Цикл "Сделка"

Белым. Все здесь было белым. И дикая безжизненная равнина, простирающаяся на многие мили вокруг, и изломанные ледяные торосы, рвущиеся ввысь острыми пиками вершин, и кружащийся в стремительном танце морозного вихря озлобленный рой колких снежинок, больно жалящих тонкими режущими кромками кристаллов, и обжигающе-холодное прикосновение бушующей вьюги. Даже небо, затянутое плотной занавесью метели, отливало в мутном свете давно погасшего солнца тусклой молочно-серой пеленой. Все здесь было белым, мертвенно бледным, обжигающе холодным, безжизненно пустым. Этот мир уже несколько веков был мертв, разделив судьбу своего угасшего светила, отправившись во Тьму вслед за своей прежней хозяйкой. И хотя глубоко внутри опустевшей планеты, под высокими скованными холодом снежными заносами, среди толщи льдов и промерзлой породы еще теплилась едва тлеющая жизнь, сумевших приспособиться к изменившимся условиям тварей, их существование было лишь медленной, затянувшейся агонией. Пройдет всего несколько десятков лет и последние обитатели некогда щедрой и благодатной земли исчезнут навек, превратившись в еще одних пленников холодных пещер и мрачных коридоров измерения Омега. Внезапно посреди заснеженной равнины полыхнула ослепительно-яркая багряно-алая огненная вспышка, принесшая с собой неожиданного гостя пустынной планеты. Закутанная в черный плащ фигура бесшумно зависла в полуметре над укрытой белой пеленой поверхностью. Резкий, пронизывающий ветер мгновенно сорвал с головы женщины капюшон, выпуская на волю пышные янтарно-рыжие локоны, затрепетавшие в морозном вихре лепестками живого пламени. Жалящий рой острых колючих стилетов-льдинок устремился к новой цели, надеясь глубоко впиться в теперь не защищенную тяжелой плотной тканью кожу, пытаясь разорвать нежную плоть и оставить на щеках кровавые потеки, но, так и не долетев до неподвижно застывшего силуэта, окутанного черным ореолом рвущихся в стремительных порывах ветра полов плаща, превратился в безобидные капли кристально-чистой воды, испарившейся с тихим шипением в багряных волнах жара, исходящего от женщины. Не обращая ровным счетом никакого внимания на бьющуюся в бессильной злобе яростную метель, она изящным жестом возвела тонкие кисти к небу и, полу прикрыв аметистовые глаза, начала читать легкий напевный мотив древнего заклинания. Срывающиеся с кончиков пальцев багряно-красные языки пламени устремились ввысь, огненным вихрем закручиваясь над головой молодой женщины. Над безликой заснеженной пустошью расцвел ярко-алый хищный цветок, жадно пожирающий парящие в вихре вьюги крошечные льдинки, имевшие неосторожность слишком близко подлететь к пылающим лепесткам. Низкий мелодичный голос постепенно нарастал, плавно переходя от тихого, едва слышного шепота, чье эхо терялось в пронзительном вое ветра, до звенящего, заглушающего свист метели хриплого крика. Когда пронзительные интонации достигли своего пика, оборвавшись на высокой ноте резким окриком, бешено вращающаяся огненная спираль будто бы взорвалась изнутри, расплескавшись яркими вспышками по снегу. Но, едва коснувшись скрытой белым саваном поверхности планеты, багряно-алые лепестки разгорелись с новой силой, взметнувшись в небо стеной жара и света, мгновенно испарившей бушующую метель, и спустя секунду пылающим кольцом пронеслись по вымерзшей земле и скрылись за горизонтом, еще долго отсвечивающим сквозь серебристо-серую пелену красными искрами. Когда последний отблеск стих вдали, в течение нескольких томительных минут ожидания над заснеженной равниной воцарилась пронзительная, оглушающая тишина. Ветер испуганно замер среди опаленных вершин ледяных торосов, бесследно исчез морозный вихрь, выжженный мощной вспышкой колдовского огня, порожденного древней черной магией. Испещренный рваными ранами ожогов, многовековой снежный настил расползался на глазах, открывая погребенную прежде под тоннами застывшей воды промерзлую породу. Внезапно среди абсолютного безмолвия, накрывшего холодную пустыню плотным пологом, послышался глухой удар, прозвучавший в напряженно замерзших сумерках набатом. Спустя секунду - еще один. Затем снова и снова, повторяясь все чаще и громче, словно с каждым ударом источник странных звуков становился ближе, постепенно прорываясь из глубины замерзшей планеты к ее поверхности, пробивая себе путь сквозь толщу вековых льдов и застывшую породу. Когда редкие приглушенные отголоски превратились в незатухающую канонаду, изменения, которые повлекло за собой древнее заклинание, стали не только отчетливо слышимыми, но и видимыми. Местами сохранившееся, укрывающее землю покрывало пышного снега пришло в движение, стало вспучиваться, выгибаясь холмами, промерзлая земля задрожала, со стоном выпуская на поверхность что-то веками ожидавшее своего часа в застывшей глубине планеты. Раздался треск и скрежет ломающихся льдов, и из-под завала вырвалась скованная тяжелой перчаткой вороненной стали сжатая в кулак рука. Хрустя суставами, кисть разжалась и, разгребая опаленные остатки промерзлого снега, впилась в оголенную породу, оставляя в черной земле глубокие борозды, вырванные острыми металлическими когтями. Через несколько мгновений на поверхность вырвалась и вторая рука, сопровождаемая громким треском, оставляя на искалеченной и обезображенной поверхности пустынной планеты глубокие искореженные трещины. Прочно вцепившись остро отточенными когтями перчаток в промерзлую породу, неизвестное существо пыталось выбраться из-под толщи стылой земли и векового льда. Вскоре, порожденная мощными ударами расщелина заметно расширилась, и из темноты новообразовавшегося провала появилось лицо загадочной твари, рвущейся на поверхность некогда безжизненной равнины, скрытое искусно вырезанной из цельного листа золоченого металла маски и полуистлевшей плотной тканью капюшона. Земля задрожала, выпуская из своих недр неизвестное существо, закованное в черную сталь доспехов. Нагрудную пластину украшало изображение золотого дракона, широко распахнувшего кожистые крылья и, выгнув гибкую шею, открывшего пасть в неслышимом, но, несомненно, грозном крике. За спиной существа, потревоженные вновь осмелевшим ветром, колыхались рваные полосы расползающейся ткани, бывшие некогда тяжелым дорогим плащом, изготовленным по специальному заказу из лучшей материи. Оторвав взгляд от своего бывшего генерала, женщина ликующе оглядела преобразившуюся равнину. Когда-то все здесь было белым, укутанное вековым пологом снега и годами не прекращающимся маревом метели. Но теперь мир изменился, окрасившись в глянцево-черные тона бесчисленных вороненых доспехов, закрывших всю долину до самого горизонта, разбавленные редкими вкраплениями бледно-золотых масок и искусных миниатюр парящего дракона, застывшего на плече каждого из нескольких тысяч солдат древней армии, восставшей из мертвых по приказу своей прежней хозяйки. Небо, веками скрытое за хаотически движущимся пологом вихря и тяжелыми низкими тучами, служившими некогда источником бесконечной вьюги, очистилось от порочащей его снежной занавеси, и окрасилось в девственно-чистый, не испорченный пошлым светом ни единой далекой звезды, антрацитово-черный глянец. Спящее сотни лет в скованных льдом и снегом глубинах Омеги древнее зло возвратилось к жизни, чтобы вновь нести гибель и разрушения. По стройным рядам восставшей армии прокатилась волна – закованные в черные латы, украшенные золотым гербом Инквизиции королевского рода Домино, мертвые рыцари один за другим, прижав руку к груди, опускались на колени, покорно склоняя голову в знак уважения к прежней хозяйке. Лилит улыбнулась, любуясь покорно склонившимся войском, признавшим ее былую власть. Теперь, когда сила Огня Дракона вновь вернулась к ней, уже никто и ничто не сможет помешать ей закончить священную войну, начатую более пятисот лет назад, и изгнать, наконец, колдовскую нечисть, долгие годы загрязнявшую Магическую Вселенную самим своим существованием. И первой падет знаменитая Облачная Башня. Рассадник ведьмовской заразы вскоре запылает в очищающем пламени ее силы, озарив багряным светом пожара закат колдовской эры. Час пробил и никому уже не спастись.