я обратился к расстроенной женщине. — И кто оплачивает охоту всем этим бездарям, что расплодились у вас в краю? — Ой, и сама не знаю. Я их нашла у пастора. Они у него в монастыре ночевали. — М-м-м-м… понятно, а теперь можно я осмотрю вашу дочь? Женщина недоуменно воззрилась на меня, но затем все же повела. Ибо другого выхода не было. Ну, а хуже умирающей я точно бы не сделал. Девушка худой тенью лежала на влажных простынях и бредила, грызя свои облезлые губы. На шее шли красные пятна. Я наклонился к ним и почувствовал, как паж у меня за пазухой задрожал еще сильнее. — Это точно не укусы вампира. — Вы думаете? — обрадовалась женщина. — Ну да, у нее сильное отравление… вот только чем? Я ощупал конечности девушки, попутно выспрашивая ее мать: — Она сильно похудела за эти дни? — Да, раньше как я была краснощекой да румяной. Все местные парни за ней бегали табуном. А как в церковь в субботу сходила, так и слегла. Я еще раз осмотрел больную девицу и попросил ее мать принести мне кипяченной горячей воды и полотенца. Женщина немного испугалась, а потом тихо спросила, словно купаясь в навалившемся страхе: — Я никому не расскажу… вы знахарь? — Да, — я для виду из заплечного мешка достал травки-муравки общеукрепляющего свойства, думая, что очень удачно было перед уходом укусить свою маленькую доченьку. Измельчил их в руках, насыпая в серебряную чашу. Мать радостно убежала, а я, закрыв поплотнее ставни, выпустил пажа на волю. Мышка перепорхнула на постель с девицей и, принюхавшись к ее поту, отпрянула резко в сторону, а позже со страхом забралась мне по штанинам обратно подмышку. «Трупный яд», — пропыхтел мышонок и затих. — Я тоже так подумал. Я вновь приоткрыл ставни, чтобы не вызывать у хозяйки подозрения и, надкусив свой палец, пару капель добавил в серебряную чашу. Как раз вовремя. — Вот! — мне протянули теплую воду. — Разденьте и обмойте дочь, пока я готовлю отвар. Я отвернулся к серебряной чаше и налил из специальной фляги обычной родниковой воды и, пока хозяйка обмывала тело своей дочери, все размешал. Что ж, когда было все готово, я влил девочке «отвар», приподняв ее голову над подушкой, и стал смотреть, как ее восковая кожа буквально розовеет на глазах. Хозяйка упала передо мной на колени, благодаря и причитая молитвы. — Завтра ваша дочка может выходить уже на улицу. Я проверил пульс девочки, она спала здоровым сном, остатки же отвара вылил прямо из окна на улицу. — Зачем же выливать-то такое благо, — охнула женщина в сердцах. — А вдруг снова понадобится? — Нет… один отвар — один человек. Я не обладаю даром исцелять всех и бесконечно. От силы могу вылечить человек пять-десять. Не более того. Я встал с постели девушки и поклонился хозяйке. — Обо мне вам лучше ничего не говорить. Об исцелении дочери сошлитесь на божье чудо. Пастор же к вам приходил? Посему просто скажите соседям, что помогла святая вера и служитель церкви. — Я все понимаю, — поклонились мне ответно буквально в ноги. — Я переночую у вас ночь, а рано на рассвете уйду. Хозяйка еще раз поклонилась и прошептала: — Сколько я вам должна за излечение моей единственной дочери? — Постой за ночь, сытный ужин, желательно, с жаренной рыбой, так как тяжелое мясо я не ем, и легкий завтрак. Лучше, если мне его соберете в дорогу, — перечислил я по пальцам, а когда женщина зарыдала, обнял ее за трясущиеся мягкие плечи, шепча, что все хорошо и все позади.