Неожиданное счастье

Коли настане день, Закінчиться війна, Там загубив себе, Побачив аж до дна. Обійми мене, обійми мене, обійми І більше так, не відпускай. Обійми мене, обійми мене, обійми Твоя весна, прийде нехай. Океан Ельзи – «Обійми»* Когда наступит день, Окончится война, Там потерял себя, Увидел аж до дна. Обними меня, обними меня, обними И больше так, не отпускай. Обними меня, обними меня, обними Твоя весна, придёт пускай. Океан Эльзы – Обійми мене

Мир уже давно и бесповоротно сошёл с ума. Так что ничего удивительно не было в том, что они стали сумасшедшими вместе с ним. В доме стояла угнетающая тишина. Где-то в соседней комнате слышался размеренный ход часов, стрелки то и дело двигались по пыльному циферблату, отсчитывая секунды, минуты. Назад дороги не было. Оставались считанные часы до момента перемещения. Завтра они уже со всем этим покончат… Но вместе с тем каждый понимал – это их последние часы вместе. Алан стоял у окна и смотрел на серую, тусклую улицу. Ему осталось не долго, болезнь скоро полностью уничтожит его тело. Он не питал лишних иллюзий, словно убив демона сможет излечиться. Его уже не спасти. Но Эрик… Хамфриз отчётливо понимал, что даже если они смогут справиться, даже если отвернут от своего мира опасность войны, Эрика это не спасёт. Его ждёт казнь как отступника. Они пошли против своего общества, отказались выполнять приказы. И подобное не прощалось. Но как же не хотелось умирать… У них ещё столько всего было впереди, целая вечность, если бы не Раум и его план. Они могли увидеть выпускной сына, встретить его избранницу, нянчить внуков… Но всё это рассыпалось прахом на их глазах. Ради будущего других семей, ради будущего Дэйва. Если бы не эта война, у них впереди была бы вечность. А вместо этого жалкие несколько часов. Юноша отвернулся от безлюдной улицы и подошёл к своему мужу. Он сел на его колени, сразу же обнял за шею и напористо поцеловал. Хотелось раствориться в любимом, почувствовать его тепло… Сам Алан горел, но из-за высокой температуры его бил озноб, было холодно. Боль притупляло зелье ведьмы и морфий, но, к сожалению это была лишь временная мера. - Я люблю тебя, - проникновенно прошептал Алан, глядя в глаза супруга. Он прикоснулся к его небритой щеке, очертил линию скул, спустился к шее. Сколько же всего им пришлось пройти вместе. Признались бы они в чувствах, если бы у порога его квартиры не оставили ребёнка? Как бы сложилась их жизнь тогда? Возможно, судьба развела бы их в разные концы мира, или кто-то из них погиб, так и не сказав заветные слова… Эрик всегда был сильнее него, опытнее. Он не позволял чувствам проникать в его работу, Алан же напротив, отдавался чувствам, в нём всё ещё оставалось слишком много от человека. То, чего его мужу, урожденному ангелу смерти, никогда не понять. Невольно Алан вспоминал, как сам же сторонился Эрика, как не соглашался признавать их фиктивный брак, как оттолкнул от себя мужчину, как понял, насколько же именно им дорожил. Всё это проносилось словно кадры плёнки жизни. Их чувства смогли выдержать разлуку, плен Хамфриза и его возвращение. Он уже не был тем, что прежде, ему приходилось учиться жить заново, вновь доверять любимому… Эрик отстранился, глядя в глаза мужа. Он видел, что сознание возлюбленного затуманено наркотиком и зельем, которые он принял, чтобы хотя бы немного притупить его боль. И боялся причинить ему ещё большую боль. Но как же сильно ему сейчас хотелось близости… Вот только момент был неподходящим. - Нам нужно отдохнуть, - сказал он. - К чёрту отдых, - огрызнулся Алан. – Я хочу тебя. Немедленно. «В последний раз» - так и осталось недосказанным. Но Эрик и так мог прочесть это по его глазам. Это были их последние часы. Слингби тоже это понимал. Мужчина сомневался. Это могло только усугубить состояние его мужа. Но очередной требовательный поцелуй напрочь выгнал из головы все ненужные мысли. Сколько времени они потеряли в ненужных ссорах, в зацикленности на проблемах и работе. Теперь всё становилось таким мелочным и неважным. Им оставалось несколько часов до расставания, и всё остальное стало несущественным, ненужными элементами прошлой жизни, от которой они отреклись. Больше не было диспетчеров Алана Хамфриза и Эрика Слингби. Были лишь два отступника, которые потеряли самих себя, бросили всё ради призрачной идеи спасти свой хрупкий и ненадёжный мир. Эрик осторожно уложил шатена на кровать, совсем не обращая внимания на то, что от каждого их движения в тишине дома возникал противный скрип. Он целовал желанное и любимое тело, медленно избавлял от одежды. Щетина на всегда идеально выбритом лице, исполненные тоски любимые глаза… Всё это он любил до беспамятства. - И даже смерть не разлучит нас, - прозвучала в тишине клятва. Они всё равно будут искать друг друга, даже если их души будут уничтожены и развеяны по миру. Какие-то крупицы непременно встретятся и больше не смогут расстаться. - Обними меня крепче, - попросил Алан, притягивая мужчину к себе. Скоро им не нужны будут слова. Столько всего осталось непроизнесённого, столько клятв не было дано, не было исполнено… Но самым главным было то, что наконец-то их сердца бились вместе. Ради того, чтобы умереть. Хамфриз жадно избавлял своего любовника, дорогого супруга от одежды, желая урвать хотя бы частичку прежнего счастья. Закрыть глаза и на мгновение поверить, что всё как раньше. Что они дома, в соседней комнате спит Дэйв и в любой момент может проснуться, заглянуть к ним, потому что ему приснился очередной кошмар. Это видение было настолько реальным, что невольно Хамфриз улыбнулся. Хотелось остаться в том иллюзорном мире. И под действием наркотика это было вполне реально. Губы целовали его тело, захватывали плоть в свой плен. Алан выгнулся и вцепился рукой в волосы мужа. За столько лет супружеской жизни они успели выучить привычки друг друга. Знали, что больше всего нравится, все эрогенные зоны. Ощущение пронзительного взгляда на своей коже заставило Алана распахнуть глаза. Он знал, кому принадлежат эти алые глаза, знал, кто наблюдает за ними. «Ну и подавись. Тебе никогда не заполучить меня» - уверенно сказал Хамфриз мысленно. Жнец старался забыться в ощущениях, не думать о плане, не давать и малейшей возможности узнать о нём. Было поздно отступать. Алан изо всех сил пытался подавить рвущийся наружу кашель, чувствовал привкус крови, которая заполоняла рот. Очередной приступ. Близость с любимым словно усиливала действие наркотика. Он не хотел прерываться. Юноша навис над Эриком, избавляя его от ненужной и мешавшей одежды, приспустил его брюки. Вряд ли он смог бы сейчас сделать приятно губами, не в нынешнем состоянии. Но Алан продолжал поглаживать мужчину по бёдрам, сжимать кожу до синяков. Словно эта боль – доказательство того, что они действительно существуют здесь и сейчас. Что они всё ещё живы и предоставлены самим себе, а не чьи-то марионетки. Для Алана это было важно как никогда. Ощущение того, что он лишь кукла в умелых руках манипулятора не покидало его. Что после того, как он исполнит отведённую ему роль, его просто выбросят умирать. Алан обнял супруга, прижимаясь к нему, чувствуя бедром его возбуждение. Он сделал так, что Слингби оказался над ним. Юноша устроился удобнее и обхватил его ногами, прижимаясь ещё ближе. Приходилось пользоваться подручными средствами – слюной, каким-то маслом из арсенала ведьмы… Но этого должно было хватить, чтобы сделать проникновение как можно более безболезненным. И хотя юноша утверждал, что привык к боли, научился её терпеть, Эрик делал всё, чтобы подготовить его как можно лучше. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, разглядывали знакомые и досконально изученные черты лица. И этот момент был куда интимнее чем любая близость. Они смотрели прямо в душу друг друга и находили отголоски собственной любви, собственной боли. Их чувства были взаимными, крепкими. «И даже Смерть не разлучит нас». Эта клятва казалась трудновыполнимой. Их хозяйка была своенравной, она забирала всех, не зависимо от желания тех, кто выполнил своё предназначение. Выполнят ли они своё, чтобы спокойно отойти в мир иной, Вальхаллу для павших в бою ангелов, их персональный Рай, где были бы только они вдвоём?.. Не разрывая зрительного контакта, Эрик толкнулся в желанное тело, медленно продвигаясь, давая привыкнуть. Он двигался в одном темпе с мужем, и оба чувствовали, что они были на одной волне. Подобного единения им ещё не доводилось ощущать за все года супружеской жизни. Они словно читали мысли друг друга, мгновенно подстраиваясь под желания партнёра, меняли позы… Наслаждались друг другом. Сейчас у них не было ничего – ни положения, ни работы, они были свободны и в тоже время чувствовали пустоту. Никакая свобода не стоила этого. Не было ни одной связной мысли, и мужчинам это невероятно нравилось. Отдаваться эмоциям, чувствам, предаваться страсти в мире смертных, пусть даже в последний раз… Ещё какое-то время они лежали в объятиях друг друга, ничуть не стесняясь своей наготы. Не замечая, что за ними следят, не думая, что их минуты ускользали в бесконечность, водоворот неизбежности… В голове Алана билась лишь одна мысль – «я не хочу умирать». Юноша сильнее прижался к родному ангелу смерти, щекоча своим горячим дыханием его грудь. У них было несколько часов до штурма Ада. Помощи было неоткуда ждать. В дверь кто-то настойчиво постучался, и оба жнеца подскочили, начали торопливо одевать одежду. Лорелея застала их на кровати и понимающе усмехнулась. - Я достала его. Клинок, что убьёт Раума. Она положила на стол чёрный кинжал с серебреной вязью рун. У ведьм свои оружия, и почему-то ангелы смерти не сомневались, что именно с этим они смогут наконец-то одолеть демона, остановить кровопролитную войну. В это хотелось верить. За это хотелось сражаться. - Мы справимся, - уверенно сказал Эрик. Он притянул мужа к себе и поцеловал его в висок. Алан казался какой-то призрачной тенью, даже объятия были осторожными. Складывалось ощущение, что приложи ещё немного силы, и Хамфриз сломается. Но эта иллюзия разбивалась, стоило только взглянуть в глаза Алана. На пороге смерти ему уже не было что терять. А где-то там, в Поднебесной, их ждал сын. Он не хотел верить в то, что родители больше не вернутся.

***

В Третьем отделе кипела работа. И хотя Уильям был отстранён, он всё равно приходил на работу – нужно было отчитываться проверяющим в каждой бумажке. Благо документы мужчина составлял грамотно, в них не было к чему придраться. И всё же мужчину съедала злость. В такой неподходящий момент им устроили проверку. Словно некуда было девать работников. Сейчас даже Грелль вёл себя весьма спокойно, хотя первые несколько часов и порывался порезать проверяющих на маленькие кусочки. Останавливало лишь то, что это были простые исполнители, которые так же как и все в этом здании, выполняли свою работу. А вот проблему их бед нужно было искать выше. - Я уверен – это всё Хейли, он давно хотел тебя выжить из отдела, - уверенно сказал Грелль. Уильям с трудом сдержался, чтобы не ответить в весьма грубой форме. Ему и без этого было нелегко, стоял вопрос о том, чтобы разжаловать его за неправомерные действия, пересматривался вопрос о его компетенции. И тут ещё супруг со своими догадками. И без него было тошно. - Грелль, проверка из-за того, что я покрывал Алана и Эрика. Что бы там не случилось на самом деле, но они предали Департамент, а я скрыл их исчезновение. Я не уверен, что будет дальше, но мы на пороге войны. Демоны то и дело нападают на жнецов во время покосов. - Я буду осторожен, если ты волнуешься обо мне, - улыбнулся аловолосый юноша и поцеловал Уильяма в губы. Конечно он и сам прекрасно обо всём знал. И вся эта ситуация ему совершенно не нравилась. Исчезновение Рона, от Эрика и Алана не было никаких вестей, постоянные нападения демонов… Всё это действовало на психику, жнецы становились нервными, раздражёнными. Те, у кого были дети, переживали больше всего. Смогут ли они вернуться после очередной вылазки в мир людей, или она станет последней? Это состояние паники, страха за собственную жизнь весьма мешало сосредоточиться на главном. Собственно, понятие главного тоже значительно расплывалось. Сомнений в том, кто именно стоял за демонами не было. Вот только какой в этом был смысл? Проводив Грелля взглядом, мужчина остался сидеть в его кабинете. Людей в отделе не хватало. То и дело поступали новые сводки о смертях, врачи не справлялись с раненными. Как самый старший из действующих диспетчеров исполняющим обязанности главы отдела был назначен Грелль. Уильям как мог, помогал супругу, составлял графики покосов. Но сам выйти в Лондон не мог. Хорошо ещё, что его самого не заперли в тюрьме, но ограничение на телепортацию ему поставили. Количество работников в их отделе значительно сокращалось. Джеймс Эллингтон в спешном порядке прошёл выпускной экзамен и был повышен до диспетчера. Правда, его самого отпускать было страшно. Такое происходило по всем отделениям – молодых, только недавно закончивших Академию жнецов отправляли на полевую, посылали сражаться и умирать. Бессмысленные жертвы, которых можно было избежать. Грелль зашёл в кабинет Алана и Эрика. На месте Слингби сидел Дэйв, рядом за столом сидели Кристиан и Виктория. За вторым столом сидел Джеймс и заполнял отчёт. На Эллингтона свалилось слишком много. Он был бледным, поникшим. Потеря наставников и друзей подкосили его. Словно из парня выкачали все эмоции. Слишком многое пришлось переосмыслить за прошедшие дни. У этого нового Эллингтона был новый взгляд на происходящее. В Академии все рассказы о войнах казались чем-то невероятным, эти истории и факты из книг были овеяны романтикой. Сколько раз, будучи студентом, он представлял, как героически будет защищать других, как будет на передовой добровольцем? Реальность оказалась в разы страшнее. Здесь не было места романтике или героизму. Впервые за двадцать два года жизни парень понял, что жнецы тоже смертны. Что уходя на покос можно и не вернуться. Что война это страшно. В кабинете царило неприятное молчание. Дети были напуганы, но если Кристиан и Виктория ещё как-то держались, верили, что с их родителями ничего не случиться, то у Дэйва такой уверенности не было. Он замкнулся в себе, ни с кем особо не разговаривал. Младшему Хамфризу пришлось слишком много пережить за свою не слишком продолжительную жизнь. Если еще вчера у него была какая-то отчаянная надежда на то, что все образуется, то сейчас она начинала испаряться. Как раньше уже в любом случае не будет. Стоило ему выйти из кабинета отцов, как начинались разговоры, которые ребёнок прекрасно слышал. О том, что даже если Эрика и Алана найдут, то их ждёт казнь. Эти разговоры приводили мальчика в ужас. - Они знали, - неожиданно отозвался Дэйв. Его голос заставил взрослых вздрогнуть. - Знали о риске, последствиях, о том, что не вернутся. Так зачем... Голос мальчика дрогнул. Как бы он не пытался казаться взрослым, Дэйв был лишь напуганным школьником, всё тем же ребёнком, которому сообщили о смерти отца. Сколько времени он жил с мыслью, что именно из-за него погиб Алан, как долго отрицал его смерть... Теперь это чувство пустоты и душевной боли вернулось. Грелль помрачнел. Его крестник всегда был слишком сообразительным и понимал куда больше своих сверстников. Что он мог ответить? - Они знали о риске. И о том, что кроме них никто не справится, - серьёзно сказал Сатклифф. Новая должность смыла всю былую игривость, все прежние образы и роли. - Мы на пороге войны, которую нужно закончить ещё до её начала. Тем более что у Алана свои счёты с этим демоном. - Мистер Сатклифф, Вы знаете где они? - подал голос Джеймс. Он бы с удовольствием помог своему наставнику. Бросился в самое пекло, и вместе с тем было страшно это сделать. Этот страх распространялся по телу вместе с кровью. Исполняющий обязанности Сатклифф бросил на него уничтожающий взгляд. - Нет, не знаю, - резко ответил Грелль. - Но понять их могу. Всё, хватит прохлаждаться, собирайся на покос. Эллингтон кивнул и поспешно поднялся, надел пиджак и застегнул его на все пуговицы. Покосы и большое количество душ, что он теперь собирал, выматывали его. - Не балуйтесь, Уилли скоро зайдет за вами, - напоследок сказал Грелль. На мгновение он стал прежней алой бестией. Дети кивнули. Но эта мгновенная иллюзия бывшего Грелля слишком быстро развеялась. Дети остались в кабинете, они провели взглядом жнецов, им ещё предстояло дождаться, пока Уильям освободится, и они отправятся домой. Но стоило взрослым жнецам телепортироваться в Лондон, как Дэйв решительно поднялся. - Ты куда? - спросила девушка. Кристиан тоже непонимающе посмотрел на друга. - К самому главному начальнику. Я не позволю отправить моих отцов на казнь. Вы со мной? Провокационный вопрос заставил брата и сестру переглянуться. А затем они кивнули. Им в любом случае попадет, ведь Дэйва они вряд ли смогут остановить. Вместе они тайком вышли из кабинета и отправились к лестнице. Когда Уильям наконец-то освободился и пришёл в кабинет, то детей он не застал. Грелль вместе со своим подопечным телепортировались прямиком в комнату первой жертвы из списка. - Они подписали приказ, - глухо сказал жнец. Джеймс непонимающе посмотрел на начальника. - Как только Эрика и Алана найдут, приказано отправить их на допросы, а потом их ждёт казнь. Это уже не изменить. Грелль с силой дернул за цепь, заводя бензопилу и вонзил косу смерти в грудь умирающего. Кровь брызнула во все стороны, запачкала его одежду и попала на алые волосы. Досада от того, что он был бессилен, уничтожала его. Джеймсу показалось, что он сейчас упадет. К такой новости он был не готов.

***

Тёмный зал освещался лишь несколькими свечами. Тьма, как и полагается в таком месте как Ад, окружала всё, окутывала своими сетями. Среди этого царства тьмы находились двое. Их смех взрывом разорвал тишину, они бежали сквозь вязкую темноту. Блондинка держала в руке живой огонь, который освещал не только их лица, но и создавал небольшой островок света. Ей давно не было так хорошо. Даже не смотря на то, что это был жнец, что они были исконными врагами, её что-то тянуло к этому юноше. Влюблённость? Кристина гнала эти мысли подальше. Демоны неспособны на любовь. И вместе с тем какое-то трепетное, словно росток молодого цветка чувство пробивалось сквозь холод её души. Подобное она ощущала лишь к одному-единственному демону – Рауму. И вместе с тем эти чувства были совершенно другими. Даже самой себе она не могла объяснить, что же именно это значило, как всё понимать. Демонесса отдавалась страсти, обучала жнеца всему, что ему было доступно в силу своих способностей. Он уже мог ориентироваться без зрения, мог определить силу противника. Она чувствовала, что любима им. Пусть даже это было последствия стирания памяти, пусть эти чувства были неправдивы – ей хотелось верить в них. Потому что у Раума был свой гарем, ему подчинялась каждая. А ей хотелось стать для кого-то единственной. Рональд прижал девушку к колонне и напористо поцеловал её, и девушка не сопротивлялась, она позволяла ему вести. Юноша сжал руку с огнём и прижал к холодному мрамору над её головой. Он по-настоящему желал её. Возможно, будь у него воспоминания, не считай ангел смерти себя принадлежащим к Аду демоном – всё было бы иначе. Но желание никуда не девалось. И это было не просто на уровне физиологических потребностей тела. Его губы скользили по мягкой коже, он сильнее сжимал запястье. Нокс наслаждался стонами в губы, пока ещё приглушёнными. Возможно, Кристине хотелось, что бы их сейчас заметили, чтобы её господин начал ревновать… Но тот уже давно чётко обозначил свою позицию, что он совсем не против её связи с другими мужчинами или женщинами. Так же она не должна ревновать его к другим. Кристине же хотелось вызвать в этом демоне ревность. - Не здесь, - всё же прошептала она на ухо жнеца и прикусила мочку. Её рука скользнула по подтянутому животу, ниже, к облегающим брюкам. Жнецы никогда бы так не одевались. И подобная, непривычная и запретная для ангела смерти одежда возбуждала её. Суккуб чувствовала напряжение внутри Рональда, ощущала его желание, и ей не хотелось прерывать это приятное чувство. Где-то между лопатками ощущался чей-то пристальный взгляд. От него было невозможно избавиться. Мысль о том, что их совместное время ускользало, сквозь пальцы неприятно отрезвляло. А хотелось наоборот забыться, чтобы часы остановили свой ход. Близилось нападение жнецов, о котором предупреждал Раум. И она слишком хорошо знала своего господина, чтобы понимать – их время сочтено. Чего точно демонесса не понимала, так это почему тот не предотвратил нападение, учитывая, что Хамфриз был в его полном подчинении. Что задумал этот кукловод? Поскорее избавиться от этого пронзительного взгляда. Эта мысль заставила Кристину потушить огонь в руке. В кромешной тьме она видела значительно лучше жнеца. Инстинкты как никогда потенциальной энергией скрывались в её теле. И самым сильным сейчас было желание близости. - Ни о чём не думай, - прошептала девушка. Она переместила их в свои покои и тут же прижала Рональда к стене. Словно невзначай она задела коленкой пах, игриво провела по его бёдрам. Девушка внимательно смотрела за реакцией жнеца, готовая в любой момент убить его, посмей он только подумать о том, что ему неприятно. Но этого не было. Нокс чувствовал приятный жар, который охватывал тело от каждого прикосновения демонессы. И ему это, чёрт возьми, невероятно нравилось. Юноша переместился, прижал девушку к стене. Его рука гладила бедро, переходила на внутреннюю сторону, задевала чувствительные места. Кристина закусила губу от удовольствия и закинула ногу на бедро своего любовника, прижимаясь к нему сильнее. Эта самоуверенность, нахальство во взгляде ей невероятно нравились. Это её заводило ещё сильнее. Сейчас не хотелось терпеливого и нежного секса, хотелось страсти, почувствовать бушующие внутри них обоих чувства, чтобы они выплеснулись в нечто невообразимое; иссушить ангела смерти, поглотить его сексуальную энергию, напиться ею. Их поцелуи переросли в страстные, настоящую борьбу за первенство. Кристина кусала кожу до крови, и она невероятно пьянила обоих. Рональд ласкал её между ног, поглаживая сквозь ткань облегающих брюк, бесцеремонно надавливая на чувствительный клитор, от чего дыхание девушки срывалось. Он слышал прерывистые вздохи возле своего уха, и они только раззадоривали его. Рональд отстранился лишь затем, чтобы снять брюки с любовницы и приспустить свои. Не получая особого сопротивления юноша толкнулся в разгоряченное тело. Кристина обхватила его обеими ногами, прижимаясь ещё ближе, позволяя ему обладать собой, и вместе с тем – направляя. Незаметно вторгаясь в мысли, подсказывая, как им обоим будет удобнее. Комната наполнилась громкими стонами наслаждения и тяжёлым дыханием жнеца. Когда ноги уже с трудом держали блондина, они переместились на кровать. Всё же быть сверхъестественным существом было куда более удобно. Пусть даже за это пришлось заплатить непомерную цену, будь то собственная душа или вечное служение Смерти. Но телепортация значительно облегчала бытовые проблемы. Рональд прижал любовницу к кровати и вновь вошёл в неё, в этот раз уже сразу начиная двигаться быстро, в приятном для них обоих темпе. Его правая рука скользнула под блузкой вверх и сжала упругую грудь, левой же он придерживал девушку за талию, сжимая нежную кожу до синяков. Всё равно за несколько часов пройдёт. Через какое-то время они вновь поменялись ролями – Кристина прижала жнеца, поцеловала его в шею, оставляя на ней укус, и оседлала его бёдра. Вместе они предавались страсти, наслаждались каждым движением, каждым стоном, и вместе с тем тонули в этих чувствах. Это было невероятное единение, они сливались в единое целое. И уже становилось неважным, что Рональд был под контролем – сейчас он действовал по своей собственной воле и инициативе. Даже если бы они с Кристиной встретились в Лондоне, и он был со своими воспоминаниями – это было бы неизбежно. Они бы всё равно оказались в одной постели. Утомлённая несколькими часами непрерывной страсти, пара лежала в кровати. Рональд обнимал девушку, слушая её размеренное дыхание. Он чувствовал приятную опустошённость, и жнец был вполне доволен подобным исходом событий. На губах до сих пор был привкус девушки. Она ему нравилась. «Мне кажется, ты первая, кого я полюбил». Эти ленивые мысли в голове парня заставили демонессу резко открыть глаза. Подобное откровение, пусть даже и не произнесённое вслух, было неожиданным. И больше всего её поразила именно его искренность. Кристина приподнялась на локте и поцеловала парня в губы, а затем устроилась на его груди, не говоря и слова. Завтра их ждал решающий момент. - Ты должен победить, - тихо сказала она. Сомнений в том, что она прикончит жнецов, не было. Кристина не сомневалась в своих силах. Впервые за последние несколько дней напряжение отпустило её. Демонесса уснула на груди своего извечного врага. Не зная, что это была их последняя ночь вместе. Но смутная тревога уже поселилась в её сердце.

***

Лорелея знала, что жнецам ни за что не выбраться из этой ловушки. Знала это, когда рассказывала где найти Раума. Но надеялась, что коса смерти сможет смертельно ранить ненавистного демона. Вот только это мало заботило одержимую местью ведьму. Наверное, и жнецы это знали, или по крайней мере, догадывались о том, что их вылазка в Ад может окончиться их смертью. И всё равно упрямо собирались идти. Их мотивы были совершенно разными, но жнецов и ведьму объединяла общая цель. Дни Алана были сочтены, их обоих в любом случае ждала казнь. И всё равно они стремились попасть в Ад любыми средствами. Даже зная, что ведьма использует их как инструмент для мести. И вместе с тем Лорелея знала, ради чего они двигались вперёд. Ради будущего их ребёнка, ради мира… Отчасти их мотивы были похожи, вот только цель ведьмы была куда более эгоистична. Да, она желала остановить войну, но на первом месте у неё было возмездие. Девушка чувствовала нервное возбуждение, идя по знакомым коридорам. Здесь прошла её юность, молодость… Столько воспоминаний было связаны с этим местом. Первые ссоры с демонами, поцелуи украдкой с Кристиной, её ревность. А сколько раз она шла по этому самому коридору вместе с Раумом, беседуя о чём-то? Лорелея не была безгрешной, она убивала ради этого демона. И готова была и дальше служить ему верой и правдой, если бы только он не посмел убить её сестру. В зале было многолюдно, демоны развлекались, напивались и начинали прелюдии прямо при всех. Лорелея шла быстро и не замечала ничего вокруг. Её взгляд был прикован к одному-единственному демону. Тот уже праздновал свою победу. «Недолго тебе осталось веселиться, тварь» - не смогла сдержать ликующую мысль ведьма. Её разум был защищён от чтения мыслей, даже такого сильного демона, как Раум. Она улыбнулась, когда почувствовала на себе его внимательный, изучающий взгляд. Ожидал ли он её появление? Возможно. Раум отставил в сторону бокал и внимательно наблюдал за тем, как брюнетка подходит к нему. В теле чувствовалась дрожь, а каждый новый шаг давался с трудом. И всё же она шла уверенно, глядя прямо на демона. Остановилась она лишь возле него и склонила голову в поклоне. - Мой господин, - Лорелея говорила согласно правилам этикета. – Прошу простить меня за столь длительное отсутствие. Ей нужно было находиться в Аду, на виду у всех. Так будет меньше вопросов, и подозрение падёт на неё в последнюю очередь. Она надеялась на это. - Лорелей, - задумчиво протянул мужчина, а его губы растянулись в усмешке. Он чувствовал триумф от того что ведьма вернулась. – Я ждал тебя, моя блудная ведьма. Надеюсь, твоя скорбь по сестре окончена. Ты же понимаешь, я был вынужден. Конечно, вынужден. Лоролея в это не верила. Она не прекратила оплакивать сестру, в её сердце поселилась чёрное желание мести. И его не могло ничто скрыть. Ведьма ненавидела его всей своей душой. Ещё тогда девушке стоило бы задуматься, почему столь сильный и беспощадный демон закрывал на это глаза. - Иди ко мне, - сказал Раум и приглашающе махнул рукой. Ведьма покорно опустилась на колени к ненавистному демону. Вот только была ли эта ненависть настоящей? До казни она особо не общалась с сестрой, они были слишком разные. Более того, какое-то время ненависть была направлена именно на родственницу. Вот только её смерть изменила многое, заставила многое переоценить. Она чувствовала, как рука мужчины поглаживает её бедро и прикрыла глаза. Губы прикоснулись к шее, а затем Раум поцеловал ведьму в губы, и Лорелея расслабилась, покорно ответила на властный, собственнический поцелуй. Она отдавалась во власть этих прикосновений. Между ней и Раумом было многое. Сколько раз они оказывались в одной постели? В конце концов, он спас её от безумия, забрал вместе с сестрой в Ад, дал цель существования. Демон терпеливо обучал её, стал частью семьи. Вдали от преисподней Лорелей была уверена в своём желании ему отомстить. Но сейчас, оказавшись настолько близко к демону, чувствуя нежные, ставшие родными прикосновения… Девушка уже не была уверена в правильности того, что совершила. - Моя маленькая непокорная ведьма, - жарко прошептал на ухо Раум. Он приподнял подол длинного платья и бесцеремонно начал оглаживать её бёдра. - Я дома, снова с Вами, мой господин, - прошептала девушка и обняла демона за шею. Это чувство дома было слишком сильным. Нигде в мире смертных она не могла найти пристанище, ни в одном месте не чувствовала такого умиротворения, не ощущала себя такой защищённой. Возможно, это была сила влияния Раума. А быть может, она действительно сожалела, что направила жнецов прямиком на своего лучшего друга в прошлом. Но часы неотвратимо отсчитывали время. - Я сдаюсь, - почти неслышно сказала девушка. Судя по самодовольной усмешке, что скользнула по губам Раума, тот ожидал этих слов. Он подхватил девушку на руки и вместе с ней телепортировался в свои покои. Оказавшись на кровати, Лорелея несколько мгновений смотрела в глаза демона. А затем первой поцеловала его, обнимая за шею. Это ощущение дома, того, что наконец-то она в безопасности расслабляло. Даже если жнецы проиграют, всё может быть как раньше. Раум не узнает о её предательстве, она продолжит ему служить. Хотелось в это верить. - Лорелей, почему же ты меня так ненавидишь? Ведь ты со своей сестрой не была в таких хороших отношениях. Взгляд мужчины пронзал насквозь, смотрел прямиком в душу. И ведьма на мгновение и сама потерялась, не знала, что ответить. Демон был прав, с сестрой у них в последнее время были плохие отношения, та не поддерживала Раума и не понимала, как Лорелея может на него работать. И всё же после смерти сестры острая волна ненависти захватила её в свой плен, предопределила её действия. - Наши родственники для нас всё. Я не готова была её потерять. И я до сих пор не верю, что она предала тебя. Девушка поёжилась от внезапного холода. Как раз в это теперь она могла поверить. Что сестра решила предать их, сотрудничала с ангелами… И осознание того, что она сама была предателем, что натравила на господина жнецов, холодом пронзало её душу. Как бы не старалась колдунья держать себя в руках, перед Раумом она была бессильна. - Я верю, что ты всегда будешь рядом со мной, моя ведьма, - сказал Раум, внимательно следя за реакцией девушки. Он увидел на её лице мелькнувшее облегчение. Демон разорвал подол платья и притянул её ближе к себе. Поцелуи стали требовательными, настойчивыми, движения резкими. И Лорелея подчинялась ему, отдавалась сильным и властным рукам. Комната наполнилась стонами, и, теряясь в этих ощущениях, девушка чувствовала, что наконец-то всё стало, как раньше. Раум умел доставить удовольствие, заставить наслаждаться каждым моментом близости. И девушка чувствовала, что она наконец-то может вернуться домой. И это было невероятно приятное чувство, настоящее облегчение. Колдунья позабыла и о жнецах, что через несколько часов должны были отправиться в Ад, и о том, что именно она указала на того демона, что их проведёт. Лорелея лениво наблюдала за тем, как Раум одевается. Между ними не могло быть никаких отношений, но периодически демон заявлял права на свой трофей, завоёванную ведьму. С колдуньями было куда сложнее договориться, они предпочитали жить в мире смертных и не влезать в разборки бессмертных. Лорелея же согласилась жить в Аду, и за это демон помог ей продлить свою жизнь, стать практически бессмертной. Вот только у этой услуги была слишком высокая цена. Неожиданно пронзившая боль заставила ведьму вскрикнуть. Она перевела взгляд на Раума, который застыл над ней, а затем опустила глаза ниже. Из груди торчал демонический клинок, тёмная кровь струйками текла из раны. Демон приподнял девушку на руки и жёстко сжал в руке её волосы. - Думала можешь меня обмануть? Я знаю о твоём предательстве. Лорелей… Ты разочаровала меня. А ведь я почти поверил, что ты невиновна. По мановению его руки клинок прошёл ещё на несколько сантиметров в грудь девушки, пробивая лёгкое насквозь. Рот наполнился кровью, и она закашлялась, кровь, смешанная со слюной потекла по подбородку, а от боли хотелось кричать. Но её рот был закрыт ладонью Раума. «Это была ошибка, я раскаиваюсь» - мысленно обратилась она к демону, но тот лишь холодно усмехнулся. - Поздно, дорогая. Ты упустила свой шанс. Мужчина бросил умирающую ведьму на кровать и навис над ней. Он видел в глазах страх, видел, как жизнь покидает её тело. Раум прикоснулся к её волосам и погладил, стёр слёзы с её щёк, поцеловал её в лоб. - Ты была моей любимой дочерью, Лорелея. Наверное, мне даже будет тебя не хватать. Страх сковывал тело, девушка как никогда отчётливо понимала, что это её конец. И только сейчас до неё дошло, что из груди торчал тот самый клинок, который она оставила жнецам. Значит, Раум всё знал, и у них просто не было шансов… Сознание покинуло Лорелей, а демон тем временем поднялся и вытащил клинок, глядя на чёрную сталь. Какое-то сожаление всё же поселилось внутри него, но превыше всего был план. Раум вытер запачканные кровью руки о простынь, протёр оружие и поправил костюм. Больше на ведьму он не смотрел. Уже выйдя в коридор, он заметил Кристину, которая стояла у колоны и разглядывала противоположную стену. Девушка тут же встала ровно и посмотрела на своего господина. Её взгляд был прикован к его рукам. - Мой господин, Вы всё же сделали это? – спросила она и посмотрела в глаза Рауму. - У меня не оставалось другого выбора. Готовься, скоро они будут здесь. И подготовь пешку. - Рональд. Его зовут Рональд, - сказала Кристина. Ей было неприятно, когда мужчина так отзывался о жнеце. Раум лишь расплылся в улыбке. - Привязалась к нему. Ты же понимаешь, этот союз невозможен. Я не позволю тебе встречаться с жнецом, - жестоко сказал мужчина. – Ты моя. И это не обсуждается. Демон властно привлёк к себе девушку, глядя ей в глаза. Он поцеловал её, а затем отпустил. Кристина чувствовала удовольствие от того, что наконец-то, впервые за долгое время демон проявил чувства, ревновал её. - Я скажу Ронни, пусть готовится, - мягко сказала блондинка и поцеловала демона в щеку. Рауму было всё равно, как зовут того жнеца, который падёт от руки своих же товарищей. Он проводил Кристину взглядом, а после этого отправился проверять, всё ли готово к приёму незваных гостей. Часы отсчитывали последние часы до начала действия. Всё шло по плану. Даже предательство ведьмы.