По струнам моей души

Что может быть ужасней, чем пробуждение от назойливого писка будильника в выходной день и с похмелья? Только проснуться от долгого и настойчивого стука в дверь. Толком даже не разлепив сонные глаза, Джаред подошел к двери и, не глядя в глазок, распахнул ее, мысленно готовясь дать в морду любому, кто так тарабанит. - Джей, да ты в край охуел! – Чад нагло оттолкнул Джареда и вломился в квартиру. – Я тебе со вчерашнего вечера дозвониться не могу! Ты нахера телефон выключил? - Бля, - громкий голос друга резанул по ушам и отозвался колоколом в голове Джареда. – Не ори ты так… - Я не только орать буду, если ты не объяснишь мне, зачем вырубил телефон, - Мюррей по-хозяйски прошел вглубь квартиры и уселся на диван, брезгливо отодвигая пустые бутылки с журнального столика, стоявшего рядом. – Рассказывай. И я прошу тебя, скажи, что ты провел эту ночь с тем парнем, а не в компании этих бутылок. Джаред устало потер ладонью глаза и, убрав с дивана разбросанные вещи, сел рядом с Чадом. Он не знал, что ответить другу: сказать то, что он хочет услышать, или все же правду? В первом случае ему придется выдумывать рассказ и в будущем придерживаться этого вранья, а во втором – просто рассказать правду и признаться в своей никчемности. Решив, что хуже уже просто ничего не может быть, Падалеки тяжело вздохнул и уставился на свои сцепленные пальцы. - Вырубил телефон потому, что хотел выспаться. А ты, идиот, не дал мне этого сделать. - Ты видел, сколько времени вообще? – возмутился Мюррей, тыча дисплеем своего телефона прямо в лицо Джареда. – Без четверти три! Ты так до вечера собирался дрыхнуть? - А что? – попытался изобразить равнодушие Падалеки, но у него это получилось плохо. За полтора года дружбы они оба успели изучить повадки друг друга, и сейчас Мюррею хватило только отведенного в сторону неуверенного взгляда, чтобы понять, что с Джаредом дела совсем плохи. – Я не могу немного выпить и выспаться в свой законный выходной? - Понятно, - буркнул Мюррей, потянулся к лежащему недалеко ноутбуку и открыл его. – Блять, ты реально рехнулся, Падалеки. Сколько тебе не говори - все бесполезно. Объясни мне, дибилу, какой толк от того, что ты пялишься на фотки этого певца? Что тебе с этого? Сколько можно, а? - Никакого толка, - грустно согласился Джаред. – У меня нихуя не получилось с тем парнем… - Да я это понял уже, - нахмурился Мюррей, захлопнул ноутбук и положил в свою сумку. На удивленный взгляд друга он ответил: - Да, я забираю это у тебя. И в ближайшее время не отойду от тебя ни на шаг, пока у тебя мозги на место не станут. И не вздумай говорить что-то против, потому что мне похуй. Я выведу тебя из этого состояния. - Чад, все нормально. Это совсем не обязательно… - начал было Падалеки, но испепеляющий взгляд друга заставил его замолчать. - Приведи себя в порядок, и мы пойдем где-нибудь поедим, - решительно заявил Мюррей, принимаясь убирать пустые бутылки, валяющиеся по всей квартире, в большой пакет. – И подумаем, что с тобой, кретином, делать дальше. Джареду ничего не оставалось, кроме как кивнуть и пойти в душ. Он прекрасно понимал, что Чад прав, и из этого полукоматозного состояния давно пора выходить. Посмотрев на себя в зеркало, Джаред решил, что в ближайшее время постарается не пить. То есть вообще. Мюррей прав и в том, что Падалеки в свои двадцать два года стал похож на пропитого сорокалетнего алкоголика. С него хватит.

***

- Дженсен, есть разговор. - Данниль, обязательно врываться на репетицию? Мы можем поговорить позже? - Я просто не узнаю тебя в последнее время… Ну да ладно. Это касается вас всех. - Ладно, говори. - Следующий концерт в рамках тура у вас будет в Сан-Диего завтра. Потом вы возвращаетесь в Лос-Анджелес, через неделю даете заключительный концерт там, у Моргана, и принимаетесь за запись альбома. Рекламу о концерте я уже запустила. У тебя ведь достаточно материала, Дженсен? - На альбом хватит. - А ты разве не едешь с нами? - Спасибо, что поинтересовался, Стив. Нет, я лечу в Нью-Йорк, отец просил помочь ему с делами лейбла. Несколько месяцев я проведу там. Надеюсь, вы справитесь с задачей не запороть альбом? - Так приятно слышать, что ты веришь в нас, что просто охуеть. - Дженс, у меня самолет через четыре часа. Я надеюсь, ты меня проводишь? - Как хочешь…

***

Мюррей, как и обещал, не отходил от Джареда ни на шаг всю следующую неделю, в буквальном смысле. Он даже переселился к нему, мотивируя это тем, что такому психу, как Падалеки, категорически нельзя оставаться в замкнутом пространстве и в одиночестве. Теперь в и без того тесной однокомнатной квартире Джареда стало и вовсе мало места, благодаря тому, что Чад перевез некоторые свои вещи. Но как бы там ни было, общество близкого друга пошло ему на пользу. Падалеки стал больше улыбаться, перестал пить, но оставался все так же один. Чад больше не затрагивал тему личной жизни Джареда, решив, видимо, что ему просто нужно время. Работал Джаред много и практически без выходных. Морган был приятно удивлен такой инициативе от Падалеки, который раньше никогда особой работоспособностью не отличался, а сейчас брал на себя все свободные смены - как дневные, так и вечерние. Постоянная работа и отсутствие алкоголя в жизни Джареда положительно сказались и на финансовом положении, что хоть немного, но радовало его. И он практически начал чувствовать себя как прежде, пока в одно прекрасное утро не увидел Моргана, прикрепляющего какую-то афишу возле входа в бар. Не отвлекаясь от своего занятия, Джефф пояснил подошедшему Падалеки: - Эклз с группой возвращаются в ЭлЭй. Они дадут у нас еще один концерт, а потом возьмутся за новый альбом. - Когда? – внезапно севшим голосом спросил Джаред. - Завтра. Так что, Джей, у вас завтра будет нехилая запара. Я продал херову тучу билетов на выступление этого парня. Будет аншлаг! - Отлично, мне как раз не мешало бы отдохнуть, - отрезал Падалеки, открывая дверь заведения. – Я беру выходной на завтра, Джефф. Поменяюсь с Буш, она мне должна. - Парень, ты меня не слышишь? – удивленно вскинул брови Морган. – Я сказал, что завтра у вас будет запара! Можешь сегодня взять выходной, так и быть. Но завтра работают все официанты и оба бармена. Это не обсуждается. - Ну спасибо, - сквозь сжатые зубы процедил Джаред и, с силой хлопнув дверью, вошел в бар. До конца смены Джаред работал во мрачном настроении. Это и не удивительно, ведь только его жизнь начала возвращаться в норму, как человек, из-за которого он чувствовал себя полнейшим дерьмом, снова грозил появиться в поле его зрения. Перспектива снова увидеть Эклза будоражила сознание воспоминаниями и ощущениями, не подвластными никакому логическому объяснению. Все то, что он так старался выбросить из головы, снова возвращалось и не давало спокойно дышать. Джаред злился от понимания, что не может никак не реагировать на упоминания об этом музыканте. Единственным выходом было только психануть и не выходить завтра на работу, но такого поступка он просто не мог себе позволить. Да и в конце концов, почему из-за Дженсена Джаред должен был лишаться хорошей работы? Мюррей, естесственно, поймал волну настроения друга и мрачно поглядывал на него со своего рабочего места, но ничего не говорил. Несложно было догадаться о причине изменений в настроении Падалеки, однако Чад решился поднять эту тему, только когда они были дома у Джареда. - И что будешь делать? – потягивая пиво, осторожно спросил Мюррей. – Может, поменяешься с кем-то на завтра? - Нихуя. Морган сказал, что завтра работают абсолютно все, - зло хмурясь, ответил Джаред. – Да ладно, это всего лишь одна смена, один концерт. - Уверен? Все-таки ты так долго… - Блять, Чад! – рявкнул Падалеки, чем заставил Мюррея подавиться куском пиццы и судорожно закашляться. – Я же сказал, это один концерт! Мне похуй. Все, тема закрыта, я спать. Услышав в спину тихое «ну, конечно. Похуй ему, как же», Джаред никак не отреагировал и лег на кровать, накрыв голову подушкой. У него получится. Он будет стараться не смотреть в сторону Эклза и обязательно справится. Морган сказал, что этот концерт заключительный. Что ж, отлично. Уж несколько часов он продержится, а потом просто больше не увидит его. Проваливаясь в сон, Падалеки успел подумать, что неплохо было бы подыскать другую работу. Желательно, чтобы она не была связана с музыкой никоим образом.

***

Когда Джаред и Чад приехали к «Эхо», у главного входа уже собралась толпа девушек. Стоит заметить, что до начала концерта, указанного в билетах и на афишах, было еще часа четыре как минимум. - Чувак, а если я скажу, что я новый музыкант группы, как думаешь, мне перепадет что-нибудь? – кивком указывая на толпу и смеясь, спросил Мюррей. - Попробуй, - улыбаясь, ответил Джаред, но переведя взгляд на подъехавший к служебному входу белый спринтер, тут же помрачнел. – Хотя вряд ли получится, настоящие звезды уже здесь. Чад проследил за его взглядом, и улыбка спала и с его лица. Они молча пошли к служебному входу и остановились, приветствуя подошедшую Софию. Пока Мюррей обменивался любезностями с Буш, Джаред подкурил сигарету. Тем временем двери микроавтобуса открылись, и музыканты один за другим начали выходить и доставать инструменты. Проходя мимо, парни улыбались и здоровались с Чадом, Соф и Джаредом, как со старыми знакомыми. Буш широко улыбалась, выражая радость и восторг от предстоящего концерта, не забыв напомнить о том, каким охренительным было афтепати в прошлый раз. Последним из машины вышел Дженсен. Джаред даже толком увидеть его не успел, потому что непонятно откуда взявшиеся несколько девушек тут же подлетели и окружили его. Падалеки решил, что ждать, пока попавший под засаду фанаток Эклз освободится от раздачи афтографов и будет проходить мимо, он не станет. Поэтому он щелчком отправил окурок в урну и вошел в дверь. А потом началась подготовительная суета. Так как официантов в зале было более чем предостаточно, Джареду поручили помочь на кухне, чему он несказанно обрадовался. Во время подготовки зала и бара к концерту на сцене музыканты и Дженсен проводили саунд-чек. Джаред не видел этого, но голос распевающегося Эклза был слышен даже на кухню, и от этого у него начали подрагивать руки. Падалеки со злостью подумал, что очень хочет, чтобы его тело и мозг перестали так реагировать на этого человека. Даже просто услышав его голос, у Джареда учащалось сердцебиение и дыхание. Падалеки подумал, что неплохо бы сделать небольшой перекур, но грозный и крикливый Бивер обломал все его планы, попросив отнести ящик лимонов на бар. На вопрос о том, нахрена Мюррею целый ящик, Джим кратко ответил, что бармен будет делать лимонный фрэш для каких-то новых коктейлей. Тихо выругавшись, Джаред взял ящик в руки и вышел из кухни в коридор. Желая поскорее выйти на улицу, Падалеки быстрым шагом направился вдоль коридора и, резко завернув за угол, чуть не сбил с ног Дженсена. Эклз, который, по всей видимости, тоже решил сделать небольшой перерыв, остановился и поднял глаза на Джареда, у которого вмиг пересохло во рту, и если бы не ящик в руках, то было бы заметно, как они задрожали. - Привет, - произнес Дженсен и слегка улыбнулся, чем вызвал шум в ушах Джареда. - Привет, - хриплым шепотом ответил Падалеки, не в силах оторвать взгляд от такого любимого лица, которое было сейчас очень близко. - Ты меня избегаешь? – вот, блять, в точку. В самое больное место, ну за что же это все Джареду? Эклз слегка наклонил голову набок и посмотрел прямо в глаза, затягивая в это болото. Снова и полностью, с головой. Нет, только не это, все по кругу, и все заново! - Мне нужно работать, - собрав всю силу воли в кулак и отводя глаза, ответил Джаред, намереваясь обойти Дженсена, стоявшего как раз напротив выхода в зал. Дженсен вмиг посерьезнел и схватил пальцами Джареда за предплечье, тем самым останавливая его. - Поставь это, - горячий шепот обжег кожу на шее, и Падалеки, словно в тумане, выполнил приказ. Да, это было похоже именно на приказ, и никак – на обычную просьбу. Он поставил ящик на пол и продолжал стоять спиной к Эклзу, словно вкопанный. Словно без команды Дженсена он не мог что-либо сделать. - Повернись, - прозвучала следующая команда, все так же шепотом, и Джаред повернулся лицом к Дженсену. Эклз приблизился и, слегка прищурившись, внимательно всмотрелся в лицо Джареда, словно пытался что-то прочесть на нем. Прикоснувшись пальцами к подбородку, удерживая лицо Падалеки напротив своего, он облизнул губы, и от этого у Джареда по коже побежали мурашки. - А теперь отвечай, - продолжил он, слегка касаясь губами губ Джареда. – Ты избегаешь меня? - Да, - почти беззвучно ответил Падалеки, проваливаясь в омут зеленых глаз, смотрящих прямо в душу. - Больше не делай так, - отдал последний приказ Дженсен, выдыхая слова в приоткрытые губы Джареда и притягивая его к себе за шею. Думать ни о чем сейчас Джаред не мог категорически, его мозг мог только подчиняться этому голосу, посылая сигналы в определенные части тела. Только слушаться, только выполнять то, что приказывает Дженсен. Последняя здравая мысль, что пронеслась в затуманенном сознании Падалеки: «Это начало конца. Я не могу ему перечить».