Враг

Бредя по предрассветному сторибрукскому лесу, Эмма неожиданно натыкается на трейлер Августа. Это первая хорошая новость за последние два дня. У них будет крыша над головой и возможность спать не на голой земле. У Эммы нет медицинского образования, и она не знает, какова вероятность, что они с Региной застудили почки, но одно она знает точно – второй такой ночи, пусть и в обнимку с королевой, она не вынесет. Да и Регина, похоже, довела себя до края нервного и физического истощения. Сколько дней она не ела? Они вместе уже больше двух суток, и кроме воды, Регина ничего в рот не брала. Эмма почему-то чувствует ответственность за королеву. Как бы то ни было, их только двое сейчас против всего того страшного, что приготовила судьба. Сколько бы боли ни причинила Регина ей и ее семье, она сейчас так же напугана и растеряна, как и Эмма. И им нужно заботиться друг о друге. По крайней мере, пока они не вернутся в будущее. При мысли о новой мадам мэр, описанной с такими шокирующими подробностями, Эмма чувствует нервную дрожь. Как, каким образом королева могла измениться настолько, что превратилась из просто стервозной особы в злобную психопатку, истязающую Грэма и держащую Белль на цепи? Как? Неужели из-за Мэрион? Эмма припоминает прочитанный в детстве рассказ Рэя Брэдбери о путешествии во времени, где кто-то наступил на бабочку, и это изменило будущее до неузнаваемости. Но могло ли такое произойти с ними? То, что Мэрион не сгорела на костре, как и все преступники в темнице Злой Королевы, а была отдана на расправу, жестокую и бессмысленную, передвинуло какой-то невидимый рычажок внутри Регины, и она пошла по пути зла. Не просто воспользовалась Проклятием, а еще и приправила его глубоко запрятанными пороками, которые до поры до времени таились в душе. Эмма подходит к трейлеру, проводя рукой по щербатой полустершейся краске. Машина выглядит так же, как и в тот момент, когда они со Снежкой и Марко нашли ее тридцать лет спустя. Эмма дергает ручку двери. Не заперто. Внутри, как и во всех заброшенных жилищах, пахнет холодным невкусным воздухом и старой искусственной кожей. Эмма отбрасывает ногой какие-то журналы, изъеденные крысами, смятые банки из-под газировки, пустые пивные бутылки. Трейлер пуст, и следов пребывания кого бы то ни было в ближайшем прошлом здесь нет. Зато есть шаткий стол, полупродавленная лежанка с потрескавшейся кожей и – Эмма дергает ручку дверцы – туалет и душ! Жизнь налаживается. Холодильник есть, но он не работает, как и обогреватели. Но в любом случае им не будет так холодно, как на открытом воздухе. Осмотрев автодом на предмет еды, Эмма убеждается, что ее нет, и эта новость удручает. Впрочем, ей все равно придется наведаться в город, вспомнить криминальное прошлое и утянуть что-нибудь съедобное. Регине пока не нужно появляться в Сторибруке, это слишком опасно, особенно учитывая ее нынешнюю ипостась. Если королева сделает что-нибудь не так, как сделал бы ее двойник, будущее может измениться еще сильнее. А Эмма, при надлежащей маскировке, способна перемещаться по городу, не рискуя быть замеченной. Она закрывает скрипящую дверцу и возвращается к костру. Регина все так же сидит возле огня, шевеля палкой в углях. Она вскидывает голову, и на измученном лице отражается что-то вроде облегчения. - Тебя долго не было. - Пойдем, - Эмма прячет за деловитостью тона свой страх при мысли о том, что ей предстоит. - Куда? - Я нашла трейлер Августа. Он здесь неподалеку. Регина встает, отряхивая колени, и говорит отстраненно: - Его могут найти. Может, кто-то там живет. - Нам c тобой все равно – здесь мы как на ладони. Лес прозрачный, и если кто-то вздумает прогуляться, то найдет нас еще быстрее. Регина молча подбирает с земли одеяла, аккуратно встряхивает каждое, складывает ровно – сначала пополам, затем еще пополам, и еще раз. Эмма вспоминает скатку, которую она принесла вчера. Регина – всегда Регина. Нет, не всегда. Судя по рассказу, нынешняя Регина не отличается педантизмом. Нынешняя Регина бросает скомканное полотенце на стол и хлещет любовника кнутом. Ей опять становится не по себе. Глядя на сдержанную, спокойную, красивую женщину напротив, она не может поверить, что внутри нее живет монстр, способный приковать кого-то к стене или убить голыми руками. Но она делала это! Она убила отца, убила Грэма, убила Курта Флинна! Какая разница, в этом варианте прошлого или в другом, но она убийца. Безжалостная и жестокая. И пусть обертка блестит, но гнилое содержание не спрячешь. Но Эмма сама не верит в это. Больше не верит. Хотела бы, но у нее не получается. Эти несчастные одеяла, которые Регина сложила так аккуратно и красиво, почему-то приводят ее в состояние бешеной ярости. И одновременно ей хочется плакать. Не подозревающая о смятении Свон королева протягивает ей вещи. Эмма несколько секунд смотрит на одеяла, затем выхватывает их из рук Миллс и швыряет на землю. Ей хочется сделать это и с Региной, но она ограничивается тем, что топчет коричневую ткань, пачкая ее сапогами, ругаясь самыми погаными словами, которые только может придумать, а Регина стоит и смотрит на все это, не говоря ни слова. Наконец, Эмма успокаивается. Она видит грязный комок под ногами. Она слышит свое тяжелое дыхание. По спине течет пот, в ушах стучит кровь. - Ты закончила? – невозмутимо спрашивает Регина, подходя к ней. – Теперь можно идти? Эмма не отвечает, наклоняется, поднимая мокрые от грязи одеяла, и широкими шагами идет в лес, слыша за спиной мягкую поступь королевы. До трейлера всего несколько сотен метров, и к тому моменту, как они подходят к нему, Эмма обретает способность говорить. Красная пелена спадает с глаз. - Он был открыт? – интересуется Регина, дергая заедающую ручку. - Да. - Странно… Как он мог оказаться в лесу? – Регина исчезает внутри. Эмма вешает одеяла на ближайший куст, чтобы немного просушить их, затем следует за королевой. Она застает Регину стоящей посреди трейлера с выражением лица, ясно говорящим о том, что она думает о перспективе ночевки в грязном и пропахшем сыростью жилище. - Здесь есть душ, - говорит Эмма, открывая дверь. – Я проверила – вода холодная, но ее много, должно быть, кто-то здесь все-таки жил… Так что вонять не начнем… Регина морщится. - Избавьте меня от подобных высказываний, мисс Свон, - говорит она брезгливо. – Приличные люди не упоминают о том, что они потеют и прочее… - Будешь читать мне лекции по этикету? – нагло отвечает Эмма, залезая поочередно в шкафчики под умывальником. – Напомнишь, что я росла в детском доме? Но, дорогая, и королевы потеют… Регина не находится, что ответить, поэтому кладет принесенные со стоянки журналы и воду на диванчик и осторожно опускается на край, глядя, как Эмма роется в хламе, выбрасывая ненужное прямо в открытую дверь. - О, - Эмма извлекает из шкафа коробку, в которой обнаруживается набор столовых предметов – ножи, вилки и ложки. Все алюминиевое и покрыто от старости пятнами. - Очень мило, - говорит Регина. – Теперь нам удобно будет есть этим воздух. - Ты же не ешь, нет? – хмыкает Эмма. – А я сейчас пойду в город... - Ты что?! Тебе нельзя там появляться! - Очень даже можно, - Эмма достает пачку старых открыток и решает, что они вполне сойдут для растопки. – Я все продумала. - Ты умеешь это делать? – ехидно говорит Регина. – Если кто-то тебя заметит, то может запомнить, а если тебя увидит… она… Эмма выпрямляется с коробкой из-под свеч в руке. - Хватит уже, Регина! – произносит она. – Хватит говорить о ней так, будто она – не ты! Это ты, и если тебе страшно, то ты можешь засунуть этот страх куда подальше. Мне вот страшно от того, что такая женщина усыновит моего сына, а саму ее я не боюсь. И если встречу – сделаю все так же, как и раньше. - И как же, интересно знать? - Расквашу ей нос и дам пинка под зад, - Эмма говорит громко, нахально, с уверенностью, которой совсем не чувствует. Но что-то подсказывает ей, как нужно вести себя, чтобы не впасть в отчаяние. Регина грустно усмехается, скрещивая ноги в лодыжках. - Ну-ну… - Никаких «ну». Возьми-ка. У нас с тобой будет романтический ужин при свечах, только дай мне сходить в город и принести мамонта. Она бросает коробку со свечами рядом с Региной. - Я нашла здесь кое-что, что поможет мне проникнуть в город незамеченной… - Шапку-невидимку? – насмешливо спрашивает Регина. - Нет, лучше, - Эмма достает из настенного шкафа рядом с ванной старое пальто, изъеденное молью. – Маскировка! Ты видела нищих в Сторибруке? Регина, сдвинув брови, брезгливо смотрит на поношенное тряпье. - Видела пьяных... один Лерой чего стоит… - А вот я видела не только пьяных, но еще и чертовски грязных и вонючих. Пока ты отлеживала бока в своей мягкой кровати, я патрулировала улицы и встречала много забулдыг. Вероятно, в Зачарованном Лесу тоже пили… - Ты не представляешь…, - хмыкает Регина. - Вот… так что по окраине я вполне могу пройти эдакой красоткой. На Санденс есть магазин, хозяин которого постоянно спит. Наверное, его тоже заколдовали отравленным яблоком, вот он никак и не проснется. Один раз его ограбили, а он заметил это только спустя два дня. В его магазин ничего не стоит проникнуть. Регина качает головой, глядя,как Эмма облачается в жуткое пальто, у которого один рукав держится на честном слове, а второй выглядит так, будто его жевали крысы. - А если ты подцепишь что-нибудь от этого пальто? - И это все, что тебя волнует? А то, что я могу попасться в руки доблестного шерифа и не вернуться? - Не думаю, что буду сильно скучать, - усмехаясь, говорит Регина, и почему-то от ее слов Эмме становится тепло и уютно. Они вернулись к тому, с чего начали - с взаимных подколок и замаскированных оскорблений, но как же хорошо опять играть в эту игру. Это как вернуться домой после долгого путешествия. Эмма думает о том, что хотя бы что-то в этом сумасшедшем мире осталось неизменным. - Будешь-будешь, - она достает из шкафа помятую кепку и надвигает ее на самые брови. - Ну как я выгляжу? Регина с сомнением качает головой. - Если учесть, что вся ваша семья страдает отсутствием вкуса, то ты не сильно изменила своим привычкам. - Я ведь могу и обидеться, - Эмма долго роется где-то в глубине шкафа, чихает и вдруг издает громкий крик радости. - Что? - Смотри! – в руке у Свон наполненная на две трети бутылка Джека Дэниелса. – Господи, спасибо тебе за эти маленькие радости жизни! - Ты же не собираешься напиваться для полноты образа? - Конечно, нет. Я выпью вечером, чтобы было легче выносить тебя. И Эмма победоносно захлопывает шкафчик. - И не смей выпивать ее без меня! Регина издает фирменное фырканье. Затем встает, опираясь обеими руками о косяк двери, глядя, как Свон уходит. Покусывает губы. Затем кричит вслед: - Ты поосторожнее там! Эмма улыбается, и, не оборачиваясь, поднимает руку: - Не пей без меня! Путь Эммы лежит по лесу, который заканчивается пустошью. На ее счастье, Сторибрук изучен ею очень хорошо – она прекрасно помнит, где что находится, и похоже, за тридцать лет в нем мало что изменилось, за исключением людей. Окраины Сторибрука восьмидесятых – те же одноэтажные домики, жилища синих воротничков, маленькие магазинчики, в которых на витринах лежат свернувшиеся в трубочку и пожелтевшие журналы, заветрившиеся фрукты и пирожные, стоят манекены с унылыми и неестественными лицами, на улицах бродячие собаки роются в помойках, дети гоняют мяч, колотя его о стены, исписанные граффити, а ветер гоняет пустые пакеты по подворотням. Эмме не составляет труда проникнуть в город. Она прекрасно знает, где находится магазин мистера Петерса, который всегда дремлет в своей подсобке, оставив дверному колокольчику участь хозяина этого сонного царства. Если кто-то и встретит ее, всегда можно изобразить, что она пьяна в хлам. Эмма спрятала длинные волосы под кепку, воротник пальто подняла до самых ушей и идет, прижимаясь к стене, готовая в любой момент упасть на землю и притвориться спящей непробудным алкогольным сном. Но она хорошо знает - в этом районе мало кто обращает внимание на забулдыг. До самого магазина она не встречает ни одного человека. Мимо проезжает старый "камаро", за рулем то ли мужчина с длинными волосами, то ли женщина, но машина даже не притормаживает. У Эммы большой опыт маскировки. Она привыкла воровать еду с тех пор, как впервые сбежала из приюта, когда ей было тринадцать. С тех пор умение притворяться никогда ее не подводило. Только вот она не знала, что придется делать это для мэра города, по совместительству являющейся злой королевой. Но и злые королевы едят. И почему-то мысль о Регине, которая в каком-то смысле зависит о нее, придает Свон сил. Она приближается к тусклому красно-кирпичному зданию, где располагается магазин мистера Петерса. В него два входа - один с улицы Санденс, для посетителей, другой - черный, откуда хозяин выносит пакеты с мусором и пустые коробки, складывая их в небольшом проулке, где бродит только ветер да тощие кошки роются в помойках. Эмма знает, что черный ход никогда не запирается - в Сторибруке практически не совершается преступлений, и за те два года, что Свон была шерифом, она раскрыла только семь дел, причем два из них были связаны с пьяным дебошем Лероя. Она вбегает в проулок. Ей определенно везет в воровстве - Эмма вспоминает себя в 17 лет. Скитаясь по стране, она повидала много таких местечек, как Сторибрук. Одна больница, одна тюрьма, один приличный ресторан. Приезжая в очередной захолустный городок, она устраивалась на работу официанткой, или красила заборы, или занималась поденной работой, а когда подступала зима, ловила попутку и уезжала дальше на юг, пока не добиралась до моря, и проводила три месяца во Флориде или Сан-Диего. Автобусные станции, аэропорты, попутки, многотонные грузовики, разноголосица вокзалов, потертые лямки армейского мешка, дорожные ботинки, сигарета в зубах, случайные попутчики, случайные постели с малознакомыми парнями, которые искали тепла на одну ночь, пьяные компании, тату-салоны или притоны больших городов. Сколько их она увидела за годы такой жизни? Эмма не взялась бы сосчитать. И вся эта жизнь слетела с нее как шелуха с луковицы, когда она осела в Сторибруке. Будто ничего и не было. Припоминая, как они с Нилом грабили магазинчики, подобные этому, Эмма с трудом сдерживает дрожь. Ей кажется, что все это происходило не с ней. Она осторожно приоткрывает дверь. Внутри все так же, как будет, когда доблестный шериф Свон приедет сюда через 30 лет, чтобы выяснить, кто украл ящик сардин и три бутылки виски. Окажется, что это сделал местный пьяница и дебошир Боб Хилл. Кем он являлся в Зачарованном Лесу, Эмма так и не узнала. Бобу пришлось вернуть награбленное и заплатить штраф за выпитое. Эмма будет ходить гордой, считая, что не зря отрабатывает зарплату, которую ей платит Миллс. Все будет так. Или не будет? Теперь уже нельзя быть уверенной, что мадам мэр останется такой, какой встретила ее Эмма, привезя Генри в Сторибрук. Такой строгой, язвительной, неприступной, привлекательной, отстраненной. Теперь она может стать по-настоящему опасной и не только тем, что способна на убийство. Нынешняя Регина способна на гораздо более ужасные вещи. Эмма встряхивает головой, отгоняя дурные мысли, и проникает на склад мистера Петерса. Вернее, это не склад, а просто огромная задняя комната, где он хранит коробки с товаром. Внутри темно, но в приоткрытую дверь Эмма видит длинные ряды ящиков и стеллажи с разложенными товарами. Она быстро ориентируется. Что им может понадобиться? Еда на пару дней, ведь больше времени нет, Голд потребует вызволить Белль как можно скорее. И важно брать только то, что можно унести на себе, не привлекая внимания. Эмма роется в ближайшей коробке. Нейлоновая веревка, сложенная аккуратными мотками. Кстати, может пригодиться. В следующей коробке Эмма находит перочинные ножи и комиксы. Ох, уж эти восьмидесятые. Наконец, удача улыбается ей, и она обнаруживает коробку с консервами. Она делает все быстро - находит спортивную сумку, в которой Петерс хранит старые газеты, вытряхивает их и начинает методично заполнять сумку едой и прочим, что может сослужить им службу. Одновременно она прислушивается к происходящему за дверью. Пока все тихо, но почему-то странное предчувствие беды не оставляет Эмму. Когда сумка становится совсем тяжелой, Свон заставляет себя остановиться. В конце концов, зачем им столько еды? Мисс Миллс, скорее всего, не захочет и глядеть на армейскую тушенку и фасоль в красном соусе. Эмма лихорадочно соображает, чем можно накормить королеву, чтобы она не упиралась. В Неверлэнде она ела и жареное на костре мясо, и плоды хлебного дерева, и бананы. Но ничего подобного у Петерса на складе нет. Эмма решительно сует в сумку хлеб и пару плиток горького шоколада. Ей почему-то кажется, что Регина любит именно горький шоколад. Она взвешивает сумку в руке, прикидывая, сможет ли убежать вместе с ней. Пожалуй, сможет. Напоследок Эмма не удерживается - достав из очередной проверенной коробки шоколадный батончик, она жадно впивается в него зубами. Вкус отличается от тех, что она ела в далеком будущем. Решив, что китайские производители, наверное, добрались и до батончиков, Эмма сует еще один в рот, жуя на ходу, прихватывает сумку и уже собирается покинуть помещение, как вдруг слышит приглушенные голоса за металлической дверью, ведущей в магазин. Что-то заставляет ее подойти к ней и приложить ухо. Внутри двое или трое людей. Один из них - Петерс, его жирный промасленный басок Эмма помнит хорошо. Двое других мужчин говорят поочередно, один - тихо и весомо, как главное действующее лицо, другой - быстро и громко, перебивая владельца магазина. - Ты понял? Это должно быть сделано в среду, не позже. Петерс: "Понял". Тихий голос: "А вы уверены, что все получится?" Петерс: "У нее всегда все получается". Громкий голос: "С этой дамочкой лучше не иметь проблем". Петерс: "Вы правы, сэр. Мисс Миллс способна... на все..." Тихий голос: "Мне плевать, на что она способна, если наши условия соблюдены". Петерс: "Я могу уверить вас, что все будет так, как мы договорились". Тихий голос: "Вот и хорошо. Пошли, Пратт". Все смолкает. Эмма вжимается в дверь, пытаясь услышать, что происходит, и тут прямо над ухом раздается звон ключей. Эмма успевает только схватить сумку и нырнуть в угол, за большой резиновый бак, заставленный пакетами с одеждой. Она скрючивается, прижав голову к коленям, чувствуя струю прохладного воздуха, пробежавшую по полу от того, что кто-то открыл дверь. Раздаются шаркающие шаги. Эмма перестает дышать. Если ее обнаружат... Но об этом лучше не думать. Лучше вообще ни о чем не думать, и пусть все будет как будет. Шаги, однако, не собираются приближаться к ней. Тот, кто ходит по складу, громко сопит и роется в каких-то вещах, но звук доносится из другого конца помещения. Эмма выдыхает и осторожно, стараясь не потревожить полиэтиленовые пакеты, вытягивает шею, стараясь выглянуть из-за бака. Наконец, ей это удается. Она видит жирную спину Петерса - его легко узнать по лысине, обрамленной курчавым ободком оставшихся волос. Он стоит метрах в пяти и сосредоточенно роется в ящике, который до этого Эмма обошла своим вниманием. На ящике написано крупно "Оливковое масло". Зачем оно ему? Эмма чуть-чуть передвигается, пытаясь увидеть, что Петерс ищет в этом ящике, но ей по-прежнему ничего не видно. Наконец, мужчина заканчивает рыться в ящике и выпрямляется. Эмма прячет голову. - Все здесь... - бормочет Петерс, закрывая ящик. Похлопав по нему, он шумно сморкается прямо на пол и - Эмма умудряется высунуться снова - шаркая по полу, идет к двери. У выхода он вдруг оборачивается. - Странно, кто открыл дверь? - спрашивает он сам себя. Эмма холодеет. Одной рукой она зажимает себе рот, чтобы ненароком не выдохнуть слишком громко. А если он увидит, что на полках кто-то рылся? А если... Но Петерс не смотрит на полки. Он оглядывает склад, пинает зачем-то ногой ближайший ящик, затем идет к входной двери и закрывает ее на ключ. - Чертов ветер, - бурчит он и выходит со склада. Эмма остается запертой с двух сторон. ___________________________________________________________ Регина опять одна. Она решительно не представляет, что ей делать, потому что сидеть в грязном и пропахшем старостью трейлере в ожидании Свон - перспектива не из приятных. Стены давят на нее, и кажется, если она закроет дверь изнутри, фургон начнет сжиматься, хороня ее внутри среди грязных сидений и пожелтевших деревянных панелей. Но выходить тоже может быть опасно. Несколько минут Регина просто ходит взад-вперед по грязному полу, отшвыривая ногой попадающиеся старые бутылки из-под виски и пивные банки. Потом она встряхивает головой и начинает, нагибаясь, методично выбрасывать хлам в открытую дверь. Если им придется жить здесь, надо хотя бы привести все в порядок. Через десять минут она снимает пальто. Ей жарко. Работа захватывает ее. Регина всегда знала, что относится к тому типу людей, которые способны найти удовольствие в любой деятельности, даже самой тупой и однообразной. И, вычищая старый трейлер, она почти не замечает грязи, пачкающей руки и одежду. Ее мысли бродят где-то далеко, снова и снова прокручивая в голове увиденное в особняке. К полудню трейлер приобретает вполне жилой вид. Раскрасневшаяся Регина долго моет руки кусочком мыла, найденного возле мойки. Интересно, Свон догадается принести им мыла? И почему ее так долго нет? Регина ловит себя на мысли, что хочет, чтобы Эмма скорее вернулась. Это новое для нее ощущение, и она не может понять, нравится ли оно ей. Но, скорее всего, это связано только с тем, что Эмма - пока единственный ее союзник в полном опасностей прошлом. И, как бы то ни было, - Регина успела убедиться в этом - Эмма не желает ей зла. По крайней мере, явно не желает. Несмотря на все, что было у них раньше, несмотря на все перепалки и скандалы, Свон остается порядочным человеком. Но где же она? Сколько прошло времени? Час-два? Регину злит ее зависимость от Эммы. Она привыкла полагаться только на себя, а сейчас она чувствует себя беспомощной и не владеющей собственной судьбой. И виновата в этом Эмма. Эмма, которая, похоже, лучше нее знает, что делать. Эмма, от которой исходит уверенность, сила и смелость. Эмма, которую она хочет видеть все больше и больше. Тусклое солнце изредка высовывает мутный глаз сквозь облака, и Регина определяет, что должно уже быть не меньше часа дня. Но Свон все нет. Регина разводит костер, грея красные руки над огнем. Ей нестерпимо хочется помыться, пусть и под ледяной водой, но она боится делать это, пока она одна. Вдруг кто-то найдет трейлер? Вдруг Эмму поймали? Регина пытается усмирить бешено бьющееся сердце. Если Эмму увидели, то всему конец. Та, другая, королева заметит ее и запомнит. И, скорее всего, убьет. Значит, некому будет снять Проклятие. Значит... Согревшись, Регина натягивает пальто, захлопывает дверь трейлера и решительно идет к шоссе. Она должна выяснить, что случилось с Эммой. Она шагает по лесу, сунув руки в карманы и нервно покусывая нижнюю губу. Влажные ветки похрустывают под ногами. Пахнет мокрой листвой, и сапоги утопают в прелой прошлогодней земле. Задумавшись, Регина не замечает лужу и со всего размаха встает по щиколотку в воду. Сапог тут же промокает. Чертыхнувшись, она вытаскивает ногу, но уже поздно - в сапоге хлюпает вода. Разозлившись на себя, на сапог, на Эмму, из-за которой она вынуждена таскаться по лесу, Регина топает ногой, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения сырости, но это бесполезно. Придется идти так. Она видит кострище, возле которого они спали прошлой ночью. Возле бревна сиротливо лежит банка из-под фасоли. Зная, что ее никто не видит, Регина с размаху пинает банку мокрой ногой. Жалобно скрипнув, банка отлетает на два метра. Регине становится немного легче. Пройдя еще несколько десятков метров, она углубляется в заросли лещины, гневно отдирая ветки, цепляющиеся за пальто. За деревом мелькает что-то красное, неестественное для черно-коричневого леса вокруг. Регина мгновенно прижимается к дереву, садясь на корточки. Она научилась этому у Эммы. Затем осторожно выглядывает. Красный предмет не движется, и голосов не слышно. Она выпрямляется, пачкая корой рукав. Та самая полянка, на которой еще вчера стояла машина Курта Флинна. Теперь машины нет, и на влажной земле ясно видны следы тягача. Крупные комья черной земли лежат вдоль полос. Красным предметом оказывается кусок то ли палатки, то ли нейлоновой подстилки, повисший на кусте. Регина трогает его рукой. Внезапно она слышит шуршание шин по дороге. Шоссе совсем рядом, и в прозрачной тишине звук колес разносится далеко. Регина бежит обратно, прячась за деревом, за которым сидела до этого. Прямо рядом с взрытой тягачом землей она видит след своего сапога, налившийся водой. Почему-то она боится, что тот - или те - кто едет сюда, увидит его и поймет, что она прячется где-то в лесу. Автомобиль - она слышит урчание мотора - останавливается на обочине, хлопает дверца. Затем хлопает вторая. Доносится негромкий женский голос. Потом кто-то, шурша листьями и ветками, начинает продираться через лес. Регина прижимается спиной к стволу дерева, нервно сжимая в кулаке край пальто. - Это здесь, - громкий голос, который она так хорошо знает. - Здесь они разбили палатку. - Вижу. У нее по спине бежит холодок. Пульс учащается. Она осторожно высовывается из-за дерева. На поляне двое. Грэм, который выглядит так же, каким она его помнит - в кожаной куртке, жилете, с шерифским значком. Только вот лицо у него совсем не такое свежее и привлекательное, каким он был при ней. Он явно устал, под глазами круги. Он бледен. И она... Королева замка. Регина Миллс собственной персоной. Регина прошлого моргает, пытаясь сфокусировать взгляд на самой себе. Она отчетливо видит эту женщину - и первые несколько секунд не может понять, что ее так напугало. Потом в глазах проясняется, и отдельные детали одна за другой высвечиваются так же ясно, как если бы Регине указывали на них пальцем. У новой мадам мэр длинные волосы. Она не сменила прическу, только чуть-чуть укоротила пряди, и на голове ее что-то вроде того, что Злая Королева носила в Зачарованном Лесу - гладко зачесанные волосы спереди, а сзади ретро-укладка, которая невероятно идет ей, но делает лицо совершенно иным. Это и Регина, и не Регина одновременно. Второе - макияж. Регина никогда не красилась так же ярко, как делала это в бытность Злой Королевой, в Сторибруке, предпочитая простоту и элегантность, бьющую в цель гораздо мощнее ярко накрашенных губ. Новая Регина не гнушается ярко-красной помадой и толстым слоем косметики на лице. Глаза ее, подведенные угольно-черным карандашом, блещут злобой и презрением. И третье - одежда. Регина сразу понимает, что, выйди она на улицы Сторибрука посреди белого дня, никто не принял бы ее за мисс Миллс. Не в этом варианте будущего. Теперь мэр носит мини-юбку, кофточку с вырезом и короткое леопардовое пальто. Ее сапоги на высоченных каблуках утопают в глине. Даже издалека Регине видны ярко-красные капли ее длинных ногтей. Это мой ночной кошмар, думает бывшая королева, переводя дыхание. Это не может, просто не может быть правдой. - Ты уверен, что они говорили об этом месте? - слышит Регина. - Уверен, - даже голос у Грэма другой, какой-то лениво-небрежный. Про голос мэра и говорить нечего - сплошное стервозное превосходство. - И он сказал, что видел ее здесь? Регина мгновенно делает стойку, как гончая, прислушиваясь к негромкому разговору. - Да, он сказал - молодая женщина, в джинсах и куртке, очень странно себя вела... - Странно? Что это значит? Грэм сплевывает в грязь. - Ну, так, будто врала насчет того, почему она тут... Регина слегка кривит губы, вынимая сапог из липкой, всепроникающей грязи. - Странно, - говорит она. - Сначала появляются эти двое... Кто они и откуда - непонятно... Потом еще странная молодая женщина, которая бродит по лесу... Что-то здесь не так... Грэм опять сплевывает и лениво трогает сапогом брошенную на месте стоянки пустую канистру из-под воды. Он выглядит как-то не так, но Регина пока не понимает, что в нем настораживает ее. Вероятно, его небрежная отстраненность, будто вместе с сердцем у него вырвали и мозги. - Да мало ли кто тут бродит. Почему тебя это волнует? - растягивая слова, говорит шериф. Мадам мэр обходит полянку, выглядывая что-то в земле. - Потому что я должна знать, что происходит в этом городе, - произносит она, не глядя на Грэма. - А ты, дорогой, не задавай вопросы, твоя задача - делать то, что я говорю. - Конечно, мэм, - в голосе Грэма пошловатая насмешка сливается с почтительностью. Регина сразу вспоминает отвратительное действо в спальне, и ее начинает мутить. Все это похоже на фарс, смешанный с ночным кошмаром. - Ладно, - Регина выпрямляется, видимо, удовлетворенная тем, что увидела. - Кто бы это ни был, мы найдем ее. А вот что делать с этими двумя - вопрос... - Пусть починят машину и катятся отсюда, если они тебе так мешают, - говорит Грэм, прислоняясь к дереву. Регина вскидывает глаза, взгляд у нее колючий и злой. - Мешают? Они не мешают мне, дорогой. Они лишние в этом городе, вот и все. Грэм пожимает плечами. - И ты должен избавиться от них, - она говорит с такой легкостью, будто просит привезти ей кофе на завтрак. Грэм удивленно вскидывает брови. - А мальчик? - От обоих, - отрезает Регина, направляясь к шоссе. - И побыстрее. Они переговариваются еще о чем-то, чего Регина не слышит. Она прислоняется спиной к дереву, медленно и глубоко вдыхая холодный воздух. Ужас накрывает ее темной пеленой. Она приказала убить обоих. И мальчика тоже. Мальчика, который понравился ей настолько, что она решила усыновить Генри. Значит? Значит... Она вскакивает на ноги. Бежать, но куда? Эммы нет, и, вероятно, ее судьба уже решилась. Раз она так долго отсутствует, значит, ее поймали, и пусть новая Регина не знает этого - скоро узнает, как она узнает все, что происходит в Сторибруке. И тогда Свон не жить. И вообще никому не жить. Будущее станет настолько беспросветным, что представить себе его сложно даже ей, злой королеве. Регина почти бежит по лесу, не обращая внимания на ветки, хлещущие ее по лицу. Она задыхается. Как? Что ей делать? Подбежав к трейлеру, она переводит дыхание, упершись руками в колени. Глаза жжет от подступивших слез. Все, похоже, кончено. Она садится на ступеньку лесенки, ведущей в трейлер и долго сидит, чувствуя, как тяжело и больно стучит сердце. Если бы здесь была Эмма. Если бы она пришла, с ее насмешливой грубоватой силой и уверенностью в себе. Она бы знала, что делать. Она бы не бросила ее одну посреди этого ужаса. Она бы простила ее. Но Эммы нет, и, вероятно, живой Регина ее не увидит. Что же остается? Голд. Он единственный, кто мог бы помочь ей. Он способен видеть будущее. Он мог бы спрогнозировать ситуацию и решить, как правильно поступить. И он тот, у кого всегда есть туз в рукаве. Запас на дождливый день. Окинув прощальным взглядом убогий трейлер, Регина углубляется в лес. ___________________________________________________________________ Дом Голда - пристанище его темных делишек - мало знаком Регине, но она прекрасно знает, где он находится. Когда она подходит к невысокому строению, затерянному в лесу, ее дизайнерские сапоги облеплены грязью до самых щиколоток, а сама она чувствует себя выжатой как лимон. Сказываются две бессонные ночи и хроническое недоедание. Регина опирается рукой на бревенчатую стену, пытаясь отдышаться. Перед глазами у нее бегают точки. Наконец, голова перестает кружиться, она отряхивает, насколько возможно, пальто, и тщательно вытирает подошвы сапог о прошлогоднюю пожухлую траву. Она готова. Пусть придется упасть ему в ноги, но она сделает это. Спасет себя. Спасет Оуэна и Эмму. Она не стучит, потому что не уверена, что Голд в доме. Дверь не заперта, и Регина осторожно приоткрывает ее, чувствуя внутреннюю дрожь, которую ей не перебороть. Внутри, в небольшой прихожей, приятно пахнет сухой травой и лимоном, и по телу королевы разливается тепло. Похоже, в доме кто-то недавно был. Контраст между холодным апрельским воздухом и мягкой уютной атмосферой внутри строения говорит об этом лучше, чем если бы сам хозяин стоял на пороге. Внезапно дверь, ведущая в дом, распахивается настежь, и Регина вздрагивает от страха. В дверном проеме стоит Голд - в брюках и рубашке, без пиджака, в руках - чашка с дымящимся кофе. Привычная усмешка кривит тонкие губы Темного. И он как всегда ничему не удивляется. - О, дорогуша, ты преотвратно выглядишь... - только и говорит он. Регина, не отвечая, проходит внутрь, сразу направляясь к горящему камину. Пока она мерзла в холодном лесу, этот ублюдок грелся у очага, наслаждаясь комфортом. Голд закрывает за королевой дверь, ставит чашку на стол и смотрит, как Регина греет руки, протянув их к огню. - Как ты нашла меня? - спрашивает он безо всякой злости, словно она - желанная гостья в его доме. Регина с наслаждением трет руки, передергивает плечами, затем оборачивается. - Я прекрасно знаю, где ты можешь спрятаться. Не забывай – это мой город. - А где мисс Свон? – Голд реагирует на заявление о «моем городе» едва заметной усмешкой. - Пропала. Голд поднимает бровь. Он садится на диванчик, закидывая ногу на ногу и с неодобрением смотрит на грязные сапоги Регины, пачкающие деревянный пол. - Как пропала? Я же велел ей искать Белль. Регина судорожно прикидывает, что знать о нынешнем положении Белль Голду совсем не обязательно. Он может убить ее на месте, если проведает, что его возлюбленная стала жертвой новой графини Батори. - Мы пока не приступили к вызволению Белль, - говорит она, оборачиваясь к Голду и стараясь выглядеть уверенно, но сама чувствует, как дрожит ее нижняя челюсть. - Эмма пошла в город за едой, утром... и ее до сих пор нет... Голд насмешливо смотрит на нее, но в глубине его желтых глаз горит огонек ненависти. - Сколько сейчас времени? - спрашивает Регина, оглядываясь в поисках часов. - Половина четвертого... - Маг смотрит куда-то в сторону и говорит спокойно, будто разговаривая сам с собой. - Значит, мисс Свон решила посамовольничать. Я ведь ясно дал ей понять, что мне нужна Белль. И ты, дорогуша, должна была внушить ей, что спасение Белль важнее еды и прочего... По спине Регины бегут мурашки, но она вдруг вспоминает - у Голда нет магии. Он ниже ее ростом, щуплый и хилый, так что она вполне сможет с ним справиться, если он вздумает убить ее прямо здесь. Но тут она понимает – ведь Голд страшен вовсе не магией. - Мы спасем твою Белль, - она торопливо нанизывает слова, пытаясь говорить уверенно и бодро. - У нас уже готов план. Я прекрасно знаю, как попасть в больницу, но нам нужно дождаться момента. - Это какого? - насмешливо спрашивает Голд. - Если мисс Свон увидят в городе, ее запомнят. А вероятно, это уже и случилось, а значит - ваш план - дерьмо собачье! Его голос срывается, и он вдруг вскакивает с места, отшвыривая трость, которую держал в руке. Регина инстинктивно отшатывается, потому что, каким бы щуплым и хилым ни выглядел Темный, даже без магии, даже без зеленой кожи, он умеет внушать ужас. - Если мисс Свон погорела, то у тебя, дорогая, есть единственный шанс остаться в живых, - четко и раздельно говорит Маг. - Ты спасешь Белль сегодня же ночью, приведешь ее к Голду в Сторибрук и тогда - тогда, может быть, если ты все это сделаешь, то мы поговорим о твоем спасении... - Спасении? – Регина качает головой. – Если Эмму поймали, то никакого спасения не будет. Ни тебе, ни мне! Неужели ты не понимаешь? - О, я понимаю- понимаю. Ты думаешь, что смерть мисс Свон остановит меня? Она не та Эмма, которая приведет к снятию Проклятия. Та Эмма еще только родилась и пачкает пеленки в приюте где-то на другом конце страны. Она нужна мне. А эта Эмма – расходный материал. - А как же портал? – спрашивает Регина, ничего не понимая. - Портал? Но здесь нет магии, дорогуша. Ты забыла об этом? Регина молча смотрит, как Маг подходит к ней ближе. Он улыбается. - Теперь ты задаешь себе вопрос, не так ли? Если магии нет, как мы сможем выбраться? Но суть здесь в том, что ты не знаешь этого, а я знаю. Так что теперь задача по вызволению Белль целиком ложится на твои королевские плечи. - А как же Эмма?! - Да черт с ней, - ядовито говорит Голд. – Она не должна тебя волновать. Никто не должен, кроме Белль. Понятно? Регина глубоко и судорожно вздыхает, глядя, как Темный шествует, прихрамывая, обратно к столу и садится за него, придвигая к себе чашку. - Что-то еще? – спрашивает он, помешивая ложкой сахар. Он говорит с ней так, словно она – школьница, которую вызвал директор, отчитал как следует, а потом, не желая даже выслушать, отправляет обратно. - Вообще-то, да, - Регина овладевает собой и подходит к столу, наклоняясь, чтобы взглянуть в лицо Темного. – Королева… ну, мэр Миллс… собирается убить Оуэна… - Кто такой Оуэн? - Это мальчик, который приехал с отцом в первый день Проклятия… Голд непонимающе пожимает плечами. - Тот мальчик, благодаря которому я решила усыновить Генри, - с нажимом говорит Регина, пытаясь поймать взгляд Румпельштильцхена. Голд смотрит на нее. - И что? Ты в любом случае решишь усыновить Генри. Мальчик Оуэн тут совершенно не при чем. - Ты так уверен в этом? Голд усмехается. - Уверен. Я создал весьма эффективное проклятие, дорогуша. А этот Оуэн – лишь помеха. Если я не ошибаюсь, именно он приедет в Сторибрук и станет причиной отправки в Неверлэнд? - Да, - почти вскрикивает Регина, которую постепенно охватывает чувство, что она разговаривает с мертвецом, которого лишили любых человеческих эмоций. - Так вот, - Голд встает. – Мне как раз очень выгодно, если мадам мэр убьет этого мальчика. Тогда не будет Зелены...И Бэй не погибнет... Регина в ужасе смотрит на Темного. Извилистые пути человеческой души. Она не может допустить, чтобы та, другая Регина, совершила это. Она просто не может. Не из-за Неверлэнда. Не из-за Проклятия. Из-за другого, что зреет в душе, неназванное и непонятое до конца. - Но… - она разводит руками. – Что тогда будет? Ты понимаешь, что это сотрет все прошлое, которое нам известно? Ты понимаешь это? Голд подходит к двери, распахивает ее и рукой указывает на выход. - Убирайся отсюда, ваше величество, - говорит он с ненавистью. – Ты знаешь, что нужно делать. _________________________________________________________________ Все бесполезно. Регина бредет по лесу, не обращая внимания на то, что сапоги ее вязнут в грязи, а мелкий дождик мочит пальто. Она осталась одна в обезумевшем мире, где Голд вершит свое правосудие, а жестокая психопатка способна убить двенадцатилетнего мальчика, где женщины прикованы к стене за то, что их любили, а бывшие королевы лишены своей магии и оставлены на волю судьбы. Она одна. Она идет по лесу, стараясь взять себя в руки, и не замечает, как доходит до их со Свон стоянки. Отсюда всего несколько сотен метров до трейлера, но Регина почему-то боится идти туда. Одна, в холодном вечернем лесу, проделавшая столько миль, уставшая, голодная и одинокая. Эмма не вернется, и некому будет пить Джек Дэниелс, некому будет грязно ругаться и говорить пакости, некому будет переживать за их общее прошлое. Регина садится на бревно, шевеля сапогом мокрые угли вчерашнего костра. Вокруг – только мгла, сырость и одиночество. Она хочет заплакать, но слез нет. Внезапно за кустами она видит проблеск огня. Страх сменяется надеждой – вдруг Эмма вернулась? Регина не думает, она вскакивает и ускоряет шаг, не сводя глаз с мечущегося за мокрыми стволами пламени. Обогнув трейлер, она видит Эмму, сидящую у костра и шевелящую дрова длинной палкой. Ее кожаная куртка намокла от дождя, белокурые волосы облепили лицо, а голова опущена. Мгновенная радость пронзает Регину, и она останавливается, как вкопанная, глядя на Свон, которая медленно поднимает голову, глядя непривычным, тяжелым взглядом. - Ты вернулась? – Регина не успевает спрятать радость за своим обыкновенным полупрезрительным тоном. Ей хочется коснуться рукава Эммы, чтобы удостовериться, что это не сон. Эмма молчит, снова опуская голову. Что-то не так, что-то странное в этой позе – сгорбленные плечи, лениво шевелящиеся руки, пренебрежение к тому, что дождь намочил ее куртку и волосы, пустой ненавидящий взгляд… Регина подходит ближе. - Что-то случилось? – она замечает стоящую рядом с Эммой спортивную сумку, набитую банками и бутылками. У нее все получилось, она вернулась с тем, за чем ушла. Что же не так? - Эмма! – Регина, наклоняясь, трогает Эмму за плечо, и вдруг та вскакивает, сжимая кулаки, оказываясь лицом к лицу с королевой, ноздри ее раздуваются, и Регину поражает немая ненависть, которая льется из глаз Свон. Затем Эмма размахивается и бьет королеву по лицу, сшибая ее с ног. Регина падает в грязь, ослепленная болью, вспыхнувшей в левой скуле, валится навзничь, чувствуя мокрую твердость земли, запах коры и дыма, а затем сознание гаснет, и темнота окутывает ее, словно теплое одеяло.