Незабываемый отпуск

Рихард вполз в комнату, едва волоча ноги, упал ничком на кровать носом в подушку и для верности прикрыл сверху голову руками. Пауль устроился напротив в кресле, на лице у него застыло странное выражение - то ли рассмеяться хотел, то ли обматерить всех, кто под руку попадётся. - Блять! Ну как же так? Что делать-то теперь? - пробубнил Круспе жалобным голосом, в надежде найти поддержку у молчавшего, как рыба, Ландерса. - А что ты хотел? Рано или поздно это должно было произойти, - спокойным тоном выдал Пауль, задумчиво глядя в окно. Круспе сел в постели и растерянно посмотрел на него. - Что ты имеешь в виду? Ландерс перевёл взгляд на приятеля, он внезапно стал необычайно серьёзным, но напряжение выдавали пальцы рук, крепко вцепившиеся в подлокотники. - Что-то я тебя не пойму, Рих, ты и вправду думал, что мы сможем избежать огласки и с успехом прятаться от парней и дальше? Рихард подобрал под себя ноги и захлопал ресницами. До сих пор ему в голову не приходило, что их маленькое сексуальное приключение на свежем воздухе может иметь какое-то продолжение. Он вообще не давал себе труда всё это время задуматься о том, как всё будет проходить и дальше, когда кончится это отпускное ничегонеделание, когда они вернутся в Берлин, как они вообще будут существовать в свете своих новых пристрастий. А вот у легкомысленного с виду распиздяя Ландерса, похоже, были далеко идущие планы на Рихарда в целом и на его задницу в частности. - И вообще, с чего ты так расстроился? Из-за огласки? Уж не думаешь ли ты, что Шнайдер сию минуту побежит в редакцию первого попавшегося журнала плакаться на покосившуюся ориентацию своих друзей? У Рихарда было богатое воображение, и он тут же представил себе Кристофа, окружённого блондинками разной степени кудрявости с микрофонами в руках, возбужденно всплёскивающего руками и активно жалующимся: - Ой, девочки, а что у Рихи с Паулем было! От этой потрясающе яркой картинки в голове отчётливо попахивало идиотизмом, и Круспе истерически расхохотался, закрыв ладонями лицо. Через минуту его осторожно уложили на спину, отняли пальцы от лица, крепко обняли и расцеловали в зажмуренные глаза. - Прекрати, ну! Правду говорят бабы: мужчина - вечный ребёнок. Ты такой большой и сильный, а трясёшься от всякой ерунды, как слон при виде мышки! Рихард обнял Пауля в ответ, с облегчением прижавшись к его тёплой шее. Ландерс ненавязчиво ласкал его, лёгкими касаниями поглаживая по спине и затылку. - Всё будет хорошо, я же с тобой! - Пауль сам тащился от своей приторной нежности и огромного желания утешить совершенно расклеившегося любовника. - Лучше скажи мне: ты, правда, согласен? Чтобы я... тебя... Круспе вскинул голову и уже было хотел дать задний ход своему необдуманно вырвавшемуся решению, но, посмотрев в глаза Пауля, он каким-то сто пятьдесят пятым чувством угадал, насколько важен для Ландерса его положительный ответ. - Ты, правда, хочешь так? Хочешь трахнуть меня? - нервозность отступила, под тонкими пальцами напряглось желанное тело, и до одури захотелось самому, прямо сейчас, просто взять и раздвинуть под ним ноги. - Хочешь? - Твою задницу? Всегда! Дашь?

***

Шнайдер нагнулся, подобрал пустую раковину какого-то моллюска, зацепив при этом горсть влажного холодного песка, замахнулся и бросил добычу в накатывающие волны. За прошедший час Кристоф перекидал в Тихий океан всё, что попалось ему под ноги на берегу, методично и бездумно. Странная пустота внутри и полное отсутствие каких бы то ни было конструктивных мыслей очень раздражала его. "Вот дураки-то, мать твою! И чего не жилось спокойно? Надоело баб ебать?" При воспоминании о горящих глазах Рихарда и руках Пауля, нетерпеливо ласкающих его тело, Шнайдера передёрнуло. "Фу, пакость какая!" Настроения не было совсем, просто на душе словно болталось размокшее печенье в стакане с чаем, противно склизкое, с жесткими крупинками не успевших разойтись крошек. "Хорошо здесь, на краю земли, их никто не видит и не слышит. Может, наебутся и отпустит?" Кристоф наклонился за очередной хитиновой оболочкой, но бесхозный с виду панцирь внезапно отрастил конечности и резво дал дёру вбок от прибрежного бездельника. - Шнай! - подивившись проворности мелкого океанского обитателя, Дум оглянулся. Сзади его нагонял Пауль, засунув руки в карманы и смешно увязая шлёпанцами в мокром песке. Шнайдер глубоко вздохнул, проводил глазами гордо реющую над волной чайку и приготовился к разговору. Ландерс поравнялся с ним и, спокойно посмотрев прямо в глаза, сказал: - Обедать пойдём? Хотя, скорее, уже ужинать, - он нелогично пошёл рядом с Кристофом, удаляясь от дома и ничем не выдавая лёгкой натянутости, неизбежно возникшей в свете последних событий. Шнайдер кивнул головой. - Как там Рих? Ты, я смотрю, вполне нормально себя чувствуешь, - он горько усмехнулся, ожидая ответа. Пауль остановился, развернувшись к нему лицом. - Херово. Ты бы поаккуратней с ним, а то ладно я, пиздюк толстокожий, а Круспе переживает! - Шнайдер хотел было усмехнуться такой заботливости, но Ландерс выглядел абсолютно серьёзным. - Слушай, вот чего у вас, блять, не было в жизни, что вы до такой хуйни докатились? Как вообще можно было додуматься... друг дружку... бляяя... - Кристофу явно не хватало словарного запаса, чтобы озвучить своё возмущение. - И что теперь? Будете жить вместе и везде за ручку ходить? Шнайдер сам обомлел от обрисованной им картинки. В свете таких кардинальных изменений в личной жизни участников группы, на самой группе можно было смело ставить крест, и у Дума противно засосало под ложечкой. - Ну, насчёт того, что мы дальше будем делать, это сугубо наши проблемы, - Ландерс всё так же спокойно смотрел в лицо согруппника, не желая поддаваться панике и грубить в ответ. - Я тебя попросить хотел, просто веди себя прилично и держи язык за зубами. Я понимаю, сам бы офигел от такого, но я тебя прошу, постарайся, ладно? Шнайдер ещё хотел что-то ляпнуть насчёт сопливой влюбчивости некоторых стареющих индивидов, но его запал иссяк. - Значит, надо попробовать как-то жить с этим и дальше, раз уж вас так накрыло, - Кристоф остановился, зажмурился и затряс головой. - Нет, это пиздец какой-то! Дум искоса глянул на шагающего рядом Ландерса, и его внезапно разобрало болезненное любопытство. - Слушай, а вы... ну, кто кого? - Пауль в очередной раз остановился, и его брови изумлённо взлетели на лоб. - Шнайдер, ты охерел? Ещё спроси в какой позе! - возмущению Ландерса не было предела, он даже рот разинул. - Ну ты даёшь, не ожидал! Кристоф смутился, запоздало пришла мысль, что это действительно вышло далеко за рамки. - Извини, я что-то, правда, не того... Просто всё это, мягко говоря, так неожиданно! А куда это мы с тобой идём? Я жрать хочу, между прочим. Разносолы впечатляющей Марии удались на все сто. Даже принимая во внимание общую вздрюченность коллектива и далеко витающие мысли всех троих, ребята всё же оценили по достоинству кулинарные таланты начинающей кристофоманки и общий колорит мексиканской кухни. Шнайдер, отправляя в рот ложку за ложкой, не забывал наблюдать за незадачливыми любовничками. У него в голове не укладывалось, с чего вообще нужно начать, чтобы вот так запросто спустить с себя штаны и подставиться другому мужику. И ладно бы хоть какие-то предпосылки к этому были, ладно было бы заметно раньше хоть какое-то пристрастие и того и другого к своему полу. Так ведь нет же! "Вот так знаешь человека, знаешь, а он - бац! - и выкидывает тебе фортель, нежданно-негаданно". Кристоф старался не пялиться в открытую, но ничего не мог с собой поделать. Не каждый день твои друзья, внезапно воспылав страстью друг к другу, начинают обжиматься по углам. Рихарда он ещё худо-бедно мог понять. Этот красавчик со своим бесконечным выпендрёжем провоцировал не только девчонок-поклонниц, ему несчётное количество раз делали авансы вполне определённые слои населения. И Дум уже не был так уверен, что тот всегда отказывался. А вот Ландерс! Чудеса, одним словом. По всему было видно, что Круспе всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Точнее, вот в тарелке-то своей он и торчал носом, не отрываясь весь процесс приёма пищи. Пауль не удержался от очередного подъёба, вот хоть кол на голове теши у человека. - Рих, а твоя домработница всегда так вкусно готовит или это она сугубо для своего любимого расстаралась? Рихард поднял, наконец, глаза от аппетитно развалившегося перед ним куска мяса и изумлённо уставился на сидящих за столом. Шнайдер шутку и перевод стрелок оценил и, криво ухмыльнувшись, ответил: - Скажи спасибо, что я вам такой обаятельный попался, а то жевали бы поленту какую-нибудь целыми днями, с пустым чаем! - Ну, вообще-то, Мария всегда молодец, но сегодня что-то расстаралась не по-детски, ты прав, - Круспе метнул благодарный взгляд в сторону Пауля и облегчённо застрекотал дальше. - Она, кстати, просила узнать у тебя, что ты больше всего любишь, - Рихард улыбнулся первый раз за день и добавил: - Я себя как-то в гостях уже начинаю чувствовать, прикипела она к тебе капитально, и спорить с ней бесполезно, да и не хочется. - Грандиозная женщина, - мечтательно произнёс Ландерс, - забирай её с собой, Шнай, никакой жены не надо с такой прислугой! - Нет, Мария ни за что не согласится, - взмахнув вилкой, сказал гостеприимный хозяин, - у неё семья - я даже не пытался запомнить ни имена, ни количество всех её домочадцев. Там одних внуков полста будет, и всех она воспитывает и всем помогает. Мексиканцы - жутко семейственный народ, тут уж без вариантов. Дума насмешила перспектива сманивания домработницы у Круспе, хотя такое трогательное внимание бесспорно льстило. Тем более от этого внимания была такая существенная польза. Налопавшись от пуза, ребята сделали вечернюю вылазку на пляж, не встретив на этот раз своих трепетных дружков-спасателей, и благополучно завалились домой уже ближе к полуночи. Кристоф решил промочить горло, направившись сразу к бару. Несмотря на то, что жить было вполне можно и приятели-голубки - прости господи - никаких провокационных штучек при нём себе не позволяли, Дум всё равно чувствовал себя не очень комфортно. А Ландерс, едва зайдя в дом и по давней традиции метнув свою сумку куда придётся, непринуждённо положил руку на плечо Рихарда и повёл его наверх по лестнице. Шнайдер замер, не донеся бокала до рта. До него внезапно дошло, что ещё в отношениях этих двоих настораживало его последнее время. Ландерс водил за собой задиристого строптивца Рихарда, как телка на верёвочке, в прямом и переносном смысле, а тот хоть бы возмутился для приличия. А ведь раньше они срались по-чёрному. Стоило одному открыть рот, как другой тут же норовил плюнуть в этот рот, побольше и от души. - Чудеса! - тихо поделился своими озарениями Дум с бокалом виски, выпил и покачал головой. Не зря люди говорят, во всём есть что-то положительное. Вот и в этой вопиющей истории несомненная радостная нотка имеется - больше никаких скандалов в группе. Пауль спокойно прошествовал в спальню хозяина дома, даже не пытаясь прикрыть своё ночное наступление каким-либо благовидным предлогом. И сразу погнал Круспе в ванную. - Иди, давай! Я что, зря в аптеку ходил, по-твоему? Рихард и сам понимал, что без необходимых гигиенических процедур в таком деле обойтись нельзя, но чувствовал себя при этом очень странно. Извернувшись буквой "зю", он с трудом вставил пластмассовый наконечник куда полагается и поморщился: "Больно, блин! Как Ландерс туда влезет?" И тут же нашёл оправдание: "Я же как-то влез, с большим успехом, кстати. Вот и он, пожалуй, поместится, потерплю, если что, не сильно одна жопа от другой отличается". Круспе повернул голову назад и придирчиво осмотрел свой тыл. "Нет, у меня дела обстоят гораздо лучше!" Ободрённый такими выводами Рихард завершил необходимые манипуляции, дождался результата, принял душ и выплыл в спальню свеженький и чистенький со всех сторон. Ландерс ждал его, развалившись в койке, абсолютно голый, и тоже, видимо, готовый к любым подвигам. Откинув одеяло, он приглашающим жестом похлопал по простыне и позвал: - Иди сюда! Круспе послушно порысил в кровать, удивляясь, чего он сопротивлялся всё это время. Возбуждение накатывало уже сейчас от одной перспективы перемены собственных позиций. Улёгшись набок, лицом к улыбающемуся Паулю, Рихард не удержался: - Будет очень больно? Ландерс придвинулся ближе, вплотную к такому желанному и податливому сейчас Рихарду, успокаивающе обнимая и целуя. - Вообще-то - да. Но ты же потерпишь? Я постараюсь... Его рука уже скользнула между вожделенных ягодиц, и Рихард перевернулся на живот, обеспечивая партнёру беспрепятственный доступ в святая святых. Пауль помалкивал, увлечённый поглаживаниями и пощипываниями, Круспе совершенно расслабился под этими нежными прикосновениями и прикрыл глаза, в следующую минуту уже широко распахнув их от удивления. Его укромного местечка с тонкой кожей, дотронулось что-то гораздо подвижнее и тоньше пальца. Ландерс, расположившись между его раздвинутых ног, сжал в ладонях обе впечатляющее половинки и вылизывал его промежность языком, старательно добираясь до каждого чувствительного уголка. - Ох! Что ты делаешь? - Рихарду с одной стороны хотелось немедленно вырваться, до того ему внезапно стало стыдно от таких чересчур откровенных ласк, а с другой, хотелось прогнуться сильнее, подставляясь под эти ласки целиком и полностью. - Тебе не нравится? - мурлыкнул Пауль, нежно куснув его за ягодицу. - Нравится, - сдался Круспе, всё-таки выгибаясь навстречу и чувствуя наливающийся кровью член, который тоже немедленно облизали и потискали, не обойдя вниманием и яички. Ещё через пару минут Рихард уже постанывал и прогибался вовсю, стараясь расслабиться и впустить в себя скользкий от смазки палец любовника глубже. - Совсем ведь не то, когда сам, правда? - голос Ландерса хрипел и срывался. Ему стоило героических усилий заботливо и аккуратно растягивать девственную задницу Рихарда и не отпугнуть его слишком быстрыми действиями. Круспе закусил зубами подушку, когда в него поместились два пальца, проникая всё глубже, задевая что-то внутри, отчего он вздрагивал и хотел выть в голос. - Ляг на спину, детка, - шёпот Пауля тоже дёрнул по нервам, не давая забыться, кто и что с ним делает. Рихард уже "проглотил" и "детку", покорно перевернувшись, широко разведя ноги, буквально требуя продолжения. В ответ Ландерс издал то ли всхлип, то ли вздох и тут же нашёл применение своему болтливому рту, одновременно проникая в него уже тремя тщательно смазанными пальцами. Круспе не сдержался, вскрикнув и подаваясь вперёд, насаживаясь на осторожные пальцы и влажный рот. Пауль отстранился и хихикнул. - Ну я же говорил, тебе понравится! - он лёг рядом, продолжая ласкать Рихарда внутри, зацеловывая грудь и шею. А любовник уже стонал, не стесняясь, срываясь на крик, готовый принять в себя что угодно, лишь бы Ландерс не останавливался. - Подожди секунду, - пока Пауль тянулся за презервативом и нарочито медленно раскатывал его по своему члену, Рихард лежал, препохабнейше облизывая пересохшие губы и нервно теребя простыню руками. - Уже не терпится, верно? - Ландерс лёг на него, коленом раздвинув бёдра Круспе ещё шире, прижимая его напряжённый и такой чувствительный сейчас орган животом к телу любовника. Дышать ему было уже решительно нечем и, посмотрев вниз, он с лёгкостью заменил последний раз потянувшие расслабленное отверстие пальцы на свой совсем уже каменный орган. Рихард дёрнулся. Ему было не столько больно, сколько неприятно чисто психологически. "Меня трахают в задницу! Кошмар-то какой, мать твою!" Но Пауль не дал ему особо много времени на философские размышления по поводу глубины морального падения. Ландерса сейчас интересовали совсем другие глубины, которые он рванул осваивать с огромным желанием, уже не осторожничая на каждом шагу. Насколько быстро выветриваются из головы все посторонние глупости, когда тебе доставляют такое острое и ожидаемое удовольствие? Рихард метался под ритмично двигающимся на нём Пауле и не соображал уже ничего. На удивление быстро приняв его в себя целиком, Круспе закидывал ноги выше, совершенно наглым образом обнимая партнёра коленями, подхватывая заданный темп, и вообще старался выжать из Ландерса максимум пользы для себя. Шнайдер лежал в своей комнате, уставясь в невидимый потолок, и со смешанным чувством изумления и гадливости слушал страстные "песнопения" Рихарда. А то, что орал на весь дом и во всю глотку именно Круспе, сомнений у него не было никаких. Да, спальня Кристофа располагалась в противоположном конце коридора, да, далеко за лестницей и через небольшой холл, да, все двери были закрыты, но он всё равно мог прекрасно расслышать громкие стоны, наполненные чувственным удовольствием. "Наверное, свой новый альбом Рихард запишет с гораздо большим успехом, Ландерс его на славу подготовит, лучше всяких репетиторов по вокалу! Если так заниматься каждую ночь..." Дум перевернулся на правый бок, нахлобучил на левое ухо подушку и зажмурился, пытаясь отвлечься от посторонних звуков и всё-таки уснуть. А в соседней спальне старания Пауля уже близились к своему логическому и очень приятному для обоих финалу. Сам Ландерс, подгоняемый протяжными стонами Рихарда, держаться больше не мог, да и не хотел, а Круспе, которого дополнительно заводили пошлые шлепки и хлюпанье, издаваемое трудящимся на нём Паулем, вытянулся в струнку, вскрикнул в последний раз, едва не оглушив непривычного к такому звуковому сопровождению партнёра, и кончил, довольно болезненно сжав член Ландерса в себе. Пауль стиснул зубы, замер, всерьёз опасаясь за сохранность своего добра в обманчиво мягком и горячем местечке, неожиданно обхватившем его железной хваткой. Впрочем, стоило немного перетерпеть, и абсолютно расслабленный, совсем обессиленный и безмерно благодарный Рихард позволил ему задрать свои ноги в чрезвычайно непотребную позу и делать с ним всё что угодно. Чем Пауль беззастенчиво и воспользовался, за несколько минут чуть не вколотив несопротивляющегося Круспе целиком в матрас. Когда результат, так порадовавший обоих, был достигнут, тут же захотелось пить, жрать и прочее. Несмотря на поздний час - кого стесняться-то? - парочка отправилась вниз, сопровождая свою ночную вылазку опять же шумом, смехом и несдержанными воплями непонятного происхождения. Всё это, уже сквозь сон, прекрасно слышал несчастный согруппник, который начинал в каком-то месте даже завидовать этому новому всплеску молодости и ночным подвигам своих несносных приятелей. Прошло два часа. - Рих, что это за тряпочка? - Пауль бесцеремонно подцепил пальцем безвольно обвисший комочек плоти, испуганно спрятавшийся от бесконечных приставаний в складках своей кожицы. - Ландерс, отъебись! Я уже ничего не хочу! Я на заднице не то что сидеть, я лежать на ней не могу! - Круспе проворно засучил ногами, отодвигаясь на край кровати. Приподнявшись на локтях, он с подозрением уставился на всё ещё лыбящегося партнёра. - Что с тобой происходит вообще? Ты в аптеке вместе с клизмой ведро виагры не прихватил часом? - Какого плохого ты обо мне мнения! - Ландерс сделал попытку добраться до спасающегося бегством Рихарда, но тот предупреждающе выставил ладонь вперёд. - Ну Рих! Я хочу тебя! - Опять?! Да сколько можно-то, блять! - Круспе уронил голову на подушку и тяжко вздохнул. - В твоём возрасте и пара раз - уже подвиг, а ты... Пауль перевернулся на живот и, незаметно подтягиваясь на руках, пополз к Рихарду. Но его хитрый манёвр тут же расшифровали и пресекли. - Я, вообще-то, рестлер, хоть и бывший. Могу и припомнить пару приёмов для самообороны! - Ну всё, сдаюсь, - Ландерс и вправду зевнул, глянув в окно, где к его немалому удивлению уже занимался слабенький рассвет. - Ой! Уже утро? - Пауль сел в постели и воздел бесстыжие лапы в примирительном жесте. - Давай спать, не буду я приставать к тебе больше, если ты недотрога такая. Круспе аж рот разинул от изумления. - Это я-то недотрога? А кого ты ебал всю ночь, интересно? Уж не Шнайдера ли? Оба снова закатились от смеха, хотя сил на то, чтобы смеяться и даже просто шевелиться, у них уже совершенно не осталось. Рихард вернулся на середину кровати, предусмотрительно убрав свою многострадальную задницу подальше от Ландерса и обняв его спину, провалился в сон. Дум одиноко сидел за столом на кухне и мрачно думал о том, что ему, пожалуй, придётся возвращаться в Берлин одному. "У кого-то отпуск удался на все сто, а у кого-то... не очень". Спасла его от высокохудожественного безделья Мария, вплывшая в свою вотчину на удивление тихо и от радости, что застала Кристофа, затараторившая что-то совсем нечленораздельное. Дум поморщился и попросил: - Говори помедленнее, пожалуйста, - однако едва он настроился слушать свою новоиспечённую поклонницу, как на лестнице послышался шум и вниз спустился прихрамывающий на обе ноги и жутко помятый Рихард. - Всем доброго утра! - с кислой физиономией произнёс Круспе и, поморщившись, открыл холодильник. Мария с улыбкой оглядела поникшие плечи своего работодателя и наклонилась к Шнайдеру. - Если бы не одни мужчины в доме, я бы подумала, что у моего хозяина была страстная ночь любви, - Дум вполне разобрал доверительный шёпот женщины и, едва сдерживая смех, так же тихонько поделился: - Общение с нашим другом Паулем похлеще всякой страсти будет! - Кристоф надеялся, что благовоспитанная матрона всё ж таки не разберётся в отношениях парочки придурков. А то кто его знает? - Рих, какое утро? Обед уже прошёл. - Когда проснулся - тогда и утро! - возвестил скатывающийся сверху Ландерс, который выглядел не лучше Круспе, но чувствовал себя, видимо, гораздо бодрее. Выхватив взглядом новых действующих лиц в помещении, Пауль отобрал у Рихарда пакет с соком и тут же прицепился к разбирающей посуду на мойке Марии, выясняя у неё рецепт приготовления каких-то особо понравившихся ему блинчиков. Шнайдер переводил взгляд с одного на другого и, кажется, начинал понимать, кто из них сверху, а на ком ездили всю ночь. Только особой радости это понимание ему не доставило. Надо было решать, оставаться ему или сматывать удочки, Кристоф как-то всерьёз начинал опасаться за состояние своей нервной системы после таких ночных экспромтов. На то, что Ландерс успокоится, надежды не было никакой. Он и по сторонам-то почти не смотрел, не выпуская Рихарда из поля зрения ни на минуту. Дум представить даже не мог, что происходило бы сейчас в просторной, светлой кухне, не будь рядом его и тихо мурлыкающей что-то себе под нос домработницы. Один Круспе посреди всей этой компании, скопившейся ненароком у него дома, кружил вокруг табуретки, с понурым видом озирая собственные стены и не проявляя никакого энтузиазма ни по какому поводу. За обедом ребята даже чуть не поругались с Марией, силком усадив её за стол, с трудом поборов её сопротивление - не положено! - и Шнайдер обратился к Круспе: - Слушай, Рихард, у тебя на первом этаже спальни нет? Я всю ночь не спал. Согруппник затупил, недоумевающе уставясь на Кристофа. - Вообще-то, есть, а в чём дело? - Ну, как бы тебе помягче сказать, - Шнайдер сам смутился, отводя глаза. - Вы слишком громко занимаетесь любовью. "Что я, блять, несу! Какая, нахуй, любовь!" Рихард уставился в стол и покраснел. Ландерс, услышав краем уха содержательную беседу, заржал и принялся объяснять ничего не понимающей женщине, говорили-то они по-немецки, суть разговора. В переводе Пауля это звучало как "неудобная кровать в гостевой комнате". Мария тот час всполошилась и бросилась устраивать своего ненаглядного в маленькой спальне возле гостиной. Когда великое переселение состоялось и неугомонная особа убедилась, что Шнайдер устроен со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами, парни посчитали дела в доме переделанными и отправились на пляж. Кристоф наконец-то начал получать хоть какое-то удовольствие от времяпровождения на побережье. Неразрешимая проблема устаканилась, он вроде смирился кое-как с разом "поголубевшими" приятелями и теперь его занимало другое. Что же будет дальше? Рассказывать об этой потрясающей воображение свежей новости он никому, естественно, не собирался, однако, по его мнению, у них обоих на мордах было написано всё, что они хотели друг от дружки. "Поживём - увидим!" - философски заключил Шнайдер, подхватил свою доску и вошёл в полосу прибоя.