Пьерфонский экзорцист

<center>День похорон госпожи дю Валлон выдался пасмурным и душным. Небо нависало серыми тучами. Оглушительно пахли цветущие растения. Однако их запах, обычно такой приятный, вливающий в сердца радость весны, настраивающий на романтический лад, теперь сделался удушливым. Казалось, чем больше вдыхаешь этот тягостный аромат, тем больше яд отравляет твой мозг, твоё тело и душу.       Соседи и родственники, собравшиеся проводить усопшую в последний путь, потели и мокли в своих чёрных траурных одеяниях. Лица блестели от пота, не спасало даже изрядное количество пудры и обилие взятых из дома платков. По пути на отпевание одна из дам даже лишилась чувств от духоты. Её срочно отвезли обратно в замок, временно оставив на попечение лекаря, её служанки и пьерфонской челяди. Особенно впечатлительные дамы и господа увидели в произошедшем недобрый знак. Только это оказалось всего лишь началом.       Когда гроб выносили из церкви после отпевания, один из носильщиков споткнулся прямо на пороге. Трое других потеряли равновесие. В итоге их скорбная ноша чуть не упала на землю. Положение спасли вовремя подоспевшие Арамис и брат покойной. Подскочив быстрее молнии, они вдвоём поддержали гроб. - Благодарю за помощь, господин аббат, - сказал брат госпожи дю Валлон. - Моя несчастная сестра при жизни была приличной женщиной, потому не хотелось, чтобы даже после смерти с ней случилось что-нибудь неприятное, что-то бросающее на неё тень. - Не стоит благодарности, сударь, - ответил Арамис. - Я всего лишь оказался рядом в нужный момент. - Вы не побоялись коснуться гроба. Не то, что все эти господа, - он кивком головы показал на толпу ахающих и охающих соседей. - Видите ли, это у них считается плохой приметой. - В молодости я служил в мушкетёрах. На этой службе не держат трусов. - Сестра и её муж рассказывали мне. - Вот как? Что касается моей сегодняшней стези, то и здесь постоянно приходится иметь дело с человеческой смертью. - В дурные приметы вы тоже не верите? - Я верю в милосердие Господа. - Вы правы, сударь. Я буду молиться за её бедную душу! Однако меня, признаться, удивило, что гроб такой тяжёлый. Словно на него гробовщик пустил железо, а не дерево и бархат. - Траурное одеяние оказалось тяжёлым. Впрочем, может, вам показалось. Всем известно, что ваша сестра была при жизни весьма изящной женщиной. - Должно быть, здесь некий знак... - Выбросьте из головы эту ерунду! Христианину должно молиться, а не страшиться суеверий. - Вы снова правы. Будем же молиться!       Бросив на Арамиса благодарный взгляд, брат госпожи дю Валлон сел в предложенную ему карету. Сам же бывший мушкетёр устроился в карете Портоса. «Ему не показалось», - подумал он. - «Гроб словно свинцовый. Тяжесть по какой-то причине не отпускает её».       Выслушав благодарность и от Портоса, Рене не стал, однако, делиться с ним своим наблюдением. Нужно сказать, хозяин Пьерфона в день похорон держался молодцом — проявлял любезность к собравшимся, вежливо выслушивал соболезнования. Казалось, страх, о котором Портос поведал своему другу в письме и накануне похорон, исчез. Но нечто в глазах Портоса подсказывало Арамису, что это не так, что его товарищ сдерживает себя усилием воли. - Скорей бы закончилось, - тихо сказал добрый великан на ухо своему другу. - Потерпите, недолго осталось. - Думаете, всё будет так, как и прежде? - Вы справитесь. - Рене положил руку ему на плечо. - Боль скорби пройдёт. - Если бы дело было только в боли и скорби... - вздохнул Портос, грустно посмотрев на него. - Так в чём же дело? Мой дорогой, не говорите загадками. Таинственность вам не к лицу, не обижайтесь. - Я обязательно вам расскажу. Хотя, надеюсь, до такого не дойдёт. - До чего такого? - насторожился аббат. Но господин Брасье и Пьерфона лишь промолчал.       На кладбище всё было уже подготовлено. Священник местной церкви в последний раз прочитал молитву, после чего на гроб наложили крышку, забили её гвоздями и опустили гроб в могилу. Все присутствующие начали поочерёдно подходить к могиле и бросать на гроб цветы и цветущие ветви. Ноги людей вязли в земле, размытой прошедшем накануне дождём.       Портос не подходил к могиле. Вскоре в его сторону обратились многие взоры, в которых застыл немой вопрос. Как же так — скорбящий супруг не подарит своей почившей второй половине последнего цветка?.. Видя это, Портос подошёл к краю могилы, но как только он притянул руку, чтобы бросить цветок, земля под ним стремительно начала осыпаться. Взмахнув руками, великан упал прямиком в разверзшуюся перед ним земляную бездну.       От неожиданности священник уронил молитвенник в грязь. В толпе поднялся страшный крик и визг. Ещё две дамы упали в обморок. Могильщики недобро переглянулись между собой: примета была — хуже некуда.       Первыми отреагировали Арамис, Мушкетон и брат покойной. Мужчины кинулись к могиле и попытались протянуть упавшему руки. Падение господина дю Валлона пришлось как раз на крышку гроба его супруги. Удар был достаточно сильный. Учитывая огромный рост и немалый вес Портоса, то, что он её не пробил являлось просто чудом. Портос, как ошпаренный, вскочил с гроба. Лицо его было белее полотна, траурная одежда — перепачкана бурой землёй. Длинные и сильные руки гиганта тряслись. Казалось, что ноги едва его держат. - Монсеньор, как вы!? - кричал Мушкетон. - Вот горе-то! - Дю Валлон! Мы сейчас вас вытащим! - кричал брат покойной. - Моя бедная сестра! О, какой ужас! - Киньте же ему верёвку! - кричал аббат. - Что вы стоите!? Держитесь, Портос!       Могильщики побросали лопаты, схватили верёвку и бросили один её конец в могилу. Портос схватился за неё. С другого конца взялись Арамис, Мушкетон, брат госпожи дю Валлон, двое могильщиков и несколько соседей. Верёвка трещала и грозилась лопнуть, но, Слава Богу, такого не случилось. Общими усилиями вдовца вытащили из могилы жены. Его сразу обступили люди. Арамис дал знак могильщикам закапывать, сам же, как и Мушкетон, больше ни на шаг не отходил от Портоса.       Священник встревоженно и мрачно перекрестил могилу, затем несчастного вдовца, и перекрестился сам. «Она безумно любила мужа, вот и решила его с собой забрать», - послышалось в толпе. - «Это дурной знак! Несдобровать бедняге дю Валлону — отдаст Богу душу...».       Происшествие на кладбище не стало причиной отмены поминок. Даже те, кто пребывал либо в ужасе, либо в обмороке, либо и в том, и в другом одновременно, нашли в себе силы оценить богатство поминальной трапезы. Хозяин Пьерфона, во всём любивший размах, не отошёл от своего правила и теперь.       Правда, пища почти не лезла в рот Портоса. Он, вымытый и переодетый в чистое, присутствовал в зале, но был по-прежнему бледен, расстроен и почти всё время молчал. Даже его усы, обычно подкрученные вверх, теперь поникли. Он опрокидывал один бокал вина за другим. Бывший мушкетёр, как когда-то давно его товарищ Атос, стремился залить вином тягостные воспоминания. Нужно забыть! Забыть обо всём! Пусть даже для этого придётся выпить несколько винных погребов! По правую руку его находился Мушкетон, по левую — Арамис.       Тем не менее, глядя на него, несколько почтенных матушек уже начали отсчёт года вдовства, намереваясь после сосватать богатому соседу своих дочек. Иных — принадлежавших к благородным, но бедным родам, не пугало даже отсутствие у предполагаемого зятя высокого титула. Они изо всех сил гнали от себя мысли о плохой примете, сулившей смерть упавшему в могилу. Главное, чтобы успел жениться, а там... посмотрим.       Поминки закончились. Все приглашённые либо разъехались по домам, либо отправились спать в комнаты, выделенные им в замке Пьерфон. Слуги убирали со стола. На улице начиналась гроза. - Как вы, Портос? - спросил аббат Д`Эрбле. - Надеюсь, вам стало лучше? - Ещё бы, - пьяно улыбаясь, ответил добрый великан. - Во мне бочка вина! Эх, видел бы меня теперь Атос... Вы помните, как он пил в молодые годы? - Как не помнить! Никто не умел пить так красиво, так много и с таким достоинством, как Атос. - Дааа, где-то теперь наш Атос? - Уверен, он у себя, в Бражелоне, - улыбнулся Арамис. - Давайте завтра напишем ему письмо. Он приедет. Если и не приедет, то непременно даст вам прекрасный дружеский совет и сердечную поддержку. Жаль, Д`Артаньян сейчас в походе... Мы могли бы написать и ему. - Он не так давно писал мне, что королевских мушкетёров отправляют на войну. Храни его Бог, нашего славного друга! - Аминь! - Арамис сотворил крестное знамение. - Д`Артаньян писал и мне. Что ж, будем молиться за его благополучное возвращение. Значит, завтра напишем Атосу? - Не нужно, дорогой друг, - вздохнул Портос. - Не тревожьте его. Граф де Ла Фер воспитывает сына. Узнав обо всём, он, конечно же, приедет с ним. Я не хочу, чтобы дыхание смерти коснулось Рауля. Он ещё почти ребёнок! - Атос может приехать и без Рауля. Не хотите ли вы сказать, что дыхание смерти, как вы выразились, коснётся сына через отца? - Я уже ни в чём не уверен. - Что вы имеете в виду под дыханием смерти?       Портос молчал. Арамис взял его за руку и тревожно посмотрел в его глаза. «Господи, спаси моего доброго великана!» - взмолился про себя Рене Д`Эрбле. - «Или направь меня, как это сделать!». - Идёмте спать, - сказал Арамис. - Слишком много сегодня было переживаний.       Его друг кивнул, после чего каждый направился в свои покои. Конечно, Арамису больше хотелось провести эту ночь у Портоса, чтобы хоть как-то утешить его. Но если уж милый друг его не позвал, то... Однако, вышло так, что он всё же оказался в спальне хозяина замка, но ночь провёл совершенно не так, как было бы всего приятней.