Незабываемый отпуск

Под утро Шнайдеру приснился совершенно непотребный сон. Как будто он снова на съёмках разнесчастной, запрещённой везде Pussy, только вместо порноактрисы в строгом деловом костюме, грациозно соблазняющей его прямо через офисный стол, сидел похабно улыбающийся Ландерс. В том же самом костюмчике, с задранной юбкой и призывно водя себя руками по своим оголённым бёдрам с придыханием шептал: - Нехорошо подглядывать за своими друзьями, а то придётся наказать тебя, мальчик мой! И не успел Кристоф начать бояться этого кошмара, как Пауль забрался на стол и, шлёпая ладошками по полировке, пополз прямо к нему, сверкая полуголым задом, обтянутым белыми кружевными трусиками. Шнайдер рванулся прочь, но обнаружил, что не может сдвинуться с места. А маньячный Ландерс всё наступал, облизываясь и томно вздыхая. Тогда Шнайдер заорал и... проснулся в холодном поту. Грудь ходила ходуном, голова раскалывалась то ли от недосыпа, то ли от жуткого видения. Кристоф сел в постели и закрыл лицо руками. Мелькнула великолепная по своей красоте и необходимости мысль: вещий сон. "Фу блять, фу нахуй, чур меня!" В спальню без стука заглянул герой недавнего кошмара и осведомился: - Чего орём? При виде весёлого и что-то жующего Ландерса в непосредственной близости к своей персоне Шнайдер едва не сиганул в окошко. Но Пауль выглядел вполне адекватным и даже прилично одетым, по сравнению со своим ночным двойником. - Приснилось, - не вдаваясь в подробности, буркнул Кристоф и откинул одеяло, намереваясь вставать. Улыбающаяся физия скрылась за дверью, а Шнайдера передёрнуло. Отпуск на побережье Тихого океана радовал всё меньше и меньше, но кто ж знал, что парочка, казалось бы, изученных вдоль и поперёк коллег устроят такой неопознанный шухер. Настроение с самого утра оказалось подпорченным, как всегда бывает после тягостного сна и приторного осадка следом. Утро было наполнено неизменным солнцем, теплом, свежестью и... до неприличия счастливым Ландерсом, который вслух строил далеко идущие планы на ближайшие несколько часов. Приступив к завтраку, Кристоф обнаружил, что не у него одного рассвет вызвал не лучшие чувства. Рихард вяло колупался в салате здоровенной двузубой вилкой для мяса, не замечая, похоже, что приборчик явно неподходящий для оливок и помидор. - Ты, это, что-нибудь другое в руки возьми, а то поранишься, неровен час! - елейность улыбки Пауля зашкаливала, а на словах "что-нибудь другое... в руки" Круспе испуганно стрельнул глазами в сторону Дума. Однако Шнайдер решил сменить тактику и прикинуться валенком, справедливо рассудив, что так ему удобнее будет вывести на чистую воду "голубиную" возню двух престарелых павианов. Если таковая вообще имеет место быть. Проигнорировав нестандартное оснащение Рихарда за едой, он потянулся за куском хлеба и заявил: - Я сегодня никуда не поеду и не пойду, хоть режьте меня! Буду валяться и бездельничать. - Ну ты даёшь! Такая погода! - Ландерс был искренне изумлён прогрессирующей ленью приятеля. - Искупаться и здесь можно, - ответил Шнайдер, отодвигая подальше от унылого Рихарда злополучный прибор, - и потом: мы же никуда не торопимся? - Ага, не торопимся! - Пауль в открытую пялился на Круспе, словно ожидая от него какой-то реакции. Но поскольку её не последовало, отправил в рот остатки яичницы и дурашливо утёрся тыльной стороной ладони. - Я - всё! - отчитался Ландерс, стреляя глазами на своих скучливых соратников. А Кристоф продолжал ломать себе голову, что же стряслось с Рихардом. Если спросить в лоб, эта язва вряд ли ответит ему правду, значит, опять же следовало затаиться и понаблюдать. Круспе в сотый раз вздохнул, демонстративно игнорируя щебечущего Пауля, и неизвестно чем бы все эти охи-вздохи закончились, если бы томность позднего завтрака не разбил приход выше заявленной домработницы Рихарда. Мария оказалась типичнейшей представительницей дружного мексиканского народа, то бишь темноволосой и темноглазой, очень симпатичной, несмотря на возраст и седину в густых волосах, сеньорой столь необъятных размеров, что Кристоф подивился, как это Круспе не опасается за свой драгоценный паркет из белого клёна. Дождавшись представления по всей форме друзьям своего хозяина, она обаятельно разулыбалась и вежливо, но с большим достоинством раскланялась, тут же начав заразительно смеяться и махать руками в сторону Шнайдера, выражаясь на ни с чем не сравнимой смеси испанского и английского языков. Рихард, видимо, уже вполне разбирающийся в её диком наречии, прислушался и тоже захохотал, дружески поглаживая Марию по могучему плечу. Пауль даже из-за стола привстал от любопытства, вертя головой во все стороны и пытаясь сообразить, что такого любопытного происходит и почему не он тому виной. Домработница покачала головой, поцокала языком и, продолжая улыбаться и оглядываться на Кристофа, отправилась на кухню творить обещанные кулинарные изыски. Шнайдер натурально возмутился. Не очень-то приятно оказаться предметом обсуждения совсем незнакомого тебе человека, даже навскидку не понимая смысла происходящего. - Мария сказала, что будь она лет на двадцать помоложе и килограмм на сто полегче, такой соблазнительный мужчина, как ты, далеко бы от неё не ушёл! - перевёл на человеческий язык общую суть эпизода Круспе и бессильно упал на стул. К новому приступу конского ржания Рихарда добавился смех врубившегося Пауля, а у Дума вытянулось лицо. Не, конечно, поклонников и фанатов он всяких перевидал на своём веку, но чтоб такая приличная с виду дуэнья с такой откровенностью озвучивала свою явную симпатию - в его жизни случилось впервые. Что может быть оригинальнее, чем быть предметом обожания рихардовой домработницы! Кристоф даже не нашёлся, что сказать по этому поводу, а парни продолжали пересмеиваться, и он чувствовал, что шутка зацепится у этих дураков надолго. Всё ещё пребывая в шоке, Шнайдер поднялся к себе, отыскал в интернете заинтересовавшую его накануне книгу, по причине основательной лености скачал аудио-вариант и устроился до обеда на веранде. Однако и тут покоя было не дождаться. Стоило с комфортом расположиться в тенёчке, сунуть в уши левого и правого друзей и прикрыть глаза, как "приплыла" его новая личная поклонница. Естественно, из самых лучших побуждений желающая сделать его отдых наиболее уютным, Мария принялась попеременно таскать своему кумиру то свежевыжатый сок, то свежеиспечённые лепёшки с умопомрачительным запахом и немыслимым вареньем из неопознанных фруктов. При этом порывалась то накинуть на ноги плед, то передвинуть его со сквозняка, причём не заставляя вставать с кресла. Шнайдер даже не сомневался, что ей с лёгкостью удастся перенести его вместе с мебелью и небольшим столиком под мышкой в любой уголок довольно обширной резиденции Круспе. Когда Мария таки угомонилась со своей убийственной заботой и осела на кухне, чтобы успеть наготовить еды на всю ораву дня на два, восстановленный было покой нарушил Ландерс, которому приспичило промочить свою неугомонную задницу в океане. Он поминутно возвращался, уже было совсем скрывшись из виду, что-то забывая и вопя при этом на весь дом: - Рих, ты точно не пойдёшь со мной? - Скинь мне плавки, я не полезу по лестнице! - Нет, ты не передумал? Шума он при этом производил столько, что заткнувший уши наушниками Шнайдер слышал всё до последнего слова. Опасаясь, как бы и его не потянули в воду, он зажмурился, изо всех сил прикидываясь спящим в чаще джунглей крокодильчиком. Манёвр сработал, но сыграл с хитрым Думом злую шутку - он и вправду заснул, благополучно посапывая в тени, заботливо прикрытый пледом и под охраной Марии, которая, грозно сдвинув брови, пообещала, что тот, кто его разбудит, будет иметь дело лично с ней. Но Шнайдер, к счастью, об этом не догадывался и мирно спал, пока его не разбудило чьё-то назойливое бухтенье. На просторную веранду перед домом было два выхода: из гостиной, которая имела вдобавок стеклянную стену, и раздвижную дверь из кухни, которая сейчас была полуоткрыта, и именно оттуда раздавался чей-то просяще-требовательный говорок. Кристоф сел, вытянул руки вверх, с удовольствием потягиваясь, и, стараясь не шуметь, поднялся с кресла. - Ну, Рих, ну ты как маленький, ей-богу! - донеслось до Шнайдера, и тот, заинтригованный донельзя, на цыпочках пробрался под дверь. Он встал немного сбоку, скрывшись таким образом за выступом дома и ветками очередного непонятного куста, однако происходящее в помещении ему было видно отлично. Круспе стоял, прислонившись задницей к рабочей поверхности кухни, вытянув вперёд ноги и скрестив руки на груди, на его лице застыло непередаваемое выражение оскорблённой невинности и высокомерия. А вокруг этого Фанфана-тюльпана задорной пчёлкой вился Пауль, то приближаясь и заговорщически нашёптывая что-то в самые уши, то оттанцовывая от него на безопасное расстояние и продолжая явно уговаривать на что-то, с чем Рихард был в корне несогласен. Поскольку Ландерса Кристоф видел только со спины, то об итогах его наступательной кампании он мог судить лишь по реакции Круспе, который поджимал губы и стойко отвечал: - Нет! - А почему это нет, интересно мне знать, а? - в голосе Пауля начали проскакивать нотки раздражения. Он снова приблизился к Рихарду вплотную, и Дум едва слышал его. - ...значит, как я... меня можно... Рихард, ну же! - и не успел Шнайдер придумать ни одного подходящего случаю объяснения, как Ландерс решительно взял Круспе за запястья, расплетя его защитную комбинацию из локтей на груди, придвинулся ещё ближе и, просунув ему руки под футболку, крепко прижал к себе. У Кристофа упало всё, что только могло упасть в данной ситуации, последние надежды на собственную мнительность и ошибку в расчётах рухнули. Он, разинув рот, с замирающим сердцем наблюдал, как Пауль по-хозяйски тискает Рихарда, чувственно оглаживая его торс под одеждой. Достаточно было посмотреть на вмиг вспыхнувшего Круспе, на его приоткрытый рот и разом выгнувшееся навстречу ласкам тело, как все сомнения в изменившемся характере отношений его давних друзей растаяли без следа. Шнайдер аж вспотел, мысли понеслись вскачь, обгоняя друг друга, и он даже не знал, с чего ему начать думать, чтобы хоть как-то уложить в голове эту ужасающую ситуацию. Рихард тем временем упёрся ладонями в плечи настойчивого Ландерса. - Ты с ума сошёл? Прямо здесь? - А почему бы и нет? - продолжал распускать свои загребущие ручонки Пауль. - Твоя бескрайняя домоправительница ушла, Дум спит, как сурок, я отсюда слышу его храп, что тебе мешает? Круспе скривил губы и ослабил отпор, чем немедленно воспользовался злостный искуситель, принявшийся с жаром целовать этот скептически надутый рот. Его рука шмыгнула под резинку шорт Рихарда, и тот прижался к ласкающей его ладони, целуя в ответ Ландерса с не меньшим жаром и вдохновением. - Пожалуйста, Рихард! - снова заныл Пауль между поцелуями, одним движением стянув с него шорты до колен и, обхватив за задницу, резко дёрнул его на себя. Круспе коротко простонал, обнимая Ландерса за шею и прижимаясь сам, всем своим впечатляюще восставшим достоинством. Шнайдер обнаружил, что перестал потреблять воздух. Сколько он не дышал, неизвестно, но на рекорд наверняка вполне тянуло. Картинка у него перед глазами разворачивалась мерзкая, как ни крути, однако что-то было неуловимо притягательное в этих необычных мужских ласках. - Я хочу тебя, Рих! Разреши мне... - судя по всему, Пауль был возбуждён уже до предела, он задрал майку на своём партнёре и целовал его везде, куда мог дотянуться, сжимая в кулаке его член, чем доставляя, видимо, массу удовольствия. - Да! - наконец, выдохнул, полностью сломленный таким поистине тайфунным способом уговоров Круспе. Кристоф даже представить себе побаивался, на что именно его уламывал Ландерс. Судя по всему, красавцы развлекаются не впервые, что ж этому седеющему непоседе потребовалось ещё? Прикосновения и поцелуи становились всё откровеннее, и Шнайдер внезапно сообразил, что эта парочка прямо у него на глазах того и гляди приступит непосредственно к делу. Пора было что-то решать, оставлять такой вопиющий факт мужеложества без какой бы то ни было реакции с его стороны Кристоф считал невозможным. Собравшись с мыслями и простившись в этих самых мыслях со своими старыми друзьями, Шнайдер сделал глубокий вдох и, эпично откашлявшись, шагнул в проём двери. Рихард, обвивающий рукой шею Пауля и с короткими стонами жмущийся к предмету своего несомненного вожделения, распахнул затуманенные негой прекрасные глаза и наткнулся на сурово поджавшего губы Кристофа, который, уперев руки в бока, стоял прямо напротив бесстыже тискающихся прелюбодеев и с осуждением смотрел на тонущих в пучине порока приятелей. - Пауль! - севшим от страсти и испуга голосом позвал Круспе. Ландерс не реагировал, производя не видные Думу, но, вероятно, чрезвычайно приятные для Рихарда манипуляции руками пониже спины оного. - Пауль же! - наконец, окончательно придя в себя, встряхнул его испуганный до дрожи Круспе. - Блять, да что ещё, капризный ты мой... - договорить ему Рихард не дал, попросту развернув за плечи лицом к возмущённой нравственности в обличии Шнайдера. - Упс! - если Кристоф и рассчитывал хоть на какое-то смущение со стороны Ландерса, то он его не дождался и, вероятно, не дождётся никогда, до скончания веков. У Пауля даже тени неловкости на челе не промелькнуло. Он завёл руки назад, прижав к себе побледневшего и прячущего блядские глазки Рихарда, похабно усмехнулся и спокойно спросил: - И долго ты ещё собирался подглядывать? Дум опешил. Вот так из обвинителя он мигом превратился в обвиняемого, да ещё с такой непосредственной лёгкостью. Это ж надо так уметь, застуканный на мужике, с расстёгнутой ширинкой и своей непередаваемой усмешкой на влажных, припухших от поцелуев Рихарда губах, Пауль, не раздумывая ни минуты, храбро бросился в атаку. - А я и не подглядывал, - взялся оправдываться Кристоф, - я спал, это вы меня разбудили! И вообще, потрудитесь объяснить, граждане, что здесь происходит? Вся эта ситуация внезапно начала казаться Думу совершенно абсурдной. И пока они с Ландерсом стояли друг против друга, как два быка на пастбище, Рихард суетливо приводил себя в порядок, прикрываясь Паулем и сильно смахивая на неверную жёнушку, застигнутую в момент измены ревнивым муженьком. - У меня слов просто нет, ребята! - внезапно жалобно просипел отмерший Шнайдер и понял, что никаких разборок он им устроить не сможет. Ну, в самом деле, взрослые же люди! - Шнайдер, я... мы вот... - Круспе ещё сделал какую-никакую попытку оправдаться хоть как, но Ландерс выудил трусливого любовника из-за своей отнюдь не богатырской спины и, положив ему руку на талию, притянул к себе. По всему было видно, что сдаваться и скулить, в отличие от окончательно пришибленного вскрывшимся позором Рихарда, он не намерен. - А что всё это значит, - дурашливо повертев головой, ответил, наконец, Пауль, - ты, по-моему, и сам догадываешься. Пауль подхватил позеленевшего Круспе и решительно уволок его с линии огня, бросив через плечо обалдевшему от такой наглости Шнайдеру. - Стучись теперь, когда в комнату заходишь, береги нервы!