Tessellate

Суд над Уиллом постепенно действует на нервы. Чилтон порой жалуется на это, отмечая, сколько усилий тратится на бесконечные перевозки Уилла туда и обратно, и упоминает среди прочего необходимость самолично контролировать, чтобы ремни на его маске были затянуты достаточно туго, потому что безмозглые офицеры никогда не одевают ее правильно. Он говорит: «Если после снятия не остается небольшого следа, значит было недостаточно туго». Следом за этим он толкает речь о том, как после побега Гидеона и предыдущего побега Уилла меры безопасности пришлось ужесточить – с этими психопатами нельзя позволить себе ни малейшего промаха, но Ганнибал не слышит его, он слишком занят мыслями о том, как маска запотевает от дыхания Уилла. Этот образ будоражит кровь Ганнибала и побуждает положить руку на голень Чилтона, чтобы привлечь его внимание этим маленьким жестом. Чилтон вопросительно поднимает брови, глядя на Ганнибала поверх своих нелепых очков для чтения, и захлопывает книгу. Ганнибал подозревает, что Чилтон в действительности и не читал вовсе, а просто глядел на страницы, болтая о том, как прошел его рабочий день. Его ноги, скрещенные в лодыжках, лежат на коленях Ганнибала в странной, льнущей манере, которую он со временем приобрел за все те ночи, что провел у Ганнибала. Ганнибал обнаружил, что в этом он совсем как кошка: медленно подбирается тем ближе, чем комфортнее себя чувствует. Ганнибал не любит кошек. Он думает, что Чилтон затягивает маску туго, может быть, даже слишком туго – он не чужд злобе. Чилтону доставило бы удовольствие смотреть, какое неудобство это приносит Уиллу. Ганнибал тоже бы этого хотел, но по другой причине. Он тянется и забирает книгу из рук Чилтона, аккуратно опускает ее на пол рядом с длинным диваном и поворачивается всем телом, чтобы глубоко поцеловать его. Очки Чилтона почти сразу съезжают, поэтому Ганнибал кладет их рядом с книгой и целует Чилтона в челюсть, привлекая к себе; он снова отращивает бороду, и она царапает кожу – на самом деле не такое уж неприятное ощущение. Чилтон целуется так же, как делает все остальное, как существует: ему подходит слово «ненасытный». То, как жадно он принимает, что дают, и требует большего, каким неровным становится его дыхание, как колотится его сердце под ладонью Ганнибала. Им обоим неудобно в этой позе, но Чилтон по крайней мере находчив и вскоре пододвигается, поворачиваясь так, что Ганнибал оказывается у него между колен. Его намерение очевидно, как и всегда. Чилтон тает, как только оказывается в руках Ганнибала, испытывая постоянное желание. Доктор по природе своей был одинок, всегда быстрее переходил к сексу, чем к отношениям (до сих пор чертовски быстро переходил к сексу), в течение многих лет мало кого пускал в постель и еще меньше – в сердце. Маленький клубок противоречий: учитывая, как яростно Чилтон отвергал тех, кто, по его мнению, не был достоин, и все же в целом это имело смысл. Ганнибалу хватило одной ночи – их первого свидания – чтобы полностью понять одиночество, которым была проникнута жизнь Чилтона, и это делало его легкой добычей. Мужчины вроде Чилтона мнят себя неприступными, но достаточно хоть немного любви – или чего-то похожего на любовь – чтобы уничтожить их. – Фредерик, – зовет Ганнибал, но получает в ответ только слегка заинтересованное «М-м-м?», когда Чилтон пытается поймать его губы для еще одного поцелуя, его рука лежит на затылке Ганнибала, большой палец гладит против роста волос. – Уилл Грэм знает о нас? Выуживать информацию о Уилле – основная цель. Все остальное, что он получает, просто приятное дополнение. Чилтон откидывает голову на подлокотник дивана (они сползли ниже, внутренняя сторона бедер Чилтона касается бедер Ганнибала) и отвечает: – Да, естественно, он знает. Он говорит, что видит, как твой отпечаток цепляется ко мне, будто густой туман. – Возможно, это еще одна причина, почему он не говорит с тобой, – произносит Ганнибал так, словно признает за собой вину. – Если он видит, что ты принадлежишь мне. От его внимания не ускользают легкое подрагивание ноздрей и долгий заинтересованный взгляд – по всей видимости, добрый доктор решил отложить эту мысль на будущее, поборов желание сделать комментарий. Вместо этого он снова целует Ганнибала, притягивая его ближе к себе, поднимает бедра ему навстречу и тихо стонет. – Иногда он смотрит на меня так, будто может почувствовать твой запах на мне. – Во время паузы Чилтон кладет голову обратно на подлокотник и обдумывает собственные слова. – А ты можешь? Ганнибал скользит ладонями Чилтону под рубашку, прижимается ртом к ямке между ключицами, оставляя тут же исчезающие красные следы, оцарапывает зубами кадык и глубоко вдыхает. – Я чувствую запах твоего одеколона, – говорит он, – и что ты принял душ этим утром. – Ганнибал касается языком точки биения пульса, ощущая, как он учащается. Под налетом одеколона и пота он чувствует лишь чистый запах мыла, воды и тела. Он прикусывает кожу, угрожающе, но недостаточно сильно, чтобы причинить боль, а затем целует и снова вдыхает. – И я чувствую свой запах, верно. – Ох, блядь, – стонет Чилтон на резком выдохе, нетерпеливо приподнимая бедра. Ганнибал раздумает, не сказать ли Чилтону о том, что он чувствует острый, солоновато-сладкий запах его возбуждения. Чилтон обычно всегда озвучивает свое желание, чтобы Ганнибал трахнул его, хотя в этом нет никакой необходимости – все эти феромоны просто льются с него. Ганнибал целует его чересчур нежно, и Чилтон мгновенно застывает, хватая его за плечи. Он облизывает раскрасневшиеся губы, прежде чем спросить: – Ганнибал? – Мне очень жаль, Фредерик. – Вовсе нет. – Завтра утром мне довольно рано вставать. Как и тебе. – А вот это правда. Он видит, как в глазах Чилтона появляется разочарование, наблюдает, как дергается его кадык, когда он шумно сглатывает. – Ганнибал, пожалуйста, – звучит между наглостью и мольбой. Для первого ему не хватает убедительности, а второе, даже не будь он таким слабым, для него естественно, когда дело касается Ганнибала. Ганнибал хотел бы его трахнуть. Но это ему тоже нравится: паника и отчаяние Чилтона передаются в его кровь. Он садится, и приглушенный свет в комнате падает на Чилтона. Тот явственно возбужден, его грудь тяжело поднимается и опускается, с окончательно убитым видом он приподнимается на локтях. Чилтон как будто потерял дар речи, не в силах до конца поверить, что Ганнибал мог так его завести и на этом остановиться. – Я бы хотел основательно тобою заняться, – произносит Ганнибал, но это не срабатывает, потому что он и не планировал. – Ты можешь заняться мной в любое время, когда только захочешь, – отвечает Чилтон. Он раздражен, но Ганнибал знает, что он не будет спорить; в конце концов, Чилтон не дурак, Ганнибал ему нравится. Ганнибал виновато улыбается и снова наклоняется к Чилтону, целуя напоследок. – Я не рассчитал время. Мне жаль. – Затем он обещает: – Я компенсирую это завтра вечером. – У Чилтона перехватывает дыхание. – Основательно, в постели. – Он касается носом кончика носа Чилтона. – Я заставлю тебя кончить так сильно, что ты забудешь, что я сделал сегодня. Веки Чилтона вздрагивают, он делает глубокий вдох, чтобы не растерять самообладание. – Я бы хотел кончить сейчас, – говорит он с обидой, но, когда Ганнибал встает и протягивает ему руку, все же поднимается с дивана. – Терпение, – напутствует Ганнибал.