Зараза

Они жили вместе уже два месяца. И Саша был всем доволен, абсолютно. У него мало когда было ощущение, что всё идёт именно так, как нужно, как правильно. И Генка вписывался в его жизнь, как никто и никогда. А, впрочем, Верховский всегда хотел видеть именно его рядом с собой. И был уверен, что и Гену всё устраивает. Но не думал, что хоть немного, но ошибается. Сложности начались, когда Саша впервые поймал ревнивый взгляд Быкова в свою сторону на одной из презентаций. Конечно, это должно было быть приятно. И было. Но Верховский готовился хоть к какому-то проявлению этого собственнического чувства. Ничего не случилось. Генка не предъявлял претензий и не заговаривал об этом. Верховский сознательно начал провоцировать. Флиртовал, заигрывал, уделял кому-то больше внимания. Всё так же иногда ловил ревнивые взгляды, но Гена по-прежнему никак своего недовольства не выражал. Да и взгляд его этот был почти мимолётным. Нужно было следить, чтобы поймать на себе. Через какое-то время Сашу это начало настораживать. Если бы Быков так с кем-то себя повёл, даже ради дразнения, Саша выговорился бы сразу, чётко и понятно, не допуская следующих выпадов. А Гена молчал. Даже когда Верховский специально приходил в три или четыре часа ночи, просиживая это время в офисе. И это было совершенно необъяснимо. Саша подъезжал к дому, видел, что в их спальне свет горит, заходил в квартиру. Генка его встречал, хмурился, качал головой, говорил «привет» и уходил обратно в спальню, выключал свет и ложился. Верховский однозначно не понимал этого человека. Один раз, правда, Быков едва ли не сорвался, но всё равно остановился, сдержал себя, и Саша никак не мог взять в толк, почему. И в итоге всё вылилось в скандал. Скандал ради скандала. Верховский просто пытался как-то Генку растормошить, выяснить причины подобного поведения. Саша говорил много, заговаривался, срывался на крик, гневно шептал, тарабанил пальцами по кухонному столу, вертел чашку с недопитым чаем. А Быков слушал его, кивал, изредка отвечал, но, в общем и целом, даже не перечил. Хотя Верховский что-то и выдумывал, настолько вжился в роль, что сам не заметил, как перешёл на обвинения. А ведь хотел чуточку поддеть. Поддел так, что едва не ляпнул что-то в духе «а не стоит ли нам прекратить?!». Но осёкся и остановился, замолчал, потёр лоб, приходя в себя. А потом посмотрел на Гену, и его передёрнуло. В глазах Быкова была такая отчаянная решимость, такая неприкрытая готовность к этим словам. Саша шумно выдохнул и молча вышел из кухни. То есть Гена ждал этого предложения? Верховский прошёлся по коридору, успокаиваясь, стараясь посмотреть на всё Гениными глазами. Конечно, со стороны Быкова поведение Саши могло быть расценено, как охлаждение к любовнику, с которым они уже почти год вместе. Флирт, задержки на работе. Хотя, в общем-то, у них всё было как и раньше. И разговоры, и поездки, и секс. И за всем этим пряталась вот эта готовность быть брошенным? Саша постоял на пороге спальни, потом прошёл к шкафу, отодвинул створку. Вещи Гены лежали аккуратными стопочками, вешалки были плотно сдвинуты. Хотя, насколько помнил Верховский, когда собирал сумку в той, Генкиной квартире, перед переездом, его вещи валялись где попало. Да и аккуратность не в характере Генки. А тут… Чтобы было легко сложить в сумку? Кстати, о ней. Саша потянулся к антресоли, куда Быков сумку забросил. Раскрыл и выругался. Часть вещей была сложена. Немалая часть, которую давно можно было распределить по всей квартире. Верховский бросил сумку на пол, зашёл в кабинет. Там Гена иногда работал, редактировал фотографии, что-то печатал. И его ноутбук стоял у самого края стола, закрытый, с собранными проводами, в то время, как Сашин, гордо возвышался посередине, окружённый всевозможными бумагами, ручками, степлером, дыроколом и прочей канцелярией. Пройдя ещё по квартире, Верховский понял, как мало в ней Гены. Его вещей, его присутствия. Он вспомнил, что Быков даже на диване в гостиной или на кухне сидит, подобрав ноги, стараясь не занимать много места. Поначалу, Саша думал, что это потому, что Генка вечно мёрзнет. А теперь это приобрело другой смысл. Восемь месяцев они вместе, восемь месяцев Верховский счастлив, как никто, восемь месяцев, и он рассчитывает ещё на тысячу раз по восемь. И всё это время Гена готов к расставанию. Причём в любой момент. Это совершенно не укладывалось в голове. Сашка думал о нём в школе, после неё, витал в облаках, когда они встретились в студенчестве, тяжело переживал, когда им пришлось расстаться, каждого своего любовника с ним сравнивал, и не было ни одного даже хоть немного похожего. Чтобы настолько же терять голову, жадно ловить вздохи и ждать, вслушиваться, чтобы разобрать такое жаркое «Сашка-Сашенька-Саша-а-а», и только потом сорваться самому. Верховский всегда, когда вспоминал этот шёпот, едва ли не стонал, прикусив губу. Никто не мог произнести его имя так. А Гена мог. И произносил. И прижимался крепче, обнимал, целовал. Так, будто это может больше никогда не повториться. - Чёрт, - выдохнул Саша, прислонившись плечом к стене в коридоре. Быков с самого начала считал себя развлекательным мальчиком. И, видимо, считает до сих пор. И это было просто возмутительно! Саша знал, что Генка ему верит и доверяет. Но не задумывался, что ещё и боится. Всегда стеснялся и считал, что не подходит для круга Верховского. Всегда с неохотой шёл в рестораны и клубы. Да, ему было приятно. Приятно и неудобно. Но Саша с упорством доказывал, что именно рядом с ним Гене и место. Никак иначе. И Быков смотрел на него таким взглядом, в котором Сашка пропадал. В карих Генкиных глазах было столько всего, что и не определить, но, неизменно, хорошего. Столько, что Верховский не разглядел за этим страха. Быков всё так же сидел за столом, сжимая в руках кружку. Не отрывал взгляда от плавающих чаинок, грустно улыбался. Саша смотрел на него с порога кухни и удивлялся. При всех самых жутких вариантах Гена бы не стал бороться? Быть не может. Но, если бы так вышло, если бы у Верховского случилось внезапно чувство, то не удерживал бы. - Гена. - Да? – тот поднял голову сразу, с губ так и не сходила грустная улыбка, и Саша вздрогнул. Ведь Быкову хватит и пятнадцати минут, чтобы собраться и захлопнуть за собой дверь. - Ты ничего не скажешь? - Ммм, - протянул тот. – Мне убеждать тебя? Или уговаривать? - Гена, - Верховский сел напротив него, - вот это всё, что я… - Не надо оправдываться. Не пе… - Не перед тобой, да?! – вспылил Саша. – А перед кем? Если ты мой парень! Быков недоумённо посмотрел на него, словно спрашивая «до сих пор?». - Да, Гена, если за восемь месяцев ты не понял, то ты мой парень. А всё, что я сейчас пытался изобразить, для того, чтобы ты, наконец, очнулся и осадил меня. Я же вижу, что ты ревнуешь, тогда почему не скажешь ничего? Да если бы ты, то я… - Но я не ты. - А тебе так плевать на меня?! - Совсем нет! Я убить готов того, с кем ты сейчас встречаешься. И тебе хорошенько врезать, а потом… Не знаю. Но это не важно, Саш. Я знаю, если ты хочешь, то тебе ничто не помешает. - Я ни с кем не встречаюсь. Гена фыркнул, так резко отодвинув от себя чашку, что та повалилась набок, и остаток чая пролился на стол. - А зачем тогда? - Чтобы услышать то, что ты сказал. Что ты убьёшь того, кто попытается меня соблазнить, - Саша поймал гневный взгляд, улыбнулся. – Ген, прекрати закрываться. Ты мне нужен. Ты, не другие. - Романтика. - А как ещё мне тебя убедить? Если не доверяешь. - Я доверяю! - Да ну? - Ну да. Просто… - Ты задолбал, если честно, со своими заморочками по поводу различий в происхождении и социальной значимости. Тебе кто это вбивал? - Просто я… - Просто ты дурачок, Быков. Пошли, кое-что покажу. Саша протянул ему руку, и Гена её взял, а через мгновение сплёл их пальцы. И Верховский улыбнулся ещё шире. Генка так привык, что Саша везде и всюду берёт его за руку, что даже не сопротивляется, соглашается, и ему это приятно. Быков шёл за ним, не слишком понимая, зачем. Мириться в постели ему сейчас совершенно не хотелось. Да, он и сам понимал, что ведёт себя глупо, просто отпуская того, с кем ему до умопомрачения хорошо, не препятствуя. Но всё ещё одёргивал себя: не имеет права удерживать, не того поля ягода, не должен собственничать. Но как хотелось! Сжать Сашкины волосы на затылке, дёрнуть сильно, заставить зашипеть от боли и целовать, почти кусая, потом оставлять свои метки от губ и зубов и следы от пальцев. Но сдерживался, тормозил порывы. Ведь не было никаких признаний и обещаний. А сейчас Саша вроде и определил его место в своей жизни. - Только сильно не придирайся, я не специалист. Мне, конечно, помогали, но мало ли, - пожал плечами Верховский, открывая перед Геной дверь комнаты. Быков нахмурился. Эта комната, четвёртая, была закрыта уже почти месяц. Сашка её охранял, как Цербер. И Гена ненароком думал, что тут уже вещи нового любовника хранятся. Но, когда Саша открыл дверь и включил свет, Быков потерял дар речи. - Саша… - Я хотел, чтобы у тебя тут был свой угол для работы. Чтобы ты не носился в студию, когда тебе надо то распечатать, то проявить, то ещё что-то, - пояснял Верховский. А Гена обходил ещё не до конца распечатанные коробки с оборудованием, техникой, осматривал саму комнату, потерявшую весь свой прежний вид гостевой спальни. Саша сделал для него домашнюю студию. - Сашка, это же… Это не за… - Быков запинался, проводя рукой по одной из коробок. - Нет. Это я ещё раньше задумал. Верховский знал, о чём говорит Гена. На новый год он подарил им отдых на Мальдивах, который съел 90% бюджета Быкова. Саша специально просил знакомых из банка посмотреть его счёт. И удивлялся. Если для самого Сашки купить эти путёвки – ничего не стоит, то для Гены это серьёзный шаг, это должно быть заранее спланировано. Он, наверняка, отказывал себе во всём, в чём мог, чтобы собрать эту сумму. А ведь выбрал Быков один из лучших туров, Саша знал, сколько это стоит. - И прекрати воспринимать наши отношения, как взаимовыгодные. Ты – мне, я – тебе. Тоже мне финансист, - фыркнул Верховский. – Я делаю, потому что хочу делать, а не почему-то там ещё. - Сашка, - Гена подошёл к нему, обнял, а следом поцеловал. – Ты у меня самый лучший! - Я сейчас не понял. Есть, с кем сравнить, что ли? – тот нахмурился. - Нет, - Быков помотал головой, счастливо улыбаясь. – Ты… Я… - Так, всё понятно, - улыбнулся Саша. – Нет слов, - и получил в ответ кивок. – Посмотрел, теперь пойдём, завтра всё подробно изучишь и установишь правильно, - он потянул Гену за руку. – Оно от тебя никуда не убежит. Даже после такого подарка Быков всё равно не приобрёл желания заканчивать вечер примирительным сексом. Но Саша вёл его в спальню, и в итоге Гена всё равно сдастся, он сам это понимал. Но расчёты не оправдались. Да, Верховский уложил его на спину, да, навис сверху, да, сжал запястья над головой, но при этом просто смотрел в глаза. - Саш… - Гена, запоминай. Мне нужен ты. Со всеми своими тараканами, от большей части которых я могу тебя избавить. Только не сопротивляйся сильно. Для меня мы не просто так. Поверь. И доверься. Быков только зачарованно кивнул. Вот оно. Настоящее признание. Саша в ответ улыбнулся и устроился рядом, шепнув «хорошо», а через пять минут уже спал, обнимая Генку.