Tessellate

Чилтон не знает о «встрече» Ганнибала с Мэтью Брауном, пока Джек Кроуфорд не звонит ему, чтобы сообщить об аресте одного из его сотрудников. Три дня никто ничего ему не говорил, потому что чувства Чилтона находятся в самом-самом низу списка приоритетов абсолютно всех. Когда это все-таки происходит, Чилтон появляется на пороге Ганнибала, с розовыми от холода щеками и злым блеском в глазах. Злится он не на Ганнибала, правда. – Я не знал, что может случиться, мне так жаль, – и это, наверное, единственная внятная вещь, которую Ганнибал может вычленить из долгого взвинченного бормотания, обрушенного на него Чилтоном. Когда он немного успокаивается и прекращает мерить шагами кабинет Ганнибала, то берет предложенный виски и, склонив голову набок, смотрит на след от петли вокруг шеи Ганнибала. – Ганнибал, я… – начинает Чилтон, но передумывает, проглатывает содержимое бокала одним глотком и содрогается, обжегшись. – На счету моей больницы теперь два чудовищных инцидента, – позже сетует Чилтон. – Что ж, – говорит Ганнибал, – теперь наши шрамы совпадают. Он берет руки Чилтона в свои и рассеянно слушает его печальные вздохи. У Чилтона длинные пальцы, ладони узкие, но крупные на фоне запястья; однако он не ухаживает за ногтями, и поэтому очарование от того, как кости нажимают на его кожу, теряется. – Ты чуть не умер, – и Ганнибал слышит весь масштаб отчаяния, которое Чилтон пытается подавить. Человек такой одинокий, он бы испарился подобно умирающей звезде, если бы потерял вещь, которую любил. Чтобы излечить его от страхов, чтобы заверить его, что никуда не денется, Ганнибал дарит ему долгий поцелуй. Пробуя на вкус страх в дыхании Чилтона, Ганнибал думает о том, какое удовольствие это будет – вырвать из его груди самое дорогое и оставить рану, когда придет время.