Враг

Регина наклоняется над узеньким ручейком, плещет себе в лицо водой, смывая засохшую грязь. Затем совсем не по-королевски вытирает лицо краем плаща, точнее, просто подносит ткань к лицу, убирая влагу, и садится на камень, с наслаждением опуская гудящие ноги в прозрачную воду. Эмма сидит поодаль на выступающем из земли корне дерева, наблюдая за тем, как скачет по траве маленькая птичка, названия которой она не знает. Прошел уже час с тех пор, как они стали свидетелями знакомства родителей Эммы. Время поджимает, но обе находятся в странном оцепенении – они не знают, что делать. Вялая перебранка, несколько обидных фраз, нелепые предположения о том, как остановить Румпеля – на этом диалог затихает. Жара лишает даже злости – последнего топлива, на котором еще держалась Эмма. Вероятно, Регина тоже. Некоторое время после шокирующего прозрения о замыслах Румпельштильцхена они бредут по лесу, пока не натыкаются на уютную полянку с текущим по ней ручьем. Тут Регина отказывается идти дальше. Эмма, которая тоже устала, правда, скорее от всего происходящего, а не от ходьбы, молча соглашается и садится на землю, пытаясь придумать хоть что-то, что они могли бы предпринять. Но ничего не приходит в голову. В отсутствие других развлечений и пищи для ума, она наблюдает за Региной, которая, грациозно наклонившись, моет ноги, пытаясь отскрести въевшуюся в ступни грязь. Королева с запачканными ногами – какое сладостное зрелище. Вероятно, мало кто из смертных удостаивался чести увидеть Регину в таком виде – в наряде простой крестьянки, с грязными ногами, с остатками макияжа на лице и взъерошенными волосами. Даже в Неверлэнде она выглядела по-другому. Не сказать, чтобы это портило ее – она по-прежнему красива, но Эмме нравится не то, что Регина потеряла часть своей обезоруживающей безупречности, а то, что она стала этому единственным свидетелем. Регина резко поворачивает голову в сторону Эммы, и глаза ее сужаются. Вероятно, она в точности читает мысли Свон – и про не подобающий королевской особе вид, и про удовольствие Эммы от созерцания этого. - Что-то интересное увидела? – спрашивает бывшая королева обманчиво спокойным голосом. Эмма пожимает плечами. - Не особенно. - Тогда прекрати пялиться, - Регина опять наклоняется к воде, болтая в ней босыми ногами. Почему ее задевает взгляд Эммы? Но Эмма, не вникая в причины, предпочитает пользоваться этим. - Не каждый день увидишь королеву, потерявшую королевский облик… Регина тонко улыбается. - Ты хочешь поссориться? Мне напомнить, что Румпельштильцхен хочет предотвратить рождение нашего сына? А возможно, он сумеет предотвратить и твое рождение… - Как бы ты на это ни надеялась, тобой он займется первой…, - парирует Эмма. – Так что, может быть, мне просто подождать, пока он тебя убьет? - Тогда не родится твой сын, дорогая. - Наш сын, - почему-то машинально говорит Эмма, как она говорила уже много раз, но впервые Регина возражает ей. - Не наш, - отрезает она. – Ты родила его, а я воспитала. Он не наш общий, мы не его разведенные родители, и прекрати произносить это слово. Ты пользуешься им всегда, когда тебе что-то от меня нужно. - Тебе так претит, что Генри наш общий? Ты приемная мать моей матери. Мы в любом случае родственники… - Вот именно. Приемная. И мы не родственники… Слава богу, у нас ни одного общего гена… - Какое внимание к деталям… - Ты придумала, как остановить Румпеля? – перебивает ее Регина, которая уже выпрямилась и теперь пытается вернуть спутанным волосам должный вид. - Нет, - говорит Эмма. – Я думала, что у тебя есть план. - Я считаю, нам нужно найти его и… - Нет нужды…, - злобный и насмешливый голос раздается прямо над ухом Эммы, и она подскакивает на месте. Регина смотрит куда-то за спину Свон, и взгляд у нее не удивленный, не испуганный и не радостный. Скорее, обреченный, будто бы она ждала чего-то подобного. Эмма оборачивается и видит сидящего на поваленном дереве Румпельштильцхена. Именно Румпельштильцхена, а не Голда – в золотом сюртуке, с зеленой морщинистой кожей, гаденькой улыбочкой и черными ногтями. Он машет ей рукой, улыбаясь во все 32 гнилых зуба. - Что ты тут делаешь?! – Регина вытаскивает ноги из воды, порывисто поднимается и идет к Румпелю, и вид у нее самый угрожающий. – И зачем нашел нас?! Румпельштильцхен переводит взгляд на бывшую королеву. - Ах, кого я вижу? Ваше величество! Мадам мэр! Что-то ты поизносилась в Зачарованном Лесу. Ах, видела бы тебя Кора! Какой был бы удар по материнскому сердцу! Мисс Свон, не вы ли растрепали Регине волосики? Неужто опять дрались из-за Генри? - Ты который Румпельштильцхен? – игнорируя оскорбления, спрашивает Регина. – Будущий или прошлый? - О, я тот самый, кто прибыл сюда из Сторибрука,- охотно отзывается Румпель. – А мой несведущий двойник пока отдыхает. Слишком много возни с ним, все это ему объяснять, тратить время, потом зелье забвения ему создавать… в общем, я его слегка заморозил. Ну, чтобы он ничего не вспомнил, когда я закончу. И да – я придал себе более подходящий данной местности облик. Эмма не находится, что ответить, зато Регина решительно подходит к магу, намереваясь выяснить все. Вид у нее такой воинственный и даже внушительный, что она разом возвращает себе свой королевский вид, несмотря на лохмотья и босые ноги. Глаза горят неистовым огнем, и Эмма чувствует невольное восхищение бесовской красотой Регины. Воистину, она умудряется выглядеть опасной и вместе с тем привлекательной даже в такой ситуации. - Зачем же ты прыгнула в портал, дорогуша? – продолжает издеваться Румпель-Голд, не обращая внимания на грозный вид Регины, подошедшей к нему вплотную. – Не ты ли больше всех пострадала от изменения прошлого, а теперь решила сама себе напортачить? А если Злая Королева заметит, что ты в таком виде? Это же позор на весь Зачарованный Лес! Кто будет бояться Злую Королеву без ее кожаных брюк и вызывающих декольте? - Я прыгнула, чтобы остановить тебя, - шипит Регина. – Нельзя было допустить, чтобы ты тут все менял. Мы с Эммой догадались, что ты задумал! - Неужели? – Румпель округляет глаза в притворном ужасе. – О, Боже, мой план раскрыт! Как же быть? Интересно послушать, что вы там надумали… - Вы хотите остановить проклятие! – вклинивается Эмма, смутно осознавая, что почему-то ей хочется помочь Регине. – И предотвратить таким образом смерть Бельфайра… Румпельштильцхен смотрит на них, слегка улыбаясь. Глаза его, похожие на два кусочка обсидиана, холодны и пусты. - Так вот – ничего у тебя не выйдет, - Регина тычет пальцем в грудь магу. – Если ты не дашь мне наложить проклятие, то Генри никогда не родится. Мы этого не допустим! - Мы? – лукаво спрашивает Румп. – Означает ли это, что Спаситель и главный злодей Сторибрука объединились ради защиты сыночка. Опять? Эмма сжимает зубы. - Мистер Голд, или Румпельштильцхен, или как вас там! Вы понимаете, что ваши действия не просто катастрофичны, но и… - Что ты задумал, Румпель? – вдруг дрогнувшим голосом спрашивает Регина. Никто не слушает Эмму. Королева все еще стоит вплотную к Темному, а он глядит прямо ей в глаза, улыбаясь как-то даже нежно. Наклоняется к ней, гипнотизируя немигающим взглядом. Будто хочет поцеловать. Эмма останавливается на середине фразы, глядя на Регину, которая почему-то отшатывается от Темного, и в этот момент рука Голда по локоть погружается в грудь Регины. Эмма в ужасе вскакивает, но слишком поздно – с отвратительным чавкающим звуком Голд вытаскивает руку с зажатым в ней сердцем бывшей королевы. Несколько секунд Свон не может вымолвить ни слова от охватившего ее шока. Регина стоит к ней спиной, и Эмма видит опущенные плечи бывшей королевы, которая сразу словно теряет сантиметров десять роста. Голд алчно глядит на сердце, взвешивает его в руке, затем переводит взгляд на Эмму. Улыбается. Глаза его горят, но этот огонь не похож на теплые искры в глазах Регины. Это обжигающая ледяная уверенность в себе. И жестокость, не знающая пощады. - Что вы делаете? – выдавливает из себя Эмма. В кровь словно разом впрыскивают изрядную дозу адреналина. Ей по-настоящему страшно. Регина стоит, не шевелясь, голова ее опущена, и почему-то Эмме кажется, что если она обернется, то Эмма закричит от ужаса, увидев ее лицо. И она не хочет, чтобы Регина оборачивалась. - Точнее – что я уже сделал? – осклабившись, говорит Голд и медленно отходит от Регины. Сердце пульсирует в его руке. Он приближается к Эмме, и та инстинктивно делает шаг назад. - Вы боитесь, мисс Свон? – удивленно спрашивает маг. – Полно. Не стоит. Я вырвал ее сердце, чтобы она не мешала нам поговорить. К ее несчастью, у королевы больше нет ничего, что бы могло меня заинтересовать. До Эммы не сразу доходит смысл его последних слов, а затем она открывает рот от изумления. - Поговорить? Со мной? - Конечно. Вы и я, мисс Свон. Нам нужно поговорить. - А как же…? – Эмма указывает на неподвижную Регину. Признаться, ее пугает подобное зрелище, слишком оно напоминает кадр из какого-нибудь фильма ужасов – женщина с опущенной головой стоит спиной к присутствующим и не шевелится, и никто не знает, есть ли у нее лицо или на его месте кровавое месиво с дырами вместо глаз. Румпель оглядывается с выражением легкого презрения. - Ах, королева. Признаюсь, сам факт ее присутствия здесь добавляет мне трудностей. Я не думал, что она прыгнет за вами. Но – буду честен – я подглядывал за вами в мой волшебный шарик, так что видел, как вы весело проводили время. И про то, как избавились от Эммы номер два и пирата видел. Занятное было зрелище. И весьма для меня полезное. Так чисто я бы и сам, пожалуй, не сработал. Эмма старается не смотреть на темное сердце, подрагивающее в руках Румпеля. Вероятно, Регина слышит каждое слово, но каково ей это? И почему она ничего не делает? Ведь когда Зелена украла сердце Регины, она не могла управлять ею… - Но почему она так стоит? Почему подчиняется вам? Румпельштильцхен поднимает обе брови разом и становится похожим на лукавого карлика. - Ах, моя дорогая, ну я же сам учил Регину всем заклинаниям. Неужели вы думаете, ее защита представляет для меня хоть какую-то трудность? Она абсолютно и полностью в моей власти. Кстати, и в вашей тоже… Он ехидно улыбается. - Не хотите ли отыграться на ней? Может быть, унизить, как она вас? Хотя нет, физическое унижение – это так низменно… И совсем не так увлекательно, как моральное. Правда, Регина? Он бросает последнюю фразу через плечо, как бы обращаясь к королеве, но Регина не реагирует. Только плечи слегка вздрагивают, но, возможно, Эмме показалось. - Она знатно унизила вас, мисс Свон, не так ли? Отняла Генри, поиздевалась вдоволь… Выставила вас преступницей, лишила гордости… Неужели вы не хотите ей отомстить? - Какое вам до этого дело? – спрашивает Эмма нервно. - А и правда, никакого. Мне все равно, получите ли вы свое удовлетворение душевными муками Регины. Я ведь здесь совсем не за этим… - А зачем? - О, моя дорогая мисс Свон… Румпель кладет сердце Регины на ствол дерева. Эмма не может оторвать от него глаз. Небольшой комок мышц, живой вне человеческого тела. Такой беззащитный… такой немощный в руках сильнейшего… - Итак, мисс Свон, оставим бедную королеву изучать жучков на коре дерева и поговорим как старые знакомые. Согласны? Эмма кивает. А какой у нее выбор? - У нас с вами есть нечто общее, моя дорогая Эмма. Вы хотите вернуть своего сына. И я хочу вернуть своего сына. Эмма молча слушает. Румпель наклоняется к ней. Эмме кажется, что от него пахнет болотной тиной. Странно, от Голда никогда так не пахло. Она подавляет отвращение. - И к счастью, мой сын кое-что значит для вас тоже. Вы ведь хотели бы воскресить его, не так ли? - Это невозможно, - говорит Эмма глухо, глядя в землю. - Ой ли? – словно удивляется Румпельштильцхен. – Так уж и невозможно… Вот вы сидите в Зачарованном Лесу прошлого и рассуждаете о невозможном? - Дело не в этом. Нельзя изменять прошлое. Неужели вы сами не видите, к чему это приводит? А смерть Нила слишком связана с другими событиями, отменить которые… просто нельзя! - Тут вы правы, мисс Свон. Я кое-что вам расскажу. Вы с королевой правильно рассуждали. Я действительно намеревался отменить проклятие. Для этого мне нужно было всего лишь одно – такая малость – избавиться от Регины. Кстати, я получил бы еще один бонус – Белль осталась бы со мной. А как обрадовались бы жители Зачарованного Леса. А вы сами? Жили бы в счастье и согласии со своими родителями и горя не знали… Эмма смотрит в огромные змеиные зрачки Мага. - Но тогда вы бы никогда не появились в том мире. И не встретили бы Нила. - Правильно. Сначала я так и собирался сделать. Пусть Бэй будет жить, решил я. Пусть я никогда его не встречу, но он бы ЖИЛ! А я… я не был бы так уж одинок – ведь со мной была бы Белль. - Но вы забываете о Генри! Он ваш внук! И мой сын! И он бы никогда не родился, если бы родители не отправили меня в Мэн. Румпель машет рукой. - Ну, я не столь привязан к Генри, чтобы такая малость могла остановить меня. Ой, не надувайте на меня щечки, мисс Свон. Я ведь никудышный отец, а уж дед – вдвойне никудышный. Так что Генри меня не особо волнует. Да он никогда и не считал меня дедом. Но вот потом я подумал – зато он волнует вас. А меня волнует мой сын. Я могу получить его обратно. Я могу спасти его и жить рядом с ним. С вашей помощью, мисс Свон… - И как вы себе это представляете? - Хм… Давайте рассуждать. В конце концов, кто повинен во всех наших бедах? Кто лишил вас родителей, а меня – любимой? Кто заставил целый мир страдать? Эмма кривится. - Вы клоните к тому, что виновата Регина? - Читаю ваши мысли, да, мисс Свон? Если бы она не была одержима мыслью о мести, то никогда бы не наложила проклятие. И не разлучила вас. Вы бы не оказались в приюте, не страдали бы, не стали потерянной девочкой. У вас были бы другие дети – пусть не Генри, но дети от любимого мужчины – какого-нибудь принца, короля, рыцаря, и их могло бы быть гораздо больше, чем один… А я? Я бы полюбил Белль, как мне и суждено, и она не ушла бы от меня. Мы бы могли быть счастливы вместе. И к чему я клоню, мисс Свон? - К тому, что вы хотите убить Регину? То есть Злую Королеву? Здесь, в этом мире? Эмма оглядывается через плечо на королеву. Интересно, что она чувствует, слыша все это? И Эмма молится, чтобы Регина не слышала или просто не могла понять их беседу. - Нет, убить – это слишком. Ведь убийство в этом мире может повлечь за собой неприятные последствия в том, другом. Откуда мы знаем, что произойдет, если убить Злую Королеву? Возможно, ваши родители от этого пострадают, возможно, вы… Мы не можем полагаться на волю случая. Нет, подумал я, мне просто нужно остановить Регину. Не дать ей наложить проклятие, не дать перенести нас в тот мир. Но как? Ведь она не остановится ни перед чем, ее ненависть к Белоснежке безгранична. Она упертая, наша мадам мэр, даже когда перед ней стена, она будет биться об нее, пока не расшибет себе лоб. И она пробьет ее, будьте уверены. Правда, и свой лоб тоже… - И что это все значит? – Эмма начинает уставать от надоедливой трескотни Румпеля, к тому же она прекрасно понимает – ничего приятного он ей не скажет. Головная боль вспыхивает в левом виске. - А то, что единственное, что я мог бы сделать – это убить ее. Но убивать ее нельзя. Пока не наложено проклятие, не так ли? Эмма машет руками. - Постойте! Убивать? Почему мы вообще это обсуждаем? Не легче ли дать ей то, чего она хочет? Тогда и делать ничего не нужно! - Она хочет смерти вашей матери! – удивленно говорит Маг. - Вы же не хотите дать ей это…? - Нет, она хочет не смерти Белоснежки, а отмщения за убийство возлюбленного. Может быть, устранить причину этой мести? Вернуть ей Дэниела? Румпельштильцхен морщится и берет себя за подбородок одной рукой. Другая его рука выписывает в воздухе странные фигуры, когда он говорит: - Но вы забываете о Коре. Кора слишком хотела союза дочери и короля и слишком не хотела иметь в зятьях конюха, так что придется тогда убивать Кору… да и вообще, углубляться в такие дебри, в которых потеряюсь даже и я сам… - Кора – не слишком большая потеря… - бормочет Эмма. - Нет, слишком сложно, слишком много изменений в прошлом. Менять надо будущее, мисс Свон! Эмма смотрит на него. - Я вообще не хочу ничего менять! Ведь проклятие дало мне сына. Оно должно быть наложено. Все должно быть так, как было. - Так, как было, ничего уже не будет, - жестко говорит Маг. – Неужели вы еще ничего не поняли? Посмотрите! – он указывает большим пальцем себе за спину. – Вы еще не убедились в серьезности моих намерений? Эмма опасливо оглядывается на Регину. Она замечает босые ступни, утонувшие в мягком мху, повисшие вдоль тела руки, подрагивающие пальцы. Регина словно борется против невидимого оцепенения, охватившего его, и ее бессилие сейчас и пугает, и одновременно оно настолько отвратительно, что Эмма невольно зажмуривается, чтобы не видеть этого. Голд кладет горячую шершавую руку на руку Эммы. - И вот здесь, мисс Свон, я подхожу к самому главному. К сделке. - К какой сделке? - Я хочу предложить вам сделку. Как всегда – взаимовыгодную. Эмма отворачивается от Регины и смотрит ему в лицо. - Почему-то мне кажется, вам она взаимовыгодней, чем мне. - Не совсем. – Смеется Румпельштильцхен. - Вам повезло, моя дорогая. Вы обладаете тем, чего у меня нет. Немногие люди могут похвастаться этим... Только вы, мисс Свон, можете перенести меня в будущее. Но зато и я обладаю тем, что хотите вы – я помогу вам сделать так, чтобы Генри не просто вспомнил вас. Он будет принадлежать только вам. Он станет только вашим сыном. Не надо будет делить его ни с кем. Последние слова Темного оглушают Эмму. Она невольно опять оглядывается на неподвижную Регину, и опять ей кажется, что плечи королевы вздрагивают под тонкой тканью рубашки, но возможно, это ее собственная дрожь или рябь, появившаяся перед глазами… - Что? Как? - Мы придумаем, как нам вернуть все на свои места, но так, чтобы избавиться от Регины. От нее все равно одни проблемы. Вот смотрите – как все было хорошо, когда вы с пиратом вернулись в Сторибрук. Все целуются, все счастливы, но нет же – она опять недовольна! Вернули Мэрион – ее муж счастлив, сын счастлив, так нет– Регина не может смириться, Ее Величество в гневе, и она заваривает такую кашу, которая теперь способна разнести привычный мир к чертям собачьим. Может, хватит ей глумиться над нами? Играть нашими жизнями? Особенно вашей жизнью, мисс Свон? Не достаточно ли ваша семья страдала от нее? Эмма молчит. Румпельштильцхен расценивает ее молчание по-своему. - Итак, мисс Свон. У меня есть предложение. Подумайте и скажите, какой момент жизни Бэя был переломным? Когда мы еще могли его спасти? Вы перенесете нас туда. Мы спасем его и сделаем все так, чтобы история изменилась лишь в этом моменте. Ведь Мэрион вы вернули, уберегли от гибели, и мир отнюдь не рухнул. - Нет, - решительно говорит Эмма, мотая головой. – Мы не можем так перекраивать историю. Я не буду в этом участвовать! Подумайте сами – ведь, изменяя жизнь Нила, мы изменим и жизни других! Да и как вы намереваетесь спасти его? Удержать от путешествия в другой мир, когда он был мальчиком? Голд качает головой. - Тогда вы не встретитесь с ним… - Да, и мой сын не родится. Я не могу согласиться на это… Румпель встает, прохаживаясь перед Эммой. - Итак, как же нам быть, мисс Свон? Вы хотите сына, и вы хотите вернуться. Я хочу сына, и я хочу вернуться. Нам стоит работать вместе, вам не кажется? - А если я откажусь вам помогать? – говорит Эмма. - Ну, вперед, – улыбается Румпель. – Мне стоит сделать один-единственный шаг – и ваше будущее умрет. Стоит мне чуть-чуть приложить усилие – и королева не наложит проклятие, а значит – ваш сын не родится. Вы так смотрите на меня, неужели ищете внутри себя магию, мисс Свон? Это глупо – сражаться с Темным… Вам стоит подумать над тем, как вы будете меня останавливать. К тому же, убить меня вы тоже не можете, вы должны забрать меня с собой, иначе ваше драгоценное будущее под угрозой. Итак, какой выбор вы сделаете? Пойти со мной и стать властелином своей судьбы или остаться здесь и наблюдать за концом привычного вам мира? - Что конкретно вы предлагаете? – сдается Эмма, головная боль которой уже перешла в мучительную мигрень. - Я предлагаю вам вспомнить, какой момент вашей жизни… после снятия проклятия… был самым счастливым? Когда все пошло так, как было задумано? Когда все – ну, почти все – получили то, что хотели? Эмма думает. Она перебирает в памяти все случившееся с ней с того момента, как она приехала в Сторибрук, и на ум приходят только проблемы и трудности. Почти всегда, без перерыва. И тут Эмма внезапно понимает, о чем он говорит. - Сразу после снятия проклятия, - отвечает она потрясенно. – Генри, мои родители, когда все всё вспомнили… Румпельштильцхен широко улыбается. - И всё было бы хорошо, если бы вы, мисс Свон, не сделали тогда большую глупость… Пошли против моего решения. Против моей справедливой мести. И угодили в яму. - Я спасла Регину от пожирателя душ, вы это имеете в виду? - Угу, - кивает довольный Маг, - стоило вам просто не вмешиваться – и Регина бы почила вечным сном. Все жили бы долго и счастливо. Не было бы ни вашего отправления в Зачарованный Лес, ни нового проклятия. Ни Коры… Ничего. Только счастье. И магия. Он победоносно разводит руками, как бы подводя итог представлению. - Но столько событий произошло… Столько всего случилось… - А что, эти события так прекрасны, что они могут перечеркнуть спокойное существование в Сторибруке с сыном, которому вы приходитесь единственной матерью, и с любящими родителями? - При чем же здесь Нил? Как мы спасем его? - Мне нужно только поехать в Нью-Йорк и найти его. И мой мальчик будет со мной. Эмма долго думает, прикидывает что-то. - Но мой брат Нил… - неуверенно говорит она. - Он не родится. - Вы так уверены? Он родится, только ваша матушка обойдется без неизвестно откуда взявшейся беременности и вторжения Коры в свое тело. Как вам это? Обычная счастливая беременность без акушерки – Злой ведьмы Запада. Звучит неплохо, а? - Но…, - Эмма трет виски пальцами. Она уже не понимает, к чему привел весь этот разговор, она понимает только одно – она опять в ловушке, и выхода у нее нет. - Мисс Свон, к сожалению, времени у нас нет так много. Мой любезный двойник скоро сообразит, как снять мое заклятие, поэтому я дам вам немного подумать, но только немного. До утра. И вот еще что… - Что? - Ловите. Эмма не успевает ничего сообразить, как в руки ей шлепается что-то горячее и тяжелое. Опустив глаза, она видит, что это сердце Регины. Инстинктивно Эмма выпускает неприятно живой предмет, и сердце королевы падает в траву. Тело Регины едва заметно содрогается. В ужасе от того, что могла почувствовать в этот неловкий момент королева, Эмма нагибается, поднимая сердце. - Зачем оно мне?! – с отвращением спрашивает она. - О, мисс Свон, вместо благодарности я слышу такие речи? – Румпель опять присаживается на ствол рядом с Эммой. Присаживается изящно, полубоком. Глаза его горят как-то по-новому. - Как это зачем? Чтобы вы могли почувствовать свою власть над ней! Самая жестокая женщина Сторибрука полностью в ваших руках. Вы можете делать с ней все, что хотите. Вы можете управлять ею, как заводной куклой. Как марионеткой. Дергать за веревочки. О, не говорите, что не жаждали этого всей душой. Думаю, не совру, если скажу, что жаждали. Ощутить покорность Регины. Ее слабость. Ее бессилие. Чувствуете, как оно дрожит в ваших руках? И Эмма чувствует. Сердце в ее руках словно пульсирует, покачиваясь, как будто хочет вырваться из удерживающей его ладони. Стоит сейчас сжать его – и Регина застонет от боли, опускаясь на траву. Сладостное чувство пронзает Эмму. Власть. Вот о чем говорила Регина. Они боятся меня. Одного моего взгляда. Моего голоса. Моей руки… - Вы можете велеть ей делать все, что хотите, мисс Свон, - шепчет Румпель на ухо Эмме. – Может быть, вы хотите чего-то особенного? Никогда не хотели особой женской покорности? Такой, чтобы она доставила вам не только моральное удовольствие? Говорят, в этом есть неповторимая сладость – унизить так своего врага… Многие маги пользовались этим способом мести… Эмма хочет остановить его, заставить замолчать, но не его сердце дрожит сейчас в ее руках. Слова Румпеля обволакивают, заманивают в какие-то темные глубины подсознания, дарят ощущение покоя и уверенности в себе. Он говорит ужасные вещи, но почему их так сладостно слушать? Эмма едва удерживается от того, чтобы сжать пальцы сильнее. Румпельштильцхен тем временем перекидывает ногу через ствол дерева, и его мягкие противные руки ложатся на плечи Эммы. Она чувствует сладкий приторный запах болотной воды. Он похож на запах выловленного из воды трупа. Голос и запах обволакивают сознание Эммы, извиваясь внутри затуманенного мозга причудливыми змеями. - Представьте себе – всемогущая Регина Миллс, Ее Величество Злая Королева, на коленях перед вами… Целует ваши ноги… Обнаженная… Словно молния пронзает Эмму. Сладкое отвращение, которым веет от его слов, смешивается с возбуждением, выстрелившим прямо из сердца куда-то в низ живота. Голос Голда не просто шепчет, он показывает странные причудливые картины внутреннему взору Эммы. Ужасные картины. Прекрасные картины. - Ну, же, милочка, попытайтесь, - шепчет Темный, массируя плечи Эммы чуткими ладонями. – Чуть-чуть сожмите пальчики. Это не причинит ей особого вреда. Эмма не хочет делать то, что он говорит, но, против ее воли, пальцы сжимаются вокруг теплого сердца. Регина издает стон боли, наклоняясь вперед. Эмма в ужасе смотрит на нее, но почему-то не спешит разжимать ладонь. Это правда. Она может управлять жизнью другого человека. Жизнью Регины. Румпель снимает руки с плеч Эммы и хлопает в ладоши. - Не жалейте ее, мисс Свон, - ехидно говорит он. – Она бы не преминула воспользоваться таким случаем. Ваше сердце защищено даже от меня, но если бы Регина могла – она бы давно им управляла. И первым делом, она лишила бы вас Генри. Вы знаете это... Эмма хочет возразить, но почему-то слов нет. Вид подчиненной Регины слишком потрясает. Она переводит взгляд на Голда. - Нет, - она мотает головой, словно стряхивая дурман. – Мне не нужна такая власть над ней. Это не для меня. Возьмите его обратно, я не могу этого сделать… Румпельштильцхен смотрит на Эмму снисходительно и мягко, как на неразумного ребенка. - Что ж, дело ваше. Но мне ее сердце тоже не нужно. Так что можете делать с ним, что хотите. - Как? – Эмма смотрит на живое сердце в ее руке. – Вы не собираетесь вернуть его ей? - О, мисс Свон, я скажу вам так – если вы хотите ей его вернуть, вам придется сделать это самой. Глаза Румпельштильцхена горят наслаждением и лукавством. Эмма не сразу понимает, о чем он говорит. - Что? Как? Я не могу… - Хм, но вы же умеете колдовать! Вы несете в себе мощный заряд светлой магии. Почему же настолько не верите в себя? Румпель встает, подходит к Регине и поворачивает ее лицом к Эмме. Эмма с ужасом смотрит в лицо бывшей королевы. Оно как прозрачная вода в пруду – застывшее и спокойное. Глаза Регины смотрят куда-то вдаль, в одну точку. - Зачем? Зачем вы все это делаете? – задыхаясь, спрашивает Эмма. - Подойдите к ней и покажите, что вы держали в руках ее жизнь и поступили благородно – вернули ее! Вы же Спаситель, мисс Свон! Ну же…, - голос Румпельштильцхена приказывает, он уже не мягкий, как водянистая кожа трупа, он крепче стали, он вынуждает подчиняться. Эмма колеблется. Она боится Регину, боится того, что та сделает с ней, когда вернет себе сердце, но слова Румпельштильцхена так искушают, так манят, так неотвратимо зовут. Она принимает решение. Нетвердо ступая дрожащими ногами, она подходит к неподвижной фигуре Регины, пытаясь разглядеть в ее глазах хоть проблески прежних чувств и эмоций. Ничего. Но Регина наверняка слышит ее, да и Эмма чувствует себя обязанной что-то сказать, поэтому она смотрит в пустые глаза королевы и произносит: - Ты правильно сказала тогда в камере – мне надо что-то делать с моей неуёмной жаждой всех спасать. Только ты не предполагала тогда, что этот совет не пойдет на пользу как раз тебе. Да, ты сделала так, что я больше не хочу никого спасать. И сейчас – я не хочу спасать именно тебя… Прости, Регина… Она берет сердце, прикладывает его к груди королевы. Румпельштильцхен вытягивает шею, пытаясь увидеть, что она делает. - Нежнее, мисс Свон. Вот так. Просто вдвиньте его туда, не думая о том, как вы это делаете… Эмма резко вытягивает руку, и, к ее удивлению, кисть полностью погружается в мягкое вязкое пространство, хороня там сердце. - А теперь отпустите сердце и вытаскивайте руку, - командует Румпель. Эмма слышит тот же чавкающий звук и подавляет тошноту. Регина почему-то сразу падает на землю без чувств. - Что с ней? – Эмма смотрит на бездыханное тело королевы. – Я убила ее? - Ах, - Румпель машет на нее рукой. – Вы вовсе не так безнадежны, чтобы не смочь выполнить простое возвращение сердца. Просто я еще не закончил играть с этой куклой. Он делает какое-то движение, и Регина уже лежит на земле в полном облачении Злой Королевы – такой, какой ее видела Эмма в деревне. Не успевает Эмма опомниться, как тело Регины исчезает. Румпельштильцхен довольно потирает руки. - Где она? – изумленно спрашивает Эмма. Маг берет Эмму за локоть и ведет вверх по невысокому склону оврага, под которым течет ручеек. Забравшись на вершину, он указывает Эмме вниз. Там извивается проселочная дорога, а на обочине этой дороги лежит неподвижное тело Регины. Слышен стук копыт. Румпель подносит ладонь к уху. - О, слышите? Рыцари королевы на подходе. Как вы думаете, что будет, когда они обнаружат нашу куколку? Эмма в ужасе смотрит на Регину, которая бездыханно лежит на дороге. - Они же отвезут ее к Злой Королеве! Вы должны отменить все это! Но Голд лишь смеется. - Да, и она – а я ее знаю – скорее всего, сожжет нашу Регину как ведьму. Завтра утром. А что бывает, когда убиваешь сам себя? – Маг хохочет. - Вот вам и времечко подумать, мисс Свон. Решите помочь мне – проклятие будет наложено. Нет – потеряете сына. Эмма смотрит вниз. Из-за поворота появляется кавалькада всадников. Кажется, и сама королева едет вместе с ними, но Эмма плохо видит из-за слез ярости и бессилия, застилающих глаза. - Итак, мисс Свон? Вы со мной? – пальцы Румпельштильцхена касаются локтя Эммы. - Да, - произносит Эмма сквозь зубы. – Я с вами. Маг смеется, затем все окутывает сиреневый дым, и лес вокруг пропадает. Чувствуя вихрь, захвативший ее, Эмма милосердно теряет сознание.