Не вижу зла.

Здравствуй, дневник. Сегодня, проснувшись рано утром, я подошла к окну и увидела белую изморозь на пожухлой траве. Впервые с тех пор, как начались холода. Наверное, повремени я с пробуждением, и пожелала бы мне "доброго утра" грязная унылость, а эта картина навеяла приятную меланхолию. Затрепетало внутри волнительное ожидание зимы и Рождества... По давно сложившейся в нашей семье традиции, я всегда проводила эти дни здесь, в доме у бабушки. Глядя в большое окно, выходящее на задний двор, можно было любоваться на укрытую белым пушистым покрывалом землю и большую разлапистую ёлку, украшенную разноцветными огоньками. Особенно по вечерам эта картина навевала сказочно-волшебное настроение. Конечно, чем старше становишься, тем мельче и глупее кажется слепая, детская вера в чудо, с течением времени оставляющая в душе лишь лёгкий флёр. Я даже не могу точно вспомнить, когда перестала верить в Санту... Просто теперь я знаю, что подарки оставляют родители, так же, как и я, стараясь проскользнуть в гостиную, чтобы никто не заметил. До Рождества ещё долго, есть время подготовиться и купить подарки, но эта самая первая изморозь заставила улыбнуться в предвкушении, особенно в свете последних событий. Беда и правда не приходит одна, она, как снежный ком, начинаясь с мелочи в конечном итоге превращается в лавину. Ко всему тому, что со мной случилось, добавилось ещё одно: бабушка заболела. Теперь я каждую свободную минуту, вооружённая подробнейшим списком действий от мамы, провожу в её доме. Я, конечно, упрямилась и сопротивлялась, категорически не желая закрываться в доме с полубезумной старушкой, пока мама не решила вдруг поговорить прямо и по-взрослому... - Сядь! - прозвучал её голос непривычно резко и властно. На мгновение опешив от такого тона, я плюхнулась на диван и, стрельнув глазами в сторону двери, где мялся, явно не понимая, куда себя деть, папа, заметила, как он вздрогнул. Да-а-а, не часто мама нас так "балует". Она опустилась в кресло напротив и, на мгновение прикрыв глаза, сжала пальцами переносицу. - Послушай, Кессиди, ты уже взрослая девочка, - теперь её голос звучал спокойно, но твёрдо, всё же, как врач, она прекрасно умеет владеть собой. - Так докажи это. А вот это нечестно, это удар ниже пояса. - Мы с папой не можем разорваться, и нам просто необходима твоя помощь. Бабушка очень слаба - сердце, и рядом всегда должен кто-то должен быть, проследить, чтобы она вовремя принимала лекарства, и, если что, набрать 911. Пожалуй, только теперь я обратила внимание на то, что она необычно бледная, а в глазах печаль. Неужели, и правда всё так серьёзно? - Мы можем на тебя рассчитывать? - и её взгляд, такой испытующий... такой... что просто невозможно не ответить... - Да. И вот я здесь, каждый вечер после школы, уже неделю. Не могу сказать, что с бабулей оказалось так уж сложно справляться: лекарства она принимала исправно и постельный режим соблюдала беспрекословно. Единственное, о чём она просила - это посидеть с ней вечером. Тогда я поднималась к ней и садилась в кресло у кровати с ноутбуком, а она тихонько посапывала под любимое ток-шоу, изредка раздражаясь едкими комментариями. Так мы и коротали время, занятые каждая своим делом, пока вчера я, уставившись от скуки в телевизор, не обратила внимание на её тихое полусонное бормотание. - Этот голос... страшно... Я встрепенулась и прислушалась. - Ломаются мечи... крики... стоны... столько смертей... Старческий маразм? Или, может, позвонить маме? - Кровь... кровь... кровь... Вот это бред, аж не по себе, кажется, температура в комнате понизилась, и побежал по спине холодок. - Столько смертей... А ведь в доме мы одни. Так неожиданно тихо стало. Я неосознанно озиралась по сторонам: комната, освещённая только голубоватым свечением телевизора и мягким светом торшера, а за приоткрытой дверью тёмный коридор. Сейчас, как никогда, он выглядит зловещим. За окном жалобно скрипят, склоняясь под порывами ветра, деревья. И, по классике жанра, я вспомнила, что телефон остался лежать на кухонном столе. Вот же... - Не надо... мне так страшно... Чёрт, чёрт, чёрт! Глубокий вдох. Кессиди, соберись. Это всего лишь сон, мало ли, что может привидеться больной старушке. Смотрю на бабушку - глаза закрыты, наверное спит. Фух... конечно, сон. Надо выключить телевизор, свет и идти в свою комнату. Даже перед собой стыдно, но исполняю детский ритуал: сначала везде свет включить, а потом, по мере продвижения, постепенно выключать. Именно так добралась до своей комнаты, наплевав на телефон, вопреки установленным мамой правилам плотно закрыв за собой дверь. Долго крутилась с боку на бок, с беспокойством прислушиваясь к тишине. Отвратительное ощущение, когда от страха адреналин зашкаливает, и сердце трепыхается где-то в горле. А ведь я уже не маленькая и знаю, что чудовищ нет ни под кроватью, ни в шкафу. Как уснула, не заметила, но вот сон... Я видела во сне, как наяву, кровавое побоище. Полчища людей, одетых как древние войны с картинок учебников по истории, врезаются друг в друга. Кровь, грязь, звон оружия, вспышки света... Крики, стоны... Этот сон был так реален, я слышала запах пота, крови... Я как будто была там. Бывают кошмары, бывают эротические сны, случается, снится полнейший абсурд, но этот сон был таким жутко-настоящим... Вскочив с кровати в холодном поту, пыталась понять, где я. Только осознав, что я в своём времени, в своей реальности, задышала ровнее, спокойнее. Приснится же такое. Наверное, надо поменьше ужастики смотреть и переходить на комедии. И, тем не менее, осторожные шаги босыми ногами на кухню, чашка кофе, телефон в карман. Утренняя изморозь на траве, а перед глазами всё ещё мелькают картины сражения... Хорошо, что вид из окна напоминает о приятных моментах.

***

Грег Томсон. Самый заметный человек в городе и при этом самый недоступный. Если он решил, что встреча с вами, кем бы вы ни были, хоть самим Папой Римским, не сулит ему никакой выгоды, да и попросту не интересна, значит, она не состоится. И всё, точка. Сквозь глухую стену его равнодушия и охраны пробиться не получится никакими путями до тех пор, пока он не поменяет своё решение, а меняет он его крайне редко. Невероятно убеждённый и уверенный в себе человек. Эрик ждал встречи неделю, передав немногословное сообщение через секретаря, чрезвычайно собранного, делового мужчину в очках, практически незаметных благодаря тончайшей оправе, но моментально превращающих самое обычное лицо в жёсткое и холодное, как у акулы, и дорогом костюме. Ждал, конечно, сильно сказано, вести беседы с Грегом не то чтобы не приятно, но уж слишком утомительно. Безукоризненно вежливый, неукоснительно пунктуальный, чтобы ни случилось - спокойный, никогда не повышающий голоса, но при встрече с ним всегда создаётся ощущение, что перед тобой лев, готовый совершить смертельный бросок. Есть такие люди, которые одним своим появлением заполняют всё пространство, и Грег Томсон как раз из их числа. Вот уже много лет он является негласным королём преступного мира штата. Именно под его строжайшим контролем осуществляется весь наркооборот, начиная с отгрузки в Колумбии, заканчивая распространением на улицах. Сам же "король" не употреблял спиртного, не курил, никогда не принимал наркотики, и вообще пропагандировал исключительно здоровый образ жизни. Владелец сети фитнес-клубов, он никогда не скупился на помощь родному городу, правда, только в тех областях, которые напрямую касались здоровья горожан, таких как постройка спортивной площадки или озеленение улиц. Щедро дарил новейшее, самое современное оборудование больницам, сверкая под восторженные эпитеты журналистов идеальной улыбкой. Впрочем, идеально в нём было всё, от начищенных до блеска ботинок стоимостью тысячу баксов каждый до кончиков волос. Но даже короли всего лишь люди, и ничто человеческое им не чуждо, как и всем, им присущи слабости. Для Грега Томсона таковой являлся джаз. Он не задумывался о деньгах, когда дело касалось музыки, по праву гордясь коллекцией пластинок, с которых звучали прекрасные голоса Бинга Кросби, Нэта Коула, Рэя Чарльза и Джо Уильямса под чарующие звуки оркестра Каунта Бэйси. Медленно скользя по тихой Салмон стрит, Эрик остановился перед большим белым домом, всё же слишком скромным, чтобы стать пристанищем короля. Но этот дом построили родители Грега, а он оказался на удивление крепко привязан к корням. Бросив взгляд на часы - без двух минут восемь - Эрик пригнулся и осмотрел дом. Только одно окно в самом углу выделялось на фоне густой темноты ярким жёлтым пятном. Кабинет. Наверное, его даже ждут. Пока он сидел в машине, прошло секунд тридцать, значит, у него есть примерно минута, чтобы собраться перед тем, как добровольно шагнуть в логово льва. Он глубоко вздохнул, откидываясь назад, и на мгновение прикрыл глаза. Он не боялся - никто его там живьём есть не станет - но Грег Томсон определённо не тот человек, с которым с удовольствием скоротаешь вечерок-другой. Эрик шумно выдохнул и снова посмотрел на часы. Секундная стрелка неумолимо приближалась к восьми. Он должен пойти перед тем, как заявиться к Лоренцо, визит к которому он и так оттягивал непозволительно долго; нужно исключить наконец из списка вероятностей версию с наркотой. Если в городе и появилась какая-то новая "дрянь", как выразился Лукас, то никто не знает об этом лучше Грега. Громко хлопнув дверцей, он направился к дому, даже не потрудившись закрыть машину. Здесь нечего опасаться, пожалуй, это самая безопасная улица во всём Манчестере, и опять же благодаря "королю". "Повезло соседям", - подумал он и усмехнулся, прежде чем уверенно нажать на звонок, как раз в тот момент, когда секундная стрелка достигла ровного значения - восемь ноль-ноль. Через несколько мгновений дверь распахнулась, пропуская его в тускло освещённый холл. Несколько шагов вперёд, и в спину вонзился чей-то тяжёлый взгляд, а проход загородила массивная фигура второго бойца. Внимательный взгляд, проворные руки, шарящие по телу в поисках оружия, и молчаливое предложение следовать дальше. Подъём по лестнице на второй этаж, коридор, кажущийся бесконечным в мягком свете настенных светильников, и, наконец, тяжёлая дубовая дверь. Крепкая рука, смыкаясь на ручке, услужливо распахивает створку, приглашая шагнуть в узкое пространство между двумя дверями, и Эрик делает этот шаг, слушая, как за спиной тихо закрывается дверь. Он оказался в беззвучном вакууме - знакомая система - здесь глушится любая электроника, которая может быть на теле человека, входящего в святая святых. Эрик покорно ждал, пока следующая дверь шлюзовой системы входа с тихим щелчком не приоткрылась, пропуская его в уже знакомую комнату, обставленную классической мебелью. Самый обычный с виду кабинет, каких великое множество, с той лишь разницей, что его хозяин ни в коей мере не стремился к себе расположить. Не было здесь маленьких, но милых сердцу мелочей, указывающих на пристрастия и увлечения, не украшали стены дружеские и семейные фотографии. Эта комната словно переместилась с глянцевых страниц журналов о дизайне - идеальная, но абсолютно лишённая жизни. - Добрый вечер, мистер Тейлор, - Эрику нестерпимо захотелось скривиться в ответ на эту фальшивую вежливость, но раздражать того, от кого рассчитываешь получить ответы, было бы непростительно глупо, поэтому он удержал на лице маску спокойствия и уселся в предложенное ему кресло. - Добрый вечер, Грег, - не удержался, позволил себе это чистой воды ребячество - дёрнуть льва за усы. Наверное, это просто один из вариантов защиты. Грег Томсон остался холоден и невозмутим, лишь в глубине его глаз вспыхнул на мгновение недобрый огонёк. - Что-нибудь выпьете? - Нет, спасибо. Если не возражаешь, я бы приступил сразу к делу. - несколько секунд глаза "короля" внимательно изучали его, будто сканируя, и Эрик сделал то, чему научился много лет назад - впустил в глаза безграничную мёртвую пустоту. - Ну разумеется, - ответил он с лёгкой снисходительной полуулыбкой. - Ты, несомненно, знаешь о странных нападениях? Грег продолжал внимательно смотреть, не удостоив ответом "глупый" вопрос. - Детектив, ведущий расследование, предполагает, что подозреваемые могли употреблять наркотики, что-то сильно влияющее на психику. Может, какая-то новинка просочилась на улицы? Грег недобро сузил глаза, давая понять, что ему не понравилось то, в каком контексте было использовано слово "просочилась", а Эрик свободно откинулся на спинку кресла. В какой-то мере его цель была достигнута - Грег Томсон и вся его преступная сеть соткана из людей, а людям свойственно ошибаться. Кто-то где-то мог не услышать, не увидеть или попытаться кинуть систему, и сомнение в осведомлённости, брошенное так открыто в лицо "королю", подстегнёт найти и наказать. В том, что наказание будет жестоким, Эрик не сомневался, но это его уже не касается. - Насколько мне известно, это дело находится на особом контроле у мэра, работает над ним очень опытный детектив, и, если понадобится помощь, я, разумеется, сделаю всё, что в моих силах, - ответ, достойный политика, и Эрик даже не попытался сдержать кривую усмешку. - Я не журналист, и мы не на пресс-конференции. - Мистер Тейлор, как вы думаете, по какой причине мы встретились сегодня? Эрик задумался, пытаясь понять по лицу собеседника, стоит ли отвечать, и как, только решился, был бесцеремонно остановлен. - Пожалуй, не стоит затруднять вас ответом. Ловко и тонко его поставили на место. - Я родился и вырос в этом городе и, если это в моих силах, я никому не позволю его уродовать ни своими поступками, ни самим фактом своего существования. А в моих силах очень и очень многое. - его губы сложились в тонкую линию, а глаза загорелись голодным блеском. - Поверьте, эти семь дней я потратил с пользой и, если бы я хотел дать совет мистеру Кроссу, предложил бы следовать в ином направлении. "Мистеру Кроссу", ну конечно, разве могут быть сомнения в том, что Грег Томсон знает каждую строчку из дела. Дела, которое, несомненно, его заинтересовало, и, конечно, он всё проверил. Манчестер - город сравнительно небольшой, а возможности Грега, в отличие от полиции, вынужденной следовать букве закона, поистине безграничны. - Ну что же, спасибо за совет, мистер Томсон, я обязательно передам детективу Кроссу, - и снова Эрик не смог удержаться и вложил в слова каплю сарказма, - не смею более отнимать у вас время. - Был рад увидеть вас, мистер Тейлор, - Грег ответил обманчиво мягко, окутывая арктическим холодом, предостерегая от подобных выпадов впредь, и поднялся, давая понять, что аудиенция закончена. Встреча прошла легче и быстрее, чем можно было ожидать, однако только оказавшись в машине, Эрик позволил себе по-настоящему расслабиться. Он не испытывал страха уже очень давно, но все эти игры в слова и взгляды явно не для него. Он никогда не умел ходить по этой тонкой грани, когда каждое слово может привести к провалу. Всё это выбивало из привычной колеи, а ведь впереди ещё встреча с Лоренцо. Кто бы смог сказать, глядя на него, что он во сто крат опаснее любого короля преступного мира? А ведь он и сам пока не понимает, зачем влезает в это дело, которое совершенно, никак его не касается. Вроде и хочется бросить, и пусть полиция сама разбирается, но что-то не даёт. Какая-то необъяснимая ответственность за девочку с непослушными кудрями. Мир опасен и жесток, но пусть здесь и сейчас она не боится ходить по улицам родного города. И ведь именно это странное чувство - одно из списка мёртвых - беспокоило. Наводило на очень неприятную мысль. Повернув ключ зажигания, он с наслаждением прислушался к равномерному урчанию мотора и, надавив на педаль, сорвался с места...

***

Лукас сидел на потёртом диване, закинув ноги на журнальный столик, тупо уставившись в телевизор. Он никогда не понимал смысла этого канала, предназначенного разве что для умалишённых, помешанных на стирке и готовке домохозяек. При этом справедливо отдавал дань уважения продюссерам-рвачам, способным сделать деньги, казалось бы, из ничего. Но, даже несмотря на такую нелестную характеристику, он частенько останавливал свой выбор именно на этом канале. Сначала чтобы не сойти с ума от одиночества, некоторое время спустя он заметил, что под складное бурчание бесконечной рекламы отлично думается. Вот и сегодня, чудом вырвавшись из гудящего словно пчелиный улей участка, он пытался заставить свой порядком изношенный мозг работать. В участке он просто не мог сосредоточиться: бесконечные телефонные звонки, коллеги, снующие туда-сюда, и невероятно назойливое внимание начальства никак не помогали. Его постоянно дёргали с места, желая получить подробнейший отчёт о проделанной работе, и самое главное - результат, а результата всё не было. Ну что он мог сказать? Под усталым взглядом капитана всеми правдами и неправдами старался оправдать своё нежелание готовить дела для передачи в суд. Лукас, конечно, понимал, как всё это выглядит, и не ему отбиваться от колких вопросов на очередной пресс-конференции, но всё же... У всего есть причина и следствие; в данном случае нападения - это следствие, а он хотел докопаться до причины. Пару часов назад он получил сообщение от Эрика: " Не наркотики". Вот так, коротко и по существу. И как ему удаётся существовать в мире с таким нежеланием повернуться к нему чем-то кроме затылка? Впрочем, об этом можно подумать как-нибудь после - на пенсии, например. Сейчас гораздо важнее собрать воедино все имеющиеся на руках факты. И что же мы имеем? Во-первых, наркотики. Конечно, и у Лукаса за время, отданное службе, имелись свои контакты в преступном мире, но по опыту он знал, что гораздо охотнее поделятся информацией с кем-то вроде Эрика, чем с копом. Коп всегда остаётся копом, каким бы лояльным и продажным не был, а вот Эрик Тейлор... Кто такой вообще этот Эрик Тейлор? Может, он один из них? Может, хуже любого из них? Непонятно, из каких светлых или тёмных побуждений он помогал, но пока ни разу не подвёл. Это факт, а с фактами Лукас привык считаться. К тому же имеется нечто неоспоримое - чистый анализ крови. "Значит, - аккуратно предположил детектив, - не наркота". Во-вторых, психическое расстройство. Здесь никаких домыслов, всё проверено до пятого колена. Никто из подозреваемых не страдал от наследственных болезней, не наблюдался в психиатрической клинике, даже на банальную депрессию не жаловался. Кое-кого успел обследовать мозгоправ; к сожалению, процесс шёл не так быстро, как хотелось бы, но при личной беседе док посоветовал не возлагать больших надежд: коллективного помешательства на пустом месте он в своей практике пока не наблюдал. Значит - нет. В-третьих, контакты. А нет никаких контактов. Ни подозреваемые, ни жертвы не имеют никакого отношения друг к другу. Не родственники, не друзья, не сослуживцы. Никто из них так и не смог вспомнить, где они могли контактировать. И в общем-то всё говорит о том, что так оно и есть. Расшифровка телефонных звонков и сообщений ничего не дала, впрочем, как и выписка с кредиток. По всему выходит, что и это выстрел в холостую. Пока все нити, за которые пытался потянуть детектив, только обрывались, вместо того чтобы разматывать клубок. Значит, не ту ниточку он выбирает. Детективы под давлением у капитана, капитан - у комиссара, комиссар - у мэра - дерьмовая связка, да и дело в разработке не одно. Где уж тут найти время, когда со всех сторон подгоняют. Лукас обратил внимание на экран телевизора, где два псевдо-повара ловко резали и кромсали всё, что под руку попадётся, чудо-ножами. Если бы у него была жена или дочь, он бы, наверное, даже раскошелился на это "чудо", а так... Дочь... Он вспомнил встречу с Кессиди Уилсон. Если говорить о пользе делу, то эта встреча оказалась мало чем полезна. Однако отсутствие результата - тоже результат. Ещё перед тем, как постучать в её дверь, Лукас знал о ней почти всё. Хорошая девочка из приличной семьи, в этом году заканчивает школу, ни одного привода. Он надеялся разговорить её, расположить к себе, что, собственно, с блеском проделал, но безрезультатно. Похоже, она действительно ничего не скрывала и своего обидчика встретила впервые в жизни в день нападения. Но кое-что детектив всё-таки заметил. Между ней и Эриком существует связь. Пока Лукас не мог точно сказать, какого она рода и насколько тесная, но они определённо знакомы. Именно Эрик вступился за неё в кафе, взялся помогать в расследовании, сам изъявил желание поехать с ним. Странно... или нет? Он потянулся за бутылкой и плеснул виски в опустевший бокал. Здесь определённо есть о чём подумать...

***

Эрик шёл по узкой тропе, огибающей старую церковь. Она виляла меж яблонь, неразличимая в густой темноте, и вела к небольшому каменному строению, которое Лоренцо с напускным смирением называл "домом". Дверь распахнулась перед ним за мгновение до того, как он занёс руку, намереваясь постучать, и на пороге возник бледный лик святого отца, выхваченный из темноты тусклым огоньком масляной лампы, и взгляд бездонных чёрных глаз, пробирающий до костей. - Прошу. - резко развернувшись, Лоренцо направился к одной из крохотных комнат, грозно именуемой "кабинетом", по обеим стенам которой высились древние, но крепко сбитые шкафы, заполненные книгами. Лоренцо уселся за массивный стол, заваленный бумагами, и пристроил посередине лампу, а Эрик замер на пороге, оглядывая тесное помещение с низким давящим сверху потолком. Эта комната, в отличие от других, зябких и сырых, была в некотором роде даже уютной, но почему-то вызывала желание поскорее покинуть Божью обитель. - Ну что же ты застыл в дверях? - Лоренцо приподнял брови и усмехнулся. - Не стесняйся, проходи. Эрик с трудом заставил себя сделать несколько шагов и опустился на подозрительно скрипнувший под его весом стул. Святой отец, пошарив рукой под столом, достал початую бутылку бурбона и два стакана. Разлив янтарную жидкость, он, ни слова не говоря, подвинул стакан Эрику. - Что привело тебя ко мне, охотник? - спросил он задумчиво, разглядывая световые блики, играющие на гранях стакана. - Я правда должен ответить? - устало произнёс Эрик и сделал добрый глоток, наслаждаясь теплом, расползающимся по телу. - Не должен, мы можем просто посидеть в тишине, но ты ведь здесь не за этим... Эрик следил за крошечным огоньком, едва пробивающимся сквозь засаленное стекло лампы, и думал. Думал о том, что как бы ни была велика между ними пропасть, как бы ни было не приятно ему это место, пожалуй, только здесь он мог вот так просто посидеть в тишине. - Не за этим, - услышал он будто со стороны свой приглушённый голос. В комнате снова воцарилась тишина, для каждого своя. Эрик просто не знал с чего начать, а Лоренцо, наверное, не хотелось этого слышать. Целую вечность назад каждый из них мог уверенно сказать, что для него счастье, но теперь, спустя все эти годы... Просто возможность посидеть с кем-то в тишине уже многого стоит. С кем-то, кто знает о тебе то, что ты никогда не расскажешь никому другому. - Лоренцо, я понимаю, то, что я сейчас скажу, прозвучит абсурдно, но... с тобой случалось что-нибудь необъяснимое? - Как видишь... - он развёл руками и засмеялся так, что тело пробрал озноб, холодно и злобно. Эрик мгновенно собрался, забыв об усталости, и внимательно всмотрелся в чёрные глаза, в которых сейчас не было и намёка на смирение. Они словно светились угрозой и нечеловеческой силой, запертой в этом теле. Эрик плавным движением переместил стакан в "нерабочую" руку, отслеживая каждое движение Лоренцо, и застыл. Поединок им совсем ни к чему. Пусть по чужой воле, но они в некотором роде на одной стороне. И всё-таки он запретил себе думать, привычно отодвинув на второй план всё, отключая эмоции, становясь охотником. Всё его внимание сосредоточилось на том, чтобы предугадать движение противника, дикая ярость которого металась по комнате обжигающими волнами. Он безошибочно определил едва заметное напряжение в теле Лоренцо, словно он готовился к броску, и сказал так спокойно, как только смог: - Не надо. Ещё мгновение казалось, что взрыв неминуем, а потом... оно исчезло. Будто кто-то нажал на выключатель. Лоренцо закрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов и откинулся на спинку стула. - Ты прав, мне надо научиться принимать тягости бытия, с благодарностью встречая все испытания. - он открыл глаза и улыбнулся натянуто и неискренне, но спокойно. - Так о чём мы говорили? Эрик поморщился, решая, стоит ли продолжать этот разговор. - Ах, да, нечто необычное, - продолжил мысль Лоренцо, - может, это что-то личное... - он подпёр подбородок ладонью. - Ты можешь мне сказать, ты знаешь, нет никого, кто бы понял тебя лучше. - Точно, - ответил Эрик угрюмо и уставился на свои пальцы, сжимающие пустой стакан. Совсем не к месту возникла мысль о том, что эти руки привыкли к обращению с оружием, но совсем отвыкли от обращения с людьми. - Женщина? - всего лишь уточнил Лоренцо и, увидев как вспыхнули удивлением глаза охотника, печально кивнул. - Это случается и с лучшими из нас. - С тобой? - Может быть, - уклончиво ответил падре, - может быть. - Ты ведь знаешь о нападениях? - Я читаю газеты, - Эрик с удовольствием отметил, как лукавый огонёк потух в чёрных глазах, Лоренцо явно был разочарован таким поворотом. - Версию с наркотой можно больше не рассматривать, может секта? Очередной радикально настроенный фанатик? Лоренцо постучал тонкими как у пианиста пальцами по столу, что-то обдумывая. - Могу я задать вопрос? Эрик пожал плечами, понимая, что это неизбежно. От подобных ему ещё никогда не удалось получить что-то просто так, и с этим давно пора бы смириться. - Почему ты всё время вмешиваешься? Действительно, почему? Может потому, что где-то в нём ещё теплится искра человечности? Эрик старался не думать об этом, гораздо удобнее было бы оставить всё как есть, но порой, вспоминая города и людей, давно ушедших, он задавал себе этот вопрос: почему? И каждый раз, когда дело доходило до ответа, он безжалостно разрушал мгновение за секунду до... - Может, от скуки? - ответил он в конце-концов, привычно и удобно для себя. - Ничего подобного в городе нет. Значит дело не в сектантах. И ведь Лоренцо мог бы продолжить, но нет, он вознамерился поиграть и ни слова не скажет просто так. Святой отец всегда в более выигрышном положении - он владеет информацией, а значит его правила. - Ответь мне, падре, почему между нами не может быть всё просто, как между обычными людьми? - Наверное, потому что мы не обычные люди, - Лоренцо лукаво прищурился, - к тому же, не только ты страдаешь от скуки. - Тогда не тяни. - Торопишься к кому-то? Кто она? - он откупорил бутылку и снова наполнил свой стакан. - Это так важно для тебя? - Эрик ощетинился, тщетно стараясь уговорить себя не злиться. - Не знаю, ты мне скажи, - глаза Лоренцо спокойно скользили по его лицу, будто не замечая раздражения. - Она... Не знаю, совсем ребёнок. - И сколько же ей лет? - Семнадцать. - Ох, - Лоренцо небрежно махнул рукой, - ты знаешь времена, когда девица в семнадцать лет считалась старой девой. - Просто знаешь, в один день я не мог отвести от неё глаз, а потом... - Эрик задумался. Что же было потом? Лоренцо смотрел куда-то в сторону, не торопя с ответом, и снова в его взгляде полыхала отблеском пламени злость. - А потом ничего. Наваждение рассеялось. Кстати, она была одной из тех, на кого напали. Падре встрепенулся, резко вынырнув из собственных размышлений. - Странное сочетание. Кто она? - Не знаю. - Не знаешь? - брови Лоренцо взмыли вверх. - Думаю, тебе следует это исправить. - Думаешь... - но мысль Эрик закончить не успел. - Думаю, ты и сам знаешь, что надо сделать, - он стукнул стаканом по столешнице и посмотрел так странно... Ну надо же, его выставляют дважды за один и тот же вечер. Достижение. Выйдя за дверь и ощутив ледяной отрезвляющий холод осенней ночи, он принял решение, которое показалось единственно верным...