Пьерфонский экзорцист

<center>В небе горел весенний закат. Угасающий день хозяин замка Пьерфон и его гость провели неплохо, по сравнению со всеми предыдущими днями: побывали на одном из рыбных прудов, проехались по лесу.       За обедом Портос сытно поел запеченной рыбы, выловленной как раз в том пруду, который они посещали, жаркого из баранины с пряными травами, овощей, выпил бутылку вина. Конечно, эта трапеза для него была более чем скромной, но хорошо было уже одно лишь то, что он начал есть. Могучее тело нуждалось в питании вне зависимости от того, что творилось в душе его обладателя.       Арамис же за обедом едва прикоснулся к рыбе, щипнул хлеба, выпил небольшой бокал вина и съел немного клубники. Впрочем, даже во времена мушкетёрской службы, он никогда не ел много. За это Атос, Портос и Д`Артаньян частенько в шутку говорили, что их милый Арамис питается святым духом.       После обеда Портос, измученный страшными ночными бдениями самого неприятного свойства, о которых мы рассказывали в предыдущих частях этой истории, заснул. Причём, так крепко, что не почувствовал поцелуев Арамиса, который всё же не терял надежд на любовную взаимность друга. Попытки оказались тщетными! Рене расстроено поднялся с кровати, изо всех сил стараясь гнать от себя предательскую мысль о том, что добрый великан не реагирует на его нежность намеренно.       «Неужели же наша история любви окончена?», - думал Арамис, проверяя, не стёрся ли защитный круг на полу. – «Неужели всё, что меня ждёт дальше в постели – это брат Бертран? Пусть и не надеется на мою взаимность! Наверное, он в монастыре сошёл с ума от тоски и жаждет моего возвращения. Интересно, скучает ли по мне столь же сильно госпожа де Лонгвиль? Перед отъездом я успел черкнуть ей пару строк. Мы встретимся позже в Париже, куда Анна-Женевьева отправляется по делам Фронды. Кажется, я не успел отпустить один пикантный грех милашке-Клариссе? Ну, что ж, за время моего отсутствия она всё равно бы наделала немало новых! Впрочем, будет о них. Портос важнее, но он и не смотрит на меня».       Удостоверившись, что защита вокруг ложа господина дю Валлона надёжна, аббат Д`Эрбле накинул плащ, намотал на руку чётки, взял с серебряного блюда, стоявшего на полу, вазочку с клубникой и пошёл в замковую библиотеку.       Проснувшись, Портос впервые за много дней почувствовал себя отдохнувшим. Он жаждал деятельности. Посмотревшись в зеркало, решил начать с себя. - Ну и паршиво же вы выглядите, сударь! – воскликнул добрый великан, обращаясь к своему отражению. – Куда вам такая грива!? Как у старого жеребца, ей-богу! С небритым лицом вы напоминаете деревенского мужлана!       Он улыбнулся: оказалось, оскорблять самого себя так весело! Тем более что все изъяны можно было немедленно исправить. Господин дю Валлон кликнул управляющего Мустона и приказал тому срочно найти и доставить к нему цирюльника, а также разыскать аббата Д`Эрбле. Цирюльника доставили быстро, а вот церковника пришлось искать по всей библиотеке. Он обнаружился в самом дальнем углу. Рене спал, положив голову на стопку пыльных книг.       Когда гость вошёл в туалетную комнату хозяина, в сердце его поднялась волна радости. Господин дю Валлон сиял, как новенький золотой ливр: гладко выбритые щёки, аккуратно подстриженные бородка-эспаньолка, приведённые в порядок волосы на голове, подкрученные усы. Увидев это чудесное преображение, аббат тоже пожелал привести себя в порядок: побриться, подравнять бородку, подстричь чуть короче и немного завить волосы. Одним словом, к вечеру оба бывших мушкетёра являли собой удачные образцы тонкого парикмахерского искусства.       Закат они встретили на одной из башен замка Пьерфон. Земли, принадлежащие Портосу, отсюда были видны, как на ладони. Освещаемые золотом уходящего солнечного света луга, леса, пашни, мельницы, водоёмы казались земным Раем. Не верилось, что сюда, в Пьерфон – в самое сердце мирных владений, проникло мистическое зло, грозящее смертью хозяину. И уж тем более не верилось, что это зло когда-то было здешней хозяйкой. - Мне не хочется, чтобы этот день кончался, - проговорил Портос. – А вам? - Мне тоже, - ответил Арамис. - Ночью она опять появится. Одного понять не могу: зачем моя умершая жена зовёт меня с собой? Зачем хочет моей смерти? Я ни разу не обижал её при жизни, хотя, признаюсь, у неё был довольно скверный характер. - Она твердит, что любит вас. - Не понимаю я такой любви. Арамис внимательно посмотрел на своего лучшего друга. - Я хотел сказать… - добрый великан смутился. – Когда любишь, желаешь добра, а не страданий тому, кого любишь. Когда любишь – защищаешь. - Прекрасные слова! – восхитился Рене. – Да вы романтик, друг мой. - Это чистая правда! - Портос, - немного снисходительно улыбнулся аббат. – Романтик и лгун – это не одно и то же. - Романтику люди выдумывают, а я говорю вам, как чувствую. - Ладно, - вздохнул Арамис. – Не сердитесь на меня. - Как я могу на вас сердиться? Вы – мой самый лучший друг. - Вот и славно. Знаете, мне тоже не верится в её неземную любовь. Скорее похоже на жажду обладания.       Портос подкрутил усы и только хотел что-то сказать, как на башне появился запыхавшийся Мушкетон. - Сударь, - обратился он к Портосу. – Сейчас приехал наш священник. Он привёз с собой кладбищенского смотрителя. На бедняге лица нет! Оба срочно просят вас. - Что-то случилось с могилой покойной госпожи дю Валлон? - Они кричат, что будут говорить об этом только с вами, монсеньор! - В таком случае, я иду. - Я с вами, - сказал аббат Д`Эрбле. - Простите, господин, но священник настоятельно просит о разговоре с глазу на глаз, - объяснил ему Мушкетон. - Ну, что ж. Тогда не буду лезть не в своё дело. - Я расскажу вам после, Арамис, - пообещал Портос. – Ждите меня в моих покоях. Ключ должен быть при вас. - Он при мне. Я буду ждать вас.       Хозяин и слуга удалились. Закат уже почти закончился. На башню опускались сумерки. Рене бросил последний взгляд на линию горизонта и собрался уже сойти вниз, как вдруг ощутил кожей холодное дуновение. - Наслаждаетесь видом, шевалье Д`Эрбле? – спросил голос госпожи дю Валлон. - Он прекрасен, сударыня. Чем могу служить? Арамис оторвал взгляд от горизонта и взглянул на неё. Призрак находился всего в нескольких шагах – прозрачно-белый, жуткий и настроенный крайне решительно. - Служить? – она насмешливо скривила губы. – Если бы вы хотели услужить мне, то давно убирались бы с моего пути. - Кажется, я уже высказывал вам своё мнение по этому вопросу? – любезно, но холодно проговорит аббат. – Я не уйду. Нет, нет и нет. - Я слышала, о чём вы говорили здесь с моим любимым супругом… - Точнее, с вашим вдовцом. - Неважно! Господин дю Валлон или, как вы его называете, Портос был и останется моим мужем. Я не вынесу разлуки с ним! - Увы, мадам. - Ах, шевалье, вы нравились мне при жизни! – госпожа дю Валлон топнула ногой. – Сейчас же, когда вы мне мешаете, я бы с удовольствием сбросила вас с башни! - Напрасно, - улыбнулся Арамис. – Став бесплотным призраком, как вы, я имел бы ещё больше возможностей вам мешать. - Вы пытаетесь меня обмануть. Умерев, вы вернее притянули бы Портоса к краю могилы. По какой-то причине он привязан к вам, хотя вы оба давным-давно уволились с военной службы. Подумайте, как прекрасно – мы попали бы в Рай! - Вы не учли одного обстоятельства: я не собираюсь умирать. Однако если вы хотите убить меня, я к вашим услугам. Не могу же я отказывать даме! - О, я убила бы вас! – её лицо стало зловещим. – Я запугала и заморочила бы вас так, что вы сами прыгнули бы с башни. Я бы по капле выпила все ваши силы так, что вас хватило бы лишь на то, чтобы пускать слюни на ночном горшке! - Но вы не можете меня убить. Правильно ли я понимаю, сударыня? - Да! – воскликнула женщина со злобой. – Всему виной ваше бесстрашие! Вы не боитесь меня, я не могу овладеть вашими мыслями, подменив их своими! Я не могу подчинить вас своей воле! К тому же, вас охраняют высшие силы, против которых я ничего не могу предпринять. - Gloria in excelsis Deo (Слава в вышних Богу! (лат.))! Мне должно возблагодарить Господа и моего ангела-хранителя! Вам не убить меня. Вы и Портоса не заберёте. Да, он запуган и одурманен вашим присутствием, но он не сдаётся. Он никогда не сдаётся. - Он сильный человек, но с нежной душой. Он сдался бы мне, но тут появились вы. Послушайте, - на мгновение голос госпожи дю Валлон сделался мягче. – Вы ничего не знаете о моих чувствах. Я никого в своей жизни не любила так сильно, как моего милого супруга, господина Портоса. За старого прокурора Кокнара родители отдали меня от отчаяния. Все мои сёстры были уже давно замужем, имели детей, я одна оставалась старой девой. С Кокнаром у меня, правда, детей не было. Знаете ли вы, как ужасна была моя жизнь? Муж был до крайности скуп, подозрителен, жаден и ворчлив. Сначала у нас не было даже служанки. Помню, как я ставила заплаты на его рубашки, представляя, что тыкаю его иголкой в глаз. Моя жизнь была пуста, но однажды в церкви я увидела прекрасного мушкетёра по имени Портос. Моё сердце встрепенулось! Казалось, это ангел сошёл с небес на землю. Вскоре мы познакомились. Я не дура, шевалье, я прекрасно понимала, что в большей степени привлекало во мне такого блестящего кавалера, у которого и без меня была толпа обожательниц. Ревность заставляла меня быть щедрой. Но я полюбила его всей душой, поэтому, когда скончался мой старый муж, я, ни минуты не раздумывая, вышла за дю Валлона замуж и отдала ему всё, что унаследовала от прокурора. А это немало, сударь! Я не надеялась, что он полюбит меня по-настоящему, мне просто хотелось быть рядом с ним. Портос осветил мою блёклую жизнь, наполнил её счастьем. Наконец-то я смогла жить так, как всегда мечтала. У нас был ребёнок…       Услышав последнюю фразу, Арамис поразился, но вида не подал. «Почему же Портос никогда не рассказывал мне?», - подумал он. – «Где этот ребёнок теперь?». - Да, у нас был сын, - продолжила она, затрепетав от боли. – Увы, жестокая судьба забрала это счастье, и больше детей у нас не родилось. Поверьте, это не моя вина! - Я сочувствую вам, - проговорил бывший мушкетёр. – Установить виновного в столь глубоком семейном деле сложно, признаю. Итак, Портос не имеет наследников. Вы желаете, чтобы его род прервался? - Что вы такое говорите!? - Сложно, знаете ли, зачать сына или дочь, будучи покойником. Пока мой друг жив, он может жениться и иметь потомство. - Жениться на другой! Сударь, вы жестоки! - Ничуть. Отступитесь, сударыня! Дайте Портосу прожить то, что уготовила ему судьба, и не пытайтесь её изменить. Memento mori (Помни о смерти (лат.))! Мы все предстанем пред Судом Божьи, но каждому свой черёд. - Понимаете ли вы, что я разрываюсь на части, когда подумаю, придётся оставить моего супруга? Оставить его, но кому? Той, другой? Или, может быть, вам? Не надейтесь! - Вижу, мы не понимаем друг друга, а посему наше противостояние продолжится. - Непременно. Помните, аббат, я всегда добиваюсь того, чего хочу. - Нет, это вам следует помнить, мадам, что я никогда не бросаю друзей в беде и способен на всё, чтобы им помочь.       Госпожа дю Валлон зловеще улыбнулась и растаяла в воздухе. Арамис глубоко вздохнул и пошёл прочь с башни, размышляя о губительности слишком сильной и страстной любви – в конце концов, она неизменно превращается в яд, отравляющий всё вокруг.