Целитель

— Она меня пугает! — буркнул дядя своему старшему племяннику. — Не одного тебя. И если учитывать, что у нее между ног… То ничего странного. Перед нами самец Альфа чистой королевской крови, только еще и наполовину баба, — сплюнул хмуро на землю Юргал. — Намекаешь на свое скорое будущее? — золото глаз под красной волной волос усмехнулось. — Угу, и на твое возможное тоже. Ведь, как я понял, прохиндей старик всерьез собирается тебя сунуть под Целителя, — оскалился Юргал любимому дядюшке. — Собирается… не то слово. Но я быстрее убью себя, нежели стану таким, как ты. Текущей сучкой! Оба замолчали, смотря, как Ариадна с удовольствием гуляет с Бетами на цветущем лужку. — Но нельзя отрицать… среди нас всех… Отец Целителя самый оптимальный и лучший хранитель гарема своего сынишки. Да и Беты ожили, а канадец так совсем не слазит с ее рук, — отдал должное дядя моей родительнице. — Я видел… Гамма с ней тоже в прекрасных отношениях. — Конечно… ведь у него тоже стал расти живот. Золото глаз скрестилось с похожими, и Альфы снова тяжело вздохнули. — Одно хорошо, мой отец таки свалил, — буркнул красноволосый. — Ну… он просто не выдержал завуалированных хитрожопых подъебов Ариадны в собственный адрес. Так что обломался наш старик. Хотя и грозился примчаться на роды Ареуля. Снова посмотрели на гуляющих по цветочному лужку. — Страшная сучка… — Точнее, страшный самец… Альфы переглянулись и заржали истерично в голос. — Хотя, какая теперь разница?! Был их общий неутешительный вердикт. *** Шляпу заставили написать письмо в Ватикан, более того, послали с Луи, ибо церковные штучки ему были, как мертвому припарки. — В первый и последний раз я почтальон. Если бы не граф, ты уже был бы мертв, охотник! И исключительно от моей руки. — Сам знаю… Шляпа поежилась, смотря, как Луи меняет свой облик на мышиный и с конвертом в лапах упархивает в ночное небо. — Ему же не страшен дневной свет, так чего ждал ночи? — спросили задумчиво у меня. — Он все равно не любит солнце и предпочитает летать по темноте. Мы находились в одной из башен дворца Дракулы, в соседней от очнувшихся доноров. — Я говорил с этими тремя, что ты спас. И удивлен. Если твоей крови выпьет человек, он полностью выздоровеет, помолодеет или станет вечным? — Хочешь попробовать? Дерзай, — я протянул ему оголенную кисть. — И сам найдешь ответ на свой же вопрос. — Лучше ты сам порежь… мои зубы желают лучшего. Я полоснул запястье серебряным ножом и протянул ему руку обратно. Он слизал брезгливо несколько моих капель, с удивлением наблюдая, как порез буквально затягивается на глазах. — Регенерация удивляет. Она выше, чем у простого оборотня или вампира. — Не всегда вообще-то. Просто недавно у меня родилась дочурка. Посему я могу исцелять. — Дочурка? Оборотень? — Не совсем… она наполовину человек. Если я пью ее кровь, то могу исцелять. — А не боишься, если я тебя выслежу и убью ее. И ту бабу-дуру, которая тебе ее родила? — озлобился Шляпа, скалясь мне поздоровевшими деснами. — И достигнешь только того, что мне придется искать новую мать для моей новой дочурки. На это уйдет лет примерно сто-двести. Подумай, скольких бы людей я мог бы спасти за это время? Возьмешь такой грех на себя, а, святоша? — Не могу поверить, что ты исцеляешь и людей. — К целителю приходят все, даже дикие звери, — пожал я вальяжно плечами. — А твоя дочь, она так же могущественна, как дампир? Полукровка человека и вампира? — Нет… то, что касается ее части оборотня — она просто овца. Правда, очень красивая. Настолько, что в нее влюбляются все встречные мужики. А еще добрая и наивная. — А если ее трахнуть? — Забеременеет и выберет путь смертного человека, — тяжело вздохнул я, не вдаваясь в подробности и вспоминая свою Розочку. — Ты так легко мне все рассказываешь? А если я все поведаю Ватикану? О всем… что видел и слышал здесь. — Не думаю, — я подмигнул ему серебром глаз и кивнул на пришедшего к нам самого графа Дракулу. — Прости, охотник, но я тебе уже говорил — граф Дракула никого живым не выпускает, если сам не пожелает этого. И ты не будешь исключением. Я смотрел, как дрожит Шляпа, словно безвольная мышь при появлении опасного змея, и как зубы Дракулы смыкаются на его артерии. — Сделаешь его вампиром? — заметил я ехидно. — Нет… он не заслужил этого, — откинули от себя обескровленный труп. — Но ты его освежил перед употреблением. Спасибо. — Дампир? — Пока побудет у меня, а потом… После вмешательства Ватикана и когда местных служителей прижмут к ногтю, сам решит, где и кем быть. — Значит, я свободен? — Ну да. На данный момент я тебя отпускаю, если, конечно, ты не хочешь осеменить Луи по новому кругу? — граф полыхнул красными глазами и выкинул труп охотника прямо из окна башни. — Вы же знаете, это невозможно, — развел я руки, смотря, как Дракула вытирает кровь этого придурка себе с алых губ. — В этом я не уверен… до конца. Но пока у меня нет времени на все это и особого желания. И граф Дракула, не прощаясь, вылетел следом в окно, выпорхнув огромной летучей мышью в лунном свете. «Что ж, пора возвращаться домой к Дариле и Исакию», — подумал я, отрешенно смотря на исчезающий в ночи крылатый силуэт. Больше мне в Трансильвании делать было нечего. *** Роды начались неожиданно и прошли очень легко. Не в сравнении с тем, как рожали от меня люди. Я выставил всех, кроме Ариадны, за дверь. И уже через полчаса на руках у моего сладкого мальчика пищали крошечные близнецы. Я напоил Ареуля еще раз своей кровью, помог обмыться в душе, и когда мы вернулись обратно в спальню, то кровать была полностью перестелена, следы крови исчезли, а маленькие детки качали в две глотки собственные права. — Он должен их покормить грудью. Ариадна пока не впустила никого из моих мужчин. Она помогла Ареулю присесть на кровать и подала одного из младенцев. — Оголи грудь. Смотри, они у тебя уже здорово набухли и полны молока. Даже у женщин не всегда так быстро оно приходит. Держи, вот так, за головку младенца, их шеи еще очень слабы, и поднеси к соску. Ареуль взвыл от боли в соске и округлил глаза на смеющуюся Ариадну. — Это же зверски больно! — Не больнее, чем роды, хотя, благодаря крови Серебриеля ты не испытал даже тени того, что обычно приходится выносить простым женщинам. Ребеночка погладили, заглянули в мутные глазки. — Хорошие щеночки и будут прекрасными Бетами. Здоровенькими и красивыми, как и их папочка. — Мам… — начал я, как Ариадна меня перебила. — Называй меня правильно. Отец. — Ладно… Отец, можно запустить всех остальных, ведь они уже извелись под дверью. — Детишек покормите и покажете. Но пока пусть побудут с Ареулем и с тобой, лишние глаза здесь ни к чему. Даже если они не чужие для твоей стаи. Потом Ариадна помогла поменять деток Ареулю, а затем осторожно положила в кроватку, умело перепеленав. Я же прижал запахнувшего на себе халат Ареуля и чувственно поцеловал. — Ты просто умничка! Мой мальчик потупил глаза и счастливо залился румянцем. — Я так счастлив, что у нас теперь малыши. Ариадна покачивала кроватку с щеночками и улыбалась нам мудрыми золотыми глазами вечности. — Вот я и дождалась внуков от тебя, мой сын. Что ж, теперь можно запускать всех остальных. Первым залетел в комнату Юргал, он запрыгал вокруг кроватки со спящими детками, потом вокруг обнимающегося со мной Ареуля. — И все же я до конца не верил… что это возможно… — дядя моих братишек выпученными глазами на бледном лице косился в кроватку, около которой замерли мой отец и Золотой Волк. — Господин. Это просто чудо. Они так похожи на Ареуля, — заметил счастливо мой Хранитель. — Ареуль! Братишка! Ты это сделал! — Юргал же буквально выцарапал у меня из объятий своего замявшегося братика, крутя его в сильных руках. — Как все прошло? Как живот, и там? Ничего не болит? — сыпал он вопросами, на которые даже Ареуль не успевал отвечать, как все замерли, ибо в комнату к нам вошел Юриока. Он подошел к детской кроватке и неосознанно положил себе руку на пока еще совсем еле выделяющийся живот. — Неужели… и у меня тоже… — задрожал японский гамма, и я подозвал его к себе, а когда он подошел, посадил его прилюдно перед всеми на свое колено. — Конечно. Я огладил его живот и нежно поцеловал. И совсем не удивился, когда выпутавшийся из рук приставучего брата Ареуль попросил у Юриоки: — Можно я потрогаю? И тот, вспыхнув скулами, прошептал в ответ: — Да… Я притянул Ареуля ближе и усадил рядом с Юргалом на другое свободное колено, наслаждаясь тем, как Бета оглаживает Гамме его ставшим недавно чуть выпуклый живот. Отец понял мое настроение сразу и буквально всех выпнул из комнаты, даже упорного Юргала, переложив деток в переноску и унеся следом. — Я хочу вас. Обоих, — прошептал я на покрасневшие ушки мальчишек и стал оголять Ареуля. — Но, Серебриель? Ужаснулись синие глаза и утонули в бирюзовых, которые горели неподдельным интересом, цепляясь за припухшую грудь Ареуля, его возбужденные муди. — Не бойся, Юриока не будет тебя трахать, только я. Но я хочу, чтобы он тебе пососал пенис. — Что? Ареуль сопротивлялся из последних сил, но когда я натянул его восстановившуюся пизденку до самого основания своего члена, даже прикрываться не стал, вернее, уже не мог, охая и ахая на моем члене и смотря затуманенным взглядом, как ему нежно посасывает член расположившийся между его широко разведенных бедер Юриока. А после оглушительного оргазма Ареуля, я оттрахал Гамму прямо у него на глазах. И впервые Юриока не возражал, а как послушный Бета слушался каждого моего слова. — Ты умен, мой сын. Я тобой довольна. — Отец. После обжигающей близости со своими мужчинами, деток вернули Ареулю в комнату в их кроватку, а Гамма ушел к себе. — Значит, ты прислушался к словам старика? — Пусть Ареуль забеременеет лучше от знакомого оборотня, который входит в нашу семью, если нет другого выхода. А не от совершенно чужого и неприятного для него волка. — Но он любит тебя, а не японца. Хотя, как я понимаю, Гамма тоже влюблен только в тебя, хотя и имеет особый интерес к Ареулю. — Ну… после беременности Ареуль совсем стал грациозный и утонченный. Он больше теперь смахивает на принцессу, а не на юношу. И если не видеть его мужские муди, то можно в легкую спутать с девицей. — Заметил, это естественно, ведь его организм изменился, дабы выносить и родить тебе щенков. Гамма менее гибок и… его роды будут тяжелыми. Альфы рожают от Целителя с осложнениями и с большой кровопотерей, ибо их организмы менее пластичны, если не веришь, можешь спросить сам у старика. И боюсь, что Гаммы точно такие же. Ариадна обняла меня за плечи и прижав к себе, чувственно поцеловала. — Выхода и правда нет… Ареуль снова может от тебя забеременеть только через десять-пятнадцать, а то и двадцать лет спустя. Его организм поставит блок на твою сперму, дабы твой Бета отдохнул от тебя и полностью восстановился. Но… от другого мужчины Ареуль будет способен забеременеть уже через пару, максимум пять лет. И это знают все. Если он понесет от Юриоки и родит от него малыша, еще пять лет Ареуль будет для всех неприкосновенным. А потом он уже сможет рожать от тебя вновь. — Но его организм разве не истощится, если он забеременеет от другого? — всполошился я о здоровье своего нежного мальчика. — Нет, просто десять–двадцать лет это механизм перестраховки. Как я уже говорила, Ареуль полностью восстановится за пять лет. И не переживай, раньше времени он не забеременеет ни от кого. Его же физиология не позволит выносить щенка от чужака, эффект чужой спермы. И я думаю, Гамма неплохой вариант. Ареуль еще совсем робкий мальчик, не стоит его пугать близостью с чужаками. Хотя претендентов после родов будет ой как много. После нашего откровенного разговора прибыл старик, он оценил спящих деток, спросил о наличие молока и, не задерживаясь, снова укатил, как только увидел издалека хмурую Ариадну. А через неделю началось такое, что хоть топись. Сначала прибыло трое, и явно отщепенцев. Ариадна, выйдя к ним, разобралась быстро. Как только эти утырки увидели королеву, рассосались сами, только мы их и видели. Теперь рядом с Ареулем вечно был Золотой Волк или я. А детки были под присмотром Юргала, если Ареулю нужно было уединиться в ванной или со мной. Кроме того, Юриока практически каждый день присутствовал при нашем с Ареулем сексе. И хотя Ареулю это крайне не нравилось, но он уже не сжимал себе ноги и не прятал от Юриоки гениталии, давая делать себе минет, нежить яички или даже вылизывать половые женские губы. — Приручаешь моего братишку? — это заметили все, даже Юргал. — А ты против? Я видел, как Ариадна расправилась с очередными навязчивыми оборотнями низшего состава. В этот раз не обошлось без жертв. Одному самому наглому и настойчивому мой отец располосовал горло. Так что мне пришлось опаивать утырка своей же кровью, дабы спасти ему жизнь. — Нет… Лучше с ним, чем с этими, — сплюнули брезгливо на землю, а потом полыхнули золотым взглядом, увидев пополневшую фигуру Гаммы на балконе. — Вряд ли он ляжет под тебя, даже если Ареуль родит от него, — хмыкнул я грандиозным неприкрытым планам Юргала. — Посмотрим! — усмехнулись хищно мне. — Ну да… — кивнул я в ответ, видя, как к нам приехала на своей старой тарантайке местная ведьма. Сандра тоже была не в восторге от толпы левых оборотней, что теперь шарахалась рядом с нами. Хотя дядя братков и Юргал разбирались с ними быстро, если те начинали учинять в местных овчарнях беспорядки и резать скотину. — Твои девочки нервничают. — Сандра привезла новый бидон с молоком, забрав старый. — И от Исакия никаких вестей. А потом охнула от умиленной картины, ибо Ареуль с детками в колясочке вышел погулять на свежем воздухе. — А твой мальчик похорошел, прямо молоденькая женушка. — Так оно и есть… — бурчал я Сандре, совершенно не желая разводить особенно с ней такие задушевные разговоры. — А тот второй, что с животиком, тоже твой? — Ну да. — Ну, ты, Анна, даешь. Еще тот ебливый кобель! Дорвался до сладенького? Ага? — протянули мне по спине, а потом, помахав моим гуляющим мальчикам, укатили. Щеночки росли быстро, и грудного молока у Ареуля для двоих спиногрызов стало не хватать. Этим же вечером я посадил на колени своего нежного Бету и, войдя в его вагинку, раздвинул его ягодицы перед развратным бирюзовым взглядом Гаммы, показывая сжавшийся анус Ареуля и кивая Юриоке. — Можешь взять его в попку. — Не-ет! — Ареуль забился у меня в силках, изгибаясь и пытаясь слезть с моего члена. — Юриока! Не-ет! Не смей! И замер от того, как к его спине прижались упругим животом. — Успокойся… Ареуль, ты мне словно родной братик. Посему расслабься и получай удовольствие. Тем более ты в объятьях нашего любимого и он сейчас в тебе. Ареуль замер в моих руках, а когда недоуменно повернулся к Юриоке, получил от него первый за все это время нежный поцелуй. — Я, как и ты, люблю лишь Серебриеля. Но… обстоятельства таковы, что тебе лучше забеременеть через пару лет от меня, нежели лечь под чужого. И не дергайся ты так сильно, у меня же в животе щенок. И он родной братишка твоим деткам. Ареуль задрожал и, повернувшись обратно ко мне, стыдливо уткнулся мордочкой в мою шею, молчаливо давая согласие на новый этап близости с Юриокой. Я чувствовал, как за тонкой от меня перегородкой, член Гаммы проникает в податливую задницу Ареуля, и как японец начинает двигаться в ней, задавая общий темп всем нам. Подложить Ареуля под Юриоку было необходимо прямо сейчас, пока Гамма беременный. Ареуль не сможет сопротивляться тому, кто так же, как и он, вынашивает от меня ребенка. А потом он привыкнет к Юриоке и к нашему с ним совместному сексу. И когда настанет возможность повторной беременности, уже не оттолкнет знакомого мужчину от себя. Я чувствовал, как сжимается на мне Ареуль, но его чувственное тело постепенно стало расслабляться от волн наслаждения, что медленно накатывали, доведя моего Бету до оглушительного оргазма. А потом я снова вытрахивал при нем Юриоку, и когда японец забился подо мной в нирване, всхлипывая и хватаясь себе за низ пузика, Ареуль сам потянулся к нему за поцелуем и, нежно обняв его, помог придержать налитый живот Гаммы, пока я дотрахивал похотливую задницу японца. Моя стратегия давала свои плоды и, хотя Ареуль продолжал упираться, но сдавал свои позиции одну за другой, уступая моим желаниям и внимательной нежности со стороны Юриоки. *** Исакий был снова со мной неприветлив и даже груб. А Дарила просто не слазила с рук, хватаясь и отчаянно плача, если я пытался уйти. Я промучился с ними год и, как только моя доченька пошла своими ножками, покинул селение Знахарей, давая щедро Исакию отдохнуть от присутствия меня, а дочурке подрасти. Но перед этим в специальный керамический сосуд нацедил крови Дарилы, разбавив ее крепким самогоном. На всякий случай, а вдруг! Я уже давно задумывался, а могу ли я сохранить кровь своей девочки, дабы использовать ее для лечения. Пробовал, экспериментировал и наконец-то спустя сотни лет нашел то, что нужно. Если свежую кровь запечатать в особом керамическом сосуде знахарей, добавив туда немного самогона и специальных трав, а потом сверху закрыть так, чтобы не попадал воздух, то такая настойка сохраняла свои свойства несколько лет. Правда, через десять становилась совершенно бесполезной. В этот раз я двинул на северо-восток, решив проверить свою догадку. Вампиры намекнули за хорошую службу в Трансильвании, что на Скандинавском полуострове и в Карелии видели оборотня. И я отправился туда. Весть мне принес сам Николаус. И он же навязался ко мне в спутники, поругавшись вусмерть в последний день с Исакием и напугав мою овечку и всю деревню Знахарей своим диким темпераментом. — Сколько тебе лет? Я оглядел рослого юношу. После того, как моя кровь его вылечила от одержимости, он стал даже миловидный, конечно… на свой манер. Но, как мужчина, меня вовсе не прельщал. Ни спереди… ни сзади… М-да. — Шестнадцать! — огрызнулись, плетясь мне вслед. — Ну и на кой-тебе не сиделось в Трансильвании? Все же воссоединение семьи, хотя и на странный манер. — С графом-то? — зевнул Николаус. — Я привык жить в дороге. И потом, сам по себе Дракула душка. Но вот его бабы-вампирши — полный отстой. Они мне всю душу измотали за этот год, — нагло заявили мне, а потом уточнили. — Сам подумай. В Ватикане меня учили и подстрекали убивать вампиров, подвязывая мои стремлении на врожденную жажду к их крови. Теперь жажды как таковой нет. Человека, которого я считал своим отцом, тоже. Его загрыз сам Дракула за то, что тот сорвал с меня Ватиканскую печать и этим попытался обречь меня на вечные мучения. И что мне теперь делать? — Понятно… ты запутался. — Угу… Хотел уехать с Луи, но он вежливо отказал. — Ну, у него своих вечных тараканов полные закрома. А еще ты. Шестнадцатилетний юнец! — усмехнулся я криво, глянув на топающего под своим боком веселого парня. И не скажешь, что год назад он был настоящим монстром. — Это точно! Граф сказал, что лет до пятисот я стареть не буду. Метаболизм наладился. А вот если бы не выпил твоей крови, даже не протянул бы и сорока. Сбрендил бы окончательно, и меня свои же монахи и порешили. — Ну да, теперь твоя форма стала стабильной. Гибриды всегда балансируют на краю пропасти. Вот мои дочки от людей не болеют и не старятся… пока не полюбят и не родят младенца. — А когда родят, то что? — удивленно воззрились на меня. — Они становятся смертными и, прожив обычную жизнь человека, умирают, — хмуро объяснил я. — И скольких ты похоронил? — Многих… но только одна умерла от естественной старости в кругу семьи, окруженная детьми и внуками. — А другие? — спросили шепотом. — Были убиты… Ты же знаешь не понаслышке, обычные люди не любят иных. И тебе придется научиться также скрывать свою личину долгожителя. — Теперь понятно… почему Луи настоял, чтобы я попутешествовал с тобой. Луи, вот ведь засранец! Самому учить лень, так навязал меня в учителя со своей легкой руки вампира. Ну, встретимся, подожди. Уж я тебе оттарабаню твой упертый вампирский зад! — А вы с ним, я так вижу, близки и весьма, — продолжили свою ебнутую мысль. — Ну, можно сказать и так, — хмыкнул я, пыля по дороге. — Поэтому ваш Исакий и бесится, как только слышит слово «вампир». А чего бесится? Я не вампир! И не баба, на вас не претендую совсем. — В том-то и дело, был бы ты женщиной — было бы куда проще, — усмехнулся криво я. — Чет я не пойму. Вам же кто-то дочку родил? Так чего Исакий на ту вашу бабу бочку не катит? — начали дальше развивать свои дикие бредни. — Так он и родил. Николаус даже затормозил. — Как это? — посмотрели на меня круглыми серыми глазами. — Так, от меня только мужики беременеют, а не бабы, — оскалился я злорадно, смотря, как бывший дампир отскакивает от меня, словно я заразен смертельной болезнью. — Так вы с Луи… — Угу, были любовниками, можно и так сказать. Твой «душка Дракула» обязал Луи родить от меня ребенка. Так обязал, что мы протрахались пятьдесят лет подряд. Более того, меня подписали ебать Луи самым настоящим грязным шантажом. — Пятьдесят лет… трахались… — прошептали в полном трансе, а потом ожили. — И что, родил? — Нет. Видишь же, я не живу сейчас с вампирами и тем более с Луи, хотя мы периодически и спим друг с другом, когда наши пути пересекаются. Как давние-предавние друзья, можно и так сказать. Я развернулся от Николауса и двинул дальше, он пристроился в хвост ко мне, не отставая. — А с Исакием? Как можно описать ваши отношения с ним? — Муж и жена… Он рожает от меня дочерей уже не первую сотню лет подряд. Мне это дает возможность ощущения хотя бы липовой, но семьи и очага. А ему вечную молодость и бессмертие. Выгодные отношения супругов. — Но он же вас не любит? — Думаю, уже давно нет. Но первую нашу дочь он зачал со мной по любви, иначе бы просто не смог бы забеременеть от меня. Вообще, залететь от меня крайне сложно, даже мужчине. И пока жив Исакий — тебе это точно не грозит. Разве что скажется твоя вампирская кровь и то вряд ли. Вот Луи — чистокровный вампир королевских кровей и что? Пятьдесят лет псу под хвост. — Спать с мужчиной-оборотнем и без любви… Убейте меня, но я этого не понимаю… Зачем все это? — Страх смерти, — передернул я плечами, а еще подумал, что этому шестнадцатилетнему мальчику, прошедшему настоящий ад в подземельях Ватикана, просто этого не понять, потому что у каждого собственный ад. И, не побывав в чужом, оценить то, что неведомо, просто невозможно. У Исакия свой ад и свои страхи. Посему, он ложится под меня раз в сто лет, как последняя блядь-сука. Беременеет и рожает. И готов порвать любого, кто может занять его, выгрызенное под солнцем, место подле меня. Почему? Ему нужна кровь нашей дочери, чтобы быть бессмертным и молодым. И он готов для этого на все, даже продать мне свою бессмертную душу, которая, по большому счету, как раз мне и не нужна. *** Лето прошло в склоках и драках. И теперь была уже глубокая осень, и скоро должна была начаться холодная зима. Когда отщепенцы отпали, ибо поняли, что Ареуля охраняют не просто хорошо, а практически идеально, на сцену стали выпадать оборотни благородных семейств. Они приходили обычно поодиночке. Напыщенно называли свои регалии и статус супер-пупер Альф, зыркая сухо в мою сторону и ища голодными глазами моего нежного Бету, как будто мы все были должны просто падать ниц от их ебнутого великолепия. Посему теперь их встречал Юргал. — Хотите попасть в женихи к моему братишке, сразитесь со мной или с Целителем на выбор. Тупые выбирали меня из-за моей утонченной комплекции, что вводила любого незнающего в полное замешательство. Умные — Юргала. И ни один еще не вышел победителем в бою ни с ним, ни со мной. Мой отец ржал над нами всеми и умывал себе беспощадные руки. На долю Ариадны обычно попадались теперь только залетные безродные гастролеры, но таких стало сущие единицы. Посему она просто выступала независимым арбитром в боях за благосклонность Ареуля, особо не вмешиваясь, наблюдая ожесточенные схватки со стороны. Тем более она была в курсе, что я продолжаю приручать упирающегося Ареуля к близости Юриоки, хотя Гамма к осени совсем округлился, и ему уже было трудно выполнять в постели наравне со мной активную роль. — Снова тоскуете? — заметил мне Золотой Волк. — Тебе не понять. Я сотни лет искал хоть одного оборотня-волка мужского пола. И вот теперь они приходят пачками, можно сказать — толпами! И вместо того, чтобы их всех завалить скопом и трахать, я наблюдаю, как они мочалятся с Юргалом или Ариадной. И зачем, спросите на милость?! Чтобы осеменить моего любимого Ареуля. Где справедливость? — Дай вам волю, Целитель, и все мужики-оборотни в округе будут пузатыми от вас щенками. Но такого не бывает, и не было никогда, что сейчас, что в стародавние времена, — заверили меня строго. — Знаю… Но я могу об этом хотя бы помечтать и потосковать о невозможном, разве нет? По сути дела, если рассуждать здраво и с хвоста, а не с головы — почему они все здесь? — Ну… им нужна самка для спаривания, а сучек-оборотней в мире единицы. — Не то говоришь. Зачем им сучка? Только для того, чтобы спариться? Трахаться можно и между мужиками, без самки. — Это вы так считаете, а не они, — заметили мне крайне хмуро, потирая себе украдкой ноющий после ночки подо мной укатанный по всем правилам зад. — Хорошо, ебать можно и человеческих женщин, — согласился я на этот стойкий аргумент. — Но щенки! — Вот именно, в этом и вся соль. Щенки! Становитесь в очередь, кому щеночков? Обеспечу любого приплодом. Конечно, не сразу, но без исключения всех и бесплатно, совершенно безвозмездно, то есть даром. Почему никто из этих безродных и родовитых пиздюков не задумался, что может произвести себе ребеночка сам, раздвинув подо мной свои упертые ноги. — Раздвигать придется не год и не два… некоторым возможно лет сто, или двести… а они все Альфы… поголовно, — хмыкнул Леруэль со знанием дела. — Тебе что, плохо подо мной? Или ты не Альфа? — Я ваш хранитель и подчиняюсь вам беспрекословно. И потом, даже по-моему скромному мнению то, что я вам поддался тогда и стал вашим любовником, было неправильно и не к месту. А теперь уже поезд ушел… чего говорить. Я ваша текущая сучка. Как Ареуль, Юриока или Юргал. Одно радует, мои сыновья от вас тоже будут Золотыми Волками. И я смогу продолжить свою династию. — Зачни сам своих хранителей и роди. Хороший такой, оптимистичный девиз для тебя и меня, — подъебнул я Леруэля, смотря, как очередной претендент на прелести моего нежного Ареуля получает пинком под распрекрасный упертый зад от взбешенного Юргала. Слабый мальчик, но шерстистый, черт, такой смазливый, хоть и Альфа. Так бы и трахнул, сам бы осеменил. Вдул бы щенков, под самую глотку заполнил бы своей самой отборной спермой… с жопы. Но, увы, не дадут же. Сам же Юргал устроит мне такой скандал, что топись. С полным распилом мозгов вдоль и поперек. — Когда появится щенок Юриоки, тут у нас будет вообще полный Содом, — устало заметил я, провожая с великим сожалением побитую уходящую спину очередного мужчины, не трахнутого мной. Какая безмерная расточительность! Столько пропущенных многообещающих кадров, целитель во мне просто взбесился от бессилия. Ибо еще одна задница, не прошедшая мое всемирное осеменение, уплыла от меня вдаль. Окончательный мрак. — Не совсем… Юриоке потребуется провести только пару боев с навязчивыми Альфами, что претендуют к нему в женишки. Если надерет им задницу сам — от него отстанут. С Юргалом никто и связываться не будет, ибо он изначально — Альфа. Проблема останется только с Ареулем и канадцем, когда тот подрастет. Так что две кротких Беты, но которые слаще любой сучки, ибо могут принести в своем мягком животике полноценных деток. И это, заметьте, без долгих ухаживаний, окучивания, любви, выплаты огромных сокровищ за принцессу, отяготительной женитьбы, свадьбы. Более того, дети окажутся на шее не женишков, а вас — официального мужа Ареуля. Причем гарантированная беременность чуть ли не после одной единственной ночи. Минимум затрат и энергии, и максимальный эффект — здоровый щенок достигнут. В короткий срок и практически бесплатно. А вы хотите, чтобы все эти мужчины упустили такой многообещающий шанс оставить после себя здоровое потомство. Не все богаты, как шейхи, и не все родовиты, как мы с вами. Но инстинкт размножения заложен в каждом из нас, если ты мужчина, или я не прав? Вишневый глаз посмотрел на меня с ответной издевкой. Ох уж мне этот инстинкт размножения. Моя бы воля, я бы так размножился — оборотни бы заполонили бы весь мир! — Правы. Но мне от этого не веселее. Все, больше не могу смотреть на такое безобразие! — взвыл бессильно я и отправился искать своих мужчин. Ареуль, Юриока и маленький канадец сидели в спальне с младенцами и тетешкались. Угукали, агукали на разные лады и даже не чесались на то, что только что Юргал отвадил очередного оборотня мужчину. На меня уставились две пары синих глаз и одни бирюзовые. Я огладил обоих нежных Бет и утянул к себе на колени покруглевшего резко Гамму. — Тяжело? — Не очень, но поясница ноет и ноги… — пожалились сухо мне, устраивая раздувшийся живот поудобнее. Я улыбнулся и поцеловал серьезного, как и всегда, Гамму. Несколько дней назад я узрел появившиеся под его яичками женские половые губы и теперь трахал его чаще в нежное влагалище, а не в зад, разрабатывая его там перед родами. С Гаммой мы все перетряслись, ибо влагалище появилось позже, чем у Ареуля, причем чуть ли ни на месяц. И вот несколько дней назад такое облегчение для всей нашей стаи. Даже красноволосый дядя пересрался, и я знаю точно, писал своему старику, консультировался. И, как оказалось, у Альф половые женские губы появляются в последний момент и, как теперь мы узнали, у Гамм также. Теперь же оставалось немного доходить и родить. Недели две… от силы три… Но в этот раз роды начались раньше, буквально через несколько дней после появления влагалища. Они были изнурительными, с сильнейшими болями и мощной кровопотерей. Схватки продолжались четверо суток. Да и ребенок был гораздо крупнее. После того, как я Юриоку отпоил и не на раз своей кровью, а потом все же вытащил из него на свет нашего ребенка, у меня было чувство, что я разгрузил целый состав с углем. И причем на двоих со своим любимым мужем. Конечно, у Исакия или Дарона роды были намного страшнее и ужаснее. Впрочем, то, как я из их расковерканных задов вытаскивал своих дочек, и родами назвать трудно. Даже пародией на них. Но я прекрасно видел, насколько трудно они дались Юриоке по сравнению с тем же Ареулем. — Я убью любого, кто полезет ко мне между ног, кроме Целителя, — прошипел в первую очередь он, когда к нему вошли все остальные поздравить с новорожденным щеночком. И особый отмораживающий взгляд достался Юргалу. — А если я тебя завалю в честном бою в шкурах зверя? — хмыкнули со знанием дела. — А если я тебя? — сузили бирюзовость глаз. — Еще посмотрим! — Всенепременно, вот отдохну и посмотрим, — ответили крайне мстительно, и я осознал, что Юриока давно понял куда и в какую роль метит к нему Юргал. «Не завалит. Как пить дать!» — подумалось мне тогда, и точно. Как бы Юргал не старался, но гордого Гамму так завалить под себя и не смог. *** Наше путешествие проходило довольно спокойно и планомерно. Да и куда спешить? Обратно к холодному Исакию? Мне как-то не улыбалось вовсе. Николаус немного от этого нервничал, он привык к более ураганному темпу путешествий. Даже с его слов и нервозности было понятно, что он вечно мчался куда-то со своим прошлым хозяином, выполнял задачу и снова пускался в путь, совершенно не отдыхая. Мы же неспешно продвигались на север, останавливаясь в хороших гостиницах, благо вампиры отвалили и мне, и ему кучу денег. Хорошо питались и в некоторых живописных городках могли зависнуть на неделю другую. — Меня эта неспешность раздражает. — Ты просто не привык жить по-другому, — ухмыльнулся я, попивая замечательное молодое винцо. Бар при гостинице был прибыльным местом, где ошивалась продвинутая молодежь, посматривая на перспективных путников. И хотя мой товарищ был крайне молод по годам, но внешне тянул лет на двадцать. Даже я выглядел на его фоне моложе и куда женственнее. Посему в каждом городке на него с особым интересом посматривали ушлые девицы. — Сними вон тех трех девок и трахни. — За-ачем? — икнул Николаус, а потом вспыхнул так, искоса поглядывая на хихикающих девочек, что даже я не выдержал и заржал. — Иди-иди! Они не откажут, только и ждут, как бы опустошить наши с тобой тугие кошельки, — я подпнул его в спину и помахал дамам ручкой. Мол, он ваш, и я за все заплачу. И девушки, не будь дурочками, утащили бывшего дампирчика с глаз долой. Одна же подошла ко мне, изгибаясь как кошка и показывая налитую обнаженную грудь в глубокой прорези. — А вы, господин?! — Я пас, так что присоединись к ним и шепни девочкам, если исполните любой каприз моего спутника, заплачу десять монет. У девочки вспыхнули глазки так, что только пятки засверкали, как деваха умчалась прочь. — А вы, судя по всему, не любитель женских прелестей. Ко мне подсел крупный мужик. Высокий, статный, с ранней сединой. — Я все гадал, мужчина вы или женщина, пока не услышал ваш голос. — Я вас разочаровал своим полом? — усмехнулся я злорадно, и хотя незнакомец был недурен и по-мужски красив, на него у меня не стояло. — Можно сказать и так. Вы слишком сексуально выглядите. Но, как понимаю… — меня цепко оглядели. — Я вас в этом плане не прельщаю. — Абсолютно. — А жаль. С вами я бы смог, точно. Хотя и не любитель мальчиков. Но видно не судьба. А кто из присутствующих вам мил? Я оглядел набитый битком бар и разочаровал своего собеседника: — Никто. — Неужели ваш спутник вам так дорог? — криво усмехнулись в кружку с пивом. — Нет, он просто попутчик. И не прельщает меня в этом самом плане, — заверил я навязчивого мужчину. Хотя он мне особо не мешал, да и рук не распускал, а поддерживал незамысловатую беседу, попивая свое хваленное пиво. Мы обсудили политику, экономику… еще какую-то хрень… — А вы очень начитаны и воспитаны для своего возраста, — сделали мне очередной комплимент. — Учителя были хорошими, — поддакнул я. — Знаете… если бы ваш мальчик не был столь жизнерадостен и мил, я бы подумал, что увидел мертвеца. Опа! Я хмуро скосил глаза на этого мужчину и тут же выявил то, чего раньше не цеплял мой взор. Ибо не думал, что встречу здесь очередного охотника Ватикана. — Мертвеца? — я постарался сделать глаза проще некуда. — Ну да… хотя, конечно, я ошибаюсь… тот был слишком болен, душевно… — Ну, мой вроде здоров, как бык. Осеменитель! — Это точно. Мне отсалютовали кружкой, обтерли усы и заказали еще одну. — А я вот еду на Север. — Как, и вы тоже? По святым местам? — сделал я крайне удивленное лицо. — Ну-у, можно и так сказать. А вы не слишком похожи на святошу. Особенно с вашими-то пристрастиями, — усмехнулись мне весьма сладко. — Ну-у, вы тоже, раз заинтересовались мной в этом самом плане, — улыбнулся я самой сексуальной улыбкой в ответ. — И не говорите. Эх! Грехи наши тяжкие, — не выдержали моей улыбки. — Ага. Вот и приходится обелять, что еще можно, — поддакнул я. Проторчал я с этим охотником еще часа два, пока не вернулся к нам счастливый до безобразия Николаус. Он совершенно не придал значения сидящему около меня человеку. Просто вежливо поздоровался и спросил, остаемся мы тут на ночь или нет. Я пожелал сменить гостиницу и, раскланявшись с представителем Ватикана, увел светящегося паренька прочь, заплатив бармену, как и обещал, десять звонких монет за его сладких девочек. — Тот мужчина, что беседовал со мной, тебе никого не напомнил? — спросил я своего спутника, когда мы сняли один номер на двоих и завалились спать. Где-то кричала доступная женщина и, судя по мужскому рыку, деньги она отработала сполна. — Нет… но от этого человека пахло кровью. И смертью. — Твой нюх остался при тебе. Но будь осторожен, это охотник Ватикана. И он узнал тебя, вернее, сказал… что видел похожего юношу, который был душевно болен. Но в нашем с ним разговоре был и свой плюс. Ватикан считает тебя умершим. — Таких, как он, в Ватикане много, не то, что дампиров. Может он меня и встречал раньше. Просто до того, как я переродился, я вообще ничего вокруг особо не видел, не замечал и не осознавал. Мир делился на людей и тех тварей, которых мне приказывали убить. — Вот и ладно. Просто радуйся жизни, сексу, пище. Всему, чему угодно, и он даже не подумает что, ты бывший дампир, — кивнул я Николаусу, как услышал от него: — Спасибо, что взял меня с собой и всему учишь. Мне, и правда, необходимо привыкнуть к своему новому кредо. Но почему ты сам не снимешь себе мальчика? Там было несколько и весьма ничего на мордашку. — У меня слишком изысканный вкус, — усмехнулся я, как Николаус заржал в полную глотку. — Угу! Изысканный. Судя по твоему Исакию. Куда уж изысканнее! — А судя по Луи? — Луи… — протянул осмысленно Николаус. — Луи! Да! Красивый, шельмец. Только Дракуле не говори, что я их сравнивал, не хочу обижать своего деда. Я протянул руку и потрепал его темную макушку непослушных волос. — Не скажу. Кстати, тот охотник предложил мне перепихнуться, чем-то я его зацепил. Но я отказал, он не в моем вкусе. Николаус представил, даже подавился, вылупив на меня серые глазки. — Охотник Ватикана и оборотень, с ума сойти! Я даже вас вместе представить не могу. Это еще хуже, чем ты и Исакий. — И не нужно. Я думаю, он интуитивно почувствовал, что со мной что-то не так. Вот и привязался, у них это в крови. Кстати, Исакий тоже был охотником, хотя и не от Ватикана, и даже когда-то давно пытался убить меня. — Твой Исакий — охотник?! Мир точно рехнулся, — схватились за голову. — И это ты мне говоришь? Я давно это знаю. И потом, Исакий бывший охотник. — Бывших не существует. Это ж как надо переломать человека, чтобы он отказался от того, что у него намертво сидит в крови, душе и в сердце. — Есть радикальный способ — родить от меня пару дочек. Поверь, первые же роды меняют мужчину, причем, навсегда. — Даже не хочу представлять, — передернули плечами. — Но проблема в другом. Если я прав, а моя интуиция меня не подводит, то этот засранец держит туда же путь, что и мы. А значит, встречи с ним неизбежны. Видно, и Ватикан пронюхал о появившемся оборотне и послал туда своего охотника. Надо придумать тебе новое имя, наверняка этому мужчине известно, как тебя звал твой бывший хозяин. — Мать дала мне имя… но… — То, что дала твоя мать, не подойдет, оно истинное. И его не называют никогда. — Значит, твои Антуанета и Мария… — Имена, что мне дали люди и вампиры, их слишком много, чтобы все перечислять. Накопилось, как-никак, за все века моей долгой жизни. А вот свое истинное я уже давно не слышал. Только моя мама называла меня им, пока старейшины не увели меня из стаи. — Николаус — дала церковь. Но оно мне тоже не нравится. А как насчет имени Карл? — А что, тебе идет, Карл. Вот и договорились. — А как насчет тебя? — Меня устраивает любое. На юго-востоке меня звали Фатима, на Западе у моря — Луиза, вампиры обычно зовут Антуанетой, муж — Марией, на северо-востоке Анной. — М-да, выбор, конечно, богат, но ты же мужчина! — Мужские имена я ни разу не носил. Так что Мария будет самым стандартным. — Ничего себе, стандарт, Мария! — Карл, не волнуйся, просто зови меня Марией и все. Поверь мне, ни у кого и никогда не возникнет никакого подозрения. — Ладно… Мария… Так как насчет мальчика для тебя? — подмигнули мне игривым глазом. — Себя предлагаешь? — Даже в мыслях не было. — Тогда отстань и ложись спать, — я забурился под теплое одеяло, пахнущее цветочным мылом. — Ну все же, ты же не святой и не предан, как я понял, Исакию, — задвигались на соседней койке — Появится подходящий мальчик, и ты узнаешь об этом первый, поверь. Я, конечно, далеко не святой, но и не сексуальный маньяк. Все должно быть в меру, — буркнул я, засыпая. — А мне вот понравилось трахать девушек. Было так славно, — прошептали мне в ответ, проваливаясь следом в сладкий сон. *** Теперь женишков гоняли двое: и Юргал, и Юриока. И чем больше наблюдал за Гаммой мой юный Альфа, тем сильнее понимал, что кроме меня у Юриоки мужчин однозначно не будет. Гамма был в боях не просто хорош. Совершенен. — М-да… походу Юргалу тут ничего не светит, — красноволосый вышел ко мне на балкон, смотря, как от Юриоки улепетывают врассыпную те, кто еще может стоять. Сегодня приехала целая группа из России и теперь с витиеватыми матюками бежала прочь. — Он это и так знал. — А если наоборот? — хихикнули поганенько мне. — Гамму такие отношения не прельщают. Ему больше по душе Ареуль, если ты не знал. — Знал, знал. Просто иногда хочется сбить спесь с этого придурка Юргала. — Отстань от мальчика, он и так в великой печали. Так проиграть, и кому? Гамме? — усмехнулся я криво, а потом подъебнул: — Или ты не ценишь мое игнорирование твоей девственной задницы? Могу и пересмотреть свои приоритеты на сегодня. — Ценю. Ты просто, Целитель, не знаешь как! Каждый свой момент, продолжая оставаться девственником в своем собственном заду, — побелели и позеленели одновременно. — Вот и цени. Ба, у нас гости! Жаль, твой отец сбежал. Так что теперь придется самим разбираться с толпой озабоченных Гамм. Отец Юриоки шел первым, а за ним выстроились оборотней двенадцать как минимум. На нашей же парковке стояло аж пять лимузинов и шныряли еще какие-то подозрительные личности. — Целитель, рад приветствовать вас! Радостная новость, что у меня появился внук, достигла нашего континента. — И поэтому вы привезли вместе с собой целую охапку текущих мужиков, — Ариадна нарисовалась тут же рядом. Отчего японский глава оборотней явно скис. — Или думали, наш глава оставит гарем Целителя без защиты? — У нас с вашим главой соглашение. Я даю своего сына-принца, взамен один из моих сыновей входит в первый состав женихов, отстаивая право спариться с внуком главы. Мы правила знаем и не нарушаем древних соглашений. — Мы тоже придерживаемся правил. Если ваши мальчики примут бой и выиграют, то войдут в состав женихов на рассмотрение. — Они не обязаны это делать сейчас. Бои будут происходить, когда будет утвержден список женихов. А до его утверждения еще несколько лет. — Тогда зачем вы приехали сейчас в таком сопровождении? Посмотреть внука можно было бы вам и одному, — королева ни на йоту не дала слабину упертому японцу. — Вы напрашиваетесь сами на бой, королева? — Если вы хотите принять его и если вас не унизит позорный проигрыш перед своими же людьми. Оба скрестили взгляды полыхающих глаз и бирюзовость отступила. — Предварительные бои! Что за нововведение? И главное, кем привнесено? — Мной, — я подошел ближе и встал рядом со своим отцом. — И с кем должны биться мои мальчики? Если это вы, Целитель, то я сразу подам международную жалобу. Ибо победить вас просто невозможно! А с королевой биться не позволяет старый кодекс чести. — Ну, это как посмотреть, — хмыкнула Ариадна. — Я наполовину мужчина. — Это как это? — сузил бирюзовость глаз глава японцев. — Вообще-то это мой отец, — поддержал Ариадну я, смотря, как Юргал надувается, словно индюк. — Они будут биться со мной! — Юриока остановил было ринувшегося в бой Юргала и прервал наше затянувшееся противостояние. — Сын? — Отец. — И чего ты добиваешься? Кстати, я привез еще двенадцать отборных оборотней, наших дальних родственников, и это уже на твой счет. Ты ж у нас теперь в ранге девицы, — съязвил глава, но если Юриока еще год назад послушно опускал голову и склонял шею, то теперь он и не думал сгибаться. Ибо сейчас он был уже в другой стае, а ранг принцессы в мире оборотней, принесший на этот свет щенка, был настолько высок, что позволял ему смело перечить даже оборотням такого высокого ранга, как дед моих братиков, Ариадна или его собственный отец. — Если они выиграют бой со мной, то нет ничего невозможного. — Смотри, как заговорил, мелкое отродье! — отец поднял руку над сыном, чтобы залепить пощечину, но его перехватила рука Ариадны. — Не забывайтесь! Или хотите объявить войну всему мировому сообществу оборотней? — сузилось золото глаз до острых щелей. — И не говори, отец, — я влез между ними и, перехватив руку японца, сжал так, что его кости запястья превратились в пыль. — Ваше «отродье» стало настолько ценным, что теперь не по зубам даже вам, глава Японских Оборотней. И потом, ваш сын не отказал своим заинтересованным родственничкам. А просто предложил поединок. Они не могут отказать тому, кто родил ребенка и может принести еще не одного на этот свет. Глава побледнел, но даже мимикой не показал, какую боль он испытывает. Я отпустил его покалеченную конечность и сделал шаг назад. — И помните, пощечина принцессе может стоить вам жизни. Независимо от вашего ранга и того факта, что вы его отец. Юриока благодарно глянул на меня, а потом вошел в круг, ожидая своего противника. — За что будем биться, а, братишка? Или лучше сказать — сестренка! За твою сладкую попку или того нежного малыша? Ареуль, оказывается, вышел на балкон, услышав перепалку внизу. Но из-за противостояния сильных мира сего, никто его не заметил. Теперь же оборотни японцы зашептались, кто-то присвистнул, кто-то помахал опешившему Ареулю рукой, как глава Японии рявкнул так, что все его подчиненные лихо заткнулись, после чего низко поклонились, выказывая почтение своей возможной невесте на одну ночь. — Сначала победи, а потом решим, чья попка будет призом. Моя! Твоя! Или его! Все отступили назад, давая возможность оборотням сражаться. — У меня только одно условие. Как я понял, мой мужчина хочет сразиться со всеми вами, — улыбнулся я этой толпе перевозбужденных Гамм. — Это невозможно. С него хватит и одного боя! — отмахнулся глава. — И все же, после каждого боя я буду поить его своей кровью. — Это уловка? — сузились бирюзовые глаза. — Снова отступления из правил. Это жульничество! — Нет, и вам это прекрасно известно, — заткнула его Ариадна. — Кровь Целителя восстанавливает силы, но не добавляет лишней мощи. Исцеляет и лечит, а не дает дополнительные бонусы. Или вы считаете бой одного против двадцати четырех оборотней, пусть даже один на один, это честно? Без перерыва и возможности восстановиться. Глава сжал себе зубы до неприятного хруста. — Но я могу заменить своего мужа в любой момент, все же он до сих пор кормит нашего ребенка грудью. И даже даю слово — пить ничего тонизирующего не буду. Более того, все ваши сыновья и родственники могут напасть сразу, всем скопом. Впрочем, и вы вольны присоединиться к ним, — я улыбнулся так, что даже Ариадна попятилась от меня подальше, а японский глава изнутри поседел. — Я… согласен… с вашими новыми… правилами. — Тогда приступим. Сделай их, любимый! Я дал отмашку, а сам поднялся к Ареулю. — Смотри, мой хороший. Юриока сражается и за тебя, и за себя. Через пару часов было все кончено. Все двенадцать братьев Юриоки были повержены. Он укусил меня снова за запястье, вытерев себе рукавом капли крови с раскрасневшихся губ, и, подождав, когда с него сойдут все царапины и синяки, повернулся к оставшимся двенадцати оборотням, которые прибыли сюда, чтобы спариться, но не с Ареулем, а с ним. — Ну и кто хочет от меня щеночка? Первым? Мужчины, потупив взгляды, молчали, слушая, как в тенечке стенают поверженные враги. Мою кровь они пить отказались, ибо я честно сказал, что если выпьют — не смогут больше никогда есть человеческое мясо. А потом вышел самый старший и, преклонив колено перед Юриокой, извинился: — Мы признаем себя побежденными, ибо намного слабее физически главного дома. Принцесса, Ваша сила достойна только Целителя. Глава японских оборотней хмуро глянул на улыбающегося меня и передернул желваками. — Не стоит так напрягаться. Тем более ваш сын может выступать в роли не только принцессы, но и жениха у моего Беты, — я спустился к концу представления вниз, обнимая своего нежного Бету. — Юриока! — Ареуль выпутался из моих рук и, подбежав к Юриоке, обнял его за руку. — Спасибо, что защитил меня. Японец только взлохматил моему мальчику отросшие черные волосы, а потом прижался ко мне, ибо я подошел к ним обоим. — Ну, все, мои хорошие, а теперь марш к малышам, а то с этими бравыми битвами мужиков наши детки проголодались. Я поцеловал их обоих перед облизывающимися мужиками и подтолкнул в сторону дома, кивнув Золотому Волку, мол, проводи. Тот послушно пристроился в хвост моим мальчикам, прикрывая их столь вожделенные тылы. И я вдруг услышал такое, от чего у меня потеплело на душе. — Если ты не против, я могу подкармливать одного из твоих, — вдруг тихо предложил Юриока вспыхнувшему щеками Ареулю. — У меня молоко остается, а твои уже совсем большие. И все еще сосут. Ареуль совсем зарделся, но, сжав ладонь Юриоки, тихо прошептал: — Я не против… Я же повернулся к главе японских оборотней. — У вас еще есть претензии ко мне? Или к моей стае? — Нет… вы были весьма убедительны. Глава поддерживал свою медленно регенерирующую руку. Наверное, у него уйдет ни одна неделя, чтобы полностью восстановить раздробленную кость. — Значит… Юриока будет отцом следующего ребенка твоего Беты? — Если они оба захотят этого, я не буду против. Тем более ваш сын выше всяких похвал. И будет не только замечательной мамой, но и отцом, — ответил я сверх галантно. — Я хочу увидеть своего внука, — а потом, зыркнув на своих поверженных людей, зашипел, чтобы они ушли с моей территории и, остановившись в гостинице неподалеку, подождали его. — Через четыре часа возвращаемся в Японию. Приведите себя в порядок! Срамота! — а после раздачи всех необходимых приказов и пиздюлей попросил меня об одолжении. — Могу я испить вашей крови? — Я не против, ведь последствия вам известны? — Я никогда не любил человечину. Да и если ел ее, то только по крайней нужде. Я протянул ему свое запястье и после его укуса повел к малышам. — Ощущения необычны и немного неприятно, когда так быстро срастается кость и мясо. — Да, это очень болезненно даже для простых смертных. Но зато пара минут и ваша кость как новая. Я открыл комнату и замер от прекрасной картины. Юриока и Ареуль под присмотром Золотого Волка кормили детишек грудью. Наш сынишка с Юриокой уже, насытившись, угукал в люльке, маша толстыми ножками. А вот близняшки усиленно сосали, и один из них был на руках Юриоки. Ареуль вспыхнул, прикрылся от заинтересованного взгляда чужого оборотня. Юриока даже не вздрогнул, продолжая кормить одного из близнецов. — Здоровый пацан! И он Гамма? — оторопел глава, рассматривая глаза младенца. — Да, мои дети наследуют геном моих мужчин. Вы же не думали, что ваш сын родит следующего Целителя? — Вообще-то, надеялся, но ребенок хорош. Хм-м-м-м… Необычно смотреть, как мужчины кормят грудью младенцев, — глянули на моих парней и совсем засмущали Ареуля. — М-м-м-м, хотя у Беты грудь совсем как у молоденькой девушки. — Отец! Прекрати, ты его смущаешь! — Юриока, прикрыл боком дрожащего Ареуля. — Я говорю правду. Вот у тебя совсем форма мужская, только сильно набухла. — Это из-за молока. Оно у меня слишком жирное и его очень много, — говоря это, Юриока даже не краснел, просто перечислял голые факты, отводя внимание на себя от смущенного Ареуля. — Может вина перед дорожкой? А, тесть? За здоровье внуков? Мои старшие сыновья хоть и пьют уже козье молоко, но не прочь до сих пор сосать грудное моих любимых мужчин, — влез я в противостояние отца и сына. — Козье, говорите… весьма неплохо. Но вскармливание грудью очень важно для полноценного здоровья щенков. Волчье молоко незаменимо. В этом вы правы, как никогда. Меня подхватили под руку и сами повели из комнаты. — От вина не откажусь. А еще можно обсудить кое-что более интересное. Моя жена недавно снова принесла сына. Конечно, он еще совсем младенец и пока неизвестно будет ли так смазлив, как Юриока. Но через шестнадцать-восемнадцать лет, как вы думаете? Может, оцените его прелести на претендента себе в жены, а? — Почему бы и нет. Пусть подрастает, и если он мне будет по нраву, я его сделаю своим, — я игриво подмигнул замершим Юриоке и Ареулю и утащил властного япошку пить праздничное вино.