Не вижу зла.

Здравствуй, дневник. Я дома, снова в своей комнате. Город только-только начал просыпаться, а со мной уже столько всего случилось. Просто невероятно, настолько, что голова кругом. Всего час назад я закрыла за собой входную дверь. Простояв несколько минут в прихожей, тихонько, как мышка, прокралась на второй этаж и заглянула к бабуле. Сложно было в полумраке разглядеть её лицо в ворохе подушечек, которые когда-то она собственноручно вышивала и наотрез отказалась с ними расставаться, но грудь равномерно поднималась и опускалась. Она спокойно спала, не подозревая о моём отсутствии. Так же тихо, чтобы не потревожить её покой, я отправилась к себе. Сколько меня не было, интересно? Бросив взгляд на часы, я даже удивилась – всего пара часов, а ощущение такое, будто несколько дней. Он привёз меня обратно. Весь путь до дома мы проделали в полной тишине. Эрик молчал, всматриваясь в озябшие улицы, ни разу не взглянув в мою сторону, а я... делала то же самое, безуспешно пытаясь повторить его манеру становиться далёким и отрешённым. Одинокие автомобили навстречу, редкие в субботнее утро прохожие и белёсая изморозь на мёрзлой земле - вот тебе и "доброе утро". С тяжёлым вздохом я отвернулась от окна и опустила взгляд на руки, которые всё ещё были ледяными, но хотя бы больше не дрожали. Очень хотелось спрятать их в рукавах куртки, но я не решилась. Вдруг придётся отбиваться? Глупая, конечно, мысль, я украдкой глянула в сторону Эрика и поёжилась – у меня нет шансов, особенно если учесть, в какой ступор я впадаю при одном его взгляде. Чтобы хоть как-то отвлечься, я начала прокручивать в голове события этого утра... Я вздрогнула, когда за спиной с громким хлопком закрылась дверь. Очень хотелось обернуться, но выпустить из поля зрения падре хоть на секунду было страшно до чёртиков. Даже страшнее, чем ожидание тяжёлого взгляда, сверлящего крошечную точку где-то между лопатками. Время будто застыло, просто перестав существовать в странной ирреальности этой комнаты. - Лоренцо? Чуть хрипловатый голос Эрика моментально вывел меня из оцепенения. Падре ещё мгновение смотрел на меня, а потом лениво перевёл взгляд мне за спину, и только тогда я осознала, что всё время продолжала беззастенчиво пялиться в неприлично красивые глаза святого отца. Почувствовав, как вспыхнули щёки, я опустила голову, уткнувшись взглядом в колени. - Ты решил составить нам компанию? - проговорил падре Лоренцо елейным голосом. - Как мило с твоей стороны. Он опустился в своё кресло медленно и величественно, словно это был королевский трон, сцепил руки перед собой в замок и снова посмотрел на меня. Я не увидела, но почувствовала на себе его взгляд как порыв обжигающе горячего ветра. - Мы как раз успели познакомиться, правда, Кессиди? Познакомиться? Это что, шутка? Резко вскинув голову, я наткнулась на смеющийся взгляд в обрамлении пушистых ресниц и, наверное, покраснела ещё гуще. Хотя... куда уж больше? - Что ты думаешь об этом? - спросил Эрик. - Я думаю, что сейчас раннее утро и всем нам необходимо отдохнуть, - ответил падре. - И это всё, что ты можешь сказать? - Я бы выразился несколько иначе: это всё, что я хочу сказать. Такая жуткая усталость вдруг навалилась, словно я мешки всю ночь таскала. Ерунда какая-то. На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая только моим взволнованным дыханием. Я пыталась обдумать то, что произошло здесь всего несколько минут назад, но в голове было пусто. Совсем. То есть не совсем, конечно. Идиотские мысли никуда не делись. Например, вспомнилась история, рассказанная Льюисом Кэрроллом, о девочке-авантюристке, пустившейся в погоню за белым кроликом. В данном случае Алисой была я, белым кроликом – Эрик, ну а чеширским котом, несомненно, являлся падре Лоренцо. Это какая-то другая искривлённая вселенная, где всё, на что смотришь и тыкаешь пальцем, тут же меняет свой облик и становится ещё большей загадкой. Интересно, а в моей сказке меня тоже ожидает встреча с бессердечной королевой? Нет, как говорится, не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра! Вот так, потому что сегодня я устала и домой хочу. Скорее всего, я вообще сейчас дома, посапываю в своей постели, и всё это мне снится. - Посмотри на нашу юную гостью, - продолжал уговаривать святой отец, - ей следует немедля отправляться в постель и хорошенько выспаться. В подтверждение его слов я широко зевнула. - Но после она сюда обязательно вернётся. Верно, Кессиди? - святой отец не сводил с меня смеющегося взгляда, но такого... такого... как будто я подопытная мышь. - Да, - ответила я уверенно, на самом деле я бы сейчас всё что угодно пообещала, лишь бы поскорее убраться отсюда. Падре широко удовлетворённо улыбнулся, ну точно чеширский кот. - Вот видишь, Эрик, всему всегда своё время, не о чем волноваться. - Как скажешь, - буквально отчеканил Эрик, как солдат на плацу, осталось только добавить "сэр". А дальше... дальше дорога до дома в полном ледяном молчании. И не сказать, что я не пыталась, напротив, я хотела, мучительно искала слова. Хотелось извиниться, но как я не старалась, так и не смогла понять, за что. Попрощаться, но как? Пока, до свидания, прощай? Нет, всё не то. Уже у самого дома я ещё раз посмотрела на своего таинственного попутчика в надежде на какой-то знак с его стороны. Слово, взгляд, хоть что-нибудь, но он продолжал упорно меня игнорировать. Ну что ж, не нужны ему, наверное, пустые слова, а настоящих у меня не было. Так я и вышла из машины молча, постаравшись как можно тише закрыть дверцу. И вот только теперь, сидя на кровати, закутавшись в плед, я начала приходить в себя. Перечитав всё то, что я тебе рассказала, дорогой дневник, я задумалась... Если предположить, всего на мгновение представить, что я не сошла с ума... то что же получается? Мне снятся сны. Если в начале они были размытыми и туманными, то сейчас ощущение такое, словно я смотрю 3D фильм. Они всегда одни и те же - о войне. Причем о войне явно из учебника древней истории. Именно во сне я увидела татуировку на шее одного из умирающих войнов, и, что самое странное, точно такая же красуется на шее Эрика. Хотя красуется, конечно, не совсем то слово, скорее таиться. Наверняка постоянно поднимая воротник, он хотел скрыть от посторонних глаз свой "знак верности". Верности кому - это уже другой вопрос, который до поры до времени можно отложить. Далее... при одном упоминании, странный мистер Тейлор очень разозлился, и это ещё мягко сказано. Несмотря на то, что он каким-то чудом сдержался, я уверена даже больше чем тогда, в кофейне, что находилась на волосок от смерти. Это было в его глазах. Я, конечно, не специалист, но... Поездка к святому отцу, как раз туда, где я, спрятавшись в исповедальне, впервые услышала странный разговор. Почему туда? Откуда эти двое знают друг друга и чем связаны? А, может, он решил что я – как это называется... – блаженная, и без духовного вмешательства здесь не обойтись? Но тогда как объяснить остальное? Так и подмывает сказать "галлюцинации от нервного переутомления", но я вроде как решила исходить из того, что я абсолютно здорова и телом, и духом. Значит, если увиденное мной в кабинете падре Лоренцо не игра воображения, то... Нет, этому нет логического объяснения. Во всяком случае, пока нет. Ах да, чуть не забыла, а на самом ли деле Эрик Тейлор является помощником того доброго детектива? Найти ответ на этот вопрос, пожалуй, легче всего. Можно под благовидным предлогом заскочить в участок и, невинно хлопая глазками, поинтересоваться о ходе расследования. Как выразился падре, "юной" девушке ведь может быть страшно? А вдруг что-то пошло не так, и преступник окажется на свободе? О том, смогу ли я так беззастенчиво соврать, надо постараться не думать. Да, так я и поступлю, вот только сначала действительно надо поспать...

***

Лукас говорил по телефону, битый час пытаясь уговорить патологоанатома поторопиться с отчётом по произошедшему недавно бытовому убийству. В ответ противный гнусавый голос повторял одно и тоже: "Много вас, таких деловых, а у меня не десять рук...", – когда ему сообщили, что в холле его ожидают. - Ну что же, и на том спасибо, - устало выдохнул Лукас и повесил трубку. Выйдя в коридор, где на лавках, установленных по обеим стенам, ожидали посетители и посыльные, прищурился, стараясь определить того, кто пришёл к нему. В первую секунду, наткнувшись взглядом на кудрявую макушку, он не поверил своим глазам, а в следующую почувствовал, как губы стремятся изогнуться в торжествующей улыбке. Он одёрнул себя и кашлянул в кулак, привлекая внимание. Почти все взгляды устремились в его сторону, все, кроме Кессиди Уилсон. Разглядывая её профиль, Лукас заметил тонкие чёрные проводки наушников и хмыкнул. "Молодёжь, лучше бы книги читали," - посетовал он про себя, останавливаясь перед девочкой. Она подняла удивлённые и почему-то испуганные глаза, будто не сама пришла сюда. Странно. - З-здрасьте, - произнесла она заикаясь и покраснела, одним резким движением выдернув из ушей маленькие чёрные капельки. Лукас залюбовался этим девичьим румянцем. Было время, он представлял себе будущее. Каким оно будет? Дом, семья, дети... Он был уверен, что у него непременно родится дочка. Маленькая принцесса, которую он будет оберегать, как редкий цветок, а после поведёт к алтарю. Вот только жизнь сложилась иначе. Война всё изменила. Все мечты остались в прошлом, и на самом деле уже очень давно он стал замкнутым брюзжащим стариком. "Ну, да, что уж теперь," - подумал Лукас и улыбнулся. - Добрый день, Кессиди, не ожидал тебя здесь увидеть, - добродушно поприветствовал он девочку. - Какими судьбами? Она совсем смутилась и пропищала: - Спросить хотела, - снова Лукас увидел испуг, отразившийся в её глазах. Он мысленно потёр руки. Сейчас она вела себя как типичный подросток, который боится что-то рассказать, или, наоборот, не выдать. Но определённо что-то знает. Вот только подход к ним нужен особенный, чуть что не так – и всё, закроется в раковине, поди потом вытаскивай. - Ты обедала? - спросил он, чтобы разрядить обстановку. Она отрицательно покачала головой. - Вот и я нет, - произнёс Лукас тяжело вздыхая. - Пойдём, съедим по сэндвичу? - Хорошо, - ответила она не раздумывая, и Лукас похвалил себя за отличную идею. Он решил увести её отсюда в какое-нибудь нейтральное место, справедливо рассудив, что участок может нервировать. - Тогда подожди меня минуту, я возьму пальто. Вместо ответа она просто кивнула. Он подумал было, что, пока будет ходить туда-сюда, она сбежит, но искренне понадеялся, что Кессиди дождётся. Сидя напротив него за столиком в его любимом кафе, она сосредоточено смотрела в стакан, помешивая сок трубочкой. Лукас не торопил, пусть подготовится, соберётся с мыслями. Эта девочка была его единственной ниточкой, и уж очень он боялся спугнуть её. - Детектив Кросс, вы верите в сверхъестественное? - спросила она робко, продолжая прятать от него глаза. - В каком смысле? - не понял Лукас – такого вопроса он точно не ожидал. - Ну... не знаю, как в кино, - ответила она уклончиво и шумно потянула сок через трубочку. - Фильмы разные бывают, я последний про зомби смотрел, - он хотел побудить её говорить и не без удовольствия отметил, что у него получается. Она выпустила изо рта трубочку, с которой несколько оранжевых капель упали на скатерть, и посмотрела ему в глаза. - Зомби? - Ну да, такие кровожадные мертвецы, ты про них? - Лукас хохотнул, представив такого среди бела дня на улице. Кессиди как-то нервно улыбнулась и шумно сглотнула. - Я имела ввиду призраков, колдунов... Странный разговор у них получается, подумал Лукас, но, раз она к нему пришла, он постарается расположить её к себе. Поэтому он рассказал ей о деле столетней давности. В нём были замешаны гаитянские эмигранты, тогда Лукас столкнулся впервые с Вуду. Приглашённый эксперт уверял, что это религия, но от всех этих кровавых ритуалов у него мурашки бежали. Он вспомнил, как с ужасом подумал: "Какие боги откликаются на такой призыв?". И пронзительный взгляд шамана, высокого мускулистого негра, он тоже вспомнил. - ...в общем, посадили их, конечно, и никакое Вуду не спасло, но вспоминать до сих пор жутко, - закончил рассказ Лукас. - А ты что, призрака увидела? Тем временем, переставшая, наконец, хворать Марина, поставила перед ними по тарелке с сэндвичами. Лукас взял свой обеими руками, откусил большой кусок и принялся с аппетитом жевать, подавая Кессиди пример. Уж больно худющая. Она отковырнула кусочек хлеба и рассеянно раскрошила. - Значит, если бы вам рассказали очень странную историю, вы бы не поверили? - спросила она тихо. Лукас чуть не поперхнулся. Вот оно! Явно что-то произошло. Что-то странное и, как ей кажется, сверхъестественное, о чём она стесняется рассказать. Теперь главное – не спугнуть. Надо аккуратно объяснить ей, что игра света и тени, страх, чрезмерное волнение подстёгивают воображение, создают иллюзии. На самом деле всё объяснимо, и уж он-то слышал столько на своём веку историй, что давно перестал смеяться и удивляться. Всё это он, как мог, постарался донести до неё в надежде, что она перешагнёт барьер внутри себя и расскажет ему. Но она так и не решилась. Сидя вечером в опустевшем участке, Лукас вспоминал их встречу. Снова и снова, перематывая как киноплёнку в начало. Анализируя её мимику лица, жесты, он готов был взвыть от досады. Он был так близок. Что же такое она увидела или узнала? И всё-таки она пришла к нему. И, что немаловажно, пришла сама. Лукас не сомневался в том, что Кессиди вернётся, вопрос только в том, когда? И что ещё случится за это время? Ну а пока ему остаётся только ждать и постараться понять, что же могло показаться Кессиди таким странным. Он водрузил на стол все папки с делом о странных нападениях и, тяжело опустившись на потрёпанный стул, начал заново изучать отчёты и, главное, показания свидетелей и потерпевших. Может, кто-то ещё увидел нечто необъяснимое. Малейшее упоминание, хотя бы вскользь, на которое он поначалу не обратил внимания...

***

Спасение пришло откуда не ждали. Около полудня приехал папа. Обречённо сообщив о свободных выходных, он отпустил меня домой. И все те несколько часов, что я пробыла там, я провела за монитором, просматривая бесконечные исторические сайты. Я решила уделить особенное внимание разделам, посвящённым войнам древнего Рима с подробным описанием и иллюстрациями. Закрывая очередную страницу, я откинулась на спинку стула и запрокинула голову, уставившись в потолок. Итак... В своих предположениях я оказалась права. То, что я увидела на картинках, идеально совпадало с тем, что я видела во снах. Но это же было чёрт знает сколько лет назад. Почему мне не мог присниться принц на белом коне, например? Почему именно это? И, кажется, есть люди, которые могут помочь с ответом. Вот только я совсем перестала понимать, радоваться этому, или бояться. С одной стороны, загадка манит к себе как магнитом. С другой - вдруг ответы мне не понравятся? Меня пугало всё, что с ними связано, но ведь пока мне не сделали ничего плохого. Как поступить? Запереться дома на все замки и тихо сходить с ума от неизвестности? Или?.. Я схожу в церковь. Ненадолго и только один раз. Как оказалась перед дверями полицейского участка я, и сама не поняла. Наверное, мысль о том, чтобы обо всём этом узнал ответственный и внушающий доверие человек, привела. Детектив Кросс как раз из таких. Наверное. - Как рассказать ему? - размышляла я, стоя перед входом. - Он ведь не поверит ни одному моему слову... Он был таким хорошим, даже пригласил меня на обед, правда, я так волновалась, что кусок в горло не полез. Когда я только задумалась об этом, всё казалось таким простым, а на деле... Ну как начать говорить на полном серьёзе такое взрослому человеку, тем более полицейскому. А детектив Кросс казался таким милым, таким... по-детски наивным... Я даже начала... Но неожиданно вспыхнуло в его глазах что-то такое... Очень напоминающее торжество. Почудилось? Может быть, а может и нет... Но в этот самый момент как будто все двери во мне разом захлопнулись. Рассказывать расхотелось - может, в другой раз. Какими-то внутренними фибрами я ощутила его жажду узнать. Услышать то, что я хочу сказать. Всё оставшееся время я изо всех сил разыгрывала ту, которую детектив Кросс нарисовал в своём воображении. Испуганную, запутавшуюся девочку. Сидя напротив него за столиком кафе, я пыталась справиться со странным чувством нетерпения, накатывающим, словно волны, одна за другой. Я совсем запуталась в чувствах. Много, слишком. Это не просто волны, это настоящее цунами. Где-то внутри распирает от необычного ощущения. Всё, что я понимала в этот момент – две вещи; первая - это не мои чувства, и вторая - надо валить отсюда. Если останусь хоть на минуту - лопну. Меня разорвёт от переизбытка эмоций. Запульсировала, забилась в голове мысль: бежать. Смутно помню, как прощалась с детективом, как распахнула стеклянную дверь, как сделала глубокий глоток свежего воздуха. И... побежала. Просто побежала по улице, врезаясь во встречных людей, не замечая колючего ветра в лицо. Как можно дальше от самого безопасного места на земле, как мне казалось раньше. Всего каких-то, минут... пятнадцать тому назад. - Я просто сплю. Просто сплю, просто сплю, просто... Сколько раз я повторяла эту фразу? Не разбирая дороги, неслась я вперёд, только вперёд. Пока не уткнулась носом в деревянную дверь. Ну просто отлично! Из огня, да в полымя. Так только я могу. Стоило только оглянуться вокруг, и холодные мурашки пронеслись по позвоночнику. Как тихо здесь. Заиндевевшие на морозе яблони, словно стражи, обступили со всех сторон, и звуки улицы сюда совсем не проникают почему-то. Вот только сердце по-прежнему зашкаливает, раненой птицей бьётся оно где-то в горле. Я уже здесь. Им мои истории не покажутся сказкой. Откуда я знаю? А ниоткуда, просто чувствую. Надо постучать. Меня там ждут... "...она обязательно вернётся..." - сказал падре так уверенно, будто видел сегодняшний день. Что же, вы не ошиблись, святой отец, я действительно здесь. Как справиться с дыханием? Что-то где-то я читала о гипервентиляции лёгких, надо, вроде, медленно глубоко дышать. Вдох - выдох. Медленнее. Вдох - выдох. Слишком быстро. Не получается. Надо как-то успокоиться. Что с мной происходит? - Скажите кто-нибудь, - проскулила я, и деревянная дверь, скрипнув, открылась. Тёмная тень возникла в проёме, и я обняла руками собственное тело, чтобы не рассыпаться. Угольно-чёрные глаза падре Лоренцо скользили по мне медленно, изучающе. Трепещущие веки опустились всего на секунду, а я успела рассмотреть каждую ресницу. Холодно. Всё тело начало мелко подрагивать, как в лихорадке, в глазах потемнело. - Входи, - голос его прозвучал непривычно глухо, но так тепло. Мне надо в тепло. Надо внутрь. Мои дрожащие плечи коснулись каменной стены, и входная дверь захлопнулась. Дрожащее пламя масляной лампы сквозь запачканное копотью стекло и бледное лицо падре. - Следуй за мной, - такая обыденная, простая фраза. Его сутана издала слабый шорох где-то впереди, унося с собой свет. Я хотела, очень хотела двинуться следом, но не могла. Ноги словно налились свинцом. И без того тесный коридор становился всё уже и уже. Темнота, тяжёлая и густая, тесно обступила со всех сторон. - Не уходите... - хотелось мне кричать, но тусклый огонёк удалялся всё дальше по коридору, а из горла вырвался только хрип. - Падре Лоренцо! - бесполезно, я разучилась говорить. Вдох - выдох. - Подождите! - попыталась я ещё раз и зажмурилась от звонкого эха отскочившего от стен, а через мгновение различила яркое пятно света сквозь сомкнутые веки и тихий обволакивающий голос: - Открой глаза. Открыла, даже не успела обдумать, просто повиновалась. Запах пыли и воска, исходящий от сутаны, тонкий белый воротничок чуть выше. Бледное напряжённое лицо и серьёзный взгляд чёрных глаз. Пожалуй, слишком серьёзный, или так только кажется... Я вообще перестала быть уверенной в чём-либо. - Кессиди, слышишь меня? - Да! - попыталась я ответить, но голос снова не слушался. Не смогу, сейчас говорить не смогу, поэтому я протянула руку и коснулась тёплой ладони. - Падре... - произнесла я беззвучно, одними губами, - помогите. - Смотри на меня, дыши медленно и глубоко, - падре склонился на до мной, отводя в сторону старую лампу, - это просто приступ паники, я полагаю. Паники? Похоже, очень похоже. - Пойдём с мной, тебе надо выпить и согреться, - его рука крепко сжала мою, такая тёплая... Он уверенно потянул за собой, и я пошла по тускло освещённому коридору, чтобы оказаться в уже знакомой мне комнате. Падре быстрым шагом прошёл к своему столу, наклонился, пошарил в одном из шкафчиков и поставил на стол початую бутылку. Тут же нашлась пара стаканов, в которые падре налил от души, всунув один в мои ледяные пальцы. - Пей. Я с опаской понюхала янтарную жидкость и поморщилась. - Пей, - повторил святой отец более настойчиво, - полегчает. Я бы и хотела возразить, но внутренний тоненький голосок подсказал послушаться, и я одним махом опрокинула в себя содержимое. Горло обожгло, и, прежде чем я закашлялась, падре Лоренцо оказался возле меня и крепко схватил за плечи. - Всё хорошо, - говорил он уверенно, - дыши. Я попыталась. С трудом дался первый вдох, второй легче... - Вот так... дыши... - Что со мной? - Паника. - Но почему? - спросила я, с трудом переборов приступ кашля. - Надеюсь, ты мне расскажешь, - ответил падре тихо. - А вы мне? - выпалила я, прежде чем подумать. Так хотелось зажмуриться от собственной дерзости и наглости, но каким-то чудом я удержалась. В полутьме комнаты я изо всех сил всматривалась в глаза святого отца в жалкой попытке прочесть ответ. - Может быть... - произнёс он устало и отвернулся. - Что значит... - Сядь, - приказал его бархатный голос, и я безоговорочно повиновалась, плюхнувшись на тот же самый скрипучий стул. Падре Лоренцо остановился прямо напротив, присев на стол. Его чёрные глаза так и сверлили мои, пытливым пронзительным взглядом. Что вы все ищите во мне? Как долго вы смотрите на меня, время словно застыло, секунды замерли между нами... - Итак, - произнёс он задумчиво, скрестив руки на груди, - зачем ты здесь? - Что? Он улыбнулся почти снисходительно и повторил вопрос: - Ты пришла, почему? Почему? Если бы я знала, всё было бы намного проще, но я не представляю, что ответить. А его глаза смотрели так пристально, кажется, нет в мире ничего более важного... тёплого... - Не знаю, - пискнула я. Он усмехнулся: - Вот как, - он сделал шаг и оказался ко мне вплотную, наклонился, уперев обе руки в спинку стула и прищурился: - Скажи мне правду. "Мне страшно, я хочу домой", – хотелось мне ответить, но вместо этого я сказала: - Помогите. Падре смотрел на меня так долго, заставляя что-то внутри сжиматься всё больше и больше, вот только я поймала себя на мысли, что это вовсе не от страха. - Вы поможете? - прошептала я. - Если это возможно, - ответил падре уклончиво. - Когда ты начала видеть сны? - После нападения. - И что они значат, как думаешь? - спросил падре склоняясь всё ниже. - Не знаю, - ответила я и задумалась, выложить свою бредовою теорию или нет. - Что тебя связывает с Эриком? - Ничего. Как на допросе, не хватает только фонаря, направленного в лицо, и пистолета у виска. - Не правда, - возразил падре, улыбнувшись так страшно, почти оскалившись. Он был так близко, что его дыхание едва ощутимым ветерком касалось моей щеки. - Скажи мне правду, - зазвучал его бархатный голос у меня в голове, и я повиновалась: - Не знаю... - Верю, - неожиданно заявил падре и отошёл к столу, взял в руку свой стакан и после минутного молчания, показавшегося мне часом, продолжил, - я постараюсь тебе помочь только при условии, что ты расскажешь всю правду. - Но... - Всё, Кессиди, я хочу знать каждую мелочь, - и залпом осушил содержимое. Я закусила губу и тяжело вздохнула. С одной стороны, именно за этим я и пришла, надо как-то заставить себя рассказывать, но как же это сложно, когда даже самой себе верить не хочется. Наверное, они рассчитывают услышать нечто серьёзное и вразумительное, а всё, что я могу, это детские догадки и фантазии. Падре не сводил с меня внимательного взгляда и молчал, видимо, давая время собраться с мыслями. Как великодушно с Вашей стороны стороны, святой отец. Вот только с каждой секундой таяло его терпение. Я не отрываясь смотрела на него и видела, как уходят теплота и участие из его глаз. В комнате становилось всё холоднее. Дежавю? Где-то в моём теле продолжал гореть отголосок тепла, впитанного с алкоголем, отгоняя страх. Пьяным и море по колено, ведь так? Я была пьяна? Да! Нереальностью происходящего, тайной падре Лоренцо, собой... Наверное, именно в тот момент мне больше всего захотелось продлить свою собственную страшную сказку, и я заговорила. Рассказала о первой встрече пять лет назад, об Эрике Тейлоре, о снах, о бабушке... О том, что узнала из интернета. Промолчала я только о разговоре с детективом Кроссом. Падре внимательно слушал, ни разу не перебив, но к концу рассказа кончики пальцев начало покалывать от холода. Как-то машинально я отмечала малейшие изменения в его облике, едва различимом в мутном свете старой лампы. Необычно бледный оттенок кожи, неуловимо заострившиеся черты лица, темнота, плескающаяся во взгляде. И было в этом нечто завораживающее. Зловещее, но в тоже время притягивающее. - Вы меня не тронете, - вырвалось из меня неожиданно, и дыхание сбилось. Его губы изогнулись в подобии улыбки, и глубоким проникновенным голосом он проговорил: - Почему ты так решила? - Вы могли бы и в прошлый раз, - с каждым сказанным словом голос мой становился всё тише и тише, - но не сделали, - закончила я уже шёпотом. Стул подо мной противно скрипнул, а комнату заполнил смех, холодный и злой. - Ты очень далека от истины, Кессиди, - произнёс он, резко став серьёзным, - но всё таки права, я хочу разгадать твою загадку сначала. Я с трудом сглотнула ком в горле. Что значит "сначала"? - А потом? - с выдохом я выпустила изо рта облачко замёрзшего воздуха. - Это зависит от того, что я узнаю. - Но я ведь всё рассказала. - Ты так очаровательно наивна, милая, - ответил падре, устраиваясь удобнее на столе. - Я так давно играю в эти игры, неужели ты думаешь, что можешь солгать мне или утаить что-то? Ну что тут скажешь, в последние дни вокруг меня столько странностей, что, пожалуй, если бы он сказал, что умеет слышать мысли, я бы не удивилась. Но его слова заставили меня задуматься: почему я ни словом не обмолвилась о разговоре с детективом? И единственное объяснение, которое смогла придумать, – мне просто жизненно необходим человек, реальный, из плоти и крови, который послужит соломинкой, ухватившись за которую я смогу не потонуть во всей этой мистической ерунде. М-да... Даже в мыслях объяснение звучит слабовато, а под пронзающим насквозь взглядом и вовсе готово рассыпаться. И где их учат так смотреть? "Если врёшь, ври уверенно", - глубокомысленно изрекла как-то Сорел. "Ну что же... Вы правы, падре, в эту игру я тоже сыграла однажды, и ничего ужасного не случилось..." - думала я, опустив глаза. Набрав побольше воздуха, я на одном дыхании выпалила: - Теперь Ваша очередь, - и прикусила губу в ожидании вспышки гнева, но увидела нечто совсем другое. Падре Лоренцо снова рассмеялся, только в этот раз смех его звучал абсолютно беззлобно. - А тебе палец в рот не клади, - ответил он улыбаясь. - Что ты хочешь знать? Спрашивай, не стесняйся. Вот это неожиданность, у меня столько вопросов, я даже растерялась. Молчание затянулось, я просто не знала, с чего же начать, а падре откровенно забавлялся над ситуацией. Приподняв одну бровь, он наблюдал за моими потугами и помогать явно не собирался. Наконец я решилась: - Кто такой Эрик Тейлор? - Сразу с главного? Я так боялась ляпнуть глупость, что просто кивнула. - Уговор есть уговор, верно? - и, не дожидаясь ответа, продолжил, - Это длинная история, и, пожалуй, прежде чем начать, я ещё выпью, если ты не против, конечно. Против? Да Вы что, шутите? Говорите скорее, пока не передумали. Я и так от нетерпения уже придвинулась на самый краешек стула. - Насколько длинная? - брякнула я и чуть язык не прикусила – нет, у меня точно нет мозгов. - Длинною в две тысячи лет...

***

Грег Томсон стоял у окна и смотрел на спящую улицу. Его улицу, одну из многих в его городе. Безмятежная тишина в мутном свете фонарей, но во взгляде его не было ни умиротворения, ни спокойствия. У него в запасе имелись разные маски, которые он надевал как костюм, подходящий к случаю, но сейчас рядом не было никого, и необходимость притворяться отпадала сама собой. В такие моменты он мог позволить себе быть таким, какой есть, вглядываясь колючим взглядом в собственное отражение. Тень души своей, бездну, бесстрастно смотрящую на него в ответ. Каким он был? Сильным? Властным? Всё это ерунда. Он был умным – вот его главное качество. Ещё в раннем детстве Грег знал, что ему нужно и как это получить. Неоспоримый догмат, которому он следовал неотступно, хочешь быть успешным – делай то, чего не могут другие. Чего он хотел? Денег? Положения в обществе? Нет. Уже будучи подростком, он мог позволить себе практически всё, но этого оказалось мало. Ничтожно мало. Он хотел этот город. Жаждал осознавать, стоя в ночи у окна, что именно от него зависит безмятежный сон этих улиц. Грег нахмурился. То, что происходило последние недели, он не мог объяснить, а значит, не мог контролировать. Он думал об этом, но невозможно решить проблему, не выявив её источник. Злило ли его это? Нет. Это вводило в состояние удушающей холодной ярости. И вот сегодня Грег получил информацию от того, от кого совсем этого не ожидал. Молоденькая практикантка-медсестра, улыбающаяся так невинно и в то же время соблазнительно во время его последнего визита в Католический медицинский центр, чьё обнажённое юное тело он ласкал совсем недавно. Её волосы, отливающие бронзой в свете свечей, такие яркие на белых простынях. Грег криво усмехнулся. Он не привык делать пустые вложения, но она стоила всех потраченных денег и, наверное, безумной любви, но его сердце билось ровно и спокойно. Любовь в его деле непозволительная роскошь. С тех пор, как погибли родители, он не позволял себе подобной глупости. Много лет назад конкурирующая группировка попыталась надавить на него таким примитивным способом, но он не поддался. Грег знал, что однажды это случится, и был готов пережить такую боль, но только однажды. Урок оказался жестоким, и он его усвоил. Сегодня маленькая рыжеволосая птичка принесла весточку, и здесь определённо есть над чем поразмыслить...