Forgotten

Music: Birdy – What you want It took a lot of blood, sweat and tears to get to where we are today, but we have just begun. Barack Hussein Obama, Jr.

*** Она падает. Камнем. В снег. Не потому, чтоб вдребезги разбиться. А потому, что жизни больше нет. А потому, что хочется забыться. Она падает. Камнем. В ад. Не потому, чтоб в лаву окунуться. А потому, что нет пути назад. А потому, что больше не проснуться. Она падает. Камнем. В снег… (Мое стихотворение) *** POV Elsa Час от часу не легче… Смеркается. Который час? Пять? Шесть? Восемь? Я сижу, скованная, и жду какого-то чуда. Оковы натирают руки. Больно. За пеленой отвратительной темноты слышатся глухие шаги. Они становятся все отчетливей, но это не помогает мне не сойти с ума. Теряю сознание. Теряю себя. Тяжелая дверь открывается, впуская в трижды проклятую темницу свечение разноцветных гирлянд и смех торжества. Даже здесь слышны дребезжание стекла королевского сервиза и запутанная болтовня. Суета и пьянка, одним словом. Легкий шелест подола платья привлекает мое внимание, когда взору предстают зеленые оттенки, едва различимые в кромешной слепоте глаз. Длинному темному плащу не удается скрыть бледноты кожи молодой особы, что кинула сквозь прутья красивый пакет. Ее руки «невзначай» задевают связку медных ключей на поясе, которые тут же падают на каменный пол тюремной камеры. Я успеваю проронить пару слов девушке перед тем, как ее силуэт скрывается из виду, оставив после себя лишь признак чего-то живого, чего-то бодрящего. - Анна… - я не подняла головы. – Спасибо… Отекшие пальцы, скованные омерзительной неподвижностью, тянутся к скважине в кандалах, попутно просовывая туда столь «неожиданный подарок». Цепи аккуратно ложатся на пол рядом с разбитыми коленями, а руки разворачивают блестящую упаковку, в которую завернуто прекраснейшее бальное платье, с вшитой серебряным листом вуалью. Тонкие, почти невесомые очертания карнавальной маски притягивают все, что осталось во мне. Глаза поддернуты слепой дымкой глубокого сна, что выцветают небесную голубизну, отражающуюся в морозной росе первого майского дня. Мысли давно смешались в непонятную кучу, до сих пор с трудом осознавая, что Анна приходилась сестрой принца Джека, что Анна наследница престола королевства Эренделл. Разлагающиеся под гнилой кровью повязки прилипли к телу, но я, собрав всю свою волу в кулак, стянула их и осторожно надела легкое платье и маску. Рукава прикрывали синяки и ссадины на руках, а высокий воротник – на шее. Собрав грязные волосы в небрежный пучок на макушке, прихрамывая, выхожу из узкого помещения, уже чуя запах хвои и рождественской индейки. Шипение шампанского со всех сторон накатывает радостными звуковыми волнами. Неслышно вхожу в большой зал, украшенный золотом свечей и серебром тысяч огней. Огромное количество людей собралось именно здесь. Они одеты в роскошные наряды. Пафосные лица и наигранные улыбки вперемешку с высокомерием заряжают сознание едкими химикатами, от которых хочется перерезать вены. Я пытаюсь пройти мимо всех них, не задев, и вновь уйти в родной лес. Я пытаюсь продержаться еще тридцать секунд и, наконец, свободно выдохнуть. Я пытаюсь сделать еще три шага и обрести долгожданное умиротворение. Все тщетно… Растворяясь в озерах жестокости, Лишь тогда начинаем считать. Сколько метров осталось до пропасти? Сколько лет нам еще умирать? Наши судьбы печально заброшены, Наши души жестоко пусты. Сколько пыток еще жизнью прошено? Сколько мук нам еще пережить? (Мое стихотворение) POV Jack Легкий ветерок, в коем чувствуется женское тепло, обдувает лицо со всех сторон, пока я вальсирую по переполненному залу. Моя партнерша, шатенка с шоколадными глазами, весело улыбается. В теле все еще остаются ее стоны, раздающиеся в ушах даже сейчас. Она, с легкостью отдавшись чарам лазурных глаз, была подо мной и громко выдыхала, упираясь девичьей грудью в мой торс. Горячее лоно жгло меня каждый раз, когда я грубо входил, со всей силой прорывая пределы допустимого и выходя за девственную черту. Я сделал ее женщиной, а она подарила мне дикое наслаждение. Ее отец, герцог Варавский, искренно радовался тому, что на его дочурку положил глаз сам принц Джек. Хотя, был бы он столь счастлив, если бы узнал, что я видел оголенное тело маленькой мисс Кэтрин, что я ласкал ее. Снаружи и изнутри. Музыка остановилась, а часы били только четверть десятого. - Я ненадолго, - страстно целуя хрупкие пальчики милой Кэтрин, удалился к стойке с шампанским. Мои родители, король Ричард и королева Мери, несмотря на преклонный возраст и слабое здоровье, живо беседовали с гостями. Я взял в руки бокал с шипящей жидкостью, резко разворачиваясь, как все шампанское пролилось на дорогой костюм, а у ног оказалась ошарашенная девушка. Она нетерпеливо поднимается, трясясь, как осиновый лист, и топит меня в декабре своих неземных глаз. Ее алые губы, чей, я уверен, привкус морозной вишни оседает на языке, наверное, сейчас шепчут слова извинения, но я не слышу. Девушка, кинув на меня последний, полный пустоты и безразличия взгляд, выбегает из зала, придерживая юбки платья. А я, как разбалованный мальчишка, у которого отобрали конфету, бегу за ней, не отвечая на банальные вопросы и недоуменные взгляды окружающих. Моя ладонь обхватывает ее тонкий локоть, сжимая сильнее, и притягивает к себе. Страх в глазах белокурой служит наркотиком в венах, что пульсируют от учащенного сердцебиения. Не знаю, почему, но ее испуг доставляет мне высшую степень удовольствия. Пальцы сами тянутся к ее маске, скрывающие то, что я так сильно хочу увидеть. POV Elsa Все детские страхи воплощаются в образе пепельноволосого принца. Морские глаза убивают во мне человека, превращая в какое-то запуганное животное. Я сдерживаю крик, давящий на внутренности. Обессилевшие руки вновь сковывают большие ладони будущего короля Эренделла. Он стоит, прожигая дыру в моей сущности, и пытается снять единственное, что еще спасает мне жизнь. Он пытается снять маску, пытается разоблачить меня и открыть взору отекшее лицо. Сердце пропускает несколько ударов, чувствуя, как в него постепенно вселяется неимоверный испуг, как он впитывается в мерзлую кровь и разносится по всему организму со скоростью света. Мне не сдержаться… Из рук самопроизвольно вырываются миллиарды снежных кристаллов, отчего хочется задохнуться. Иней пополз по воздуху, рассекая его на узорчатые фрески. Ледяная мозаика конструировалась на глазах, создавая мельчайшие детали точнейшей январской пурги. Все вмиг разлетелось вокруг меня, завиваясь в крючки и бесконечные спирали. Иная! Чудовище! Ледяная ведьма!!! В глазах парня не читалось ничего, кроме дикого удивления и тревоги. Я слышу стук сердечного биенья, Он утихает в омуте потерь. И ветра мерзлого слепое дуновение Закроет в памяти незапертую дверь. Мы падаем и падаем сначала. Все это череда незамкнутых преград. И воздуха всегда нам будет мало. И в мыслях наших будет только град. (Мое стихотворение)