Цикл "Сделка"

Небольшое оконце пластиковой камеры покрыто изящными морозными разводами, но ей нет нужды вглядываться в заледеневшую поверхность. Ведьма и так знает, что сейчас корабль проносится над заснеженными просторами измерения Омега. Бесцветный однотипный пейзаж. И куда не глянь снег, снег и еще раз снег. Здесь больше не на что смотреть. А ей больше не на что надеяться. Девушка крепче обхватывает себя руками в отчаянной попытке согреть продрогшее тело, в глубине души прекрасно понимая всю тщетность своих намерений. Холодно. Она уже успела забыть, что здесь так холодно. Хотя… К чему врать самой себе? Ей никогда раньше и не доводилось чувствовать истинное, пробирающее до костей, морозное дыхание ледяного ада. Ведь тогда с ними была Айси. Тихий смешок. Отправить ведьму холода в заснеженную Омегу - просто верх глупости. Сестричке понадобилось всего несколько секунд, чтобы освободить и себя и их из ледяного плена. А потом и Валтора. Удачное стечение обстоятельств, благодаря которому они совсем недолго задержались в этом негостеприимном месте. Да и те несколько часов блуждания по замерзшим коридорам от холода их надежно укрывал дар сестры. Это она поняла сейчас, а тогда…Тогда девушка совсем не придала значение тому, что вопреки всякой логике мгновенно не продрогла в открытом топе и коротенькой юбке. Вот только теперь сестры нет рядом, а ее все сильнее трясет от холода. При мыслях об Айси на душе становится гадко и тоскливо. Они так давно потеряли всякую связь с ней. Слишком давно, чтобы это прошло бесследно и безболезненно. Достаточно, чтобы осознать, насколько дорога ей сестра, и навсегда измениться. Это раньше они могли ссориться из-за любви старшей сестренки командовать. Это когда-то ведьмы могли соперничать за симпатию Валтора. Но только не теперь. Все склоки и скандалы остались в прошлом, в той прежней, до странности другой жизни. Здесь и сейчас им больше нет места. Здесь и сейчас она без раздумий многое бы отдала даже не за встречу, за простое знание, что сестра хотя бы жива. Ведь они так и не успели попрощаться. Так ничего и не сказали друг другу перед расставанием. Все что им осталось – прощальный взгляд, брошенный через плечо, когда Айси уводили. Боль и сожаление в прозрачно-голубых глазах. А на самом дне – глухая безысходность. Сестричка уже тогда понимала, что прощается надолго, если не навсегда. Она тоже. Это осознание укрепило и без того сильную кровно-колдовскую связь – они научились чувствовать друг друга на расстоянии всего лишь за месяц. Тогда впервые за прошедшее время в ее сердце поселилась надежда, что все еще может закончиться хорошо. Что их повторное заключение в Светлом Камне, равно как и противостояние с феечками из кошмарной реальности, вновь станет просто увлекательной игрой. Она еще не знала, как страшно ошибалась. Спустя еще месяц спокойный ровный огонек сестринского дара и жизни, ощущавшийся как чистейшее льдисто-голубое пламя, постепенно начал меркнуть и словно бы таять. Яркий свет сменился тусклыми отблесками, пронзительная лазурь - бледной синевой, яростный огонь – еле заметной искрой. Медленно и неотвратимо, капля за каплей что-то выпивало из Айси силы, постепенно отнимало жизнь. Ни Дарси, ни она не осмеливались произнести это вслух, но обе прекрасно понимали, что сестра умирает. А они – ничем не могут помочь. Вот только как смирится, что самый близкий человек, чуть ли не единственное, что у тебя осталось в этой жизни, гибнет на глазах? И они, бессильные что-либо изменить, постепенно замыкались в себе, внутренне менялись страшно и безвозвратно. Все чаще на когда-то спокойную и даже слегка меланхоличную Дарси накатывали неконтролируемые вспышки всепоглощающей ненависти, не проявляющиеся внешне, но прекрасно ощутимые благодаря их связи. В такие моменты дар сестры вместо привычных фиолетовых тонов окрашивался в бархатную тьму, абсолютную и беспросветную. Все чаще ее саму, всегда яростную и порывистую, являвшую собой чистейшее воплощение эмоций и чувств, накрывало глухой апатией. Бесконечные нравоучения больше не бесили, яркое солнце не злило, навязчивое птичье чириканье перестало вызывать раздражение. Длившиеся сначала не более четверти часа мгновения ненормального спокойствия и безучастности вскоре возросли. Теперь она часами могла лежать неподвижно, прислушиваясь к малейшим колебаниям дара Айси. Монахи не могли нарадоваться, наивно принимая ее апатию за раскаяние и исправление, а Дарси все больше тревожилась, боясь потерять обеих сестер сразу. И от того еще сильнее разгоралась в ее душе ненависть. Чуть смуглая от природы ведьма все больше бледнела, а в ореховых глазах все чаще отражалась глянцевая чернота. Эмоциональный накал достиг своего предела, когда последняя искра дара Айси перестала ощущаться, как будто отделенная от них глухой стеной. Объяснение могло быть только одно. - Умерла? – этот вопрос она осмелилась задать сестре только спустя неделю. Но Дарси не ответила. В потемневших от горя глазах разлилось знакомая тьма, а в следующее мгновение в воздухе разлился звон пощечины, неожиданно яростной и сильной. Щеку как будто обожгли раскаленным добела железом. - Никогда. Слышишь меня. Никогда не смей ТАК говорить, - ранее мелодичный голос сестры сейчас звучал змеиным шипением. Она в ужасе отшатнулась. А Дарси, придя в себя, порывисто обняла ее и привычно тихо зашептала. - Прости. Но… Не говори так больше, ладно? Мы должны верить. Иначе мы просто не выдержим, понимаешь? – в негромких словах слышалась дрожь невыплаканных слез, и она мысленно зареклась больше не поднимать эту тему. Ради сестры… Ради той сестры, что у нее осталась. Но беда не приходит одна. Спустя неделю ее приговорили к заключению на Омеге. Десять лет. Разве может быть что-нибудь хуже? Может. Ужас, отразившийся в ореховых глазах сестры, был в сотни раз страшнее ее собственного. Как же много она была готова отдать, чтобы только не видеть этих глаз. Теперь заключение в ледяной глыбе уже перестало касаться сущим кошмаром. Ее жизни это ничем не грозит, а остальное не важно. Куда страшнее оставлять сестру в таком состоянии одну, без какой-либо поддержки. Вот только почему Дарси так боится за нее? Почему перед отлетом, обняв так, что стало трудно дышать, вместо слов прощания шепчет знакомое, но давно забытое заклинание. Зачем оно ей? И почему сестра так дрожит, словно провожает не в ссылку, а на эшафот? Десять лет долгий срок, но ведь не вечность? Корабль останавливается, а ведьма бурь выныривает из вихря воспоминаний. Камера с заключенной отправляется в свободное падение. По мере приближения к поверхности планеты окружающее пространство наполняется морозным дыханием атмосферы. Недавний холод теперь кажется не более чем вечерней прохладой после знойного дня. Сейчас все намного хуже. Она уже не дрожит. Тело закоченело и не двигается. А каждый миллиметр кожи вспыхивает болью, острой и обжигающей. Внезапно к ней приходит осознание, чего же так боялась сестра. Да, она уже бывала здесь, вот только в прошлый раз ведьма была без сознания, и все время заключения ей предстояло провести во сне. Но сейчас девушка бодрствует и будет находиться в этом состоянии ближайшие десять лет. Десять лет пролежать заключенной в куске льда без возможности пошевелиться. Десять лет абсолютного бездействия при полном сознании. Это же почти гарантированное безумие. А безумную ведьму освобождать никто не станет. И ее истинный приговор – вечность. Вечность ледяного плена. Это невозможно выдержать. Единственным исключением являлся Валтор. Но он был демоном, а она всего лишь недоученная ведьма. Пусть набранные знания и вскружили им голову, а истинно колдовские амбиции толкали на необдуманные поступки. Пусть за каких-то три года они успели ненадолго отнять Огонь Дракона у его аватары, побывать и "в услужении у местного темного властелина, и в импровизированном гареме одного обаятельного колдуна"[1]. Это не прибавило им ни знаний, ни могущества. И сейчас это не поможет ей спастись. Ее единственный шанс – заклинание, которое шептала, обнимая Дарси. Да только ведьма вспомнила, где раньше его видела. Вспомнила его силу. Заклинание мертвого сна, всегда относившееся к исконно черной магии, легко могло бы погрузить ее в состояние некоего анабиоза. Но вот за его применение необходимо навсегда отдать часть дара, выбирать которую предстоит вовсе не ей. Темная и опасная магия. Да только выбора особого у нее нет. И заиндевевшие губы сами складываются в ненавистные, но такие спасительные слова. Напряжение на бледном от холода лице сменяется безмятежностью и покоем. Пусть часть силы навеки потеряна, она спросит с врагов, отправивших ее сюда, вдвойне, пусть ей предстоят долгие годы забвения, сестра найдет способ спасти ее. Только держись, Дарси. Последняя мысль, обращенная к сестре, растворяется в сонной дымке, охватившей сознание. Где-то далеко высокая платиновая блондинка просыпается от собственного крика. Ей не приснился кошмар, напротив впервые за прошедший год ее сон тих и безмятежен. Она вновь в безопасности. Вот только почему так болит сердце, словно в него впился острый осколок льда? В то же время в Светлом Камне по щеке побледневшей шатенки скатывается соленая слеза. Она потеряла последнюю сестру. Боль и ненависть навеки окрашивают ореховые глаза в бархатную тьму. [1]- рецензия, автор Санди ака Владлена