Три просьбы

      — О, Мерлин, как… Твою мать! — Первая попавшаяся под руку ваза попала в стену. — Я ненавижу его! Ненавижу! Нельзя быть таким подонком! Как ему-то самому не противно быть таким? Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!       За вазой полетели хрупкие, мелкие статуэтки. Потом даже (Срань Господня!) книги!       Книги всегда были её помощниками, но теперь даже они были не в силах помочь. Случилось то, чего она так долго боялась. Малфой вернулся. Вернулся в город и назначил встречу Гермионе. Как уже ясно, он запретил рассказывать обо всём Рональду. Тот до сих пор был не в курсе их договора. Да если посмотреть, он вообще ничего не знал и не хотел знать. Казалось, это должно было успокаивать, но как бы не так! Это же Гермиона, чёрт возьми. Она всегда будет искать виноватых, зачастую делая им саму себя. Чёртова альтруистка. Она винила себя за то, что не могла рассказать обо всём своему мужу. Любимому мужу. Она уже раскаялась, что согласилась на этот уговор. Но, взглянув на кроватку, в которой мирно посапывал Лео… все доводы рушились. Надо сказать, игра стоила свеч. Пока загорелась только первая.       Перед глазами вновь вспыхнули воспоминания недавней встречи с Драко Малфоем.       — Я уж было подумал, что ты не придёшь. — Парень по-хозяйски расселся в кресле, всем своим видом показывая, что он тут главный, а все остальные только жалкие муравьишки.       — И тебе здравствуй, Малфой. — Гермиона устало плюхнулась в кресло напротив Драко.       — Я тут слышал, ты родила.       — М-м, а я-то уж подумала, что сам догадался. Хотя, о чём это я? Никакой дедукции.       — Ну да. Язвишь? Это хорошо. — Девушка нервно сглотнула, заёрзав на стуле.       — Ты ведь меня сюда позвал не о сарказме поговорить?       — А ты ещё и догадливая. Да, это так.       — Малфой, если ты сейчас же не скажешь мне цель нашего «свидания», я тебя стукну!       — Материнство не убавило в тебе бойкости. — Ловко захватив направленную в себя ладонь Грейнджер, Драко продолжил: — Не стоит, милая.       Гермиона вырвала свою руку из лап экс-слизеринца и недовольно уставилась на Малфоя.       — Ближе к делу, милый.       — Хм. Я тут на днях прогуливался по публичным домам, ну, знаешь, хобби у меня такое, и подумал, что все девушки там какие-то нудные, однообразные, то ли дело ты.       — Что… что ты хочешь этим сказать?       — Не перебивай меня. Если бы меня раньше спросили о недавнем сексе, я бы ничего не сказал, потому что не вспомнил бы ничего, кроме первого. А секс с тобой… Я вспоминаю его каждый день, вернее, каждую ночь…       — Заткнись.       — Почему же?       — Мне противно тебя слушать. Ты омерзителен. Давай начистоту, иначе я сейчас же уйду.       — Отныне ты будешь спать со мной.       — Что? Нет, ни за что! Измени просьбу! — Тут же Гермиона зажмурилась от резкой боли в предплечье. Ну что ж, Непреложный обет давал о себе знать.       — Я не могу изменить её. Это моё решение. Малфои решений не меняют.       — Ты давно не настоящий Малфой, ты трус.       — Одно другому не мешает. Я бы сейчас разозлился, но, думаю, я ещё заставлю тебя взять свои слова назад.       — Я. Не. Буду. Твоей. Шлюхой, — пытаясь проглотить слёзы боли от саднящего предплечья, процедила Гермиона.       — Ну почему же сразу шлюхой? Это слишком грубо звучит. Я бы сказал, более подойдёт «готовая выполнять любую прихоть девушка», — нагло усмехнулся Малфой.       — Ненавижу.       — Пожалуйста, я только за. Сопротивление рождает истинную страсть. Завтра, в том же месте, что и прошлый раз. Не опаздывай. И, поверь, это того стоит.       Раз за разом прокрутив в голове эту картину, Гермиона снова посмотрела на сопящего в колыбели Лео.       Ладно, он действительно стоит такой платы.