Незабываемый отпуск

- Шнайдер! Подъём, мы уже приехали! - залихватский клич неудачливого утопленника разнёсся по всем двум этажам современной постройки. - Да тихо ты, - с непонятным ему самому раздражением отрезал Рихард. - Может, он спит ещё, дай человеку отдохнуть, - и чуть не ляпнул "от тебя", но вовремя прикусил язык. - Да брось, Дум соскучился уже, поди, - Пауль с очаровательной небрежностью бросил свою сумку прямо посреди гостиной и завалился с ногами на широкий диван. Заложил руки за голову и с мечтательной ноткой в голосе торжественно изрёк: - Всё! С места не сдвинусь, потому что я - человек пострадавший, и вы должны всячески за мной ухаживать и успокаивать меня! Хитрая полуулыбка и игривая стрельба глазами в сторону совершенно оторопевшего от такого подхода к делу Круспе ни в коей мере того не обезоружила и не обманула. Рихард уже разинул рот, чтобы предметно объяснить зарвавшемуся "татарину", куда ему идти с такими запросами, как с лестницы свесилась растрёпанная голова Кристофа. - Кто это у нас потерпевший? - Шнайдер уже давно выспался на самом деле, просто не любил шарахаться по чужому дому без спроса, вот и торчал в интернете, не вылезая из спальни. - Мы с тобой потерпевшие, блять, сейчас будем! - Рихард в сердцах только что чуть на пол не сплюнул и удалился в направлении кухни, гордо воздев нос кверху. Пауль, предусмотрительно прикрыв глаза, с неожиданным для самого себя удовольствием проводил за дверь широкую спину Круспе и сел, оперевшись локтями на колени. Шнайдер спустился с лестницы и вопросительно посмотрел на Ландерса. - Я только что чуть не утонул, Шнай, - с непривычной серьёзностью высказался тот. - А Рих меня спас. У Пауля неожиданно вырвался резкий истерический смешок, словно он только сейчас понял, что же произошло на самом деле и какой беды ему удалось избежать. - Да ты что! А ну, рассказывай давай! - Кристоф в изумлении разинул рот, теряясь в догадках, что эти чудики могли натворить в его отсутствие. Пауль, совершенно спокойный внешне, бесцветным голосом завёл повествование, стиснув пальцы рук и пряча глаза, что окончательно убедило Шнайдера в том, что Ландерс не придуряется, как обычно. Невидимый Круспе всё это время обвиняюще грохотал чем-то на кухне. Когда Пауль дошёл до места в рассказе, где он очнулся к великой радости своего согруппника, за стеной наступила напряжённая тишина. -...я открыл глаза, и... - Ландерс покосился на арочный дверной проём, - и тут примчались спасатели, прикинь, опоздали, сволочи! Кухня отозвалась облегчённым треньканьем упавшего на пол столового прибора. Шнайдера так впечатлил этот в красках рассказанный эпизод, что он не уловил никаких подводных камней и непривычную скованность Пауля отнёс к тому, что тот не до конца оклемался. - Рих, да ты герой! - честно говоря, Дум испытывал настоящее смущение, потому что ну никак не ожидал от Рихарда такого поступка и корил теперь себя за это. Однако вместо почётного сбора цветов и аплодисментов новоиспечённая звезда спасателей гаркнул с кухни: - Вы жрать что-нибудь будете или?.. - Или! Я выпить хочу, - Ландерс откинулся на спинку дивана, глядя прямо перед собой. Кристоф решил его не трогать пока, исполненный самых лучших побуждений драммер и знать не знал, что у Пауля из головы не выходит страстный поцелуй на песке, и он, хоть убей, не знает, что с этим делать. Рихард открыл холодильник и молча смотрел на его содержимое, так и не поняв, зачем вообще сюда полез. Закрыл. Открыл снова. За этой игрой в гляделки с продуктами наблюдал Шнайдер, неслышно подойдя к нему сзади. После четвёртого по счёту раунда бесплодных поисков смысла в хлопанье дверцей Дум не выдержал. - Ты хоть поговорил бы с ним, что ли! - Рихард быстро обернулся, вскинув на Кристофа совершенно несчастный испуганный взгляд. - С кем? - Шнайдер еле расслышал тихий шёпот резко побледневшего Круспе. - С сыром! Или с бифштексом. Кого ты тут ищешь уже битый час? Рихард облегчённо выдохнул и наигранно засмеялся. - Наверное, голову напекло, не иначе! Что-то я как-то нехорошо себя чувствую. Шнайдер озадаченно посмотрел на дёрганного Рихарда и покачал головой. - Ну да, всё-таки не каждый день такое случается, я тебя понимаю. Есть отчего ополоуметь. Взяв Круспе за плечи, он выставил его на порог, приговаривая: - Давайте-ка вы там отдохнёте, выпьете, а я с ужином сам разберусь. Круспе пытался было возражать, но ничего опять же непонимающий Кристоф был непреклонен. А Рихарду внезапно стало неловко общаться и вообще присутствовать рядом с Ландерсом. Богатое воображение тут же подсовывало воспоминание о сильных руках, обнимавших так охотно, и стремительно растущую тяжесть в собственном паху. "Чёрте что, твою мать!" А Ландерс, по своему обыкновению, уже без разрешения добрался до хозяйских запасов алкоголя, выбрал, что покрепче, и, пока Круспе хороводился со своими порочными мыслишками, успел уже прикончить третью стопку. - Эх, Пауль! Алкашня ты старая! - Кристоф расставил тарелки на столике, беззлобно подкалывая лыбящегося во все тридцать два Ландерса, уловив краем глаза, что Рихард, по-бабьи поджав губы, задумчиво замер над целой ёмкостью с водкой. - Рих, ты и там утопленников ищешь? - разразился смехом Пауль, и обстановка, слегка натянувшаяся было, неожиданным образом разрядилась, Круспе хохотнул в ответ, опрокинул в себя "горючее" и потянулся за закуской. Вечер плавно переходил в более тёмное время суток, за прозрачной стеной гостиной отливала синевой чернота прибрежной ночи, а развесёлое трио и не собиралось успокаиваться. Шнайдеру к исходу второй бутылки стало казаться, что внезапное посещение друга на другом конце света не такая уж и плохая мысль. Он уже простил Ландерсу все грехи, пребывая в идиотски-счастливом состоянии духа, любя всё окружающее и наслаждаясь тёплой, дружеской обстановкой. Однако именно завершение этого самого второго пол-литра и сыграло с Думом весьма странную штуку. Он как-то невзначай обратил внимание на Пауля, который, оккупировав диван и сидя по правую руку от Кристофа, не сводил широко распахнутых глаз с закуривающего Круспе, сидящего за столом в аккурат напротив него. У Рихарда, видимо, вошло в неистребимую привычку курить манерно, чувственно округляя губы, выпускать дым изо рта, плавным взмахом руки отгоняя витиеватые колечки и притворно щурясь, поглядывать в сторону с непередаваемо томным выражением лица. А когда Пауль, в свою очередь, рассказывал усато-бородатый анекдот, сто пятьдесят раз выслушанный и высмеянный тоже, Рихард как-то бесконтрольно залипал на эмоционально машущего руками Ландерса и нервно теребил салфетку, словно цепляясь за тонкую ткань гибкими пальцами. Шнайдер моргнул пару раз, тряхнул головой, тут же пожалел об этом и решил, что чего только спьяну не почудится. Но он почему-то чувствовал себя лишним в этой игре жестов и взглядов, а вот почему - понять не мог никак. - Пойду-ка я отолью! - озвучил состояние своих физиологических процессов Кристоф и, отклеившись от удобного кресла, слегка пошатываясь, направился в туалет. Стоило окосевшему Шнайдеру скрыться в недрах рихардовых хором, как за столом тут же воцарилась прямо-таки звенящая тишина. Пауль в очередной раз умостился спиной на светлую обивку дивана, поёрзал плечами, устраиваясь поудобнее, и ровным тоном, словно говоря о чём-то обыденном, выдал: - А мне понравилось... Рихард рассеянно рассматривал круглые коленки Ландерса, бесстыже выставленные им из задранных бермуд, и переспросил, кося под дурака и отлично понимая при этом, о чём говорит его нетрезвый приятель. - Понравилось что? Пауль усмехнулся и продолжил, тихо и вкрадчиво, стараясь не смотреть в сторону вопиюще привлекательного, за каким-то хером, на этапе двадцатилетнего знакомства, Рихарда. - Умеешь ты делать вид, что ничего не происходит, Круспе! Тот едва слышно скрипнул зубами и напрямую поинтересовался: - Чего ты от меня хочешь? - А иди сюда - скажу! - и Рихарду, на гуляющий в голове хмель, даже не случилось поинтересоваться, почему Пауль не может озвучить свою просьбу, не вставая с облюбованного предмета мебели. Он поднялся, потянулся и двинулся в обход стола, тут же сшиб бедром угол и взвыл не своим голосом. - Твою мать, Ландерс! Вот нафиг тебе приспичило! - по инерции ушибленного Круспе неудержимо потянуло в сторону дивана, на который он и свалился, едва не придавив Пауля, не ожидавшего от Рихарда такого стремительного наступления. - Больно? - с глумливой участливостью поинтересовался Пауль, положив ладонь на пострадавшую конечность, с трудом сдерживая дрожь в пальцах. - Ага! Пожалей меня, - заворчал Рихард, вставая, но встать ему не дала рука Ландерса, в одно мгновение обвившаяся вокруг шеи и притянувшая незадачливого Круспе ближе к себе. - Иди, пожалею, - и, в точности повторяя утреннюю ситуацию, прижался губами к растерянно раскрытому рту Рихарда. Всё выпитое до сих пор разом шибануло по мозгам, отнимая и силу воли, и разум окончательно. То, что понравилось одному, вполне пришлось по сердцу и другому, судя по тому, какую картину застал вернувшийся из клозета Шнайдер, о котором все благополучно и напрочь забыли. Дум сначала даже и не понял эту возню, решив, что Круспе с Ландерсом, как всегда, устроили язвительную пикировку в его отсутствие и теперь перешли к активным действиям физического характера. Но сделав пару неуверенных шагов вперёд, он к ужасу своему разглядел вовсе не дружескую потасовку, а вполне себе обычный страстный поцелуй. Шнайдер остановился как вкопанный, разинув рот, не веря глазам своим и не вполне понимая, что ему, собственно, делать. То ли тихонько удалиться восвояси, то ли гаркнуть от души на этих идиотов, решивших на старости лет таким кардинальным образом разнообразить свою интимную жизнь. Пока серьёзно покалеченная психика Кристофа искала пути к восстановлению, Пауль высвободил руку из-под навалившегося на него Круспе и яростно рванул ворот его весёленькой рубашки. До Шнайдера донёсся совершенно непотребный тихий стон, и он явственно разглядел проворную ручонку Ландерса, которая вовсю гладила голую грудь Рихарда под яркой тканью. Вот тут-то относительно добропорядочный Кристоф и не выдержал, издав, совершенно неожиданно для себя, громкий горловой рык, видимо, призванный означать - что ж вы творите, суки! Все нескромные телодвижения затихли в мгновение ока, и не успел ошарашенный Шнайдер моргнуть, как парочка безобразников уже сидела рядком на диване, чинно сложив ладошки на коленках и опустив бесстыжие очи долу, ни дать ни взять как первоклашки в кабинете директора. Несчастный Дум протёр глаза и окончательно убедился в своей неадекватности. Это что, ему всё почудилось только что? - Ну где ты там застрял, мы тебя ждём! - Ландерс, мило улыбаясь, разливал по стопкам очередную початую бутылку, а Рихард хлопал глазами и всем своим видом давал понять окружающим, что такого невинного пьяненького немца сроду никто нигде не видел. С опаской подойдя к столу, Кристоф пристально посмотрел на согруппников, вступивших по его понятиям на неправедный путь греха, и... не смог спьяну определить, прав он или нет. Молча метнув в рот порцию спиртного, Дум промямлил: - Пошёл я спать, мужики! - задумчиво покачался на нетвёрдых ногах, беззвучно вздохнул раскрытым ртом и зачем-то погрозил пальцем обоим. Силуэты двух улыбающихся засранцев сливались и расплывались перед ним, и Дум наконец-то удалился восвояси. - Он видел, как ты думаешь? - снова заваливая не сопротивляющегося Пауля на спину, спросил Рихард. - Самое главное, чтобы до завтра всё из башки выветрилось. Рихард поверить не мог в то, что он сам, без всякого нажима со стороны, делает то, что делает. Заядлый бабник и циник, он сожрать сейчас был готов Ландерса целиком, со всеми его волосатыми ногами, остро пахнущими потом подмышками и жёсткой щетиной, которая вот прямо сию минуту царапала его щёку. И ведь он тёрся в ответ. И прихватывал своими губами обветренные и потрескавшиеся губы Пауля. И ему было чертовски приятны потискивания и поглаживания, и эти ощущения такого своего и такого одинакового тела, подмятого им и не сопротивляющегося. - Я ни хрена не понимаю, что со мной происходит! - жалобно сообщил Рихард. Но судя по поведению Пауля, его как раз никакие терзания не заботили. Довольно сопя, только джинсы расстегнул и тёплой загребущей пятернёй он по-хозяйски облапал задницу Круспе, успев при этом другой цепкой лапой приласкать промежность, оттянуть яички и обхватить пальцами член, с нажимом пройдясь вверх-вниз по всей длине. - Вот это стояк! - с искренним восхищением выдал Пауль, вышибая из Рихарда своими действиями стон за стоном. Круспе никак не мог сформулировать достойный ответ на одну реплику красноречивого не к месту болтуна, а тот, видимо, пользуясь своей безнаказанностью, уже с детской непосредственностью шлёпал другую. - Я теперь понимаю, за что тебя бабы любят, Круспе, - Ландерс, словно торопясь, мелкими касаниями оглаживал и ласкал его, давно сняв и откинув в сторону так мешающую рубашку, приподнимался, целуя плечи, и снова откидывал голову на мягкий подлокотник дивана, увлекая Рихарда за собой. Тот вырвался, сел на пятки, между широко расставленных, согнутых в коленях ног Пауля, и, отдышавшись, поинтересовался: - И за что же? - на этот раз уже Рихард перехватил инициативу, потянув похабно улыбающегося мерзавца на себя, попутно содрав с него майку. Пауль уселся на его бёдра, сразу напомнив своим весом, что отнюдь не девочка тут обжиматься притиснулась. - А от тебя оторваться невозможно! - неожиданно совершенно серьёзно и без улыбки заявил Ландерс, снова отпуская свои неугомонные руки скользить вниз по телу Рихарда, захватывая и лаская пальцами плоть, без стеснения глядя прямо в глаза. - Вон ты какой, мягкий, пышный да гладкий. Я, Рих, помирать буду, но обязательно вспомню, как я тебя тискал по пьяни! Круспе почему-то смутился такой сомнительной похвале своим достоинствам, насторожившись на определении "пышный". - Хорошо, что ты этого раньше не заметил, а то сколько б мне ещё отдуваться пришлось! - Рихард обнимал Пауля за талию одной рукой, прижав к себе его подтянутое, ладное тело и отчаянно боролся с собой, но выпитые пол-литра и достойный собеседник развязывали язык до полного безобразия. И не только язык. Круспе уже остановиться не мог, совершенно непотребным образом вылизывая солоноватую на вкус кожу шеи сидящего на нём Пауля, стараясь не обращать внимания на ободранный о щетину язык. Не сдержавшись, Рихард внезапно ляпнул, видимо, заразившись от оного неуёмной болтологией с подтекстом. - Ландерс, тебе в этом году полтинник стукнет! - и тут же нагнул голову, перехватывая чужие мужские губы, взявшиеся целовать его с не меньшим рвением. - Не стыди меня, мне самому стыдно, - дыхание начало сбиваться, обоюдные ласки, приправленные действием алкоголя и всколыхнувшимся стыдом, становились всё откровеннее и нежнее. - Не о том ты сейчас думаешь, Рих! - язык Пауля заплетался уже не пойми отчего. То ли от замутнённого спиртным сознания, то ли от бесстыдной и запретной близости нескромно-желанного полуобнажённого Круспе. - Ты о чём? - Рихард непослушными руками пытался снять шорты с сидящего на нём Ландерса, но это ему никак не удавалось по причине широко раздвинутых ног вышеозначенного гражданина. - Я о том, что нужно сейчас в первую очередь, - он отвлёкся на минуточку от увлекательного процесса обшаривания вожделенных прелестей и важно поднял указательный палец. - Клизма! Витающий в данный момент в высоких чувственных эмпиреях Круспе никак не ожидал напоминания о вещах столь приземлённых. - Зачем? Кому нужна? - Рихард обалдел настолько, что, слегка протрезвев, забыл о мучивших его подозрениях на предмет своих пошатнувшихся позиций в мире большого секса. - Ну... клизма! - Ландерс поднял руки, перевернув кисти ладонями вверх, и нетерпеливо потряс у Рихарда перед носом растопыренными пальцами. - Клизма, ну? Тебе нужна, конечно! Круспе ни черта не понял из пламенной речи этого ненормального. По его понятиям надо быть не совсем в своём уме, чтобы в такие интимные моменты вспоминать про какие-то клизмы. И продолжал бы дальше так думать, приходя в себя от неожиданности, пока ловкие пальцы профессионального музыканта не скользнули между его ягодиц, с нажимом трогая и поглаживая совершенно непредназначенное для этого место. От резко кольнувшей боли в заднем проходе на Рихарда мгновенно снизошло откровение, и он тут же запричитал, как старая клуша, у которой на базаре кошелёк увели. - Вот ты молодец! Разрулил спорную ситуацию, ничего не скажешь! А почему это мне? - его возмущению не было предела, и даже, наконец, поддавшиеся его притязаниям полустянутые брючата Пауля и его возмутительно крепкий член в собственной руке перестали доставлять моральное неудобство. - Рихард! - с придыханием проворковал Ландерс, прижимаясь к нему. - У тебя такая задница, ну грех не трахнуть! И в подтверждение своих слов обеими руками сильно сжал его ягодицы, тиская и приподнимая на себя, насколько это было возможно в его позе. Ещё не вполне пришедший в себя от предыдущего комплимента по поводу своей гладкости Круспе окончательно взбеленился. - У тебя задница тоже неплохая, - вкрадчивым, обманчиво-ласковым голосом с еле различимыми угрожающими нотками пропел он, ответно оглаживая хвалёную часть тела Пауля, неожиданным резким движением заваливая его с себя обратно на спину. Придавил всем весом, прижал запястья к дивану по бокам лежащего под ним навзничь Ландерса и почувствовал, как плотно соприкоснулись и прижались друг к другу их стоящие колом достоинства. И тут же вышибло воздух из лёгких и заныло так сладко и больно внизу живота. Рихард двинул бёдрами навстречу и ещё раз, и ещё, Пауль, наконец, заткнулся, постанывая и выгибаясь навстречу. - Ну, ты ещё... против... меня сверху? - Круспе не справлялся ни с дыханием, ни со своим возбуждением, которое уже требовало хоть какой-нибудь разрядки. - Да делай ты уже, что хочешь... только делай! - вертевшегося под ним Ландерса тоже, видать, накрыло, отбивая охоту трепаться и вспоминать про гигиену. Круспе отпустил его руки и уже сам, отбросив все ставшие вмиг такими ненужными метания и принципы, взялся ласкать и гладить его промежность, аккуратно проникая внутрь смоченным в слюне пальцем. - Погодь! - начал новый раунд переговоров на животрепещущие темы Пауль. - Крем от загара хоть возьми, в сумке у меня тут где-то. Круспе уже проклял всех на свете богов и чертей, отвечающих за секс в этой жизни, почему ему и именно ему должен был достаться такой активный и трепливый партнёр! В голове сама собой организовалась крамольная мысль: "Лучше б я на Риделя залез, ей-богу, он хоть помалкивает всё время!" Тем временем вывернувшийся было из-под него юркий, как лосось на нересте, Ландерс вернулся в исходную позу и протянул Рихарду флакон. - То клизму ему подавай, то смазку! - беззлобно ворчал Круспе, размазывая по фронту работ вязкую субстанцию. - И ты ещё спорил, кто снизу будет, девочка моя! - Ты это, полегче... с девочками, - Пауль сгибал ноги, пытаясь вцепиться пальцами в гладкую обивку поверхности дивана, жмурился от удовольствия и, отбросив последний стыд и сомнения, вертел задницей под торопливо-ласковыми прикосновениями к чувствительной коже. Рихард навис над ним, оперевшись одной рукой сбоку от его покрывшегося испариной тела, другой помогая себе аккуратно и медленно пропихнуться внутрь замершего в ожидании Ландерса. - Ай, блять! Больно же! - Пауль инстинктивно дёрнулся, сделав попытку убрать вспыхнувшую болью задницу из-под линии огня. - Терпи, Ландерс, терпи! Мне тоже больно или ты уже передумал? - Круспе остановился, наполовину вставив член в тесное, совершенно непригодное для подобных манипуляций отверстие, с восторгом чувствуя еле переносимую горячую влажность и дикое желание проникнуть глубже. - Нет, я не передумал, я от своих слов не отказываюсь, - кряхтел несчастный Пауль, с трудом задирая ноги повыше, - ай... ох! Рихард осторожно протискивался глубже, вглядываясь в лицо Ландерса, несмотря ни на что готовый остановиться в любой момент. Теоретически. А на деле он едва соображал, что происходит вообще, и, судя по охающему Паулю, любое движение Круспе доставляло тому не меньшее удовольствие. По идее, немереное количество выпитой водки и отнюдь не юный возраст участников процесса должен был сыграть если не решающую, то определяющую роль во времени и качестве самого действия. Но как бы не так! Не прошло и пяти минут, а Рихард уже стонал, кончая Паулю на живот, зажмурившись и с удовольствием растворяясь в очень ярких и необычных ощущениях. Когда схлынула волна оргазма, он приоткрыл глаза и наткнулся на осуждающий взгляд Пауля. Игриво улыбнувшись, благодарный Круспе нырнул головой между всё ещё приглашающе распахнутых бёдер Ландерса и, уже не заморачиваясь никакими моральными и тем более физическими препонами, облизнул и вобрал в рот требующую ласки плоть. - Рих... какой же ты... ой, бля! - Круспе едва успел отодвинуться, и тёплая струя спермы, удивительного количества и напора, буквально выстрелила из содрогающегося в оргазме Ландерса. - Ох, мама дорогая! - охи и вздохи приходящего в себя Пауля были достойны лучших шедевров Тинто Брасса в лучшие годы его творческой активности. Рихард сел, опустив ноги на холодный пол и пошарив вокруг, нащупал какую-то тряпку, при ближайшем рассмотрении оказавшейся майкой Пауля. Беззастенчиво воспользовавшись чужим предметом туалета, привёл в порядок себя, позаботился о расслабленно вытянувшемся Ландерсе и, закурив, уставился в темноту. - Слушай, это всё, конечно, здорово! А ведь завтра мы протрезвеем, придём в себя и будем молчком шарахаться друг от друга по углам, пряча глаза. Пауль лёг набок и подтянул колени к животу. Потёр лоб и начинающие ломить предпохмельным синдромом виски. - Да ну тебя нахер, Круспе! Иди спать, завтра будет завтра! Рихард затушил сигарету и вышел через стеклянную дверь на веранду, потянул тонкий шерстяной плед с ротангового кресла и, вернувшись в комнату, укрыл свернувшегося компактным клубочком Пауля. Ландерс, не открывая глаз, вытянул губы трубочкой и чмокнул воздух перед собой. Сложил ладони лодочкой, трогательно просунул их под небритую щёку и тут же смачно и совершенно прозаическим образом громко захрапел. Устраиваясь на своей постели в спальне и уже засыпая, Рихард запоздало пожалел, что не позвал с собой Пауля. Спать вдвоём было бы куда как уютнее.