Tessellate

Уилл не говорит с ним, поэтому Чилтону остается только смотреть. Он потратил немалую сумму денег на подключение беззвучных камер видеонаблюдения, которые бы выводили изображение на экран его ноутбука; конечно, микрофон для записи разговоров Уилла у него тоже имелся. Он наблюдает за Уиллом, когда Ганнибал заезжает пригласить его на обед, но Чилтон слишком раздражен постоянным молчанием Уилла – и тем, что он, собственно, ничего не делает. Ганнибал обходит позади кресла Чилтона и наклоняется над его плечом. – Тебе еще не наскучило смотреть на него? Чилтон искоса бросает взгляд на Ганнибала. – Он поразителен. Замечание граничит между шуткой и правдой, и пока Чилтон придумывает остроту о том, что ему все равно больше нечем заняться в больнице, Ганнибал говорит: – Ты прав. Кому, как не мне, это знать, – и прижимается ртом к шее Чилтона в поцелуе, перехватывающем дыхание. – Он по-прежнему, – начинает Чилтон и делает паузу, чтобы откинуть голову назад, подставляясь под скользящие по его коже губы Ганнибала, – отказывается говорить со мной… – Полагаю, это я его отпугнул, – произносит Ганнибал тихим, почти не различимым голосом, который заставляет Чилтона прикрыть глаза, – от психиатров. Он говорит только с Аланой Блум, потому что не равнодушен к ней. – Любовь истинного психопата к психиатру, – Чилтон обрывает фразу и останавливается, когда Ганнибал перемещает руку вниз и прижимает ладонь к его паху. Он сжимает ручки кресла и поворачивает голову, чтобы поцеловать Ганнибала, но сначала заканчивает свою мысль: – Замечательный анекдот. Нужно снять фильм по мотивам. Ганнибал беззвучно смеется, потирая основанием ладони его член. Он смотрит на маленький экран, на изображение из камеры Уилла, где его любимый не-пациент сидит, прижавшись спиной к стене и сложив перед собой руки. Чилтону он говорит: – Я помню ту встречу, когда он впервые сказал, как ему понравилось убивать Гаррета Джейкоба Хоббса. Я должен был тогда что-то почувствовать. Голос Чилтона всегда делался эйфорическим, когда Ганнибал касался его; Ганнибалу мало что в нем нравилось, но это он любил. Трудно было не ценить то, как он мог одурманивать человека чем-то столь примитивным как возбуждение. – Никто не знал, как опасен он был в действительности, – Чилтон стонет, когда Ганнибал сжимает его, достаточно сильно, чтобы добавить интереса происходящему, – как безумен... – Такая холодная расчетливость, – соглашается Ганнибал, целуя бьющийся на шее Чилтона пульс и наблюдая, как Уилл встает и начинает мерить шагами свою камеру. Он жалеет, что никогда не увидит его в одной из обитых войлоком комнат. Гораздо более элегантное место для такого зверя. Он расстегивает пуговицу на брюках Чилтона, расстегивает молнию и фантазирует о том, как бы сделал то же самое для заключенного. Он бы скорее предпочел, чтобы Уилл так сломался перед ним, чтобы стонал и выгибался, желая его прикосновений. Они были близки к тому. Жаль, что все стрелки указали в направлении Ганнибала, жаль, что ему пришлось превратить свой ​​проект в козла отпущения. Ему же хотелось искусно препарировать разум Уилла. Вместо этого, вот что он получил. Ганнибал представляет, как оставляет отметину на горле Уилла, представляет, как Уилл хватается за него блуждающими руками, какие бы тихие, отчаянные звуки он издавал. Его грудь поднималась бы и опускалась так, как сейчас у Чилтона, мышцы бы напрягались и расслаблялись, а пульс учащался. На экране ноутбука Уилл поворачивается и смотрит прямо в камеру. Нет ни единого шанса, что он знает о его присутствии, но, глядя на него, у Ганнибала подскакивает давление, и в ушах начинает шуметь кровь, Ганнибал царапает зубами горло Чилтона и быстрее, жестче работает рукой. Чилтон стонет, содрогаясь, слишком громко; Ганнибал не беспокоится о том, что кто-то может войти, он целиком и полностью сосредоточен на Уилле, который отворачивается и, скрестив руки на груди, медленно обходит камеру по кругу. – Ганнибал, – выдыхает Чилтон и повторяет его имя снова и снова между хриплыми вздохами, кончая. Ганнибал целует его в горло и челюсть, и все это время просто смотрит на Уилла, гуляющему по экрану, маленькому, но единственному имеющему значение. Восстановив дыхание, Чилтон хмыкает и достает салфетки, чтобы привести себя в порядок, затем протягивает их Ганнибалу. Он смотрит на Ганнибала на удивление голодными глазами, но тот едва замечает, как Чилтон выразительно переводит взгляд с его стояка на лицо. – Думаю, ты не будешь возражать, если мы поедем ко мне. Ганнибал неохотно отрывает взгляд от экрана. Он предпочел бы трахнуть Чилтона здесь, с псевдо-зрительным контактом с Уиллом и своим богатым воображением, наблюдая за ним в камере. К сожалению, некоторым фантазиям не суждено сбыться. Он улыбается, вытирая с пальцев сперму. – Конечно, нет.