Игра воображения

Девочка быстро шла по однообразным серым коридорам, ориентируясь по памяти. Она знала, что скоро другие бросятся за ней в погоню, но спешила отнюдь не из-за этого. Саяка не собиралась терять ни минуты, если все ответы на терзавшие ее вопросы находились так близко. Сбежать пару пролетов по широкой лестнице, звонко стуча каблуками по ступеням; миновать еще череду столь же монотонных переходов, не обращая внимания на закрытые по сторонам двери из темного дерева без каких-либо обозначений. Вот она и на месте – одинокая дверь в торце коридора с лаконичной табличкой. Библиотека. Ей стоило бы прийти сюда намного раньше – нужная информация хранилась тут все это время, но тогда Саяка просто не знала, что же ей нужно искать. Не знала, что вообще должна что-то искать. Обман, манипуляции, спокойный голос безразличного ко всему создания, объяснявшего суть того, что с ней сделали. Непонимающее лицо Кёко… Тонкие пальцы легко повернули прохладную металлическую ручку, и дверь беззвучно распахнулась, открывая взору девочки зал с высоким потолком и бесконечные ряды уходящих в полумрак шкафов с книгами. Только у самого входа, где сейчас стояла Саяка, оставалось небольшое свободное пространство с пустым регистрационным столом. Вся возможная информация, которую Трэйн собрал за жизнь: реальный мир, люди, места, события, история. Можно долгие дни беспорядочно листать книги, не находя ничего полезного, но девочка знала, что ищет. И вместе с этим она обнаружит и саму себя. Саяка двинулась вперед по одному из центральных проходов, не обращая внимания на отличавшиеся только названиями тома в темных переплетах. Это не обычная библиотека, и ей не нужны ни каталоги, ни пометки на шкафах, чтобы получить нужную книгу. - Мадока… Со всех сторон раздался шелест страниц, когда девочка закрыла глаза и вызвала из памяти лицо подруги. Вытянув руку в сторону, она не глядя взяла одну из книг с полки, после чего посмотрела на обложку. Улыбается. Радостно, но при этом чуточку смущенно и виновато, будто извиняясь перед окружающими за то, что ей так весело. Саяка улыбнулась в ответ – едва заметно, грустно и понимающе. Жаль, что ничего этого уже не вернуть. Она раскрыла книгу и внезапно почувствовала все: жар летнего солнца, легкий ветерок, играющий с короткими волосами, яркий свет вокруг, шепот листвы на деревьях парка, далекий смех Мадоки и Хитоми. И свой собственный. Никакого текста не было, только еще один рисунок – три девочки радостно кружатся на берегу небольшой протоки, взявших за руки. Три подруги, искренне радующиеся жизни и возможности общаться друг с другом. Смотрящие в будущее так, будто там было для них что-то хорошее. Саяка услышала слабый хруст, донесшийся сразу со всех сторон, но даже не подняла головы. Волшебница медленно протянула руку к рисунку – такому яркому, что казалось невозможным его существование в этом мрачном помещении, погруженном в сумрак и тени, в самом здании разума с его монотонными давящими бетонными поверхностями, пустыми комнатами и коридорами. Одно из двух должно было быть ложью… Почему ложью должны быть именно дружба, счастье, надежда? Почему ответом на все вопросы стал человек с усталым и безразличным взглядом? Бесконечная башня, исполненный злобы монстр, бродящий внизу, и безжизненное пустое небо верхних уровней с их безликим единственным обитателем… Саяка не знала, да и не думала, что хочет знать. Достаточно будет понять только одну вещь, которую от нее скрывали все это время. - Саяка Мики, - она провела кончиком пальца по собственному лицу на изображении, чувствуя, как потеплела обложка книги. Рисунок расплылся и изменился, показывая теперь снова Саяку, но уже одну, стоящую на крыше госпиталя и направившую взгляд в небо. Девочка не выдержала и отвела глаза от картинки – такое неподдельное счастье было написано на ее лице. «Я была тогда права – это был лучший день моей жизни. Потом я только катилась вниз, пока не исчезла во тьме окончательно» Волшебница снова встретилась глазами с прошлой собой – наивной глупой девочкой, верившей, что мир всегда отвечает улыбкой на улыбку, что добро вознаграждается, а люди рождаются для того, чтобы быть счастливыми. Светлая и радостная улыбка, незамутненное еще тревогой или сомнениями лицо, школьная форма, кольцо-самоцвет на среднем пальце левой руки – это был первый день после заключения контракта с Кьюбеем. Она продала свою душу за один день искреннего счастья. Но… Чего она пожелала? - Камидзё Кёске. Судорожно вздохнув, Саяка оторвалась от книги – только ради того, чтобы встретиться взглядом с Трэйном, стоящим неподалеку, привалившись к шкафу и скрестив руки на груди. Одетый на этот раз в коричневую рубашку и привычные черные джинсы, парень вяло улыбнулся и неопределенно дернул головой. - Полагаю, ты ищешь именно его… - продолжил молодой человек. Девочка перевела взор обратно на страницу – с нее задумчиво улыбался тот, ради кого она и стала волшебницей. Становилась ей каждый раз, как бы Хомура не меняла прошлое. Серые прямые волосы, приятное открытое доброе лицо, аккуратный, идеально сидящий черны костюм с галстуком-бабочкой. Он стоял в этот момент на сцене, вспомнила Саяка. Тот, кому она отдала свое желание. - Саяка! – девочка вновь подняла голову. Трэйн исчез, вместо него перед ней стояла запыхавшаяся Кёко. Судя по остававшейся кое-где в волосах серой пыли, она даже толком не отряхнулась, сразу бросившись в погоню за ней. Саяка со странной смесью грусти и удовлетворения отметила, что девочка совершенно не пострадала от прошедшего рядом с ней удара сабли. - Эй, ты в порядке? – рыжая приблизилась к подруге и пристально посмотрела в ее глаза. – Черт, я уж боялась, что с тобой что-то стряслось. Еле догнала… - Кёко резко выдохнула, а затем широко улыбнулась. – Ладно, все хорошо. - Да… - Саяка снова посмотрела на книгу, которую держала в руках. – Скажи, ты помнишь его? - А? – Кёко стала сбоку и глянула на рисунок. – Ага, этот твой парень. Кёске, так? - Я тоже его помню. Теперь. – девочка тихо вздохнула. – Знаешь, я ведь… любила его. - Ну… - Кёко явно смутилась, не зная как на это отреагировать. - Для меня он тогда был самым важным человеком во всем мире, - продолжила синеволосая волшебница, - я бы все ради него сделала. - А он даже внимания на тебя особо не обращал. - буркнула Кёко. – Погоди, так это из-за него ты там стену разнесла? - Нет, не из-за него, - Саяка отрицательно покачала головой и провела пальцем по рисунку перед ней. Холодная гладкая бумага, только и всего. – Из-за себя. Я должна была найти ответ. - М-да? И что же ты там искала? - Саму себя. Кто я такая на самом деле, - пояснила девочка, легко прикасаясь к плечу подруги и заглядывая ей в глаза. – Понимаешь, я была должна это узнать. И я узнала. - То есть теперь все хорошо и ты вернешься к остальным, пока Мадока не сошла с ума от беспокойства за тебя? – быстро поинтересовалась Кёко. - Знаешь… - странно, но, пожалуй, с этой рыжеволосой непоседливой девочкой, так упрямо о ней заботившейся, было проще всего говорить об этом. – Я вспомнила теперь все, что было в прошлом, все свои надежды, стремления и… ошибки. Но есть кое-что, что я так и не вспомнила. - Хм? – Кёко насторожилась, явно не понимая, куда клонит ее собеседница. - Я помню, что Кёске был для меня всем. Я бы все ради него отдала… - Саяка скривила уголки губ в подобии улыбки. – Я так и сделала в итоге, хотя ничего этим и не добилась. - Эй, слушай, это же все закончилось, - перебила ее встревоженная подруга. – Ты же не… - Я любила его. - не дала ей договорить девочка. – Сама стеснялась признаваться себе в этом, но я его любила всем сердцем. Только его. Но, понимаешь, дело в том… - Что? – забота в голосе Кёко была тем, что она не заслужила. То, в чем не было необходимости. Ничего было нельзя изменить – ни тогда, ни теперь. - Я не помню, почему я его любила, - прошептала Саяка. – Я знаю, что тогда сделала бы для него все, что угодно, но сейчас… - она вновь посмотрела на распахнутую книгу и улыбающегося ей юношу, - я не знаю, почему бы я так поступила. - Саяка… - Я помню, что любила, но не могу вызвать в себе и тени тех чувств. - призналась девочка. – Знаешь, если бы я сейчас оказалась рядом с ним, угасающим в своей палате, одиноким, отчаявшимся… - Ты… - Кёко нахмурилась и взяла волшебницу за плечи. – Перестань, слышишь?! - Я бы просто развернулась и ушла, - Саяка жалобно улыбнулась, чувствуя, как внутри ворочается что-то огромное, что-то намного большее, чем глупая волшебница, запутавшаяся в своем прошлом, - без сожалений или слез. Я бы никогда не отдала свое желание другому. Это, - она кивнула на изображение Кёске, - просто рисунок и ничего больше.