Цикл "Сделка"

Багрово-красный солнечный диск, распаливший в небе огненно-золотое зарево пожара, медленно догорал, скрываясь за горизонтом. Завтра он будет вновь ослеплять прохожих пышным блеском и яркостью красок, и, до пресыщения насытившись чужим восхищением и собственным величием, умрет в обжигающе холодных объятиях Тьмы, до рассвета укрывающей мир плотным черным маревом. И так раз за разом, год за годом, в бесконечном цикле смертей и возрождений. Существующий вечно, умирающий каждый день. Древний как само время, юный как сама жизнь. Танцующие среди пышных шапок облаков, пестро раскрашенных белым золотом и медовой пастелью, алые язычки пламени постепенно угасали, отбрасывая раскаленные искры на лазурную акварель вечернего неба. Когда последние лучики солнечного света, заблудившиеся в запутанных переплетениях многочисленных улиц развернувшегося внизу города, растворились в чернильно-синих сумерках, на Магикс опустилась ночь. Практически тотчас же широкие проспекты и уютные аллеи, просторные площади и тенистые скверы наполнились блеском разноцветных огней, хаотически мигающих в пестрых гирляндах, украшающих витрины магазинчиков, ровно мерцающих в настольных лампах всех форм и размеров, мягко рассеивающих приятный полумрак бесчисленных кафешек, сияющих матовым блеском в молочно-белых шарах уличных фонарей. Город расцвел новыми яркими красками, заискрился ослепительным светом, соревнующимся в своей красоте и роскоши с кроваво-красным пожаром, играющим алыми росчерками в небесах всего несколько минут назад, утопал в наводнившем его владения неоновом сиянии. Как и в любом студенческом городке, жизнь в Магиксе после заката только начиналась. Зажигались яркие вывески дискотек и клубов, приглашая всех желающих зайти и, поддавшись всеобщей атмосфере радости и веселья, задержаться до утра. Хозяева ресторанчиков выставляли на улицу, наполненную вечерней прохладой, плетеные столики и кресла, позволяющие посетителям удобно наслаждаться открывающимся видом звездного неба. На открытых площадках вспыхивали огни разноцветных фонариков и плескались в воздухе зажигательные ритмы, призывающие прохожих закружиться в вихре танца. Улицы и скверы наводнились влюбленными парочками, ищущими уединения в укромных закоулках парков, утопающих в пышной зелени древесных крон, и шумными компаниями, пришедшими в поисках развлечений и торопящимися успеть все и всюду, до того как пройдется возвращаться в скучные стены школьных общежитий. Жизнь в городе била ключом, наполняя проспекты и площади новыми лицами, пульсировала светом многочисленных огней, дышала радостью веселящихся студентов и романтической чушью влюбленного шепота. Внезапно двустворчатая дверь одного из местных клубов, украшенная глянцево-синей неоновой подсветкой, распахнулась, выплеснув на шумную улицу обрывки музыки и осколки еще не угасшей вспышки смеха, фруктовый запах разноцветных коктейлей и хрустальный звон наполненных яркой жидкостью бокалов, хрипловатый голосок очередного популярного певца районного масштаба и пестрые отблески прожекторов, прорезающие острыми лучами темноту зала и то и дело выхватывающие из сумрака танцующие фигуры веселящихся парней и девушек. Из открытых створок выскользнула тоненькая гибкая фигурка и поспешила вниз по оживленному проспекту, оставляя в вечернем воздухе тонкий шлейф дорогих духов, рассеивающих терпкий запах соленого бриза. Длинные вьющиеся волосы бирюзового оттенка каскадом спадали на обнаженные плечи, закрывая спину шелковым покрывалом, вспыхивающим в свете фонарей лазурными искрами. Тяжелые локоны мягко пружинили при каждом шаге. Подолом легкого голубовато-зеленого платья играл ветер. Ученица третьего курса Облачной Башни, юная ведьма Нерида, все дальше удалялась от центра города, променяв веселый смех шумных улиц на умиротворяющую тишину пустынных переулков, нарушаемую лишь стрекотом насекомых и редкими окриками припозднившихся птиц, чьи крылья со свистом рассекали воздух в далекой бездне ночного неба. Девушка спешила поскорее возвратиться в каменные стены родной школы до начала комендантского часа и не обратила особого внимания на дробный стук, отбивавший по брусчатке позади нее быстрый ритм шагов. Магикс был вообще довольно безопасным городом и самое страшное, что могло ей грозить – незапланированная встреча с коллегой по цеху, в случае конфликта с которой вполне можно было обойтись парой не особой сильных и малозатратных заклинаний, без особого труда позволяющих поставить любую нахалку на место. И хотя до по-настоящему могущественных ведьм, таких, как госпожа Гриффин, ей было очень далеко, Нерида небезосновательно относила себя к одной из лучших представительниц своей магической стези в грядущем выпуске, что автоматически позволяло ей хоть всю ночь бродить по глухим подворотням и скверам, не опасаясь всякого рода негативных последствий. Поэтому, взглянув на часы и с досадой убедившись, что к нужному времени она вернуться вряд ли успеет, колдунья, не задумываясь, свернула с пустынной, но ярко освещенной узкой улочки в плотный полумрак переулков, растворяемый лишь редкими кляксами бледно-желтого света, неуверенно льющегося из одиноко стоящих немногочисленных фонарей. И хотя жилых домов в этой части города не было, лишь склады да офисы, надежно запираемые до утра, а унылые серые здания смутно щурились темными провалами окон так, что на дополнительное освещение можно было не рассчитывать, скудного света вполне хватало, чтобы не только найти дорогу в сложных переплетениях закоулков, срезав при этом значительную часть пути, но и позволяло не сломать каблуки о неровности местного рельефа, бывшего когда-то асфальтовой кладкой. Нестихаемый звук шагов за спиной, подсказывал, что ее негласный и нежелательный спутник все еще следует за девушкой, и этот факт неожиданно стал сильно раздражать, действуя на нервы. Ведьма резко обернулась, собираясь выяснить у преследователя, с какой радости тот за ней увязался, и наглядно продемонстрировать, насколько данное решение было необдуманно поспешным и ошибочным, однако не увидела никого, как будто идущий за ней человек просто растворился в воздухе. Или ей самой звук шагов просто почудился, а ее недавний спутник, кем бы он ни был, давно отстал. Успокоенная этой мыслью Нерида продолжила свой путь, но уже спустя несколько секунд вновь услышала знакомый стук. Она поспешно обернулась, но улица оставалась тихой и пустынной, вот только в какой-то момент ей показалось, что около стены шевельнулась странная тень, однако уже в следующее мгновение девушка не могла бы поручиться, что странный шорох ей не просто померещился. В руке ведьмы заискрилось голубовато-зеленое сияние, но дополнительный источник света внес только большую путаницу в ситуацию, удлиняя, и размножая тени, и не давая ничего толком рассмотреть. За спиной что-то вновь зашевелилось и мгновенно исчезло, стоило колдунье повернуться в его сторону. В переулке кто-то был, скрываясь в глубоких тенях зданий и плотном сумраке безлунной ночи, и этот кто-то следовал за девушкой, С тех самых пор как она покинула наполненные людьми шумные улицы и вышла к окраинному району города. И чем дальше от шумного центра уходила девушка, тем ближе подбирался неизвестный преследователь. Нерида не знала, кто и с какой целью так долго следует за ней, и выяснять не собиралась – ведьма бросилась бежать, стремясь поскорее покинуть пугающее место, но в темноте случайно перепутала направление и вместо того чтобы вскоре выскочить на ярко освещенную улицу, девушка все дальше забиралась в запутанные переплетения улочек и переулков. Юная колдунья стремительно пронеслась по крутым закоулкам, стремясь оставить между собой и преследователем как можно больше поворотов и в то же время с отчаянием, понимая, что ошиблась, выбрав неверный путь. Тонкая шпилька каблука оглушительно хрустнула и сломалась, угодив в одну из дорожных выбоин, но ведьма старалась не сбавлять темпа, пока впереди не забрезжил выход из паутины переулков. Сердце наполнилось надеждой на счастливую развязку, и девушка на бегу обернулась, ища глазами преследователя, хотя звук чужих шагов уже давно стих и в узких переходах потерялось только эхо ее собственного сбитого дыхания, и едва не врезалась в неожиданно появившуюся на пути фигуру, укрытую черным плащом. Глубокая тень низко надвинутого капюшона мешала рассмотреть лицо, а просторный силуэт одежды скрывал контуры фигуры, не давая понять, что за человек стоит перед ведьмой и человек ли вообще. В следующий момент юную колдунью с силой ударило в солнечное сплетение и с размаху бросило об облупившуюся стену ближайшего здания, едва не сломав позвоночник. Оглушенная, но не потерявшая сознания девушка со стоном соскользнула на грязный истрескавшийся асфальт и, с трудом поднявшись на ноги, запустила в по-прежнему маячившую посреди прохода фигуру самым мощным заклинанием, на которое только была способна в таком состоянии. Намерения незнакомца не вызывали сомнений, но теперь, когда ведьма могла наконец видеть своего противника, у нее появился крошечный шанс выбраться из этих переулков живой, если ей удастся хотя бы ненадолго оглушить или чем-то отвлечь нападавшего, чтобы успеть убежать. Но вопреки ожиданиям девушки гудящий магический разряд даже не долетел до цели, рассыпавшись в метре от молчаливой фигуры облаком ярких, но бесполезных искр. Повторно атаковать ей уже не дали, подбросив в воздух, словно тряпичную куклу, и еще сильнее чем прежде приложив о кирпичную кладку. Юная колдунья безвольно рухнула на землю, не имея больше сил сопротивляться и равнодушно глядя на потрясающе красивое звездное небо. Однако в следующий момент чернильную синь, закрыла фигура нападавшего. Тяжелый капюшон соскользнул на плечи, выпуская на волю пышную гриву янтарно-рыжих, ярких, словно живое пламя, волос, и открывая лицо ее преследовательницы. Когда-то эта женщина, несомненно, была красива, той незамутненно чистой и нежной красотой, которую так любили воспевать поэты древности. Тонкие, изящные черты лица и правильные аристократические контуры еще хранили бледную тень былого великолепия, но уже давно потеряли свое истинное первозданное величие. Но вовсе не время отняло у ее лица прежние краски. Нет, женщина была молода, а на бледных щеках играл свежий девичий румянец. Просто сквозь тонкие черты проступал внутренний облик, искажая красивые линии, кривя пухлые чувственные губы в отвратительной усмешке, заставляя крылья узкого носа хищно трепетать, будто у зверя, чующего добычу. Правую половину уродовал шрам от старого ожога, превратив прежде красивое лицо в гротескную маску какого-то злого божества из давних легенд, показывая людям истинную сущность жестокого монстра, всю жизнь скрывавшегося за ангельской внешностью и наивно-честным взглядом больших, широко распахнутых глаз изумительно редкого аметистового оттенка. Только эти глаза все еще хранили былое великолепие и чистоту красок. Были, как и прежде, прекрасны. И именно пронзительно-чистый взгляд этих поистине волшебных глаз был последним, что видела Нерида прежде, чем потерять сознание. Острый зигзаг молнии разрезал низко нависшее над землей плотное покрывало тяжелых свинцово-серых грозовых туч, кровоточивших крупными частыми каплями дождя, сливающегося в сплошную искристо-стальную мерцающую завесу. Яркая вспышка на мгновение осветила изломанные линии стоявшего на холме готического замка, пронзавшего острым шпилем кромку неба, выхватив из темноты одного из высоких стрельчатых окон стройный девичий силуэт, внимательно наблюдавший за размытыми контурами человеческих фигур, направляющихся по витой дороге к входу Облачной Башни. Несмотря на непогоду сквозь пелену дождя можно было различить, что двое из поздних посетителей несут в руках носилки, укрытые плотной темной тканью. Итак, обнаружена еще одна жертва таинственного маньяка, больше месяца терроризирующего Магикс и окрестности и нападающего исключительно на обладательниц колдовского дара, неизвестным способом вытягивающего практически весь магический резерв, не оставляющего никаких следов. Первую девушку, Нериду, он настиг ночью в одном из окраинных районов города, среди пустынных переулков и грязных тупиков. Новость о нападении всколыхнула город, заставив юных колдуний избегать безлюдных мест после заката и возвращаться в родную школу более длинным, но безопасным путем. Так они тогда думали. Однако уже через два дня в людном парке, едва ли не на главной аллее нашли еще одну лишенную силы ведьму. А через сутки еще троих. После обнаружения шестой жертвы в Магиксе были введены дополнительные спецотряды, усиленные специалистами-добровольцами из Красного фонтана, а из Облачной Башни выпускали только учениц выпускного курса и только до шести часов вечера. Но ни усиленная охрана, днем и ночью патрулирующая все самые глухие закоулки города, ни введение комендантского часа, не могли остановить неизвестного, отнимавшего у ведьм силу. Чувствуя свою безнаказанность и всесилие, с каждым днем он все больше наглел, уже не дожидаясь сумерек, чтобы выйти на охоту. Теперь нападения совершались среди бела дня, едва ли не на глазах сотен свидетелей, но преступник по-прежнему оставался невидим и не узнан, словно бестелесный дух, растворяясь в городских тенях. Магикс медленно, но верно захлестывала паника. Газеты пестрели истерическими заголовками, сообщая все новые леденящие душу подробности, до не узнаваемости искажая реальные факты, порождая чудовищные слухи, еще более усугубляющие положение в городе. И хотя серьезные основания бояться были только у колдуний, тщательно раздуваемая публикациями паника захватила все разномастное население студенческого городка и, в особенности, фей, которых нимало не волновал тот факт, что среди жертв неизвестного маньяка доселе не было ни одной волшебницы. Дарси не сомневалась, что если бы эти события случились два года назад, когда для жителей Магикса не существовало вопроса, кто виноват в очередном местном катаклизме, даже бесконечная череда нападений не вызвала бы такого резонанса, как сейчас. Но для всей Магической Вселенной Айси была мертва, Сторми оставалась пленницей вечных льдов Омеги, а единственная из ведьм Трикс, находящаяся на свободе, все время пребывала на виду у госпожи Гриффин, готовой в любой момент подтвердить непричастность темной колдуньи к страшным событиям, творящимся в городе. Но, к несчастью, люди склонны более всего бояться не монстров или безумцев, а давящей на сознание и пробуждающей животные инстинкты неизвестности. И лишенное привычных объяснений население быстро теряло последние остатки разума, впадая в первобытный ужас, а газеты исчисляли жертв сотнями, хотя реальных пострадавших было только двадцать три. Двадцать три ученицы Облачной Башни, учившиеся на различных курсах и направлениях, объединенные лишь условно сильным колдовским даром, так и не пришли в сознание, пребывая в состоянии стазиса. Они были неспособны рассказать о том, кто или что на них напало и отняло магию, а достучаться до заблудившихся в хаосе ночных кошмаров душ было не возможно, как Дарси ни старалась. Сегодняшняя попытка также была безуспешна, и единственным, что ей удалось вырвать из дикой мешанины чувств и образов, было ослепляющее ярко-рыжее пламя, присутствовавшее в видениях каждой пострадавшей. Однако темная ведьма уже давно начала догадываться, кто может стоять за чередой преступлений, постепенно складывая крохи с трудом добытых из обрывков снов и бессмыслицы исторических справочников информации в стройную и правдоподобную версию, которую и собиралась сообщить сейчас директрисе. Девушка бросила еще один взгляд на запыленную полуистлевшую книгу, неожиданно найденную в самом дальнем уголке закрытой секции архива, и, подхватив старинный фолиант со стола, вышла из библиотеки. Постучавшись, колдунья решительно дернула тяжелую дверь, входя в директорский кабинет, и обратилась к бывшей наставнице. - Госпожа Гриффин, я могу с Вами поговорить? – старшая ведьма оторвалась от изучения разбираемых бумаг и кивком указала неожиданной гостье на стоящее напротив стола жесткое кресло. Дождавшись, пока Дарси займет предложенное место, она продолжила разговор. - Итак, о чем ты хотела поговорить? – однако вместо ответа девушка задала встречный вопрос. - Вы уже знаете, кто совершает эти нападения? – директриса помрачнела и отвела взгляд, вновь возвращаясь к лежащим на столе бумагам. Тонкие листы пожелтели от времени и сильно обтрепались, позволяя предположить, что они являются выдержками из хроник прошлого. Каким бы человеком не была госпожа Гриффин, стоило признать, что о своих ученицах она искренне заботилась и делала все от себя зависящее, дабы уберечь их от нависшей угрозы. По крайней тех, кого еще считала ученицами. Юная колдунья, терпеливо ожидавшая, когда собеседница прервет затянувшуюся паузу, с трудом сдержала горькую усмешку. Наконец, директриса ответила. - С наибольшей вероятностью нападавшими могут быть ньяры, - однако, услышав эту версию, Дарси отрицательно качнула головой. - Сомневаюсь, что творящийся в городе хаос можно списать на внезапное оживление архаической нежити, которую последний раз встречали лет сто назад, - глаза старшей ведьмы рассержено блеснули. - То, что этих тварей давно не видели, не значит, что они действительно исчезли. Ньяр невозможно уничтожить, и тебе это известно не хуже. И потом, в мире больше нет существ, питающихся магией. - Да, ньяры питаются колдовским даром, но они нападают стаями и никогда не оставляют своих жертв в живых. Они вечно голодны и, поедая магию, вместе с тем разрушают и плоть. Единственный шанс на спасение – вовремя отогнать нежить. А Нериду нашли только под утро, в каком-то безлюдном переулке, и у ньяр было достаточно времени не просто выпить из девушки весь дар, но и изуродовать тело так, чтобы даже родные не смогли его опознать, - резкие слова Дарси, демонстративно раскритиковавшей ответ бывшей наставницы, привели собеседницу к крайней степени раздражения. Конечно же, юная колдунья ни минуты не сомневалась в этом, госпожа Гриффин прекрасно понимала всю несостоятельность предложенной версии и без едких комментариев со стороны ее прежней ученицы, но объяснение было единственным не казавшимся с первого взгляда абсолютно абсурдным, а сделать требовалось хоть что-то, пусть даже отталкиваясь от изначально ошибочного мнения. И ненужные вопросы, не способные принести реальной пользы, только подливали масла в огонь. Настало время изложить старшей ведьме свои предположения, пока девушку не попросили покинуть кабинет и более не отвлекать директрису бессмысленными разговорами. И, похоже, госпожа Гриффин пришла к аналогичным выводам. - Тогда, может быть, у тебя есть более подходящее объяснение происходящим в городе нападениям? - голос сочился ядом. - Есть, - не обращая внимания на удивление, проскользнувшее во взгляде бывшей наставницы, Дарси раскрыла лежащую на коленях книгу и положила древний фолиант на стол перед собеседницей, громко хлопнув тяжелой обложкой о дерево столешницы. С одной из страниц приветливо улыбалась огненно-рыжая красавица с удивительными бледно-сиреневыми глазами. Госпожа Гриффин с минуту изучала полу выцветший портрет и, насмешливо улыбнувшись, взглянула на напряженно замершую девушку. - Лилит? Ты предлагаешь мне поверить, что за таинственными нападениями стоит вот уже более пяти столетий покойная фея? Это абсурд. - И, тем не менее, Лилит едва ли не единственный за всю историю волшебница, которая была способна похищать и использовать колдовской дар. Не мне Вам говорить, как она ненавидела всех ведьм и сколько усилий приложила, чтобы полностью изничтожить даже намек на магию колдуний. Что до ее смерти, как Вы сами только что указали, это было пятьсот лет назад. Записей тех времен практически не осталось, и ни в одной из сохранившихся не указано точно, что именно случилось с безумной феей. Никто не может с уверенностью утверждать, что с ней стало, была ли тварь убита или просто погружена в состояние анабиоза, а сейчас что-то ее разбудило, - и хотя к предположениям Дарси старшая ведьма по-прежнему относилась с недоверием, теперь к нему примешивалась еще и заинтересованность. Бывшая наставница внимательно вслушивалась в слова собеседницы, тщательно анализируя новую версию в поисках возможных изъянов. - Хорошо, предположим, что ты права, и Лилит имеет отношение к недавним нападениям, тогда почему все жертвы еще живы? - юная ведьма сосредоточенно нахмурилась, переплетая кончики пальцев. - Я не могу утверждать наверняка, но предполагаю, фея просто не может вытянуть из них всю силу до конца. Если я права, и последние столетия она провела в состоянии летаргического сна, который начался сразу же после ее поражения в финальном сражении Двадцатилетней войны, на момент первого нападения Лилит была сильно ослаблена. Ей требовалось восполнить утраченный резерв, однако крупные порции магии после столь длительного голода были бы губительны для нее. Поэтому фея, словно паразит, выпивала из своих жертв только часть магии, постепенно становясь сильнее. Каждая следующая пострадавшая была сильнее предыдущей и лишилась большей части силы, - Гриффин с сомнением взглянула на бывшую ученицу. Видя, что ее слова не убедили собеседницу, Дарси прибегнула к последнему аргументу. - Послушайте, госпожа Гриффин, я видела ее! – видя удивленный взгляд собеседницы, юная ведьма поспешно уточнила – Не наяву. Во сне, но он был слишком реален. - Значит, строя свою версию, ты полагаешься на обыкновенный кошмар? Ты - не видящая и никогда не была ею, твои сны не сбываются, Дарси. - Тогда обрушение Мортуса, тоже просто сон и крепость инквизиторов все еще стоит на вершине холма, госпожа Гриффин? – директриса пораженно дернулась. - Откуда тебе известно об уничтожении крепости? - Я видела это так же ясно, как вижу сейчас Вас. - И давно у тебя появились новые способности? - Они проявились после ритуала изгнания. Прежде, чем мне удалось выбить сущность из тела Музы, дух успел зацепить меня каким-то заклинанием. Возможно новый дар – отголосок его способностей, - зрачки бывшей наставницы удивленно расширились, и она бросила встревоженный взгляд на размытое отражение собеседницы в витражном окне кабинета. Только одно отражение. Дарси неспешно обернулась в ту же сторону. Слияние с духом Сивиллы практически завершилось, и зеркала больше не могли выдать ее. Тень провидицы исчезла, а явно слышимый раньше голос превратился в еле различимый шепот. И хотя их души так тесно переплелись, девушка практически не чувствовала никаких изменений, разве что в ее поведении появилась некая резкость, а принятые порою решения не соответствовали прежнему характеру. Но эти перемены могли бы уловить лишь близкие ей люди, а, значит, доказать, что в теле темной ведьмы живет другая сущность, было невозможно. - Разве я похожа на одержимую, госпожа Гриффин? – вкрадчиво уточнила девушка, без колебаний выдерживая тяжелый взгляд наставницы. - Почему ты завесила зеркало? - В знак траура. И мы обе с Вами знаем, что причины для скорби у меня есть. Или я ошибаюсь, госпожа Гриффин, и Айси все еще жива? – директриса отвернулась, вновь возвращаясь к окну, так и не ответив на вопрос. Дарси была уверена, что в глубине души бывшая наставница жалеет, что не вмешалась вовремя, позволив некогда лучшим ученицам собственноручно разрушать свою жизнь. Несмотря ни на что, такой судьбы для Трикс директриса никогда не хотела и вряд ли была согласна на заключение Айси в Мортус или ссылку Сторми на Омегу, позволяя последней ведьме из трио оставаться в школе. Сомнения длились всего несколько секунд, и старшая колдунья быстро восстановила контроль над эмоциями. - И все же странное совпадение. - А даже если так? Предположим, в моем теле действительно живет вторая сущность. Спустя столько времени ни проверить, ни исправить это уже невозможно. После столь длительного слияния попытка вырвать чуждую душу лишь убьет меня. Вы готовы к этому, госпожа Гриффин? Готовы уничтожить последнюю из ведьм Трикс? – не дожидаясь ответа, девушка встала. - Впрочем, сейчас это не важно. Повторюсь еще раз. За нападениями стоит Лилит. Хотите Вы того или нет, но эта тварь действительно возвратилась, разбуженная вернувшейся в мир силой Огня Дракона. Набрав достаточно сил, она найдет новую аватару и выпьет ее силу. А затем использует ее, чтобы закончить то, что начала более пятисот лет назад. Лилит вновь начнет убивать, и первой ее целью станет разрушение Облачной Башни. Замок падет, я видела это, и, если не помешать фее сейчас, потом будет уже поздно. Подумайте об этом, госпожа Гриффин, - и, не говоря больше не слова, темная ведьма покинула кабинет. Новая фея Огня Дракона, выпускница и преподавательница Алфеи, Блум быстро лавировала среди узких улочек Магикса, спеша на крики, услышанные мгновение назад из одного из переулков. Спустя секунду девушка увидела закутанную в черный плащ фигуру, склонившуюся над бесчувственной ведьмой. По-женски тонкая и изящная кисть руки, окутанная золотистым маревом, не встречая сопротивления, проскользнула в грудную клетку жертвы в области сердца и через мгновение извлекла из тела несчастной пульсирующий болотно-зеленым цветом шар, впитавшийся затем в раскрытую ладонь. Зачарованная странным зрелищем, Блум замерла на месте, не в силах пошевелиться. Нападавшая плавно обернулась и медленно начала приближаться к скованной неизвестным заклинанием девушке, разжигая в тонкой руке багряно-красное пламя. Через несколько минут над городом на долю секунды замерцал образ темно-алого дракона, а затем темноту ночи рассеяло зарево пожара.