Цикл "Сделка"

Темнота и абсолютная тишина, превосходящая даже мертвое молчание каменных стен крепости Мортус. Неужели это и есть тот самый пресловутый «тот свет»? Она представляла его совсем иначе. И вовсе не думала, что здесь будет так…Скучно? И пусто. Вот он – загробный мир, о котором столько спорили различные философы и мыслители. Представлен во всей красе. Черная, беспросветная пустота. Какое разочарование. Но вот липкий полог абсолютного безмолвия прорывается, расползается в клочья. Первыми в окутавший ее сознание вакуум врываются звуки. Она отчетливо слышит тихий шелест ткани и приближающиеся шаги. Хотя, если подумать, не должна ничего слышать. Затем возвращается чувство осязания. Девушка понимает, что, впервые за прошедший год, лежит не на голом каменном полу своей камеры, а на тонкой скользящей ткани, которая так приятно холодит обнаженную кожу. Чьи-то руки осторожно приподнимают голову и мягко разжимают плотно сжатые губы. Прохладное прикосновение стекла, и в горло льется тягучая соленая жидкость, оставляя во рту отчетливый привкус метала. Это…кровь? Она делает судорожный вздох и захлебывается липким густым напитком. Слышится хриплый кашель и тихий звон бокала. Ее поспешно приподнимают, давая возможность вздохнуть, и тут же бережно укладывают на мягкий шелк. Девушка вновь слышит удаляющиеся вдаль шаги. Последним, спустя несколько минут, возвращается зрение. Сначала ей трудно разобраться в пестром мельтешении красно-черных пятен и бликов. Но через некоторое время удается распознать контуры предметов и сложить из отдельных кусочков цельную картинку. Она лежит на широкой, застеленной алым шелком кровати посреди то ли комнаты, то ли пещеры. Большая часть стен, как и вход в помещение, занавешены той же ярко-красной тканью, но все же можно рассмотреть девственно-черные выступы необработанной скальной породы. Маленький зал утопает в приглушенном свете многочисленных свечей, отражающихся в установленном в глубине комнаты высоком зеркале в тяжелой раме. Обстановка – дикое смешение аскетизма и роскоши. Здесь есть лишь кровать, зеркало да небольшой столик, на котором красуется наполненный рубиновой жидкостью бокал на длинной ножке. И всюду этот раздражающий яркий красный цвет. Занавеска, заменяющая дверь, отодвигается, и в комнату входит высокий брюнет. Похоже, тот самый вампир, с которым ее так неожиданно свела судьба сегодняшней ночью. Или уже вчерашней? Она не знает, сколько провалялась без сознания. Черные глаза без зрачков и радужки, черная рубашка, черные брюки и резко контрастирующие с ними поразительно бледное лицо, да кроваво-красная тряпка в руках. Ее неожиданный знакомый в человеческой ипостаси. - Вижу, ты уже очнулась, - голос медленно-тягучий, как будто обволакивающий. И совсем не похож на тихое сипение искалеченной летучей мыши. На покрывало с мягким шелестом падает шелковое платье: - Думаю, тебе подойдет. Примерь потом. И так и быть, я сегодня добрый. Окончательно придешь в себя и можешь уходить. В конце-концов, ты действительно спасла меня тогда. - Не стоит так торопиться, - вампир, протянувший было руку к занавеси, растерянно замирает и удивленно оборачивается. Девушка молча подходит к мужчине и останавливается на расстоянии вытянутой руки. - Разве я говорила, что твой долг уплачен? – удивление сменяется яростью, но голос по-прежнему тихий. - О чем ты говоришь? Ты отдала мне свою кровь, а я вытащил тебя из тюрьмы и притащил сюда. Договор исполнен. Придешь в себя и убирайся, - на красивом лице заиграли желваки, он крайне раздражен. А она понимает, что и так получила гораздо больше, чем могла рассчитывать. Вампир главным образом клялся, что вызволит ее из крепости, остальное - ни к чему не обязывающие слова. Их легко обойти, так неточна была формулировка. Да и спасение девушки от собственных ошибок и просчетов в их договор не входило. Наоборот, ему было выгодно позволить ведьме умереть, ведь это не только не нарушало условий сделки, но и снимало с мужчины всякие обязательства. Он не был обязан, но все-таки спас, вытащил из-за грани, отпаивал собственной кровью и тем самым совершил роковую ошибку. С ним сыграли злую шутку глупые представления о чести и долге, характерные для расы вампиров. Они всегда держат слово и никогда не нарушают данных кому бы то ни было клятв. В отличие от ведьм. Слова – пустой звук, но кровь – связь, которую не разорвать, как ни старайся. Мужчина все равно, что сам накинул себе на шею поводок и отдал его ей в руки. Если быть честной, она должна, просто обязана его отпустить. Но честность у ведьм не в чести. Да и отказываться от такого подарка судьбы будет непростительной ошибкой. Одну, без поддержки сестер ее быстро поймают. А с ним у нее есть шанс, пусть маленький и призрачный, но все-таки шанс не только задержаться на свободе, но и отомстить. Жизнь вручила ей этот козырь, и она отыграет его полностью. Вампир уйдет от нее только в могилу. - Так было раньше. Но не теперь. Ты сам, добровольно отпаивал меня своей кровью, а значит, признал власть над собой, - ей так хочется его подразнить, и рука сама собой тянется к лицу мужчины, нежно проводя по щеке. - Бедный, бедный мальчик. Такой сильный, такой могущественный и обязан подчиняться наглой девчонке, которая младше, по меньшей мере, раз в десять. Наверное, это унизительно? Мне почти жаль тебя. Вот только другого выхода нет, - вампир теряет терпение, и в следующую секунду девушка оказывается прижатой к стене. Его пальцы крепко сжимают тонкую шею, перекрывая дыхание. - А что если я просто убью тебя? – тихий шепот у самого уха, кожу опаляет жаркое дыхание. - Сдохнешь вместе со мной. Теперь мы связанны, не забывай. То, что случится с одним из нас, неотвратимо настигнет и другого, - голос девушки спокоен, но в нем отчетливо звенит металл. - А теперь убери руки и больше никогда не смей мне угрожать. Вампир разжимает хватку и, не говоря ни слова, уходит. Она все еще хозяйка положения. Вот только никак не удается унять бешено колотящееся сердце. Игра слишком рискованна и опасна, но определенно стоит свеч. И пусть он ненавидит ее и презирает. Это неважно. Вампир не сможет причинить ей вреда ни прямо, ни косвенно. А остальное не существенно. Девушка примеряет платье и подходит к зеркалу. Длинный шлейф и широкие рукава. Оно достойно королевы, но на вчерашней покойнице смотрится глупо и нелепо. До тех пор, пока ведьма не вглядывается в собственное лицо. Кожа по-прежнему мертвенно-бледная и резко контрастирует с ярким цветом наряда, а под запавшими глазами пролегли глубокие тени. На губах остались подтеки крови. Наверное, даже сравнение с гулем сейчас будет для нее комплиментом. Но она улыбается. Искренне, радостно. И от того еще более жутко смотрится эта живая улыбка на мертвом лице. Пусть она беспомощна, как ребенок – сила вернется, по крупицам, медленно, но вернется. Пусть сестры далеко – она найдет их и вытащит, во что бы то ни стало. Пусть новый союзник мечтает избавиться от девушки – она заставит его подчиняться. Пусть ее враги торжествуют – она навсегда сотрет улыбку с их лиц. Нужно только немного подождать. Подождать пока восстановится прежний дар, пока затянутся старые раны, пока магия вновь наполнит ослабленное тело. Совсем чуть-чуть. У нее есть, на что потратить это время. Ведь нужно хорошенько продумать, что именно она будет делать потом. Нельзя неосмотрительно бросаться в схватку. Так ей не выиграть. Проведя год в тесной клетушке заброшенной крепости, она хорошо усвоила этот урок. Больше девушка не повторит ту ошибку, что так часто губила все ее начинания. Больше она не пойдет на поводу у собственных амбиции, научится думать головой, а не слепо следовать порывам эмоций. Теперь ведьма будет просчитывать свои действия на два шага вперед и победит противника, если не силой, то хитростью. Ведь именно находчивость и изворотливость, долгие годы были главным оружием колдуний. Пришла пора вспомнить наставления древних. Нужно только немного подождать. И тогда… Тогда она заставит их ответить. За заключение сестер, за ее несостоявшуюся смерть, за потерянную жизнь. Свой счет перед судьбой она уже оплатила. И теперь приходит время для них. А отражение беззвучно шепчет ей окровавленными губами одно единственное слово. Месть…