Враг

Тишина… Регина с трудом открывает глаза, но видит только мутные пятна и какую-то рябь, а окружающий мир никак не хочет складываться в четкую картинку. Голова болит, как после сильного похмелья. Регина знает почему: время, проведенное без сердца, плохо влияет на тело человека. И чем дольше сердце отсутствует в твоей груди, тем более необратимые изменения происходят в организме. Во время событий с Зеленой, когда Регина горстями пила болеутоляющие, она никому не рассказывала о своих ночных приступах паники и длительных мигренях. Даже Робину. Даже Генри. Так же как никто никогда не узнал, что Кора к концу своей жизни держалась уже на одном трамадоле. Но и после недолгого отсутствия такого важного компонента в организме человек всегда испытывает сильнейшую головную боль, которая отступает так же резко, как и начинается, спустя три часа после возвращения сердца. Поскольку голова все еще болит, Регина делает вывод, что она не была в забытьи достаточно долго, чтобы мир рухнул. Это радует. Последнее, что помнит Регина – отвратительная сцена, когда Эмма вернула ей сердце. Помнит свои чувства – не просто гнев от того, что Свон совершила «акт благородства», но и само это ощущение, которое испытываешь, когда тебе возвращают сердце – удушающе-болезненное, причиняющее страдание, но хуже всего - унизительное. Регина помнит по урокам Румпеля, что чувствуешь, когда кто-то влезает рукой тебе в грудь. Как изнасилование. Только изнасилование и в тысячу раз не так мерзко, как возвращение сердца. Хотя настоящим унижением на самом деле было стоять там и слушать все то, что говорили Эмма и Румпельштильцхен. Слава богу, у нее не было сердца, думает Регина, иначе оно просто взорвалось бы – от бессилия и гнева. От ярости и ненависти. От жалости к самой себе. Она осторожно, стараясь не потревожить гудящую от боли голову, садится. Перед глазами всё плывет, но Регина начинает слышать странные и знакомые звуки – потрескивание дров в камине, шелест птичьих крыльев, лязганье доспехов, возгласы. И запах ей знаком – это запах холодного камня, мехов, старого дерева и – еле слышный аромат Зачарованного Леса. Она дома… Дома? Она массирует виски пальцами, пытаясь извлечь тупую иглу, засевшую в мозгу, и через несколько секунд боль действительно отступает, пелена падает с глаз, и Регина обнаруживает, что она сидит в огромной сводчатой комнате, на невысоком диване, а вокруг - все то, что так давно и так прочно поселилось в памяти – покои Злой Королевы, место, где надежда и любовь похоронены под грузом ошибок и ненависти. Ее покои… Но как она оказалась здесь? Неужели все, что было, лишь привиделось ей в каком-то странном сне, который она увидела, заснув в своей комнате в замке Леопольда? Регина осматривается. Все так же, как и было раньше. Вот ее туалетный столик, вот камин, в нем горят дрова. Вот огромное окно, небо, полное облаков, острые зубцы гор на горизонте… Она встает, подходит к окну. Боль отступает, изгнанная призраками прошлого, сладким чувством того, что она вернулась в свой мир… - Кто ты?! Регина резко оборачивается. Только сейчас она понимает – не душой, не сердцем, которое по-прежнему болезненно бьется в груди, а шестым чувством – что что-то во всей этой ситуации неправильно, что-то не стыкуется с ее ощущениями – и она абсолютно права. Под аркой, очевидно, только что вошедшая, стоит Злая Королева. Она – Регина – смотрит на нее, пытаясь осмыслить этот сюрреалистический момент, прийти в себя, собрать волю в кулак и понять, что происходит. Она видит королеву – в обтягивающем наряде, с пустым и надменным лицом, не знающим пощады и горя – кроме того горя, что сама себе принесла. Регина молчит. Ей нужно молчать. - Ты – не я, - презрительно констатирует ее двойник, медленно приближаясь. – Слишком худая. И ты старше меня… Но подделка весьма качественная. Так кто же ты? Регина подавляет улыбку. Она предполагала, что встреча с самой собой не может быть легкой, но теперь только понимает, каким тяжелым может быть общение, когда ты знаешь, что на уме у человека, гораздо лучше него самого. - Отвечай! – требует Злая Королева, приближаясь к Регине и сверля ее взглядом. Регина молчит. - Тебя нашли мои рыцари на обочине дороги. Ты так же, как и я, одета, и безумно на меня похожа, даже пугает, насколько похожа. Кто же ты? Ты же не я, ведь так? Регина качает головой. Странно это – смотреть на саму себя, на ту, которая еще находится в плену иллюзий, причем так глубоко, что сложно подобрать слова, которые могли бы эти иллюзии разбить, а впрочем, Регина никогда не доверяла словам с тех пор, как однажды утром проснулась в бесконечном дне сурка и с тех пор не жила, а лишь существовала, надеясь на то, что когда-нибудь милосердная смерть избавит ее от бесконечного повторения одних и тех же мыслей и чувств. - Я – не ты, - говорит Регина охрипшим голосом, и она не лжет. - Так кто же ты? – Злая Королева кружит вокруг Регины, изучая ее. Видно, что ее снедает любопытство, но одновременно она напугана таким поворотом событий. Регина понимает – ее жизнь сейчас висит на волоске, но не из-за этой женщины, нет. Из-за жутких игр Румпельштильцхена и предательства Эммы. Впрочем, чего она ожидала после Бостона? - А как ты думаешь? – спрашивает Регина, делая шаг навстречу самой себе. - Не подходи, - королева хмурится, рука ее напряжена, и кто лучше Регины может знать почему. Огненный шар? Или заклятие оцепенения? - Я здесь, чтобы помочь тебе, - быстро говорит Регина, надеясь, что в прошлом у нее было достаточно мозгов, чтобы не думать, что она всесильна. - Помочь? И как ты можешь помочь мне? – презрительно бросает королева, садясь на кушетку. Она все еще напряжена, но уже не держит руку наготове. - Почему ты не убила меня? – спрашивает Регина, останавливаясь в десяти шагах от королевы. Она видит, как эмоции пролетают по лицу той, кем она когда-то была, и радуется, что теперь умеет лучше скрывать свои чувства. Сторибрук научил ее этому. - Зачем мне убивать тебя? – удивляется Злая Королева. – Я не могла пропустить такое – мой собственный двойник лежит на обочине. Это шутка? Или розыгрыш? Или ловушка? Итак, я последний раз задам тебе вопрос – кто ты и почему ты так похожа на меня? И тебе лучше ответить… - А иначе? – спрашивает Регина, усмехаясь. Ей действительно интересно, как королева будет пугать ее. - Иначе ты пожалеешь об этом! Неужели ты думаешь, что сможешь вот так разгуливать по Зачарованному Лесу в моем облике? - злобно бросает Злая Королева. – Знаешь ли ты, что я сделала с теми рыцарями, которые нашли тебя? Я не могла допустить, чтобы кто-то узнал, что есть еще одна Злая Королева, пусть и не слишком похожая на меня. Я свернула им шеи, дорогая… и теперь они мертвее камня… И, уверяю тебя – пытки, которым я тебя подвергну, чтобы вытянуть правду, будут самыми страшными и жестокими… - Да, я хорошо обучил тебя, - бормочет Регина себе под нос. - Что? – переспрашивает Злая Королева, словно не расслышав. – Ты? Обучил…? Она останавливается, пристально глядя на Регину, а затем на лице ее появляется злобная гримаса. - Ах, ты старый пройдоха! Это ты, не так ли? - Не узнала меня, дорогуша? – Регина в точности копирует любимый жест Румпельштильцхена. – Как же так? Потеряла хватку? - Но зачем? – с отвращением спрашивает королева. – Зачем было притворяться мной? - Скучно мне с утра, - говорит Регина, прохаживаясь по комнате. В голове ее складывается четкий план, и она почти благодарна Эмме и Румпельштильцхену за то, что те своими руками вручили ей ключи от счастливого будущего. – Решил немного встряхнуться. Заодно и проверить, как поживает моя любимая ученица. - Прошу, стань опять зеленым и мерзким, - говорит королева, чуть подрагивающей рукой беря со столика бокал вина. – А то мне от одной мысли, что ты в моем теле, плохо становится. - А мне нравится, - Регина проводит руками по телу вниз, похотливо улыбаясь. – Неплохое тельце. А ты бы не пила так много с утра, Регина. - Зачем ты здесь? – перебивает его королева, одним глотком осушая бокал, и по-мужски прикладывает тыльную сторону ладони ко рту. – У меня нет времени болтать. - И чем же ты занята, интересно? – осведомляется Румпель-Регина, подходя к туалетному столику королевы. – Строишь злобные планы? Боже, как легко разговаривать с самой собой. Регина чувствует себя богом. - Я должна придумать, как убить Белоснежку. – Отрезает Злая Королева. – А все мои усилия идут прахом. Чернь защищает ее даже ценой собственной жизни. Никто не хочет выдать ее местонахождение. Я в тупике. А ты мне никак не помогаешь, а ведь обещал! - А если я скажу тебе, что скоро ты преуспеешь. С моей помощью… Регина замирает у туалетного столика, открыв флакон с Дурманом Полей. Она всегда любила этот запах, когда-то сводивший с ума Дэниела. Таких духов в Америке не делают. Регина много лет пыталась воспроизвести этот аромат, но ничего даже отдаленно похожего у нее не получалось. Она прикрывает глаза от удовольствия. - Эй! – возмущенно восклицает Королева. – Не трогай мои вещи! Лучше скажи, что ты задумал. Опять твои игры? Или очередная сделка? - Ты читаешь мои мысли, дорогуша. Я хочу предложить тебе сделку. И весьма взаимовыгодную. Королева с недоверием прищуривается. - А почему я должна тебе верить? Ты даже не хочешь мне показать свой истинный облик. Может, ты и не Румпельштильцхен вовсе. И она поднимает руку, намереваясь то ли напугать, то ли и правда выстрелить шаром. Регина не дрогнув, улыбается. - Тебе нужны доказательства? Хорошо, я расскажу тебе занимательную историю, моя королева. Итак, однажды, когда я еще учил тебя магии – а ученицей ты была усердной, даже слишком – я задал тебе задание. Ты должна была заколдовать простолюдинку. Превратить ее в лягушку. Ты помнишь? Королева вдруг меняется в лице. Она бледнеет, и Регина со страхом и удовольствием смотрит, как на скулах королевы появляются красные пятна. - Помнишь, как ты выбирала ее? Как мы с тобой спрятались в кустах у деревни, и ты тыкала пальчиком то в одну, то в другую, говоря – эта слишком толстая, из нее получится не лягушка, а жаба, а эта слишком бедно одета… А эта недостаточно молода и красива… - Замолчи! - вскрикивает Королева, а Регина внезапно понимает, что ей доставляет удовольствие смотреть на саму себя в таком состоянии. Вероятно, она помешалась, раз творит все это. Но королева выглядит такой высокомерной, что Регине хочется разрушить это непробиваемое эгоистичное самолюбование. Разрушить раньше, чем это сделают другие люди. Самой разочаровать себя – чтобы это не сделали другие. - И ты выбрала, помнишь? - Я верю тебе! – вскрикивает Королева, с ненавистью глядя на Регину. – Не продолжай! Никто не знал об этом, кроме нас двоих. - Да, никто, - кивает Регина. – Так теперь я могу приступать к делу? - Можешь, - передернув плечами, говорит королева и наливает себе еще один бокал вина. - Итак, у меня есть кое-что, что нужно тебе. Очень скоро – Регина понижает голос, придавая ему должную таинственность, - я создам страшное проклятие, которое сможет перенести нас в другой мир, где сбудутся все наши мечты. Твои и мои. И ты, моя дорогая, будешь той, кто его наложит. - Проклятие? – пораженно переспрашивает Королева, и Регина видит, как загораются ее глаза. - О да… Это проклятие еще не готово, но все идет именно к нему. Ты должна терпеливо ждать и делать все, чтобы убить Белоснежку, иначе оно никогда не сработает. Ты поняла меня? - Об этом меня не надо просить, - фыркает Злая Королева. – Это и есть твоя цена? - Нет, проклятие ты получишь с другим условием. Но не волнуйся, я не попрошу ничего такого, чего бы ты не могла мне дать. Моя просьба заключается в другом. У меня есть служанка. Ты, вероятно, слышала о ней? - Да, что-то такое слышала, - небрежно говорит королева, наливая себе еще вина. Регина всерьез опасается за то, что к концу разговора ее двойник не сможет вспомнить, о чем они беседовали. Неужели она так много пила когда-то? - Так вот, она не просто служанка, дорогая моя. На самом деле, эта девушка несет в себе страшные и опасные силы. Силы, которые смогут разрушить это проклятие. Силы, которые могут победить даже тебя. - Меня? Это невозможно! – отмахивается королева. - К счастью, она не знает об этом. – Продолжает Регина, которую уже слегка раздражает непробиваемое самолюбие королевы. Точнее, ее самой. - Никто не знает, кроме меня, ведь, как ты понимаешь, я способен видеть будущее. - И что же? - Я не могу убить ее. Не сейчас. Она слишком нужна мне для одного дела. Для создания проклятия. Я хочу использовать ее, и мне придется обманом внушить ей, что я ее люблю, чтобы сдержать эти магические силы, тогда она не сможет причинить нам вред. Но вот ты, моя дорогая, должна мне пообещать, что перед тем, как ты наложишь проклятие, ты не станешь возиться с ней. Ты убьешь ее. - А почему ты сам не можешь убить ее перед проклятием? - Я… буду в другом месте, дорогуша. Мне неподвластно будет такое деяние. Королева заинтересованно приподнимает бровь. - То есть ты будешь бессилен? - Никогда. Перед тобой я никогда не буду бессилен, уж поверь… А вот она – ты сама поймешь, когда настанет момент убить ее, потому что – обещаю - судьба предоставит тебе такой шанс. Королева смотрит в свой бокал, словно обдумывая что-то. - Пожалуй, я смогу это сделать. – Небрежно говорит она. – Убить служанку? Это довольно просто. Регину слегка передергивает, но она только поджимает губы и заставляет себя смириться с тем, что перед ней – ее прошлое, от которого невозможно отказаться. Хотя это как посмотреть, в свете недавних событий… - Что же ты хочешь взамен? – спрашивает королева. - В твоей темнице сидит девушка, которую ты собираешься завтра казнить… - А, пособница Белоснежки, - кивает Злая Королева. – Да, она будет сожжена. Показательно, прилюдно, чтобы все видели, что бывает с теми, кто помогает этой – она кривит губы – разрушительнице чужого счастья… Регина заставляет себя улыбнуться, надеясь, что ее улыбка сойдет за гаденькую ухмылочку Румпельштильцхена. - О да, ты любишь показательные казни и аромат трупов поутру. Запах горелого не щекочет ноздри? Королева усмехается. - Ноздри щекочет запах будущей победы. Когда народ увидит, ЧТО я могу сотворить с теми, кто помогает Белоснежке, они поймут всю серьезность моих намерений. И больше никто никогда не посмеет приютить ее даже на пять минут! Она встает, нервно сжимая бокал. Видно, что ее душит большая, неизлитая ненависть, и Регине хочется зажмуриться, чтобы не вспоминать себя такой. Такой идиоткой… - Она мне нужна. - Кто? Эта узница? Но я даже не знаю ее имени, она не созналась и под пытками. Наверное, скрывает его ради семьи. Впрочем, мне это неинтересно. Если ее семья причастна к сокрытию Белоснежки, я поймаю и их тоже. И тоже сожгу. Регина вдруг вспоминает Роланда. Как он ел мороженое, держа ее за руку. Так некстати вспоминает. И не удерживается: - А ты никогда не думала, что у нее может быть муж и дети? Никогда не представляла себе, что… не знаю… однажды ты можешь оказаться зависимой от них? В будущем, я имею в виду… - Что? – Королева смотрит на нее удивленно и слегка осоловело. – С чего такие мысли? Как я могу быть зависимой от каких-то там крестьян? Да случись такое, я бы сама себя сожгла. Замолчи, Регина, и не говори больше ничего лишнего. Самое страшное оружие – идея, и то, что ты заронишь ей в голову, может повлиять и на твое будущее. - Шучу! – смеется она, изображая Румпельштильцхена. – Конечно, сжечь ее и полюбоваться на обгорелый трупик – это очень заманчиво, но – в другой раз. Она нужна мне для важного дела. - Это для какого? Она не просто крестьянка? Скажи мне ее имя! – требует Королева, вставая с диванчика. - Ее муж кое-что мне должен, - отмахивается Регина. – И с ее помощью я выбью из него долг. Тебе от этого никакой пользы, он ведь должен мне. Похоже, ее слова убеждают королеву, потому что она закидывает ногу на ногу, прикидывая, что к чему, а затем милостиво кивает. - Ладно, забирай ее. Мне и правда от нее ни пользы, ни удовольствия. Только сделай это незаметно, чтобы никто не видел. А утром мы всем объявим, что ее до смерти запытал мой главный палач. Регина протягивает самой себе руку. Королева удивленно смотрит на нее. - Ты раньше никогда не делал этого, Румпель. С чего вдруг рукопожатие при сделке? - С того, - подмигивает ей Регина, - что это чертовски выгодная сделка. Королева недоверчиво усмехается и пожимает руку самой себе. - Надо же, - говорит она, - когда ты в моем теле, с тобой гораздо приятнее вести дела. - Не могу сказать того же о тебе, - бормочет Регина, опустив голову. Затем вскидывает руки, окутывая себя дымом, и мгновенно оказывается в темнице, не заботясь больше о том, что ответит ей королева. В темнице горят факелы, их удушающий запах и едкий дым сразу проникает в непривычные ноздри. Регина прекрасно знает, куда идти, поэтому переносит себя чуть подальше от камеры Мэрион. Ей нужно обдумать все это. Разговор с самой собой, мягко говоря, вышел не таким, каким она себе его представляла. Если честно, Регина думала, что испытает хоть какое-то удовольствие. Вместо этого она увидела все то же, в чем боялась себе признаться – пустоту и горечь, которые много лет питались самими собой. Решительно тряхнув головой, она отгоняет эти мысли, затем замечает, что она все еще в наряде Злой Королевы. Так не пойдет. В Зачарованном Лесу ей появляться нельзя, а менять свой облик Регина не научилась. Так же как Эмма не научилась пользоваться магией в полной мере. Мысли ее закономерно останавливаются на Свон, и она с раздражением срывает с себя шляпу, бросая ее прямо на закопченный пол. Слава богу, Румпель не удлинил ей волосы. Внешне она осталась такой же, как в Сторибуке. Только эти ужасные кожаные штаны, в которых неимоверно жарко… Как же она раньше носила их? Тоннель изгибается, приводя к тупику, за которым стоит часовой и находятся темницы. Регина останавливается. Ее план почти сработал, осталось совсем немного. Она улыбается. Она опять хозяйка своей судьбы. Не доходя до поворота, бывшая королева посылает вдаль удушающую волну, которая должна лишить сознания всех людей, находящихся в темнице. Мэрион совсем не обязательно знать, кто придет по ее душу. _________________________________________ Эмма приходит в себя в полной темноте. Она пытается разглядеть хоть что-то, напрягает зрение, но ничего не видит. Вокруг плотная, ослепляющая тьма, в которой тонут любые проблески света. С трудом приподнявшись, она пытается хоть что-то рассмотреть, но тщетно – вокруг по-прежнему темно, как в гробу. Совсем некстати в голову лезут воспоминания о прочитанном когда-то рассказе «Колодец и маятник». И мысли эти отнюдь не радуют. Эмма протягивает руку, пытаясь нащупать хоть что-то, но пальцы натыкаются на пустоту. Она не связана, но, по ощущениям, одета в какой-то грубый балахон, ноги босы, а на лице она чувствует противную влагу – то ли пот, то ли сырость от того места, где она находится. Склеп? Подвал? Темница? Эмма осторожно ощупывает пол вокруг себя. Влажный камень. Значит, подземелье. Но как она очутилась здесь? И где она? И сколько времени? И как ей выбраться? И почему Румпельштильцхен заточил ее сюда? Она встает, качаясь, потому что не способна ориентироваться в полной темноте, разводит руки, пытаясь определить, где находятся стены, но ничего нет. Тут приходит страх. А если она замурована? Если пока она была в беспамятстве, Румпель притащил ее в подземелье, из которого нет выхода, чтобы претворить свой план в жизнь без нее. Но она нужна ему! Или уже не нужна? Если ей суждено умереть вот так – одной, в полной темноте, без пищи и воды? Сколько человек может не есть? Дней десять, пока не превратится в живой труп, поедающий свои ногти и волосы? А не пить? Эмма приказывает себе успокоиться. Паника захлестывает горло, лишает возможности разумно мыслить. Она справится. Она всегда справлялась. Несколько минут Эмма стоит, приводя в порядок дыхание. Затем медленно делает несколько шагов вперед, вытянув руку, чтобы коснуться стены, если она обнаружится. Она считает шаги. Один, два, три… десять… пальцы упираются в холодный мокрый камень. Дрожащей рукой Эмма ощупывает стену и убеждается, что это действительно стена подземелья. Не склеп. Стена сложена из огромных блоков, подогнанных друг к другу вплотную. Изучив гладкую поверхность и убедившись, что она уходит вверх выше ее роста, Эмма начинает двигаться вдоль стены, опасливо выдвигая вперед ногу. Мысли о колодце все еще бьются в ее голове. Десять, двадцать шагов, двадцать пять. Рука нащупывает угол. Обессилев, Эмма прислоняется горячим лбом к холодному камню. Сердце бешено колотится в горле. Так страшно ей еще не было. Приказывая себе успокоиться, она идет дальше, вдоль стены, чувствуя потеки воды на сырых стенах, а затем ее пальцы нащупывают что-то деревянное. Эмма вцепляется в это «что-то», проводит обеими руками вверх и вниз и убеждается, что это дверь. Она начинает колотить в нее, крича, но тьма как будто поглощает ее крики. И вдруг комната озаряется ярким светом, заставляя зажмуриться. Эмма закрывает глаза руками, нагибаясь, пытаясь спастись от боли в веках, и слышит знакомый голос: - Очнулись, мисс Свон? Когда глаза немного привыкают к свету, она опасливо отнимает руки от лица и подслеповато щурясь, видит Голда, точнее, Румпельштильцхена, который сидит на удобном стуле посреди камеры. Да, это камера, в точности такая, как Эмма видела на картинках про пыточные средневековья – без окон, без мебели, только голый камень и грязный пол с ворохом соломы. - О, какое гостеприимство, мистер Голд, - хрипит Эмма. Горло у нее пересохло так, будто она не пила воды много часов. Голд разводит руками. - Вам не нравится? Так вы же маг, Эмма! Признаюсь, я надеялся, что вы вспомните об этом, вместо того, чтобы бродить по стенке, тычась в нее, как слепой крот. Эх, вы… Я думал, вы сообразительнее. - К черту вашу магию вместе с вами, - говорит Эмма с ненавистью, выпрямляясь. - Как некрасиво, мисс Свон. Я ведь просто поэкспериментировал над вами. Опыт не удался, что ж… Он хлопает в ладоши, и Эмма видит, как камера наполняется мебелью – появляется диван, огромная кровать, столик с едой и вином в графине, мягкий ковер на полу… - Так лучше, мисс Свон? – осведомляется Румпельштильцхен. – Более удобно, чем спать на соломе? - Почему я здесь? – Эмма овладевает собой настолько, чтобы подойти к магу поближе. - Ну, вы же не думаете, что я дам вам разгуливать по моему замку? Там Белль, а я, простите, не доверяю вам настолько, чтобы позволить общаться с ней. Мало ли что вы ей наплетете? Эмма начинает понимать. - Вы собираетесь держать меня тут? Как узницу? - Да, пока вы не согласитесь на мой план и мы не претворим его в жизнь. - Сколько сейчас времени? – перебивает Эмма. - В Зачарованном Лесу около пяти вечера, а что? Эмма прикидывает, что после событий в лесу прошло больше трех часов. Значит, Регина уже у Злой Королевы, и если она что-то не предпримет, все полетит к чертям собачьим. - Что с Региной? – спрашивает она Румпельштильцхена, который взял со стола яблоко и увлеченно его грызет. - Откуда я знаю, милочка, - пожимает он плечами. - Я был занят тут с тобой, обустраивал, так сказать, да и с двойником пришлось повозиться, он очень умный. Эх, молодость. Так что, думаю, она уже в темнице, ждет своей участи. - Если Злая Королева убьет ее, ваш план тоже полетит к черту, - говорит Эмма, садясь на край кровати. – Вы сделали большую глупость, сдав Регину вот так. - Да, знаю, - Румпель и ухом не ведет, с хрустом откусывая кусок от яблока. – И вы должны это исправить. - Но как? Вернувшись с вами в момент, когда проклятие пало? - Да. - А как же Регина? - О, не беспокойтесь об этом. Я могу вернуть ее, щелкнув двумя пальцами. Придется обездвижить ее, но вы уже убедились, что это не представляет для меня труда. Итак, мисс Свон? Вы поможете мне? Но Эмма не успевает ответить. Румпельштильцхен вдруг прислушивается, хотя Эмма готова поклясться – ни единого звука, кроме тишины она не слышит. - Кто-то проник в замок, - нахмурившись, говорит маг. – Так… Вдруг деревянная дверь распахивается, и Эмма видит стоящую на пороге Регину. Она по-прежнему в наряде Злой Королевы, но без шляпы. На лице ее легкая улыбка, руки сложены на груди, ноги слегка расставлены. Словно она пришла кого-то убить… Румпельштильцхен поначалу кажется удивленным, но затем выпрямляется и хлопает в ладоши, имитируя аплодисменты. - Ох, дорогая… недооценил я тебя. Как же ты умудрилась выбраться от нее? Регина улыбается. - Я войду, если никто не против? – спрашивает она, захлопывая дверь. - Конечно, Регина, входи. Надеюсь, ты не задумала бяку? – Голд выглядит абсолютно уверенным в себе, но – что странно – Регина тоже. Эмма понимает, что если бы она умела телепортироваться, она бы прямо сейчас оказалась где угодно – хоть в открытом море с акулами, только бы не здесь. - Как я выбралась? – на Свон Регина даже не смотрит, словно ее в комнате нет. – Да как-то так получилось. И я не одна, а с гостинцем, что взяла у королевы. - И что же это, позволь полюбопытствовать? - Леди Мэрион, - улыбаясь, говорит Регина. Румпель-Голд едва заметно улыбается в ответ, а Эмма вскакивает с места. - Ты вытащила ее из темницы? Но зачем? - Сядьте, мисс Свон, - холодный взгляд Регины на секунду задерживается на лице Эммы. – Вам пока не давали слова. - О, я, кажется, понимаю, - говорит Румпельштильцхен. – Ты что-то задумала, дорогая, и рассчитываешь, что со мной этот номер пройдет. Так вот, я тебя разочарую… - Ты - старый ублюдок, - Регина перебивает его. – Ты потерял квалификацию, разнежившись на пляже с молодой женой. Лучше бы послал своего двойника, он помоложе и точно не допустил бы такой ошибки – оставить меня наедине с самой собой. - Что? – Румпельштильцхен разом теряет всю свою насмешливость, голос его становится грозным. Эмма смотрит на него со страхом. - Ты думал, я не договорюсь с ней? Думал, то, что ты вырвал мое сердце, дало тебе право считать меня игрушкой в твоих нелепых планах? Регина переводит взгляд на Эмму. - А ты, Эмма. – Она словно выплевывает имя Свон. - Подержала в руках мое сердце и возомнила себя богом? Если ты хотела за что-нибудь у меня подержаться, могла бы просто попросить, может, я бы и разрешила. Мне всегда нравились блондинки... Голос Регины такой насмешливый, едкий как щелочь, сама она – воплощенная уверенность в себе. Она приподнимает бровь, видя растерянность на лице Эммы. - Молчишь? Ну, молчи. Итак, Румпель. Ты хочешь вернуть сына? Ты вернешь его. Ты можешь дать пожирателю душ убить меня, и она – Регина подбородком показывает на Эмму, - поможет тебе. Но ты заплатишь за это, потеряв ту единственную, что любит тебя по-настоящему. - Что? – Голд вскакивает со стула, забыв о том, что он великий маг. – О чем ты говоришь? - О Белль, конечно, - Регина улыбается леденящей улыбкой. – Ты не увидишь ее в своем новом прекрасном мире. - Как? Что ты сделала?! – восклицает Голд, направляясь к Регине. - Не подходи ближе, а то никогда об этом не узнаешь. Только я могу спасти твою драгоценную Белль, иначе проклятие будет наложено… вот только без нее… - Но, - вклинивается Эмма. – Без Белль мы не выберемся из Неверлэнда! Зачем ты это делаешь, Регина? Регина переводит взгляд на Эмму. - Затем, что я хочу получить свое! – жестко говорит она, показывая белоснежные зубы. - Я хочу своего сына и своего мужчину, а вы встаете у меня на пути! Вы оба! - Этот мужчина предал тебя! – вскрикивает Эмма, не выдержав. - Что?! Голд изумленно смотрит на Эмму. Регина хмурится. - О чем ты говоришь? Эмма кивает. - Я не хотела тебе говорить. Не хотела потому, что… меня это не касается… не касалось… я думала… в общем, когда ты еще собиралась увезти Генри из Сторибрука, я поехала к Робину. Я хотела поговорить с ними о том, чтобы они держались от тебя подальше. Я подозревала, что ты что-то замышляешь. - Ближе к делу, мисс Свон, - цедит Регина сквозь зубы. - И он не сказал ей про вас… - тихо говорит Эмма. – Он обвинил тебя в ее убийстве, а сам так и не признался, что вы… были вместе, пока она… пока ее не было… Регина молча смотрит на Эмму. Что-то хрупкое и прозрачное, похожее на боль, заволакивает ее глаза, но лишь на секунду Эмме кажется, что в этих больших карих глазах блеснули слезы. Потом Регина моргает. - Это правда? – спрашивает она у Голда. – Никто не сказал Мэрион про меня и Робина? Румпельштильцхен исподлобья смотрит на Регину. Затем кивает едва заметно. - Да, он струсил, Регина. Любовь всей твоей жизни оказался таким же трусом, как и я… Регина отворачивается, делая несколько шагов к стене, затем сжимает кулаки, останавливается, опускает голову. Румпельштильцхен подходит к ней сзади, хватая ее за руку. - Что ты собираешься сделать с Белль? – спрашивает он ее гневно. – Говори, а то не только сердце вырву, но и все кишки по одной выпущу на землю! Регина горько усмехается в ответ на угрозу. - Иди сам выясняй, - презрительно говорит она. – Сам справляйся с этим как хочешь. Мне теперь все равно… Голд издает рычание, замахивается на Регину, но тут же исчезает в клубах дыма. Эмма и Регина остаются одни. Эмма не знает, что сказать. Регина почему-то молчит, стоя у стены, и смотрит на Эмму устало и опустошенно. Будто из нее разом вырвали всю злость, и не осталось ничего. - Регина, - Эмма встает, намереваясь хоть как-то исправить ситуацию, хотя бы поговорить, но Регина отмахивается от нее. - Если ты и правда решила помочь Голду спасти Бэя, тебе стоит что-то придумать, - говорит она тихо. – Потому что механизм запущен. - Не хочу я ему помогать! – взрывается Эмма. – Он не оставил мне выбора! Ты видела, что он творил, и если ты бессильна перед ним, то я уж точно! Регина молча смотрит на нее. - Я хочу вернуться домой, - говорит Эмма раздельно. – Хочу, чтобы Генри помнил меня! Хочу опять тишины и покоя! - Почему ты не сказала мне об этом раньше? – вдруг спрашивает королева. – Ведь если бы ты сказала все это перед отправкой в прошлое… - Что? Ты бы не послала меня убивать Мэрион? – усмехается Эмма. – Ты вспомни себя в Бостоне. Регина не отвечает. Она скрещивает руки на груди и, видимо, ждет еще каких-то слов. - Если честно, - признается Эмма. – Я не думаю, что это остановило бы тебя. А ты сама как считаешь? Регина делает отрицательный жест рукой. - Нет, почему ты не воспользовалась этим, чтобы отомстить мне за унижение? – спрашивает она тихо. Эмма пожимает плечами, глядя прямо и открыто в глаза бывшей королеве. - Зачем мне твое унижение? – устало говорит она, и эти слова вдруг повисают в воздухе.