Игра воображения

Well you wake up in the mornin´ you hear the work bell ring And they march you to the table to see the same old thing. Ain´t no food upon the table and no pork up in the pan. But you better not complain boy you get in trouble with the man. Creedence Clearwater Revival «The Midnight Special»

Помещение было не слишком большим, но, с другой стороны, и людей на базе было не настолько много, чтобы отводить под прием пищи крупный зал. Филипп внимательно осматривался, ища возможные детали, которые подтолкнут его память далее. Лампы под потолком не работали, а покрытый следами копоти распределительный щит, в котором, кажется, не хватало немалой части штатного содержимого, позволял предположить, что в ближайшее время работать они и не будут, так что единственный доступный здесь свет проникал через ряд крупных окон в левой стене. Частично приоткрытые редкие жалюзи позволяли странным лучам холодного голубого оттенка попадать внутрь, освещая три грязных стола с приставленными к ним скамьями. Сзади глухо лязгнул автоматический замок на двери, когда ее створки сошлись обратно. - Эй, есть кто-нибудь? – негромко окликнул физик, затем обернулся к девочке: - Видишь? Я до сих пор помню то ощущение страшного разочарования, когда я, ведомый записями Освальда, подобно бабочке, проник в это убежище лишь для того, чтобы понять, что тщетно бьюсь крыльями о непробиваемое стекло. Что ж, стекло лучше, чем открытый огонь, в котором ты сгораешь, не так ли? - Вероятно, - индифферентно отозвалась Хомура, приближаясь к окнам и отводя в сторону пластины жалюзи, чтобы получше рассмотреть находящееся за ними помещение. – Что там находится? - Я точно не знаю, - ответил мужчина, становясь рядом с ней и всматриваясь в колеблющийся воздух, поднимавшийся над испещренным мелкими трещинами полом. С противоположной стороны находилась крупная подземная полость. Справа ее ограничивала металлическая стена с плотно закрытыми изнутри окнами – еще одна секция «Мануика», а слева зал терялся в сгущавшемся тумане, так что о его истинных размерах оставалось только догадываться. Прямо напротив Филиппа с Хомурой на стене было нанесено нечто, похожее на крупный барельеф, в высоту метра четыре, не меньше. Рассмотреть детали изображения с такого расстояния и при столь скудном освещении не представлялось возможным, но чего-либо осмысленного в узорах Лафреск не видел, кажется, там была некая абстракция. - В любом случае, не думаю, что находящийся там газ безопасен для дыхания, - добавил мужчина, наблюдая за пятью тусклыми огнями, окружающими барельеф. Никаких кабелей в том направлении протянуто не было, да и свет не походил на стандартный оттенок прожекторов, что наводило на мысль о том, что здесь был использован эффект, схожий со свечением артефактов Туурнгайт. – Думаю, часть тайн этого места стоит оставить нетронутыми, Хомура. - Любопытство погубило кошку, - кивнула девочка. – Я помню эту поговорку. - И говоря о кошках… - пробормотал Филипп, подходя к ближайшему столу и подбирая с него тускло поблескивающий компакт-диск в потертой и покрытой царапинами упаковке. – Питательные здесь блюда подаются. К сожалению, насыщают они более мозг, недели желудок, да и то скорее дразнят аппетит, – он поворошил пару грязных тарелок, но присохшие остатки еды уже закаменели. Помещение явно было давно брошено прежними обитателями. - Куда нам необходимо двигаться дальше? – поинтересовалась Хомура, поворачиваясь к физику и наблюдая за тем, как тот перебирает остатки последней трапезы работников «Мануика». - Туда, - Филипп ткнул пальцем в двойные металлические двери в противоположном конце помещения. – Здесь где-то должен быть спуск в служебные туннели, по которым уходили наши предшественники. И стоит проверить столовую повнимательнее. Они могли оставить что-нибудь, лишнее для них, но могущее оказаться полезным нам. - Ясно, - Хомура подошла к дверям и попробовала их приоткрыть. – Заперто. - Да-да, - немного рассеянно отозвался мужчина, перенося внимание на второй стол. Грязи тут было полно, а вот ничего стоящего, кроме пары погнутых алюминиевых вилок, найти никак не удавалось. – Я сейчас закончу проверять и посмотрю. В противоположной от окна стороне зала сумерки были довольно густыми, так что в итоге Филипп снова извлек ХИС и стал себе им подсвечивать. Третий и последний стол вызвал у него закономерное желание поскорее завершить осмотр, поскольку был густо заляпан старыми пятнами крови, въевшимися в древесину. Лафреск не очень-то желал выяснять, что именно здесь некогда происходило, для себя остановившись на версии со вскрытием одного из инфицированных, попавших в руки к остаткам ученых «Мануика». Впрочем, помимо засохших потеков, на столе также был измятый листок бумаги, верхняя часть которого содержала прощальное письмо от группы, ушедшей на поиски помощи из внешнего мира. - Хомура, не зачитаешь мне? – он привлек внимание девочки. – А я пока проверю в той кладовке. - Вы не помните содержание записки? – уточнила школьница, принимая листок и приближаясь к окну. Освещение было, конечно, далеко от идеального, но крупные, неаккуратные буквы разобрать позволяло. - Только общую суть, что группа ушла на прорыв в шахты, - пожал плечами мужчина, подходя к деревянной двери в противоположной от окон стене и распахивая ее. Крупный проем в полу, перекрытый крепкой решеткой, привлек его внимание, но служащие «Мануика» явно позаботились о том, чтобы никто не смог за ними последовать – с другой стороны был массивный амбарный замок. Преграду можно было бы вскрыть разве что добытой с помощью девочки взрывчаткой, но в любом случае им не нужно было возвращаться в шахты. Особенно учитывая тот факт, что на этом пути их гарантированно ожидала засада инфицированных. – Возможно, ты подметишь что-нибудь интересное. - Хорошо, - из-за спины Филиппа Хомура начала читать: - Вы опоздали. Извините. Мы собрались и ушли сегодня. Хм… Они пишут, что с момента сооружения убежища на месте столовой прошло полгода, с момента начала эпидемии – год. Ушли в шахты. Туда же в самом начале событий отправился один из их коллег, но его судьба им неизвестна. - Он мертв, - перебил ее мужчина, методично осматривая тесно заставленные коробками и канистрами полки. В голове всплыл тот жуткий, практически нечеловеческий хрип, а затем тяжелые шаги убийцы, который волок труп несчастного над самой головой замершего в ужасе Филиппа. Пыль… Со старых досок тогда сыпалась пыль и старая труха под общим весом двух тел. Сыпалась практически ему на голову. – Извини, продолжай. - Общее количество группы на момент создания послания – одиннадцать человек, - сообщила Хомура. – Их ситуация постоянно ухудшалась, поскольку выжившие продолжали пропадать, гибнуть или заражаться вирусом. Предполагаемый маршрут – сначала канализация, затем шахты. Кажется, они планировали пешком достичь ближайшего поселения. Пишут о некоем Грее. - Освальд тоже о нем писал, - отозвался Лафреск, составляя коробки с верхней полки и вставая на цыпочки. – Они наблюдали стадии развития заболевания, а затем уничтожили его. - Упоминают о человеке по имени Говард, - продолжила девочка. – Он был лидером группы. Вероятно, неформальным, учитывая написанное. Пропал без вести… За две недели до составления данного письма. Филипп, здесь говорится о том, что он переводил старые тексты и искал способ противодействия инфекции. Это может быть то, что мы ищем? Мужчина молча стоял, вцепившись в металлическую стойку. А что он, собственно, здесь искал? Ради чего приехал в эту заснеженную пустыню? Пробивался сквозь шахты с их чудовищами? Ускользнул от Туурнгайт – новых хозяев этого места? Что звало его сюда? Любознательность ученого? Или же желание хотя бы один раз посмотреть в лицо собственному отцу, человеку, который предопределил его судьбу, не сделав для этого ровным счетом ничего? - Филипп?.. Чего он ждал, отправляясь в Гренландию? Искал ли он встречи с отцом по-настоящему или же просто убедил себя, что хочет этого? Почему он столько ждал после получения письма? Если бы Филипп пришел раньше, все могло бы обернуться совсем иначе, ведь правда? Но он медлил, терзаемый собственной нерешительностью, собственной раздвоенностью. Ждал, пока здесь погибали люди. Пока Туурнгайт методично захватывали базу. Пока подброшенная монетка не закатилась под стол, а он не стал проверять, орел ли выпал или решка. Страх. Он так и не смог от него избавиться. Не перед самим отцом – с чего бы ему страшиться незнакомого пожилого человека? - но перед возможными последствиями их встречи. Пока они не посмотрят друг другу в глаза, пока… пока Филипп не назовет себя, все оставалось в зоне неизвестности. Ящик Шредингера. У него есть отец. У него нет отца. После того, как они встретятся, ящик откроется. Больше нельзя будет обманывать себя. Надеяться на что-то. Мечтать о моменте, когда он сможет взглянуть тому в лицо. Как понять, что лучше – получить четкие и выверенные объяснения, почему Говард бросил их с матерью столько лет назад, или же так и остаться в неведении? Признать его аргументы или же рассмеяться в лицо? Насколько же проще было еще год назад, когда он считал отца мертвым. Он даже не смог сказать матери о полученном сообщении. Человек, сбежавший от нее, оказался все еще жив и прекрасно осведомлен об их месте проживания, но в первый раз за столько лет соизволил написать письмо. И даже не своей жене, а сыну, которого никогда не видел. Как холодная насмешка – дождаться ее смерти и лишь затем сообщить о себе. Страх. Страх перед неизвестностью и страх перед возможными ответами. Страх руководил его действиями с самого начала пути и в итоге загнал его в этот лабиринт из бетона и камня. Страх сделал его безрассудным. Страх заставил его отправиться одному на поиски старой шахты. И сейчас он мог догнать свой самый первый и потаенный страх. Догнать, схватить за плечо и развернуть к себе, заставив посмотреть в свои глаза. - Подписано – Амабель Карлито, шеф-повар, - спокойный голос Хомуры вырвал мужчину из круговорота размышлений. - Амабель? Она?.. – он вздрогнул, оборачиваясь к дверному проему. - Вероятно, взяла на себя руководство выжившими после исчезновения этого Говарда, - девочка, приблизившаяся за это время к кладовке, внимательно посмотрела на Филиппа. Слабое свечение ХИСа и свисающие вниз спутанные пряди волос не позволили тому разобрать выражение лица школьницы. - В документе, где рассказывалось о структуре персонала базы, был упомянут некий Говард Лафреск, переводчик, - произнесла Хомура после короткой паузы. - Да, - тихо подтвердил мужчина. – Лидером этой группы был мой отец. А затем он бросил всех и ушел. Ради своих исследований. Это очень на него похоже. - Искать лекарство от вируса – это достойная цель, - откликнулась девочка. Филипп понял, что в его прошлой фразе достаточно ясно прозвучала неприязнь к подобным действиям. - Я не думаю, что он оправдывал свое решение этим, - физик резко отвернулся и стал с удвоенной энергией разбирать коробки. – Я не думаю, чтобы он задумался над тем, что вообще нуждается в оправданиях. Скажи, Хомура, что бы ты предпочла – обычного, заурядного отца, каждый вечер возвращающегося домой, иногда усталого, иногда сердитого, иногда даже пьяного, или же великого ученого, которого ты видишь только на фотографии? Заботящегося о благе науки, но забывшего о собственной жене? - Извините, - ровным тоном произнесла Хомура. – Я не хотела вас задеть. - Это ты меня извини, - выдохнул Филипп, опершись рукой на полку. Обыск был завершен, ничего полезного в кладовке не оказалось, кроме стоявшей в углу бочки с вонявшими ацетоном рваными тряпками. Стоило взгляду случайно наткнуться на нее, как мужчина сразу вспомнил, для чего этот мусор может пригодиться. – Ты здесь ни при чем. - Отвечая на ваш вопрос, - внезапно заговорила школьница, отходя в сторону от прохода, - если бы работа моих родителей была важна для других людей, то я бы сочла это приемлемым вариантом. Филипп, уже ухвативший было бочку, замер, словно парализованный, а затем медленно распрямился. Двигаясь с усилием, словно преодолевая сопротивление, он шагнул к ближайшей полке, а затем резко, вложив всю оставшуюся силу, врезал по металлической опоре ногой, так что вся конструкция загудела и немного отъехала в сторону, покачнувшись. «Как она… да как она вообще…» - мужчина даже не мог правильно сформулировать то, что вызвало в нем эту вспышку внезапной и отчаянной ярости. Не на Хомуру, хотя первой мгновение казалось, что это именно на девочку он так разозлился. Пожалуй… Да, на самого себя – за то, что не мог дать такого ответа сам. - Знаешь, для того, чтобы заботиться о благе всего человечества, надо уметь ценить и отдельных людей, - глухо сообщил Филипп, снова берясь за бочку. Школьница на этот раз не стала ничего комментировать, оставшись тусклым силуэтом в стороне. Вытащив контейнер примерно на середину зала, мужчина выровнял его так, чтобы бочка располагалась строго под датчиком системы автоматического пожаротушения. - Итак… - физик внимательно всмотрелся в объявление рядом со второй дверью, заблокированной изнутри. Никакого запорного механизма с этой стороны не было. Все правильно, при пожаре она должна автоматически открываться. – Хомура, отойди сюда и приготовься задержать дыхание. Сейчас я здесь довольно сильно надымлю. - Ясно, - девочка заняла позицию у выхода. Филипп запустил руку во внутренний карман и чертыхнулся. Учитывая тот факт, что обнаруженная им еще в самом начале путешествия зажигалка счастливо уцелела при столкновении с зараженными, устраивать тут почти настоящий пожар не было никакой необходимости. Вытянув руку к датчику, он чиркнул колесиком, высекая язычок пламени, а затем стал ждать, пока термоэлемент сработает. Через полминуты рядом коротко и хрипло взвыла сирена, а затем под потолком включились спринклеры системы пожаротушения, оросив мужчину мелким дождем. - Идем, - Лафреск быстро направился к дальней двери, махнув девочке. Створки распахнулись сами собой, открывая их глазам продолжение столовой. Ситуация с освещением здесь была немногим лучше – лампы на потолке оставались мертвыми, лишь из-за небольшой приоткрытой двери в противоположной стене пробивался мигающий луч света. Филипп обвел быстрым взглядом второе помещение, по размерам примерно совпадавшее с тем, что они оставили позади. Заставленные пустыми разорванными коробками столы, сваленные вдоль левой стены старые матрасы и атмосфера запустения и заброшенности. Мужчина подошел к двери слева и пару раз дернул ее. Ручка не подалась ни на миллиметр, так что он не стал терять время и отправился к полураспахнутой двери, за которой находилась кухня. Зайдя в помещение, Филипп поморщился и прикрыл нос рукавом куртки. Ткань изрядно собрала на себя пыли, да и сама пахла далеко не самым лучшим образом, но это все же было лучше, чем затхлый запах, которым пропиталась вся комната. Единственный функционировавший светильник мигал с большими перебоями, так что ХИС пришлось оставить в руке, но в этой части столовой хотя бы сохранилось электричество. Мужчина быстро, но стараясь ничего не пропустить, стал распахивать шкафчики для продуктов и кухонной утвари, но полки были либо пусты, либо заполнены старыми разорванными упаковками из-под продуктов. Не нашлось даже ни одного ножа – судя по всему, когда местные покидали свое убежище, они постарались забрать все сколь-нибудь полезные вещи с собой, готовясь к долгому и сложному переходу по поверхности. В большом двухметровом холодильнике нашлась только пара бутылок кетчупа, которые удостоились кислого взгляда Филиппа. Учитывая тот факт, что последний раз мужчина нормально ел вчера, а блуждания по шахтам отобрали немало сил, физик бы сейчас не отказался ненадолго присесть и перекусить. Увы, но кетчуп не слишком походил на роль обеда, так что Лафреск переключился на нижнюю секцию – разделочные столы, массивные печи и мойки. На столах в избытке были только исцарапанные кастрюли с одноразовыми тарелками (впрочем, исходя из внешнего вида посуды, Филипп мог заключить, что каждую из них использовали явно не единственный раз), также удалось найти покрытую толстым слоем сгоревшего жира сковороду, а от моек мужчина отшатнулся практически мгновенно – гниющая черная масса, забившая стоки, отбила всякое желание приближаться. Повернув несколько кранов, физик не услышал даже глухого сипения воздуха – подача воды здесь была прекращена. Туурнгайт явно решили, что раз им не удается проникнуть сюда самим, то нужно заставить выживших покинуть убежище добровольно. «Да, надеюсь, что мы все же не застрянем в «Мануике» надолго, иначе мне точно придется осваивать умение охоты на пауков и собак с целью добычи пропитания», - мрачно подумал Филипп. Хотя с пауками он точно не собирался связываться – записи безумца, употреблявшего их в пищу, могли убедить кого угодно, что эта идея далеко не самая разумная. «Ладно, вопрос питания будем решать тогда, когда окружение перестанет пытаться сделать питание из нас самих», - резюмировал мужчина, открывая тяжелую металлическую дверь с небольшим окошком, за которой ранее располагалась морозильная камера. Одна из полок здесь так и осталась с тех времен, хотя теперь вместо продуктов на ней лежали пачки бумаг и графиков. Остальное пространство комнаты было отведено под пару небольших столов с разбросанными записями и рисунками и проекционный экран, втиснутый в дальний угол. Сам проектор нашелся на одном из столов, полузаваленный распечатками, по соседству с ним возвышался еще один артефакт Туурнгайт. Для разнообразия, с освещением здесь был полный порядок – лампа на потолке горела ровно, хотя и немного тускловато, позволив Филиппу спрятать, наконец, ХИС в футляр. Сзади послышались шаги проследовавшей за ним девочки. - Другие двери заперты, - проинформировала она мужчину. - Ожидаемо. Здесь и работал мой отец, пока искал способ справиться с инфекцией, - сообщил физик, проводя кончиками пальцев по монитору компьютера, установленного на ближнем столе. Пыль… Могло ли быть так, что до него к экрану последним прикасался Говард? Рукопожатие, пронесенное сквозь время… Запускать компьютер Филипп сразу не стал, вместо этого начав выдвигать ящики стола. В бумаги он даже не старался вчитываться – большая часть их была на том же непонятном языке-шифре, над которым полгода бились его коллеги из университета. Ни один из языков не имел ничего общего с этими местами угловатыми, местами странно плавными письменами, и мужчина теперь знал, почему лингвисты не смогли перевести тот текст, что он им предоставил. Это был язык вируса. Чужой, мертвый язык, который таким и должен был оставаться. Его отец не только расшифровал его, но и сам спокойно вел записи, защищая свои исследования от случайных глаз. В «Мануик» попадали только самые лучшие специалисты. «Но и это не спасло их от катастрофы. Проблема не в интеллекте, оборудовании или процедурах. Проблема всегда в самом человеке. Изъян в нас самих, и потому все наши творения столь же несовершенны. Фатальный изъян, который мы отказываемся видеть» В последнем ящике оказалась вещь, которая сразу вывела Филиппа из подавленного состояния – фонарик, немного похожий на тот, что освещал ему путь в шахтах, но более компактный и легкий. - Поздравляю, Хомура, наконец-то у нас есть нормальный источник освещения! – мужчина щелкнул переключателем, проверяя заряд батарей. Луч был не слишком ярким, но на ближайшее время этого должно было хватить. В любом случае, это куда лучше ХИСа, который все равно разрядится к концу дня. Похоже, что у каждого из группы были свои фонари, так что на оставленный его отцом никто претендовать не стал. Рукопожатие сквозь время… - Подобный объект находился в одной из пустых камер, - Филипп перехватил взгляд девочки и понял, что она говорит об артефакте вируса. - Да, - он приблизился и легко коснулся холодного камня кончиками пальцев. Снова это странное ощущение – как будто он одновременно находится внутри своего тела и вне его, заключенный внутрь таинственного устройства Туурнгайт. И там он был не один, там были другие, такие же, как Филипп, шепчущие… Нет, это был он сам – разбитый на десятки осколков, смотрящий на все десятками глаз, переживающий десятки жизней. И в то же время цельный. Завершенный. Наваждение отступило, позволяя ему вернуться в реальность. - Эти машины позволяют вам путешествовать во времени? – поинтересовалась Хомура, подходя ближе. - Да или что-то вроде этого, - отозвался мужчина, становясь так, чтобы закрыть артефакт от девочки. – Пожалуйста, не стоит к ним прикасаться. Я не склонен рассчитывать, что эта вещь была предназначена для использования человеком или что у моих… «путешествий» нет побочных эффектов. - Сделка с дьяволом? – тихо проговорила школьница, опустив голову. - До тех пор, пока плачу я, у меня нет возражений, - твердо произнес Филипп, снова оглядываясь на ровно светящиеся огни на боках каменного цилиндра. – Но я не желаю впутывать в это никого иного. Кроме того… - он вздохнул, - я не находил ни в одном из документов упоминаний того, чтобы ученые обнаружили некие особые свойства этих артефактов, кроме самых расплывчатых намеков. Судя по тому, как эти вещи разбросаны по комплексу, в лучшем случае им придавали декоративную ценность. - Если ученые тоже их касались, то ничего не почувствовали, - задумчиво добавила Хомура. – Либо дело в вас, Филипп, либо эти устройства недавно сменили режим функционирования. - Как ты понимаешь, главным экспертом по данным вещицам у нас являются бродячие зомби, не слишком дружелюбно настроенные к хомо сапиенс, - криво ухмыльнулся Лафреск. – Боюсь, что пока мне придется использовать их машины без подробной инструкции или поддержки технического специалиста. И до того момента, пока у нас не будет ясности, что именно и как делают эти устройства, я хочу попросить тебя не прикасаться к ним. - Хорошо, - коротко кивнула школьница. - Так, есть здесь что-нибудь еще полезное? – физик принялся перебирать записи отца. Нет, чтобы в этом разобраться, нужно было быть Лафреском не Филиппом, но Говардом. Или же иметь полгода на спокойный и вдумчивый анализ, доступ к интернету… «Мечты, мечты…» Из любопытства он включил проектор. Удивительно, но тот не стал капризничать, и практически сразу на белом экране появилась картинка. «1910 – открытие Северо-Западной свинцовой шахты», - гласил заголовок, внизу были размытые черно-белые снимки и неразборчивые вырезки из газет. Повозившись, физик нашел рычажок, позволявший менять слайды, и стал прокручивать вперед. В старой хронике ничего особенно стоящего обнаружиться не могло, так что Филипп шел вперед, миновав Вторую Мировую и различные упоминания о странностях и ЧП на шахте, чье функционирование за это время то почти прекращалось, то возобновлялось с новой интенсивностью. Вот появились слайды с отметкой «Строго для лиц с допуском от В-3!», и на экране замелькали знакомые слова: Древние, «Мануик»… «1975. Работы по созданию исследовательского комплекса «Мануик» завершены. В числе ключевых специалистов – смотритель Брен Стафферсон, химик Трой Ретонеск и переводчик Говард Лафреск» И фотография с тремя улыбающимися незнакомыми молодыми мужчинами, стоящими в каком-то зале на фоне заваленных стопками книг столов. Три незнакомца, но черты правого из них едва уловимо знакомы ему. Похожее лицо видел все последние годы, заглядывая в зеркало. Отец. Совсем еще молодой. Искренне счастливый, как и двое его коллег. Вряд ли они тогда предполагали, что за опасную и злую силу могут пробудить ото сна своими раскопками. - Он похож на вас, - тихо произнесла Хомура. «Да. Нами обоими движет это разрушительное любопытство, побеждающее не только открыть ящик Пандоры, но и забраться туда целиком. Что ж, в легенде говорилось о том, что на дне осталась надежда, так что я все же попробую ее найти» Филипп продолжил пролистывать слайды, приближаясь к текущему времени. «12 сентября 1991 г. Нил Освальд заменяет Троя Ретонеска на должности главного химика на площадке «Б» Иронично улыбающийся молодой темноволосый мужчина устроился прямо на крупном валуне, снимок был явно сделан где-то в шахтах. «6 января 1992 г. На площадке «Б» обнаружены вещество №63 и артефакт №66б» Фотографии пещеры с покрывающим дальний конец странным туманом и каменного цилиндра, точной копии того, что стоял сейчас за их спинами. Филипп узнал это место – именно в туннелях над этими раскопками он в первый раз был вынужден столкнуться с пауками. «20 февраля 1992 г. Площадка «Б» закрыта из-за агрессивной местной фауны» Несколько фотографий уже знакомого восьминогого чудовища – целого и вскрытого. «3 марта 2000 г. В ходе раскопок на главной площадке обнаружена Гробница Туурнгайт – работы продолжаются, несмотря на протест Говарда Лафреска» Нечто, отдаленно смахивающее на часть арки, едва выступающей из массивных обломков горной породы. Объект украшен странной резьбой и ярко освещен скопом прожекторов. «27 апреля 2000 г. Обследование Гробницы Туурнгайт санкционировано главным смотрителем Уилбуром Фриском» То же место, только почти полностью расчищенное. На переднем плане видна группа мужчин в лабораторных халатах, стоящих спиной к фотографу. Последний снимок. После этого никакой хроники уже не вели. - Что ж, любопытно, но нам это не поможет, - Филипп выключил проектор и перенес свое внимание на компьютер. Вентиляторы внутри корпуса при включении загудели довольно громко, но в остальном техника казалась вполне исправной. Мужчина устроился на стуле и терпеливо подождал, пока загрузится операционная система. К счастью, никаких паролей вводить не пришлось – вероятно, никто не предполагал, что в комплекс могут попасть посторонние люди, а от проникновения Туурнгайт столовая была надежно защищена. На экране отобразился знакомый логотип – стилизованное изображение Земли и Луны с выделенной цветом Гренландией, сверху рисунка была надпись «Мануик». Физик быстро провел отобразившиеся файлы. Помимо масштабной таблицы, в которой, если он правильно расшифровал обозначения, рассчитывался текущий рацион, а также количество дней, которое можно продержаться, на компьютере хранился еще ряд текстовых файлов с маловразумительными названиями вроде «эпиневр-11 для С.Р.». Увы, но при попытке открыть большую часть система мгновенно начинала требовать пароли. Если эти записи принадлежали отцу, то он явно не горел желанием предоставлять всем желающим свободный доступ к своим исследованиям. Иронично, но единственный файл, находившийся в свободном доступе и при этом не содержащий мешанины из формул и диаграмм, был озаглавлен «Исследования». Короткий текст в действительности был своеобразной прощальной запиской, оставленной Говардом непосредственно перед своим уходом из группы. «Непосредственно перед распространением вируса я отправил сообщение тому, кому мог довериться. Я лишь могу предположить, что мой сын, Филипп, получил письмо и сделал то, о чем я просил» Увы… Отец явно был слишком высокого мнения о нем, либо же просто не мог предположить, как для самого Филиппа будет выглядеть ситуация. Почему он вообще оставил те документы в банковской ячейке? Какой была исходная причина? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно было хотя бы немного понимать своего отца, но Филипп не мог на это претендовать. Не думай о белых обезьянах. Не читай документы, просто уничтожь их. Выполни команду. Попробовала бы Ева тот плод, если бы Господь не указал на Древо познания? Такова и есть природа человека – восставать против любого приказа и идти наперекор, даже если ты движешься в пропасть? С другой стороны, если никогда не пытаться выйти за очерченные границы, то чем ты отличен от муравья, бегающего по своему маршруту миллионы лет? Но вне зависимости от точки зрения и возможных последствий, в одном Филипп был совершенно уверен – Говард ошибся, когда пожелал скрыть от остального человечества существование комплекса. Человек способен изуродовать и извратить все, к чему прикасается. И чем бы ни были Туурнгайт когда-то давно, сейчас они стали монстрами. От чудовищ можно прятаться, но нельзя убеждать себя в том, что их не существует. «Следующим утром я сразу же собираюсь спросить, есть ли добровольцы на вылазку в зараженную зону комплекса. Их не будет, но я все равно должен спросить. Сначала я двинусь в библиотеку, далее буду действовать в зависимости от обстоятельств» И вот всего пара строк способна вывернуть все наизнанку. Предательство лидером своих людей или предательство группой единственного человека, достаточно самоотверженного, чтобы попытаться противодействовать эпидемии? «Подумать только, я бросил свою семью ради этого места, этой организации. Что ужаснее: то, что я пожертвовал столь дорогим, или же то, что я не пожалел об этом ни на секунду? Говард Лафреск, Главный переводчик» Это было прощанием. Это было запоздалым извинением, которое лишь чудом нашло своего адресата. Это было попыткой примириться с самим собой человека, который не планировал вернуться назад. Простые четкие строки на экране монитора. - Филипп… - Да, - он шевельнул мышкой и закрыл файл. Здесь не было полезной информации, девочка была права. Вот и нужное приложение – «Контроль замков». Простенькая табличка сообщила, что подключено пять контроллеров, но заперт из них только один. При попытке его разблокировать немедленно выскочило окошко, предлагающее ввести пароль. Филипп задумался на мгновение, а затем вытащил из кармана прихваченный ранее компакт-диск. Привод мягко зашелестел, проглотив носитель, а затем посреди экрана появилось окошко видеопроигрывателя и мягкий хорошо поставленный женский голос, периодически перебиваемый цифровыми помехами, начал свой рассказ: - Добро пожаловать на исследовательскую станцию «Мануик», Гренландия… - Я знаю, - недовольно проворчал Лафреск, отчаянно пытаясь закрыть презентацию. Слушать монотонную лекцию ему было совершенно неинтересно, но, похоже, в настройках было выставлено воспроизведение вне зависимости от мнения пользователя, а воевать с малознакомой системой Филипп не хотел, не испытывая особых иллюзий по поводу своих хакерских навыков. Чертыхнувшись, мужчина откинулся на спинку и скрестил руки на груди, осознав в этот момент, что в своей памяти он неоднократно повторяет это движение и каждый раз с одной и той же мыслью: «Почему здесь нет ускоренной перемотки?» - Как новый сотрудник учреждения, вы должны быть ознакомлены с рядом базовых правил, чтобы быть максимально полезным Древним… «Терпеть не могу эти длиннющие лекции по технике безопасности», - Филипп тяжело вздохнул. Как он сам часто говорил студентам, скучнее, чем слушать длинный список правил, может быть только перспектива зачитывать их перед десятком безразличных физиономий. Кевин бы сейчас уже весь извелся от нетерпения и завалил бы мужчину потоком язвительных замечаний и указаний на несовершенство человеческого рода. - В самом неблагоприятном случае, - судя по тону, ничто не доставило бы неизвестной девушке большего удовольствия, чем наступление этого самого «случая», - будьте готовы проглотить свою личную капсулу с цианистым калием, которая вам будет выдана после этого брифинга. Древние искренне дорожат своими сотрудниками, но это может быть на благо рабочего процесса. Мы знаем, что вы будете наслаждаться сотрудничеством с нашей организацией. - Кажется, либо у них был серьезный дефицит ампул с ядом, либо же мы с тобой одни внимательно слушали эту запись, Хомура, - невесело усмехнулся Филипп, с облегчением закрывая проигрыватель и заходя в меню диска. Как и ожидалось, в числе прочего там был и файл с обновлением кодов доступа. – Не могу поверить, чтобы кто-то оказался настолько небрежен, что попытался бы спасти свою жизнь, осознавая, что может поставить этим под удар рабочий процесс! - Они поставили под удар жизни других людей, - отозвалась девочка. - Думаю, что к тому моменту, когда они могли опознать инфекцию, вирус уже начинал менять их систему ценностей, - мужчина вздохнул и вбил нужный код в программу контроля замков. Последняя красная строчка послушно сменила цвет на зеленый. – Мне кажется, это можно заметить только со стороны и лишь при внимательном наблюдении. - Возможно, они излишне полагались на надежду, - внезапно добавила Хомура. Филипп приподнял бровь в недоумении, но никак не прокомментировал это замечание. Похоже, что девочка явно решила оставить за собой последнее слово в споре по поводу судьбы Роджера. - Можно, я немного поработаю? – Акеми указала на экран. - Конечно, - мужчина освободил стул и отступил в сторону, заинтересованный тем, что собралась делать его юная спутница. Та быстро пробежалась пальцами по клавиатуре, а через пару секунд снаружи раздался глухой металлический лязг. - Эй, что ты сделала? – Филипп метнулся в кухню, затем в столовую. До него не сразу дошло, что двустворчатые двери, разделявшие зал на две части, теперь вновь наглухо закрыты, как было до того, как мужчина обманул пожарную сигнализацию. - Сожалею, но я предпочла гарантировать то, что за нами никто не сможет последовать, - лишенным эмоций голосом пояснила свои действия девочка. – В случае необходимости мы всегда сможем разблокировать дверь на обратном пути, когда лекарство будет обнаружено. Физик тяжело выдохнул, но только вяло махнул рукой, не собираясь ввязываться в обсуждение обоснованности поступка Хомуры. В этом месте, пожалуй, лучше и впрямь быть немного параноиком, чем полагаться на слова человека, уверяющего, что может предвидеть будущее. - Уходим, - он указал на ранее запертую дверь, за которой должна была располагаться кладовка – близнец той, что он обыскал совсем недавно. Как и в тот раз, ничего стоящего на полках найти не удалось, зато под массивным деревянным контейнером, когда Филипп, стиснув зубы, оттащил его в сторону, обнаружился узкий лаз с вбитыми в стену скобами. Из отверстия пахнуло сыростью и слабым запахом гниющей органики. - Я первый, ты следом, - мужчина отдал Хомуре ХИС, а сам стал опускаться, следя за тем, чтобы нога не соскользнула с гладкого и влажного металла. Когда над полом оставались только его плечи и голова, Лафреск тихо выругался и быстро выбрался обратно, кляня собственную рассеянность. - Что-то не так? – уточнила школьница, наблюдая за тем, как физик ходит кругами вокруг лаза и светит вниз фонариком. - Да нет, все в порядке, - откликнулся Филипп, - не считая скромного факта, что твой сопровождающий отличается редкой рассеянностью и не подумал о том, как ты с одной рукой будешь спускаться. - О, - Хомура несколько секунда пристально смотрела на него, а затем стала рядом и заглянула в лаз. – Что находится внизу? - Там технические туннели, - ответил мужчина, оценивая размеры колодца. Взрослый человек не слишком крупной комплекции не испытал бы никаких затруднений со спуском, но вот проделать это, удерживая на весу подростка, пусть даже и тоненькую японку, представлялось довольно проблематичным. - Внизу есть… что-нибудь живое? – негромко спросила Хомура, опускаясь на корточки. - Н-нет, - после недолгого колебания сообщил Филипп, отчаянно роясь в собственной памяти. Туннели… туннели… Там негде было спрятаться, но он не бежал и паники вроде бы тоже не было. Что-то еще оставалось скрытым, какие-то детали, но в остальном физик был убежден, что сам по себе участок вполне безопасен. - Ладно, - девочка посмотрела в сторону. – Филипп, вы не могли бы передать мне дальнюю коробку с верхней полки? - Конечно… - он успел сделать два шага в указанную сторону, прежде чем услышал легкий шорох за спиной и обернулся, движимый скорее рефлексом, нежели четким пониманием того, что случилось. Возле спуска никого не было. - Хомура!!! – мужчина рванулся вперед, уже осознавая, что не успел, страшась увидеть скорчившееся от боли тело внизу… - Пожалуйста, не кричите так громко, - недовольно посмотрела на него школьница, поднимаясь и поправляя подол платья. – Спускайтесь, я в порядке. - Я… - Филипп автоматически последовал указанию девочки. – Ты что, с ума сошла? - Для меня не было никакого риска, - сухо отозвалась Хомура, отступая в сторону, когда мужчина достиг дна и уставился на нее все еще расширенными глазами. – Здесь всего три метра. - Всего три метра, - повторил физик, проводя рукой по лбу. – Для девочки со сломанной рукой и ребрами. Да ты… - Для девочки со сломанной рукой, но занимавшейся художественной гимнастикой. Ребра у меня, кажется, были просто сильно ушиблены, потому что сейчас почти не болят, - перебила его школьница. – Филипп, я была бы вам признательна, если бы вы перестали считать меня беспомощной. Как бы еще я тогда помогла вам отбиться от собак, если бы не мои тренировки? - Да, тренировки, - послушно кивнул мужчина. – Конечно, - он медленно выдохнул, заставляя себя говорить вежливо и негромко: - Прости, но не могла бы ты в следующий раз предупреждать о подобном заранее? - Вы бы все равно не согласились, - ответила ему хмурым взглядом Хомура. – Потом мы бы спорили, а в итоге я бы все равно прыгнула. В худшем случае вы бы успели меня схватить, я бы ударилась о стену колодца и могла еще сильнее повредить руку. Физик замер с открытым ртом, не зная, как отреагировать на подобное обвинение. То есть, в итоге виноватым вообще является он сам? - Перестаньте, вы знаете, что я поступила правильно, - недовольно бросила девочка. – Идемте. - Итак, ты занимаешься художественной гимнастикой, - констатировал Лафреск, углубляясь в туннель с неровными стенами и низким потолком. Периодически попадались деревянные подпорки, укрепляющие свод прохода. Без фонарика тут можно было бы легко подвернуть ногу, но даже и с ним приходилось передвигаться без спешки. – Полагаю, именно это позволило тебе так легко справиться с Роджером, когда тот был крайне увлечен перспективой моего удушения. - Нет, это были курсы самообороны для девочек, - раздраженно отозвалась Хомура. – Полагаю, теперь вас интересует, какие курсы мне позволили так быстро обезвредить взрывчатку в коридоре, не так ли? Мужчина смущенно кашлянул – этот вопрос вертелся у него на языке довольно давно, но возможности задать его не в лоб пока так и не представилось. - Человек, который минировал коридор, Филипп, - холодно сообщила школьница, - разбирается в этом так же хорошо, как мы с вами. Я просто сразу же извлекла детонатор из основного заряда, а затем отключила взрыватель. - Ясно, - физик был вполне доволен тем, что идет к девочке спиной и та никак не может видеть сконфуженного выражения на его лице. - Вы, разумеется, можете продолжать считать меня агентом секретной организации, искусно вами манипулирующей и собирающейся выкрасть образец вируса для продажи его террористическим группам в качестве биологического оружия, - добавила Хомура. - Что? – Филипп в изумлении развернулся и направил фонарик на девочку. Та прищурилась, но взгляд не отвела. Через пару секунд до него дошло, что она имела в виду, и мужчина искренне рассмеялся. - У тебя очень своеобразный юмор, ты знаешь? – спросил Лафреск, когда немного успокоился и смог продолжить путь. - В следующий раз я обязательно пришлю вам предварительное уведомление о том, что планирую пошутить, - официальным тоном отозвалась школьница. Филипп снова фыркнул, покачав головой. - У меня периодически возникает ощущение, что это не я за тобой присматриваю, а ты – за мной, - доверительно сообщил он девочке. - Филипп, - что-то в голосе Хомуры слегка изменилось, так что мужчина сразу убрал улыбку с лица и внимательнее всмотрелся в тени за пределами светового конуса от фонарика. – Мы находимся в стрессовой ситуации. Мы вынуждены бороться за свое выживание. Если мы не будем периодически избавляться от напряжения, то рано или поздно один из нас может сорваться. Мне бы этого не хотелось. «Потому что она уже видела это раньше» - Кто-то из твоих родных? - Нет, - судя по интонации, более углубляться в эту тему школьница не желала, а потому Филипп предпочел сконцентрироваться на дороге под ногами. Необработанный участок тем временем подошел к концу, выведя их в бетонную трубу диаметром чуть более двух метров. И сырость, и запах чего-то разлагающегося здесь были намного сильнее, хотя дно трубы было практически сухим. Луч фонарика выхватил на грязно-серой стене, покрытой старыми потеками, нечто более темное, явно чужеродное, так что мужчина всмотрелся повнимательнее, ощущая, что уже видел ранее подобных созданий… - Эти существа безобидны, но все же я бы попросил тебя не прикасаться к ним, - физик обвел фонариком круг перед собой, выхватив из темноты еще пару крупных слизней, вяло сокращающихся и ползущих к одной им ведомой цели. Он имел сомнительное удовольствие сталкиваться с ними в шахтах, когда набрел на место, где один из ученых пытался устроить себе убежище от хищных обитателей подземелий. - Поняла, - Филипп улыбнулся самыми уголками губ, услышав плохо скрытое отвращение в голосе девочки. - В принципе, они съедобны, - не выдержал физик. - Спасибо, я воздержусь, - процедила Хомура. – Однако если вы голодны, то, пожалуйста, не стесняйтесь. - Кхм, я, пожалуй, тоже не настолько проголодался, - отказался мужчина. Труба вывела в похожую, только на этот раз внизу тек тонкий ручеек маслянистой и дурно пахнущей воды. Правое ответвление практически в нескольких метрах перегораживали внушительной толщины стальные прутья, между которыми вряд ли смогла бы протиснуться даже девочка, так что Филипп без колебаний повернул налево. Труба время от времени немного изгибалась, но в остальном вела их в одном направлении. Через десять-двадцать метров в ее стенах появлялись забранные решетками отверстия меньшего диаметра, из которых в общий поток впадали новые тоненькие струйки, постепенно повышая его уровень. Некоторое время в туннеле был слышен только усиливающийся плеск от массивных ботинок Филиппа, да более легкие шаги школьницы. Стон, донесшийся до них сквозь толщу скалы, заставил мужчину похолодеть. Как он мог забыть об этой твари? - Бежим! – выдохнул Лафреск, поворачивая голову к девочке. Та, как он успел заметить, уже начала ускоряться, так физик не стал более ничего говорить, а вцепился в ее руку и потащил за собой. Впрочем, Хомура почти мгновенно поравнялась с ним, а затем и начала постепенно обгонять. Новый протяжный стон – и прокатившаяся по трубе дрожь от движения чего-то огромного, прокладывавшего дорогу сквозь скалы. Червь почувствовал движение добычи и двигался в их направлении. Черви всегда голодны. - Прогноз? – резко спросила девочка, не сбавляя хода. Труба вновь вильнула, выведя их в новое ответвление. Филипп интуитивно потянул Хомуру налево, хотя сам только через несколько секунд сообразил, почему выбрал именно это направление – поток сточной воды двигался в ту же сторону. - Что? Бежим! - Память! – зло крикнула Акеми. Вдоль стен тянулись трубопроводы, с которых свисали длинные языки мха и чего-то, больше смахивающего на водоросли. Времени разбираться в местной специфической флоры не было, потому что скала вокруг продолжала содрогаться, предупреждая о том, что чудовище так и не отстало. Судорожно мечущийся вверх-вниз луч фонарика только и успевал выхватывать из потемок бетонные стены, тронутые ржавчиной трубы по бокам, да идущую волнами воду под ногами. Филипп постарался хоть немного собраться с мыслями и разобраться, что по этому поводу утверждала его память. «Червя не было» Да, но вот сейчас он вполне реален и настроен сожрать двух невезучих путников. «Был! Удар, а затем… затем…» Что «затем»? «Он ушел» - Вспомнил! - воскликнул Лафреск, прибавляя скорости. – Порядок, нам нужно только… Сзади туннель содрогнулся с оглушительным грохотом, он споткнулся и полетел вперед, выпустив руку девочки и в последний момент успев предотвратить падение в стоки под ногами. - Филипп! – школьница сразу же оказалась рядом и вцепилась в физика, помогая ему подняться. - Тш! – он замер, приложив палец к губам. – Не шевелись… Хомура встревоженно глянула назад, но осталась неподвижной. Лафреск медленно и осторожно выпрямился, стараясь не производить лишнего шума. Позади снова раздался долгий стон червя, а затем очередной глухой удар. Мужчина плавно обернулся, ведя лучом фонарика – в десятке метров за ними громоздился обвал, перекрывший обратную дорогу. Удар – уже слабее – сопровождаемый знакомым стоном. Еще удар… Червь уходил в другую сторону. - Потерял нас, - прошептал Филипп. – Потому я и забыл про этого монстра, что никакой тактики здесь нет. Я всегда просто бежал со всех ног, а затем ждал, пока он не уберется по своим делам. - Похоже, что я зря беспокоилась о том, что Роджер или кто-то иной может преследовать нас, - так же тихо отозвалась Хомура, рассматривая массивные каменные глыбы, возвышавшиеся до самого потолка. - Как обычно, отступать нам некуда, - криво ухмыльнулся мужчина. Они еще немного постояли, но червь никак не проявлял себя, сбитый с толку вызванным им же самим обвалом. - Пойдем, - физик устало махнул рукой. Память, словно извиняясь за промашку, уже успела сообщить ему, что с этим червем, либо его собратом ему предстоит повстречаться еще один раз – и тогда уже сбежать не получится. Но над этой проблемой стоило задуматься тогда, когда она станет актуальнее, а пока их ждало кое-что другое. Вдалеке наконец показалось пятно света, ознаменовавшее окончание их пути по бетонной кишке. Филипп с удовольствием выдохнул и осмотрелся. Труба вывела их во внушительных размеров подземный зал с высоким арчатым потолком, уходившим вверх метров на шесть. Расположенные по обеим сторонам свода парами светильники позволяли в деталях рассмотреть помещение, хотя дальний конец и тонул в темноте. Точную его функцию мужчина не знал, но, вероятно, это была часть системы водосброса – ручей, вытекавший из трубы за их спинами, проходил по неглубокому желобу и исчезал в зиявшей в нескольких метрах впереди темной яме, огороженной от площадки, на которой они сейчас стояли, невысоким бортиком. У левой стены был ряд вентилей с полустертыми надписями и тускло светящейся красной лампой над ними. Филипп приблизился к провалу и посветил вниз фонариком. Луч выхватил темную гладь воды метрах в десяти внизу, по ее поверхности плавали доски, рваные коробки и какое-то тряпье. Неподалеку в стену были вбиты скобы, позволявшие при необходимости спуститься вниз. - Даже не думай туда прыгать, - сурово произнес мужчина, глянув на подошедшую школьницу. – Понятно? - У вас есть другие варианты? – нейтральным тоном поинтересовалась Хомура. - Разумеется, - буркнул Филипп. – Насколько я помню, с противоположной стороны никакой лестницы нет, так что ты пока просто посиди здесь, а я пойду заниматься сооружением переправы. Мужчина расстегнул куртку и сбросил ее на пол, затем наклонился и стал расшнуровывать тяжелые зимние ботинки. - Бродить в этой гадости по колено – это, бесспорно, не самая приятная перспектива, - пояснил он смысл своих действий девочке, не поднимая головы, - однако ходить затем в мокрой обуви нравится мне еще меньше. Закатав штаны повыше, Лафреск поежился – бетонный пол под ногами оказался просто ледяным и не было причин ожидать, что вода внизу будет сколь-нибудь теплее. - Ладно, я очень постараюсь сделать все побыстрее, - пробормотал мужчина, засовывая фонарик за пояс. Ухватившись за скобы, он полез вниз. Когда до воды осталась всего пара ступеней, Филипп извернулся и посветил под собой фонариком еще раз, пытаясь оценить глубину. Увы, но темная поверхность, покрытая маслянистыми разводами, осталась практически непрозрачной. - Ненавижу это место, - проговорил сквозь зубы Лафреск, опуская ногу в застойную воду и пытаясь справиться с нахлынувшим омерзением. Воняло здесь просто отвратительно, но еще гаже было чувствовать скользкую поверхность скобы, покрытую то ли водорослями, то ли слизью. «Ничего, даже Люку Скайуокеру пришлось проходить через подобное», - попытка подбодрить себя вышла неудачной, потому что память услужливо напомнила о том, что на помойке Звезды Смерти водилось нечто живое и не слишком дружелюбное. Задумываться лишний раз, что же могло завестись в сточной системе «Мануика», где даже безобидные черви обернулись чудовищными тварями, сносящими все на своем пути, никакого желания не было. Следующей ступени не оказалось; когда Филипп опустил ногу поглубже, то уперся в дно бассейна. Облегченно выдохнув, потому что вода едва доставала до колен, физик вытащил фонарь и стал озираться по сторонам, примечая любые предметы, которые будут обладать положительной плавучестью и достаточно прочны, чтобы выдержать его вес. В боковых стенах бассейна на разной высоте были проделаны отверстия, из большей части которых тоже тонкими струями стекала вода, ее излишек уходил через несколько забранных частой решеткой труб внизу. Стараясь двигаться аккуратно, но без лишней медлительности, Филипп побрел вперед к группе деревянных ящиков. Идущий снизу холод пробирал до костей, но скользкая поверхность бетона и высокая вероятность того, что по дну в изобилии разбросан мелкий мусор, заставляли соблюдать осторожность. Теперь физик уже не жалел, что оставил носки – они, конечно, промокли, но зато не пришлось так сильно опасаться наступить на осколки стекла или что-нибудь в том же роде. «Да, еще веселее было бы залезть сюда в ботинках, а затем бродить в них по базе», - учитывая тот факт, что в большей части помещений «Мануика» средняя температура держалась около пятидесяти градусов по Фаренгейту, а толстый мех так просто не высушить, то данная перспектива была куда более неприятной, чем нынешнее положение. Добравшись до противоположного конца бассейна, Филипп оглядел сваленные здесь в беспорядке деревянные ящики, сброшенные, вероятно, сверху. Часть из них раскололась от удара и теперь не представляла собой никакой ценности, но остальные выглядели вполне крепкими и явно могли выдержать взрослого человека. Стараясь выбирать как можно более крупные и устойчивые, он принялся перетаскивать их, выстраивая в линию. Закончив работу, Лафреск осмотрел получившееся сооружение и тоскливо вздохнул – выглядело это, в лучшем случае, ненадежно. В худшем же и вовсе обещало ему незабываемое купание в вонючей воде, если мужчина не сможет удержать равновесия. Филипп еще раз посмотрел на дальнюю стену и тихо выругался – лестница здесь тоже была. Но вот практически все верхние скобы были вывернуты из своих креплений, так что никаких шансов забраться наверх нормальным способом не оставалось. Приходилось полагаться на созданную им из мусора импровизированную переправу. Подобрав еще несколько досок, физик аккуратно разместил их поверх ящиков, пытаясь соорудить подобие настила. Результат по-прежнему не вызывал сильного доверия, но это было лучше, чем перепрыгивать с ящика на ящик, надеясь удержаться от соскальзывания в бассейн. Еще раз обойдя «мост» и удостоверившись, что практически все мало-мальски плавучее было использовано в конструкции, Филипп поднял голову и успокаивающе помахал наблюдавшей за ним сверху девочке. - Должно выдержать! – крикнул он, направляясь к лестнице. Когда до той оставалось метра три, мужчина почувствовал, как его нога опускается на что-то мягкое и податливое, валяющееся на дне. Прежде чем он успел среагировать, это «нечто» метнулось в сторону, сопроводив свое движение цепью пузырьков, отметивших его траекторию под водой. Не сказав вслух ни слова, мужчина одним рывком преодолел дистанцию до лестницы и мгновенно поднялся ступеней на пять, после чего обернулся и еще раз посмотрел на затихающие круги, расходящиеся по темной глади. Все было тихо. Ничего подозрительного. «Крыса. Просто крыса», - попробовал себя успокоить Филипп, забираясь по лестнице. Что это может быть за крыса, которая спокойно сидит под водой и явно не сильно нуждается в кислороде, он задумываться не хотел. В конце концов, неведомая зверушка испугалась не меньше его и сейчас, наверно, забилась в противоположный угол, гадая, что за страшный монстр ее чуть было не раздавил. - Все хорошо? – поинтересовалась Хомура, когда мужчина перевалился через край и стал стаскивать с ног насквозь промокшие носки. - Э-мм… Да, конечно, - слишком быстро отозвался физик, с отвращением рассматривая налипшие на ткань грязь и нити черно-зеленых водорослей. - Вы уверены? – девочка явно смогла определить, что мужчина все еще напряжен. - Скажем так, если крысы – твои любимые животные, то я там наткнулся на одного замечательного представителя данного вида, - процедил Филипп, не собираясь вдаваться в подробности. - Спасибо, но я их не очень люблю, - сообщила Хомура после короткой паузы. - Я вообще знаком с одним-единственным человеком, который позитивно относился к этим паразитам, - фыркнул физик. – И это наш общий друг Рыжий. Хотя я должен сказать, что его пристрастия были более гастрономическими, нежели эстетическими. - Понятно, - ничего не выражающим голосом ответила школьница. - Кхм, извини за подробности, - Филипп понял, что выбрал явно не самую приятную тему для обсуждения, так что поднялся и прошлепал босиком к ряду вентилей неподалеку. Часть надписей была почти нечитаема, но нужную ему найти удалось почти сразу. «Шлюз» Чтобы провернуть колесо, пришлось навалиться всем телом, но в итоге внизу послышался негромкий скрежет и физик понял, что его усилия увенчались успехом. Экспериментировать с остальными вентилями не хотелось, но иначе бы им пришлось сидеть еще не один час, ожидая, пока вода поднимется до нужного уровня. Открывая и закрывая их, Филипп примерно определил, какие приводят к усилению стока в резервуар, а оставшиеся привел в исходное положение, совершенно не желая устраивать в «Мануике» локальное наводнение. Уровень воды внизу поднимался, но не слишком быстро, так что мужчина воспользовался этим временем, чтобы счистить остатки грязи с носков и хорошенько их выжать. - Я же чуть было не забыл… - внезапно спохватился он и полез обыскивать карманы куртки. – Твой диктофон, Хомура, - он продемонстрировал девочке извлеченное наружу устройство. – Послушаем? Нажав на клавишу воспроизведения, Лафреск поместил диктофон на пол между ними и принялся вслушиваться в потрескивание динамиков, встав пока босыми ногами на полу куртки. Он не рассчитывал услышать на кассете какое-нибудь откровение, но это позволяло скоротать время, пока бассейн не заполнится. - Мое имя – Элофф Карпентер, - раздался спокойный, уверенный в себе голос, в котором, тем не менее, чувствовалась усталость. - Ранг – возвышенный. Статус – код «Си», заключенный, - негромкий вздох. – Наблюдая за передвижением Туурнгайт, я могу предсказать, что следующей они посетят мою камеру. Насколько мне известно, я – последний оставшийся представитель возвышенных в этом комплексе, и на мои плечи ложится ответственность за то, что ксенопротокол не будет нарушен. По данной причине я записываю единственный обнаруженный мной способ нейтрализации вирусной угрозы, - на заднем фоне внезапно послышался знакомый гортанный говор инфицированного. – Главная слабость… - говоривший теперь явно спешил, был слышен скрип открывшейся двери и шум борьбы, - …этих особей… Нет! Это… Нет, прошу вас! Нет! – дальше были слышны только глухие удары и постепенно затихающие стоны, сопровождающиеся хриплым дыханием инфицированного. Снова шлепанье босых ног и шорох от утаскиваемого из камеры тела. Тишина. Только ровное шипение на пленке, безразлично продолжающей крутиться. - Нет там никакого особого секрета, - мрачно бросил Филипп, останавливая запись. – Всадить по твари очередь из пулемета или поджарить зажигательной смесью. Поражение электрическим током. Взрывчатка. Даже холодное оружие может помочь, хотя лучше к ним близко не приближаться. - Взрывчатка у них была, как сказал мистер Борла, - добавила девочка. - Была… - вздохнул физик. – И оружие было. Но Туурнгайт всех переиграли. Что ж, Хомура, мы попробуем извлечь уроки из ошибок работников «Мануика» и действовать намного аккуратнее. Думаю, чего не ожидают эти твари – это того, что я не собираюсь отсиживаться в темном углу, надеясь на некое чудо, а планирую уничтожить чудовищ всех до единого. - Нам нужно еще оружие, - тихо вздохнула Хомура. Филипп покосился на нее и внезапно рассмеялся. - Отнюдь нет, - он подмигнул девочке. – Слушай, тебе не кажется, что на нашем зелено-голубом шарике более чем достаточно средств для уничтожения живых существ? - Вы говорите о том… - Именно! – хищно осклабился Лафреск. – Человечество может быть слабым и разобщенным, если рассматривать каждого из нас по отдельности, но все вместе мы представляем самую опасную и разрушительную силу на этой планете. В этом комплексе явно были способы связаться с внешним миром, нам нужно лишь найти их и сообщить о том, что здесь происходит. - Вы думаете, кто-то поверит в существование засекреченной базы в Гренландии, захваченной мутантами? – скептически заметила Хомура. - Во-первых, люди верят и не в такую чушь, - парировал Филипп. – Во-вторых… к счастью, круг моих знакомств не ограничен исключительно моими коллегами по университету. Он присмотрелся к уровню воды в бассейне, а затем стал натягивать на ноги более-менее подсохшие носки. Опасности устроить наводнение, к счастью, не было – излишек жидкости уходил в трубы на самом верху резервуара, явно предназначенные как раз на подобный случай. Хомура подошла к ограждению и с любопытством стала изучать поднявшийся практически до одного уровня с полом импровизированный мост. Особой гордости у Филиппа переправа не вызывала, но он рассчитывал, что она позволит перебраться им обоим на противоположную сторону. - Если не возражаете, то я пойду первой, - заявила школьница, подбирая с земли куртку физика, пока Лафреск шнуровал ботинки. – Я легче вас. Прежде чем тот успел найти возражения и понять, стоит ли вообще возражать, Хомура уже ступила на настил, легко прогнувшийся под ней, после чего быстро и без малейших проблем преодолела бассейн, забравшись на противоположную сторону. - Все хорошо! – сообщила девочка оттуда, успокаивающе махнув рукой. – Вас тоже должно выдержать. «Очень на это рассчитываю», - подумал Филипп, осторожно перенося вес на ящик, погрузившийся в воду почти полностью. Стараясь не делать резких движений, он двинулся вперед, ступая на центр контейнеров и балансируя, чтобы не потерять равновесие. Расходившиеся от переправы волны колыхали поднявшийся вместе с водой мусор, напоминая о неизвестной «зверушке», которая вполне могла быть не столь уж и безобидна, как старался убедить себя мужчина. В конце концов, здесь даже пауки воспринимали как пищу все, что не относилось к их биологическому виду, наплевав на размеры добычи. «Тихо… Медленно… Осторожно…» В длину резервуар не превышал двух десятков метров, но с точки зрения Филиппа они явно растянулись на целую сотню, так что к тому моменту, когда впереди показался противоположный край, только осознание того, что на него смотрит Хомура, не позволило физику просто перепрыгнуть оставшиеся метры. Вместо этого он с нарочитым спокойствием поднялся на бетонный бортик, перебрался через ограждение и забрал у девочки верную «Аляску». - Как твоя рука? – спросил Филипп, накинув куртку. Повязку явно нужно было менять, хотя Хомура все это время никак не подавала вида, что рана ее беспокоит. Вот и сейчас она с некоторым удивлением покосилась на перевязанное предплечье, явно не понимая, чем вызвано внимание мужчины. - Левая все еще сломана, - сообщила она, наконец. – Правая в порядке. - Я про ощущения, - выдохнул Лафреск, подавляя желание нервно рассмеяться. Спустя мгновение этот импульс сменился глухой тоской, когда он понял, что хрупкая японка настолько одержима желанием не мешать ему, что будет до последнего двигаться без посторонней помощи, пока просто не свалится от истощения. «Ох, правду тогда говорили, что гордость для этих людей важнее собственной жизни» - Обезболивающее постепенно проходит, но почти не болит, - Хомура осторожно потрогала повязку здоровой рукой. – Филипп, я в порядке, - школьница подняла голову и серьезно посмотрела на него. – Если я почувствую себя нехорошо, то сразу вам сообщу. - Надеюсь, - коротко кивнул физик. - Я вас услышала, - неожиданно раздраженно сообщила девочка. Решив пока не продолжать разговор на очевидно неприятную ей тему, Филипп двинулся к уводящему далее туннелю, похожему на тот, из которого они не так давно выбрались, слыша сзади легкие шаги Хомуры. Если он правильно помнил, то они практически достигли того места, где можно будет связаться с еще одним представителем организации Древних – намного более адекватным, чем встреченный ранее мистер Борла. *** Смотрите далее: "Что делать? Кто виноват? Сколько это еще будет продолжаться?" - типичные вопросы при блэкауте, на которые ответит наш эксперт Филипп Лафреск. Рейтинг: 12+ "Конец света? Это не проблема!" - искусство идти по жизни с улыбкой от очаровательной Амабель Свонсон. Рейтинг: 12+ "Не пытайтесь это повторить" - вредные советы от волшебницы Хомуры Акеми. Рейтинг: 18+