По струнам моей души

Несколько приветствующих слов, первые аккорды - и группа начала играть первую песню. Джаред не сразу понял, что именно это была за песня, но, услышав первые строки, удивленно поднял голову, тут же забыв о разговоре с Мюрреем. Rainy night and we worked all day We both got jobs ‘cause there’s bills to pay… Бон Джови? Серьезно?! Падалеки повернулся к Чаду и увидел не менее удивленный взгляд на лице друга. Да, эти ребята играли песню конца восьмидесятых, но в более ритмичной и быстрой версии, делающей этот кавер совершенно другим и кардинально отличающимся от оригинала. - Чува-ак, я ведь под эту песню телок на медляк приглашал в школе, хоть и тогда она уже считалась старьем, - Мюррей вышел из-за стойки и стал рядом с Джаредом. – Слышь, а ниче так у них получается, да? - Чад, музыка не имеет срока годности, есть песни, которые реально вечны, - задумчиво произнес Падалеки, не отводя взгляда от солиста. Когда Эклз запел припев, Джареда и вовсе посетила мысль подойти ближе к сцене и стать среди этих прыгающих и визжащих девчонок, но он вовремя ее отбросил и продолжил стоять на месте. You were born to be my baby And baby, I was made to be your man We got something to believe in Even if we don’t know where we stand Only God would know the reasons But I bet he must have had a plan ‘Cause you were born to be my baby And baby, I was made to be your man… Красивый низкий голос, заставляющий вибрировать все внутри, пробуждающий те чувства, которые, кажется, спали все это время. Он задевал те струны души, о существовании которых Джаред и не подозревал, до этого момента. Дженсен пел, и было видно, что он получает истинное наслаждение от процесса, заставляя и зрителей ловить кайф от своего голоса. If we stand side by side There’s a chance we’ll get by And I’ll know that you’ll be live In my heart till the day I die… Падалеки как завороженный смотрел, как Эклз закрывал глаза, когда тянул высокие ноты, как он сливался с музыкой, каждым звуком подтверждая то, что он действительно хорош в своем деле. Когда он после очередного припева сменил гитару, Джаред, отмахнувшись от Мюррея, двинулся к сцене. К черту, он хочет видеть это ближе. Соло Дженсена было идеальным. Пальцы, скользящие по грифу гитары, сосредоточенное лицо, закушенная губа… Падалеки поймал себя на мысли, что он хотел бы быть этой гитарой, то, как Дженсен владеет ею, не могло оставить равнодушным абсолютно никого. Джаред понял, что его уносит вместе с этой музыкой далеко и, видимо, надолго. На последнем припеве ему показалось, что Эклз посмотрел на него. Конечно, он смотрел в зал, но обычно артисты со сцены не всматриваются в лица, они делают это вскользь. Может, это было самовнушением, но Падалеки уверял себя, что те несколько секунд зрительного контакта предназначались именно ему. Хотя, скорее всего, солист просто заметил среди прыгающих девчонок высокого парня, который стоял и пялился на него, вероятно, снова с открытым ртом. Джареду определенно нужно следить за своей мимикой, которая частенько загоняет его в неловкие ситуации. Когда песня закончилась, Дженсен поблагодарил зал, и Джаред решил вернуться к работе. Все-таки музыка музыкой, но Морган будет не в восторге, увидев пустые бутылки на столах гостей. Группа тем временем отыграла еще несколько песен все тех же Бон Джови, - видимо, сегодня был вечер рока восьмидесятых. Падалеки выполнил всю работу в зале и, подав знак Буш, решил выйти на перекур. Присев на скамью за дверью, Джаред закурил и понял, что чертовски устал. За все то время, что он работал в «Эхо», у них ни разу не было такого количества посетителей в один вечер. Он прислонился к холодной стене и прикрыл глаза, пытаясь унять гул в ушах. Наверное, он конченый псих, потому что стоило ему сомкнуть веки, как перед его взором появился Эклз. Он все еще слышал его голос, наполненный сексуальной хрипотцой и заставляющий впечатать его в памяти. Джаред слушал, как Дженсен поет там, в клубе, представляя его перед собой, вспоминая, как тот смотрел на него сверху вниз со сцены. Падалеки настолько ушел в свои мечтания, что не сразу заметил, как пение прекратилось, и из зала звучала только музыка. - Сигареты не будет? Странно, артист со сцены спрашивает у кого-то про сигареты? В песнях Бон Джови такого вроде бы не было… Наверное, нужно будет как-то переслушать их старые альбомы, видимо, с сегодняшнего вечера Падалеки будет считать себя фанатом группы великого и гениального Джона. Джаред приоткрыл глаза и тут же зажмурился обратно. Так, пора завязывать с этими ночными похождениями, вот его уже глючит, что перед ним стоит Эклз. Все-таки недосып – это еще страшнее, чем недотрах. - Эй, парень! Дженсен несильно потряс Джареда за плечо, чем заставил того окончательно выйти из состояния практически кататонического ступора и открыть глаза. Падалеки увидел наклонившегося к нему Эклза и промычал что-то типа приветствия, по крайней мере, ему так показалось. Парень внимательно смотрел на него, и Джаред заметил, какого цвета у Дженсена глаза. Если бы он умел писать стихи, то, наверное, посвятил бы целую поэму этим глазам. Они были просто нереального зеленого цвета: что-то среднее между цветом леса, в котором в детстве любил пропадать Падалеки, и абсентом, которым Джаред иногда баловался. Дженсен хмыкнул и присел рядом со все еще удивленным Джаредом. Падалеки только сейчас понял, что сигарета так и истлела у него в пальцах, и он поспешил выбросить обгоревший фильтр в урну. Вспомнив, что музыкант задавал ему вопрос, он - с как можно более невозмутимым видом - протянул тому пачку. - Разве это не вредно для голоса? – поинтересовался Джаред у Эклза, делающего первую затяжку и с наслаждением выдыхающего дым. - Я не часто курю, - ответил музыкант, смотря куда-то вдаль. Блять, у него и правда идеальное лицо. Такой четкий профиль, а губы… - У тебя перерыв? – просипел Падалеки, отрывая взгляд от невозможно красивого лица. Хватит уже глазеть, в конце концов, еще и таким голодным взглядом (Джаред был уверен, что именно так он и смотрел на Дженсена). - Да, пусть ребята поймают каплю моей славы, - улыбнулся Эклз и выпустил изо рта колечко дыма. Джаред подумал, что для этого нужно определенным образом свернуть язык (его когда-то пытались научить, но, кроме кашля, у него нихрена не получилось), и от этой мысли он почти возбудился. Охуеть, у него теперь от одной мысли о языке этого парня вставать будет?! А, ведь еще есть эти губы, руки, пальцы… - Ты классно поешь, - Падалеки смог выдавить из себя только этот скудный комплимент, который скорее являлся просто констатацией факта. Эклз, видимо, был не удивлен, но все же ответил: - Спасибо. Я в курсе. Повисшее молчание разбавлял только потрескивающий звук тлеющей сигареты. Джаред не знал, как разговаривают с восходящими звездами, как назвал Дженсена Морган. Да и захочет ли музыкант о чем-либо разговаривать с простым официантом, который весь вечер то и дело рассматривал его со всех сторон? Дженсен все так же смотрел куда-то в пространство, периодически прищуриваясь, словно обдумывая что-то. Падалеки только открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь очередную банальную фразу, как вылетевшая из здания рыжеволосая девушка сразу же ликвидировала словесную паузу. - Дженс! Ты что здесь делаешь? Ты опять курил? Ты понимаешь, что твой голос – это наши деньги? Совсем спятил? С этим потоком вопросов девушка быстрым шагом подошла к скамье, абсолютно игнорируя Джареда и обращаясь исключительно к Дженсену. Падалеки, рассмотрев ее с близкого расстояния, подумал, что девушка вполне не дурна собой. Подтянутую фигуру обтягивало черное классическое платье длиной до колен с довольно глубоким декольте, рыжие волосы средней длины волнами спадали на плечи, да и лицо у нее было симпатичное. Если бы Джаред не был геем, то она, скорее всего, понравилась бы ему, и весь вечер он рассматривал бы именно ее. По сути, выбор у Падалеки был небольшой, в любом случае ему бы не светило ничего ни с этой девушкой, ни с этим парнем. От этой мысли Джаред усмехнулся и хмыкнул вслух. Девушка заметила это и бросила яростный взгляд на него, все еще сидевшего рядом с Дженсеном. - Парень, разве твое место не в зале? Тебя ничего не смущает? – ее высокомерный тон и пустые глаза сделали свое дело, и Джаред в очередной раз убедился в том, что геем быть охуенно. С этими женщинами одни проблемы. Вот не может она сказать прямо, чтобы он свалил отсюда? Так нет же, все намеки и знаки… - Меня – нет, - улыбнулся он и закинул ногу на ногу. – У меня перерыв, и я у себя на работе. Ты вообще кто такая, чтобы указывать мне, где находиться?! Эклз подавил короткий смешок, но по его глазам было видно, что ситуация его забавляет. - Это наш менеджер – Данниль Харрис, - представил он барышню, которая уже залилась багровой краской, готовясь выдать гневную речь в сторону наглого Падалеки. - Ну, ваш менеджер, - повторил Джаред. – А мне, извините, нахуя ее слушать? Она мне не директор. Дженсен засмеялся уже вслух, весело и заливисто. Джаред плохо понимал, чем так развеселил музыканта, но в душе разлилось приятное тепло оттого, что Эклз сейчас смеется, благодаря ему. Падалеки с издевкой посмотрел на Данниль, все так же стоявшую напротив. - Да, я не твой директор, - процедила она сквозь зубы. – Но я могу побеседовать с Морганом и пожаловаться на плохое обслуживание. И он тебя уволит. Дженсен, через две минуты твой выход. Выдав последнее обращение к Эклзу, Харрис развернулась и пошла обратно в клуб. Дженсен, все еще улыбаясь, встал со скамьи и повернулся к Джареду лицом. - А ты молодец, смелый. Она разозлилась, потому что не привыкла, чтобы ей перечили. У нас все ее слушают беспрекословно, вот Данни и взбесилась, когда простой официант сказал ей что-то поперек. Но мой тебе совет: своему начальству меньше дерзи, это не пойдет тебе на пользу. Слова про простого официанта неприятно царапнули самолюбие Падалеки, но он не хотел вот так заканчивать их разговор. Не думая о том, как глупо это будет выглядеть, и загнав гордость куда подальше, он вскочил и крикнул в спину уходящему Эклзу: - Дженсен! Музыкант остановился и обернулся через плечо, вопросительно изогнув бровь. Джаред нащупал в кармане фартука рабочий блокнот с ручкой и протянул его Дженсену. - Можно автограф? – выдавил он из себя и, осекшись, добавил: - Для сестры. Эклз снова ослепительно улыбнулся и взял из рук Падалеки блокнот. - Конечно. Как зовут? - Джаред, - ляпнул Падалеки и тут же мысленно дал себе пощечину. Ну какой, на хуй, Джаред?! - Интересное имя у твоей сестры, - заметил Дженсен, вырисовывая красивым почерком его имя на листочке. Блять, у этого парня даже почерк был идеальным! – Готово, держи. - Спасибо, - буркнул Джаред, забирая блокнот, и опустил глаза. Черт, в данный момент он вел себя как школьница и чувствовал себя так же. Полный и окончательный пиздец, вот как это называется. Он еще пару минут постоял на улице после того, как Эклз вернулся в клуб. Открыв блокнот и прочитав то, что там было написано, Падалеки невольно заулыбался и почувствовал, что его переполняет буквально щенячий восторг. «Мечты сбываются, Джаред. Главное - верить и идти к своей цели. Дженсен Эклз» и подпись. Боже, какая у него красивая подпись! Если Падалеки когда-нибудь захочет сделать татуировку, то это, однозначно, будет фраза, наподобие той, что написал для него Дженсен. Еще Джаред решил, что о выходных на следующие два вечера можно забыть, он не смог бы просто сидеть дома или в каком-то другом баре, зная, что в «Эхо» Дженсен. Идти к своей цели и верить? Что ж, это твои слова, Дженсен Эклз…

***

- Бля, ну наконец-то, Джей! Ты бы еще дольше на улице торчал, мне Буш уже весь мозг вынесла! – Мюррей сидел за барной стойкой, уткнувшись взглядом в ноутбук. – Я тут кое-какую инфу насчет нашей звезды нарыл. - И что там? – заглянул в монитор через плечо друга Джаред, попутно доставая из холодильника банку Рэд Булла. – И вообще, нахуя тебе это? - Чувак, ты бы видел, как эти малолетки завизжали с новой силой, когда Эклз снова вышел на сцену! Он прямо как Джаред Лето, прикинь! Джаред засмеялся. Чад настолько старался выглядеть невозмутимым и невзъебенным мужиком, но в то же время тащился от какого-то певца, носящего такое же имя, как у Падалеки, что это не могло не веселить. - Мюррей, как кто?! – отдышавшись и переведя дыхание, спросил Джаред. - Какой же ты темный, Падалеки! – раздраженно фыркнул Чад. – Никто, забей, глянь лучше сюда. Джаред наклонился к ноутбуку и вчитался в текст, туда, куда указывал пальцем Мюррей. Это был какой-то фан-сайт с многочисленными фотографиями Дженсена, его биографией и концертным графиком. Еще тут были фото и имена других парней-музыкантов и информация о них. Но внимание Мюррея, а вместе с ним и Джареда, привлек один пост. Там было несколько фотографий, на которых были запечатлены Дженсен с Данниль, выходящие в обнимку из какого-то заведения. Подпись под фотографиями была следующей: «Дженсен Эклз со своей невестой Данниль Харрис посетили открытие нового ночного клуба». С невестой?! Охуеть… - Эй, ты чего? – Мюррей, видимо, заметил изменившееся выражение лица Джареда, зависшего, глядя на этот пост, и сейчас щелкал пальцами перед его глазами. – Дже-ей! Вернись на землю! Джаред с силой захлопнул крышку компьютера, за что получил нехилый удар локтем в живот от друга, который с криком «Псих ебанутый!» бросился к своему драгоценному ноутбуку и прижал к себе, как самую дорогую в мире вещь. - Сука, я три месяца копил на него! Ты че, а?! - Ниче, отъебись, - рявкнул Джаред и вышел из-за стойки. Эта стерва - его невеста, лучше не придумаешь, прямо мыльная опера! Остаток смены Падалеки работал в самом мрачном настроении, которое только могло у него быть. Музыканты уехали, но до закрытия было еще много времени. Джаред несколько раз нахамил гостям, за что получил нехилых пиздюлей от Моргана, поссорился с Буш, которая попала под горячую руку, и послал на хуй повара, который вообще молча отдавал ему заказ. В общем, вечер удался… Он умудрился запасть на почти женатого парня, еще и певца, по которому ссалась добрая половина малолеток побережья. Браво, Падалеки!..