Луна улыбалась мне

Этому дню суждено было стать одним из лучших в моей жизни. Душевная боль внутри меня была настолько сильна, что практически полностью поглотила физическую. Вернее, она не просто поглотила её, как унылые серые тучи пожирают небо и прячут его за занавесом одиночества и безумия. Моя боль превратилась в желание, необузданное и неконтролируемое. Я хотел его. Хотел обладать им. Не на миг, не на день, а на вечность. Я хотел, чтобы он всегда был рядом со мной. Я хотел раствориться в нём. Забыть обо всём, что сейчас нас обоих разрушало изнутри. Не знаю, как правильно было бы назвать мои чувства по отношению к маньяку. Наверное, желание и боль – это самое верное определение. Я хотел умереть рядом с ним. Я хотел жить только им. Чудовищные навязчивые мысли никак не давали моей голове покоя. Сердце бешено колотилось, как матка самки богомола в период спаривания. Тук-тук-тук-тук-тук-тук. Мной завладела жадность. Гнев. И та самая трусость, которую маньяк презирал во мне и в себе больше всего на свете. Я боялся его потерять. Боялся никогда больше не прикоснуться к его завораживающему горячему телу. Мне было страшно, ведь я чувствовал, как наша история стремительно приближается к концу. Конец – это всегда страшно. Порой он желаем, но, сколько себя помню, он всегда пугал меня и причинял лишь боль. Опять мои шуточки-туалетные уточки. Я не хочу! Я хотел... Я хочу! Чёрт возьми, больше всего на свете я хочу быть рядом с тобой, жалкий ты дурак! Псих! Тупица! Арррр! Зла на тебя не хватает. Если бы мог, я бы одним движением вытащил из штанов кожаный ремень, привезённый мне из Австралии, и исполосовал тебе всю спину до крови. Исцарапал бы тебя ногтями, искусал плечи, избил до появления иссиня-багровых, как таинственные космические дали, синяков. Только вот… даже если бы я поступил так с тобой, разве это помогло бы навсегда привязать тебя ко мне? Всё бесполезно. Наши жизни уже разломаны. Наши судьбы уже сплетены. Из этой паутины никогда не было выхода. Её первые узлы завязали наши сущности трусов и эгоистов, от которых лично я так избавиться и не смог... Я принял решение уйти из твоей жизни. Но чем больше я думаю об этом, тем сильнее понимаю, что не хочу этого делать. Ты страдал. Ты мучился. Ты сошёл с ума. Ты гибнешь. А я не знаю, чёрт, просто не знаю, как мне поступить. Как мне спасти тебя? Я не хочу, чтобы ты уходил, чёрт тебя дери! Если я останусь с тобой, это будет смелостью или эгоизмом? Если я уйду от тебя, это будет заботой о тебе или трусостью? Я не знаю, что ужаснее. Не хочу думать, что ты уйдёшь. Не хочу тебя терять. Твоё сильное и грубое тело – самый желанный и аппетитный объект во всей Вселенной. Знаешь ли ты это? Наверняка, Михаил это знал. Он не мог этого не заметить. Даже если тогда ты был намного более юн, наверняка, мало что изменилось. А Тони? Как он мог сотворить такое с твоим телом и твоей душой? Ты ненормальный. Страшный. Ты как сломанная машинка, которую уже нельзя починить. Но ведь тебя сломали! У тебя нет тормозов, потому что тебе их перерезали. Может, ты и правда плохой. И всегда был плохим. Но почему я всё равно так хочу именно тебя?!! Неужели, дело в том, что я тоже тебя л… Тебя надо ревновать. Держать около себя, под замком. Приковать наручниками к кровати и никогда в жизни не давать покинуть её пределов. -Ты знал, что ты уродец?- моё лицо расплылось в идиотской улыбке,- Ну, то есть, я не хотел сказать, что ты совсем страшный, но я намного симпатичнее, не находишь? В ответ он лишь смеялся и расстегивал мои штаны. Я напрашивался на это. На то, чтобы он, забыв о приличиях, грубо отымел меня несколько раз. Которых было бы достаточно для того, чтобы я не смог ходить без его помощи всю оставшуюся жизнь. Я жаждал этого. Напряжение во мне становилось нереально сильным, а мой член едва ли не выпрыгивал из штанов, тоже желая поучаствовать в «сладком» процессе. Маньяк перевернул меня на живот, я едва не въехал физиономией в песок. -Полегче со своей страстью! После секса на пляже песок нужно из трусов вытряхивать, а не из носа! -Если ты не заткнёшься, я тебя закопаю. Неловкая пауза и неоднозначные чувства. Меня опять охватило неконтролируемое желание пошутить: -И где это я только откопал такого романтика? -Там, где я тебя закопаю. Я нервно сглотнул. Никогда не мог понять, то ли у енота совершенно отсутствует чувство юмора, то ли он шутит через каждое слово, но спрашивать было как-то жутковато. Вместе со страхом на меня накатывали воспоминания. Я опять вспомнил, как мы сидели у его дома на его острове, как выпивали там… Как я набросился на него. Как впервые по-настоящему посчитал его сексуальным. Впервые… Это ведь было в тот раз? Его член, похожий на большой сладкий абрикос. Твёрдый. Но без косточки. Давление во мне… Тогда я чувствовал то же, что и сейчас, но в тот раз я струсил и сделал вид, что начал приставать к нему по пьяни. А этот дурак даже сделал вид, что ничего не помнит, чтобы не смущать меня. Забавно. Человек, который, казалось бы, родился для того, чтобы меня смущать, в какой-то момент не захотел этого делать. -Луна. -Что, малыш? -Помнишь, ты похитил меня и увёз на остров?- он кивнул,- Ты сказал, что не помнишь вечера, в который мы выпивали. Это была правда? -Ты действительно хочешь знать?- маньяк резко и грубо сорвал с меня рубашку и откинул её куда-то в сторону. Я не успел ответить. Его мягкие губы, похожие на смесь лепестков дикой розы и печеночного паштета, прикоснулись к моей спине. Не нежно, не грубо. Это было нечто среднее, что я не мог описать словами. Но это прикосновение заткнуло мне рот похлеще, чем его большой твёрдый член. Маньяк начал покрывать мои лопатки медленными пламенными поцелуями, словно поливал свежие оладьи тёплым маслом. Мне захотелось стонать и плакать. Зачем вообще я решил спросить это? Ведь я и сам прекрасно знал ответ. -Почему ты соврал?- на последнем слове мой голос сорвался и перешёл в стон. Луна будто играл прикосновениями на моих нервах, как лезвием на скрипке с одной, заштопанной льняными нитками, струной. Его действия были не просто возбуждающими, он как будто щекотал меня своими поцелуями, особенно, когда они сыпались мне на поясницу. Словно горький сахар в кубиках, остро вонзающийся под кожу. Это ощущение, похожее на щекотку, начинало всё сильнее сводить меня с ума. Он и сам дышал всё тяжелее. Кажется, его это возбуждало. Гладить меня, ласкать, целовать. Заставлять биться в конвульсиях и кричать. Он всегда пытался быть нежным. Но я выводил его. Мы не понимали друг друга. Эта мысль нарисовала у меня в голове такую ситуацию: вот стоят друг напротив друга два динозавра. Только один стоит спиной, а другой - вверх ногами, пяткой на северо-запад. У одного есть орехи и желание накормить ими второго, который не ел много дней. А у другого аллергия на эти самые орехи. Или же он просто, почему-то, притворяется… Енот хотел быть со мной. Он изо всех сил боролся с собой, с обществом, с другом, со своей ненавистью и пытался показать свою любовь, но «моя пятка была повёрнута на северо-запад». Наконец я это осознал. Вот только зачем? Почему именно сейчас? -Аа!!!- я вскрикнул, Луна, что было сил, впился в мою спину своими зубами,- Отпусти!- я попытался вырваться или отползти, но хватка стала лишь сильнее. Если до этого моё тело было в относительном покое, так как его тело просто сидело рядом и нежно целовало мою спинку, то с этого момента ситуация круто изменилась. -Хватит задавать глупые вопросы,- маньяк уселся верхом на мои ягодицы и, схватив за волосы на затылке, стал тянуть мою голову к себе. Я ощутил боль в спине и шее, но меня порадовало, что он не вдавливал мою голову в песок, а тянул её на себя. -Хочешь, я тебя тоже кое о чём спрошу?- енот наклонился к моему уху. Я почувствовал, как его горячее дыхание жгучей перчёной дымкой пронеслось по моей щеке. По телу побежали мурашки. У него опять встал. Так как на нём не было трусов, я очень хорошо это почувствовал. -Спрашивай!- прикрикнул я так громко, как только было возможно сделать это в подобной позе,- В отличие от тебя, я даже постараюсь ответить. -Погоди… секунду… После этих его слов во мне что-то щёлкнуло. Я замер и раскрыл глаза так широко, как ещё никогда не открывал. Я увидел впереди себя волны. Огромные свободные волны, похожие на чернично-сизый каппучино с лёгкой творожной пенкой. Давно я так просто не смотрел вокруг себя. Большая часть меня была заперта внутри меня, сконцентрирована на моих чувствах, желаниях, страхах. До этого момента я прежде не думал о том, чтобы выпустить себя за пределы себя. Я не думал, что это возможно. Может ли так быть, что до этого момента я так толком и не жил? Моя душа дрожала от холода и страха. Маньяк поставил меня на колени, стянул штаны с трусами, и, пока я пребывал в прострации, принялся нежно целовать меня сзади. Сказать, что я удивился, ничего не сказать. Он мял мои ягодицы, целовал и покусывал их, лизал колечко входа в мой внутренний мир. А я просто таял, купаясь в нём. Меня накрывало огромными волнами наслаждения и зависимости. Зависимости от свободы. Свободной зависимости. Но, как бы ни было прекрасно это удовольствие, оно не могло длиться вечно. Так как пришло время для другого. Опять грубо схватив меня за волосы, Луна начал плавно насаживать меня на свой член. Я чувствовал, как меня рвёт изнутри, чувствовал жар, невозможность, возможность… -Ааа… Глубже… Не надо двигаться так резко… Аааа… Помедленней… Пожалуйста… -Тебе больно, Джи Ди?- нежно прошептал енот, продолжая сжимать мои волосы крепкой хваткой. -Ни капли. -Обманщик,- ухмыльнулся он и резче обычного толкнулся своим органом в моё тело,- Если ты будешь мне лгать, я буду трахать тебя до потери сознания. -Пожалуйста. Я буду лгать. Бешеные движения. Глубокие. Резкие. Ритмичные. Дерзкие. Боль такая, что едва не до слёз. До криков. До сдавленных хрипов. До потери голоса. Он буквально драл меня, как дикая собака, желающая удовлетвориться за счёт случайной жертвы. Вот только жертва не была случайной. Он почти бил меня, и меня возбуждало это. Оставлял синяки, сильно надавливая на спину, сжимая запястья. Случайно вырвал с десяток волосков из чёлки. А потом извинялся, продолжая всё так же яростно трахать. Извращенец гладил моим соски, живот, плавно водил своей сильной рукой по моему члену. А я просто плыл. Тонул. В моем бурлящем жестоком океане. Боль стиралась, коварное удовольствие топило её всё сильнее с каждой секундой, и в какой-то момент она исчезла почти полностью. Я был раздавлен и счастлив. Меня начало трясти, тело забилось в конвульсиях, и реальность поплыла. Никогда ещё мне не было так хорошо. Я как будто скользил по млечному пути в объятиях самого доброго человека на свете. Без сил я упал на песок, он вышел из меня, но меня ещё не отпустило. Небо плыло, смешивалось с лицом маньяка, будто бы из них невидимый творец готовил самый сладкий на свете крем. С парой стаканчиков мышьяка. -Ты любишь меня?- несмело и по-детски застенчиво бросил Луна. Вот и пришло время этому вопросу. -Ты можешь ответить «нет». И тогда человек в маске уйдёт из твоей жизни, навсегда. Сначала я должен был отдышаться. Я думал, мне этого хватит. Честно. Хватит на всю оставшуюся жизнь. Чтобы никогда больше не чувствовать себя несчастным. Но после этого раза я стал более жадным. Я хотел ещё. Хотел плавать вечно. Хотел не помнить ничего плохого, что между нами произошло. Хотел увидеть его лицо при свете дня, в лучах солнца. Посмотреть на него и с радостью сказать: «Ты знал, что ты уродец?». Но мне было суждено не знать его лица. Такой путь я выбрал. Именно по этому пути меня вела судьба. Я должен был это пережить, чтобы стать другим. Не для того, чтобы стать счастливым, а просто стать другим. И я уже начал им становиться. Отдышавшись, я прошептал: -Прости. Я сказал, что попытаюсь ответить… Но… я даже не буду пытаться. Поговорим о другом? Мы оделись и, опять сев на песок, продолжили разговор. -Помнишь нашу первую встречу?- мне захотелось спросить у него именно это,- вот я помню. Помню твоё тело, что с силой прижало меня к асфальту. Сам ведь навернулся… как дурак. Я думаю, этот день можно по праву считать днём нашей первой встречи. Можно ли? Луна усмехнулся. Лёгкий, воздушный смешок едва коснулся уголков его рта. Месяц, что раньше так лихо вытягивался над его подбородком, почему-то не появлялся. -Как хочешь. Это твоё дело. Что ещё интересного вспомнишь? Я впервые не знал, что сказать. Раньше у меня всегда был огромный запас «ласковых» слов для енота, но сейчас в голову не приходило ни одного. -Я не хочу говорить. Мёртвой хваткой я вцепился в плечи маньяка, и посмотрел ему в глаза. Я знаю тебя. Я просто не могу не знать тебя. Чем дольше я в них смотрю, тем отчётливей понимаю, что долгие годы ты был рядом… Но моё сознание не даёт мне признаться себе в этом. Оно боится, что разочаруется, отвергнет, разлю… Оно не хочет забывать об этих сумасшедших днях. -А чего ты хочешь, Джи Ён?- тяжёлый хриплый голос будто пронзил мою душу насквозь огромным железным гвоздём. ТЕБЯ. ТЕБЯ. ТЕБЯ! -Ещё раз спрашиваю, ты любишь меня?!- неожиданно маньяк закричал,- Скажи уже это грёбанное «нет», и я уйду счастливым! -Хо…хорошо,- я почувствовал, как начинаю терять сознание от собственных слов и мыслей. У меня не было выбора. Он сам этого хотел. Я придвинулся к его лицу и поцеловал, в надежде успокоить. И успокоиться… Всего лишь одно лёгкое нежное прикосновение. Может ли оно перевернуть всё с ног на голову? Я так хочу его запомнить… Только его… Только этот миг… Самый лучший миг… Самый близкий человек. Я отстранился и заговорил: -Нет. Я говорю «нет». Трахнешь меня? Ещё раз… Два огромных темных глаза в оцепенении смотрели на меня. Мне страшно было подумать, что он пережил в этот момент. -Я не буду,- его голос стал еще более тяжёлым, как огромный чугунный котел, он с силой упал на мою измученную мыслями головушку. Не будешь? В смысле, не будешь? Как он вообще мог мне это сказать? -Почему? -С этого момента… можешь считать, что ты больше не возбуждаешь меня. -Понятно. Господи, моё сердце сейчас разорвётся на части. Бегемоты, бизоны, жирафы, журавли, еноты, овечки… Всё, что когда-либо бегало, летало или ползало по моему больному сознанию начало последовательно умирать. В надежде спастись, израненный птеродактиль Варфоломей Генадьевич отчаянно пополз к выходу, но выход из этой ситуации был только один. Из меня, конечно, их было несколько больше… Но, какая в жопу разница! Что за глупый каламбур. Сейчас я, правда, предпочёл бы шутить, нежели чем принять действительность такой, какая она есть. Я предпочёл бы броситься в море и превратиться в холодную немую русалку, если бы только ты всегда мог быть рядом со мной, как золотистый чешуйчатый хвост. -Я люблю твою улыбку,- неожиданно выдал я, - улыбнись, пожалуйста. Он не послушался. Пухлые манящие губы не дрогнули даже на миг. -Улыбнись… пожалуйста…- повторил я. Горький комок, предшествующий слезам, уже успел скататься у меня в горле из соломы и неоправданных надежд. -Нет. Я ухожу. Он встал и спокойным шагом пошёл прочь. Моя голова закружилась ещё сильнее, а грудь, будто лист твёрдого картона, разорвалась на две бессмысленные половины. Поче… почему мне так больно? Ты же сам хотел, чтобы я ответил «нет»! Ты же сказал, что ТЫ будешь счастлив. Почему ты не счастлив? Почему ты не улыбаешься? Ты страдаешь? Тебе больно? Почему ты на самом деле уходишь? Ты… на самом деле хотел уйти? Пожалуйста, прошу, умоляю! Не уходи, Луна, не уходи!

Я ведь тоже… тебя люблю!