По струнам моей души

В зал Джаред вышел минут через пятнадцать после Дженсена. Покинув злосчастную кладовую и, естественно, забыв кофе, он посетил туалет с той целью, с которой он собственно изначально туда и направлялся до того, как появился Мюррей со своей дурацкой просьбой. Опираясь лбом о кафельную стену, он кончил в кулак, сквозь зубы выдыхая имя Эклза. Что этот певец делает с ним? Смывая с пальцев собственную сперму, Падалеки подумал, что, наверное, нет более жалкого зрелища, чем парень, который дрочит в туалете бара, в котором работает, думая о другом парне, который никогда в жизни не будет с ним. Нахуя он вообще вышел сегодня работать, ведь после поведения Дженсена в темной и тесной кладовой все стало только хуже… От воспоминаний о прикосновениях Дженсена, о его губах, запахе, голосе в паху снова становилось тесно. Резко выдохнув и посмотрев на свое отражение в зеркале, Джаред сунул голову под струю ледяной воды в надежде, что так он хоть немного успокоится. Закрыв кран, Падалеки быстро промокнул волосы бумажным полотенцем, мысленно проклял тот день, когда впервые увидел Дженсена, и наконец-таки решился вернуться на рабочее место. Стоило Джареду сделать только пару шагов по направлению к бару, как Мюррей с возмущенным видом и трехэтажным матом налетел на него, засыпая вопросами. - Чувак, ты где был так долго? Почему ты весь мокрый? И зачем Эклз пошел за тобой в кладовую? Вы что, там…? Блять, Джей, ну вы даете. И где кофе, за которым я тебя, суку, посылал полчаса назад? - Чад, не сейчас, - отмахнулся от друга, как от назойливой мухи, Падалеки. – За кофе сам сходи, у тебя там пиздец полный, нихрена не найти. - Это творческий хаос, а не пиздец, дубина, - Мюррей направился в сторону коридора, из которого только что вышел Джаред. Остановившись возле двери, он обернулся и добавил: - Падалеки, если вы там оставили после себя какие-либо следы, я нахуй прибью обоих. И мне срать, что он звезда, а ты влюбленный в него по самые яйца придурок. Джаред только фыркнул в ответ и облегченно вздохнул, когда друг скрылся в коридоре служебной зоны. Допрос, который сейчас не просто мог, а должен был устроить ему Чад, отложен на неопределенное время, что хоть немного, но радовало. Он тряхнул головой и повернулся к залу. К его удивлению, на сцене было пусто, и большинство зрителей уже ушло. Это было немного странно, если учесть, что времени до закрытия было еще очень много. Словно прочитав его мысли, рядом с Джаредом появилась Буш и принялась объяснять ситуацию. - Джей, пока ты пропадал неизвестно где (за это получишь отдельную порцию пиздюлей от меня лично), ребята отыграли последний концерт, - девушка загадочно прищурилась. – И через полчаса мы закрываем бар и едем на афтепати. Все мы, представляешь?! И почему у тебя мокрые волосы? Джаред нервно мотнул головой, поражаясь тому, насколько Соф и Чад похожи. Иногда у него даже складывалось впечатление, что они тайно встречаются. Просто как иначе объяснить то, что, даже находясь в разных местах, эти двое задавали ему одни и те же вопросы? Да, у него мокрая голова. Ну и что? Что тут, блять, удивительного?! - А с какой это радости мы закрываемся через полчаса? – решив опустить вопрос о своих волосах и перейти сразу к делу, спросил у коллеги Джаред. - Это что-то типа премии от Моргана, - проигнорировав грубость Падалеки, улыбнулась Буш, на ходу снимая фартук. - Этот жлоб не хочет тратиться на денежное вознаграждение для нас за эти три сумасшедших вечера, так что он решил поступить благородно. Знаешь, он ни разу не в убытке, раз решил позволить нам закрыть бар так рано. Ну а что, концерт закончился, основная публика уже рассосалась, а те несколько столов, заказавших по пятьдесят грамм мартини, много выручки не принесут. Я уже всех предупредила, все столы рассчитаны, и уже через двадцать минут мы выдвигаемся. - Я, наверное, не поеду, - мрачно сказал Падалеки, направляясь к седьмому столику, чтобы убрать с него пустые стаканы. – Не хочу. Материализовавшийся в зале Мюррей показательно помахал Джареду упаковкой кофе и, услышав, что Падалеки не хочет ехать на афтепати, возмущенно хмыкнул. - Чувак, ты должен поехать. Ты не имеешь никакого права оставлять меня там одного на растерзание Буш и этих музыкантов. У меня же там крыша поедет! - Блять, Мюррей, у меня, правда, нет настроения, - из последних сил сопротивлялся Джаред. – Еще ведь будут Уэллинг и Коэн, насколько я понял, вообще приглашены все сотрудники. Вот они тебя и будут развлекать, раз уж ты тоже так хочешь поехать. - Падалеки, не тупи. В конце концов, это твой последний вечер рядом с Эклзом, глядишь, что-то перепадет, - Чад два раза хлопнул раскрытой ладонью по кулаку, имитируя всем известный жест, за что получил яростный взгляд в свою сторону от друга. – Серьезно, Джа, поехали! От упоминания о Дженсене и недвусмысленного жеста Чада Джареду стало жарко. А с другой стороны, что он терял? Ведь нельзя потерять то, чем, по сути, не владеешь. Он поедет вместе с другом на эту вечеринку. - Как же ты заебал, - сдаваясь, вздохнул Падалеки. – Окей, я с вами. Мюррей радостно улыбнулся и принялся быстро убирать за стойкой, чтобы через десять минут закрыть бар и выехать в нужном направлении. Падалеки сегодня был без машины, так что они с Коэном и Уэллингом поехали на камри Мюррея. Впереди двигался ниссан Софии с еще парой сотрудников бара, а сзади ехал спринтер с музыкантами. На часах было около двух часов ночи, и компания решила поехать на общественный пляж Уилл Роджерс Бич, который находился в получасе езды от Даунтауна. Несмотря на то, что Джаред уже больше года жил в Лос-Анджелесе, он еще плохо ориентировался на дорогах, или у него был врожденный топографический кретинизм, как часто говорил Чад, постоянно подкалывая друга тем, что он и в трех пальмах легко заблудится. Как бы там ни было, без навигатора или хотя бы карты по незнакомым районам Джареду передвигаться было очень сложно. Мюррей управлял машиной, попутно объясняя Падалеки, по какой дороге они едут, как это часто бывало. Выехав за пределы Даунтауна, где Джаред чувствовал себя более-менее комфортно, они двинулись по Шоссе Санта-Моника. Через какое-то время машины друг за другом выехали на Пасифик Кост Хайуэй, а затем повернули на Дрифтвуд Плэйс. Проехав еще минут семь, компания въехала на территорию Уилл Роджерс Бич, где в такое время людей не было вообще. Выйдя из машин, все принялись доставать из багажников ящики с пивом, а водитель спринтера музыкантов - подключать колонки, чтобы включить погромче музыку. Мюррей с Уэллингом и одним из музыкантов, которого звали Крис, на удивление быстро развели большой костер. Вообще, на пляжах Лос-Анджелеса было запрещено распивать спиртные напитки и только на нескольких можно было разводить костры. Но сейчас ночь, пляж пуст, и вообще, кому нужны эти правила? Спустя какое-то время все присутствующие на пляже уже перезнакомились ближе и общались, будто старые друзья. София кокетливо прищуривалась и смеялась над шутками гитариста Джейсона, Мюррей курил траву на пару с барабанщиком Стивом, а Лорен исчезла из виду вместе с клавишником Крисом. В общем и целом, всем было весело, кроме Падалеки. Он влил в себя несколько банок пива, пару раз отбирал косяк у Чада, но веселее ему не становилось. Эклз сидел напротив него, и в свете огня костра он выглядел еще более красивым и неземным. Он то рассказывал какие-то истории из гастрольной жизни, то заливисто смеялся над рассказами Мюррея, то просто поворачивал голову в сторону океана и молчал. Сейчас он был совсем не таким, как на сцене, Дженсен казался более доступным, в том смысле, что можно было просто протянуть руку и прикоснуться к нему. Падалеки снова вспомнил тот жаркий поцелуй в кладовой и мысленно взвыл, ведь эта ночь, скорее всего, последняя, когда он находился так близко к нему. Уже через несколько часов этот парень исчезнет так же внезапно, как и появился, и будет дальше купаться в лучах славы, а Джаред так и останется простым официантом, зарабатывающим копейки и проживающим свою жизнь впустую. От этих мыслей Падалеки сморщился и поднялся с земли. Дженсена по ту сторону костра уже не было, и Джаред решил пройтись по берегу. Смотреть на обкуренного Чада и обнимавшихся Соф и Джейсона было уже тошно. Падалеки снял обувь, подкатил брюки и пошел по мокрому песку вдоль берега, как говорится, куда глаза глядят. Сунув руки в карманы, Джаред шел, ощущая приятный океанический бриз, развивающий волосы и дающий немного умиротворения. Дженсен – это мимолетно и случайно, он уедет - и все в жизни Падалеки станет на свои места. Да, он все-таки позвонит тому парню, Броку, кажется, и, может быть, даже не ограничится одноразовым сексом. И плевать, что, трахая какого-нибудь парня из «Рейдж», он будет представлять, что это Дженсен. Блять, да что ж такое? Все мысли у него сводились к этому певцу, и нихера с этим не поделать… Подойдя к большим камням на берегу у самого океана, Джаред услышал тихую спокойную мелодию и еле слышное пение. Он пошел на звук и, заглянув за камни, увидел Эклза, сидевшего на песке и играющего на гитаре. Падалеки чувствовал себя каким-то психом или извращенцем, исподтишка подсматривающим за Дженсеном. I can make you satisfied in everything you do All your secret wishes could right now be coming true Spend forever with my poison arms Around you… Завораживающая мелодия прервалась, и Дженсен поднял голову в сторону, где (насколько это возможно с двухметровым ростом) прятался Джаред. Тот неловко кашлянул, вышел из-за камней и сел рядом с Эклзом. Дженсен мягко улыбнулся, снова опустил глаза на гитару и начал перебирать пальцами струны. Освещенный лунным светом силуэт парня сейчас был словно нарисованным и каким-то сказочным. - Красивая песня, - буркнул Джаред, не найдя более подходящих в данной ситуации слов. – Извини, что помешал, я сейчас уйду. - Она еще не закончена, - не переставая играть, ответил Эклз. – Не нужно уходить, посиди со мной… Пожалуйста. Господи, ну конечно он посидит с ним! Если бы Дженсен так попросил Джареда пойти и утопиться в океане, он бы, не задумываясь, выполнил его просьбу. Потому что этим глазам, отражающим звезды, было просто невозможно отказать. Джаред достал из кармана пачку сигарет и вопросительно взглянул на Дженсена. - Ты не против? Дженсен отрицательно покачал головой, отложил гитару в сторону и потянулся к пачке. От близости его тела у Джареда закружилась голова, и он снова засмотрелся, как Эклз выдыхал дым изо рта. Наверное, это станет его фетишем, иначе как объяснить то, что он завороженно уставился на эти губы, выпускающие струйку дыма? - Люблю ночной Лос-Анджелес, - Дженсен оперся спиной о холодный камень и поднял глаза в звездное небо, – когда тихо и совсем нет людей, как сейчас. - Угу, - промычал Падалеки, с усилием отводя глаза от идеального профиля и устремляя взор в песок, цепляясь взглядом за босые ноги Дженсена. Блять, у него даже пальцы на ногах идеально красивые! Нет, Джаред точно маньяк! Он оторвался от разглядывания ног парня и уставился на свои колени. Вот, так гораздо лучше… - Когда я только переехал сюда, то часто просиживал ночи напролет на этом пляже, на этом самом месте, - закапывая окурок в песок, сказал Дженсен. – Здесь всегда пусто и тихо. - Переехал? Я думал, ты местный, - предположил Джаред, поворачиваясь к Дженсену. Ну и что, что он пялится на него голодными глазами? Осталось всего несколько часов, и он сам попросил Падалеки не уходить. - Я из Техаса… - Охуеть! – перебил Дженсена Джаред и, заметив удивленно приподнятую бровь парня, добавил: - В смысле, я здесь еще не встречал земляков, я тоже родом из Техаса. Эклз с интересом посмотрел на Джареда. - А я еще не встречал таких прямолинейных и открытых людей, как ты, Джаред. Падалеки понял, что если он сейчас об этом не спросит, то будет мучиться до конца своей гребаной жизни, так и не узнав причину недавнего поведения Дженсена. - Можно я задам вопрос? – глядя Эклзу прямо в глаза, спросил Джаред и, получив в ответ утвердительный кивок, сделал глубокий вдох и продолжил: - Что это было, ну… в кладовке сегодня? Ты не подумай, я не какая-нибудь сопливая девственница, но все же… Ты же вроде как натурал, у тебя есть невеста и все такое... Дженсен улыбнулся и повернулся всем телом к Джареду, так, что теперь их колени и руки соприкасались. - Тебе правда нужны эти долгие и нудные объяснения? Зачем, если можно просто наслаждаться моментом и делать то, что хочется? А, Джаред? Я ведь вижу, что ты хочешь меня. От этих слов и прожигающего взгляда Дженсена у Джареда пересохло во рту. Он хотел что-то ответить, но смог только пару раз открыть и закрыть рот. Дженсен тем временем, не переставая коварно улыбаться, приподнялся на колени, приблизился к Джареду и несильно надавил ладонью на его грудь, попутно стянув с него футболку и уложив того на спину. Затем, нависая над Падалеки и упираясь руками по обе стороны от его головы, Дженсен принялся аккуратно и нежно выцеловывать шею Джареда, спускаясь к ямочке между ключицами, покусывая и посасывая кожу. Джаред хрипло выдохнул и вцепился пальцами в плечи Дженсена, на котором уже не было рубашки. Эклз поднялся к лицу Джареда и, не разрывая зрительного контакта, всем телом лег на него, запустил пальцы в волосы Падалеки и накрыл его губы своими. Джаред застонал, когда почувствовал, что Дженсен расстегнул ремень на его джинсах и стянул их вниз, не переставая целовать его, теперь уже более требовательно. Эклз несильно прикусил нижнюю губу Падалеки и потянул на себя, прошептав что-то, что рано еще стонать, он же ничего еще не сделал… Но Джареду было плевать на все, он поступал так, как хотел, как и говорил Дженсен. Ведь у него было всего несколько минут, чтобы насладиться этой желанной близостью с тем, кого он больше никогда не увидит. Дженсен одной рукой придерживал Джареда за подбородок, внимательно рассматривая его лицо, и у Падалеки от этого побежали мурашки по всему телу. - Я хочу запомнить тебя. Джаред прикусил губу, чтобы снова не застонать, а Дженсен охватил ладонью уже давно стоящий член Падалеки. Снова приникая к его губам и проводя по ним языком, Эклз начал дрочить Джареду, сначала медленно, постепенно ускоряя темп. Падалеки так мечтал об этом, что почти сразу готов был кончить, только от пары движений, но он сдержался и сквозь сжатые зубы прошипел: - Дженсен, позволь мне. Затем он молча перевернул Эклза на спину и пару секунд любовался этим телом, лежащим под ним на песке. Джаред провел языком по пульсирующей венке на шее, слегка прикусил, словно хотел оставить на Дженсене свою метку, покрывал поцелуями грудь и немного задержался на твердых сосках. Эклз тяжело дышал, цеплялся за волосы, плечи, руки Джареда, и это сводило его с ума. Джаред стянул джинсы с Дженсена и без промедлений вобрал его член в рот. Он хотел сделать все идеально, ему было необходимо, чтобы Дженсен запомнил эту ночь и этот пляж, ведь это совсем немного… Падалеки охватил ладонью горячий член у основания и провел языком по всей длине, словно дразня и желая помучить. Дженсен выгнулся и не сдержал стон, и это чертовски понравилось Джареду. Он то впускал Дженсена полностью, то почти выпускал изо рта, играя языком, втягивая воздух, отчего Эклз рефлекторно подавался бедрами вверх. Падалеки поднял глаза и увидел, что Дженсен хочет выйти из него. Джаред отрицательно покачал головой и лишь сильнее вцепился пальцами в бедра парня, Дженсен громко застонал и кончил. Падалеки закрыл глаза, выпустил член Эклза изо рта и буквально парой движений довел себя до разрядки. Только от одной мысли, что Дженсен кончил именно так и именно с ним, можно было не только кончить, но и сойти с ума. Что, в принципе, и произошло с Джаредом. Дженсен приподнялся на локтях, улыбаясь, притянул к себе за шею Падалеки и благодарно поцеловал тот самый рот, в который только что кончил. - Какой же ты… - прошептал Эклз, прижимаясь губами к скуле Джареда. Падалеки чувствовал, что еще немного, и он сорвется, расплачется, сгребет эту звезду в охапку и никому не отдаст. Но на деле он только провел ладонью по идеальному лицу Дженсена и тоскливо вздохнул. - Я самый обычный. А вот ты… Дженсен отстранился от него и снял с шеи цепочку с каким-то кулоном. Затем, прижимаясь грудью так, что Джареду слышно, как громко и часто бьется его сердце, одел цепочку Падалеки на шею. - Это чтобы ты не забывал меня, Джаред. Падалеки снова хотел что-то сказать, но слова застряли комом в горле, и он просто молча смотрел на собирающего свои вещи Эклза. Дженсен оделся, поднял с песка гитару и, не оглядываясь, направился в сторону костра. - Я и так никогда тебя не забуду, Дженсен Эклз, - тихо проговорил ему вслед Джаред и, не спеша одевшись, тоже вернулся к компании. Возле костра ничего не изменилось, словно Джаред вовсе и не уходил отсюда. В том числе и Дженсен: он все так же улыбался и дружелюбно разговаривал со всеми. Джареду стало противно от всеобщего фарса, и он, дав знак пьяному Мюррею, пошел к машине, чтобы дождаться там окончания этой затянувшейся ночи.

***

- Эклз, ты не меняешься! Просто настоящая рок-звезда: в каждом городе по телке. Или в твоем случае - по парню. - Стив, отъебись. - Слушай, ты хоть резинками пользуешься? А то, гляди, нашу рыжую гарпию чем-нибудь заразишь, ее папаша всех нас нахуй убьет тогда! Или еще хуже – мы останемся без его спонсорства! - Если ты сейчас же не закроешь рот, я сам тебе его закрою, по самые гланды! Че ты приебался ко мне? Мы завтра валим в тур, иди проспись. И завязывай с наркотой, старина Харрис этого точно не оценит, если узнает. - Я-то просплюсь и протрезвею. А вот ты и дальше продолжишь трахать все, что движется и имеет член. Когда ты, сука, угомонишься? - Все, закрыли тему, Стив. Реально, заебал уже.