Неожиданное счастье

Темнота давила на глаза, но пусть лучше уж так, чем яркий свет, который словно выжигал их. Уже практически не чувствовался запах крови, смешанный со зловониями, ведь перебитый нос не воспринимал никаких запахов. Каждый вздох отдавался болью в груди, и казалось, что в теле совершенно не осталось тепла. Шатен подрагивал от холода, моля Смерть о том, чтобы она как можно скорее забрала его к себе. Парень вздрогнул, когда услышал скрип засова на двери и сильнее сжался, надеясь, что в этот раз его минут. Вот только послышались тяжёлые шаги, а затем его вздёрнули за лохмотья, заставляя встать на ноги. Хромая, он шёл по длинному и мрачному коридору, прижимая к груди неестественно вывернутую руку. Каждое движение отдавалось болью в изломанном теле. Трудно было представить, что эти исчадия ада придумают на этот раз. Казалось, его уже нельзя было удивить ни одним из видов пыток. Жнеца весьма грубо привязали к крюку, демоны будто специально сильнее защёлкивали кандалы. Алан старался сносить всё молча, но не смог сдержать крик боли, когда уходя один из представителей рогатых ударил его по больной ноге. Это в первые дни казалось, что можно вынести любую пытку. Сейчас же голос уже был давно сорван и парень мог лишь шевелить разбитыми в кровь губами и хрипеть. Это приносило невероятное удовольствие его мучителям, им нравилось раз за разом ломать его волю. Но Хамфриз не сдавался, продолжая стойко терпеть побои и боль, от которой хотелось сбежать в бессознательное состояние. Неизвестно, сколько времени прошло на самом деле. Ему казалось - вечность. Сначала ещё была уверенность, что его спасут, дальше - надежда, но и та со временем развелась. - И вот зачем ты продолжаешь упрямиться? - протирая кнут, спросил демон. Он был раздет по пояс, и можно было рассмотреть тёмную кожу, всю исполосованную шрамами. Алан продолжал молчать, глядя на тёмный, залитый кровью жертв, пол. - Тебя всё равно никто не спасёт, а расскажешь ваши тайны - я дарую быструю смерть. Ответом служила лишь тишина. Не то, чтобы он об этом не думал, нет. Эта мысль всё чаще приходила в его отчаявшуюся голову. Ведь ради чего собственно он продолжал страдать? И лишь только осознание, что с демонами нельзя идти ни на какие сделки вовремя отрезвляло. - Ты у нас уже год, поразительное упорство. И всё ради чего? Хотя ты мне нравишься, жнец. Удар кнутом выбил весь воздух из лёгких шатена, он дёрнулся и руку пронзила острая боль, от которой он закричал. Из разбитых губ потекла кровь, а изломленное тело продолжало каждой клеточкой ощущать удары, которые приходились и на старые раны, ещё не успевшие зажить. Алану хотелось лишь одного - забвения. Он потерял счёт времени, перестал понимать, что ему говорит его мучитель. Всё это время он отвлекался лишь на один образ, переживая заново знакомство со своим напарником, их ссоры и примирения, появление в его жизни Дэйва. Эти образы, эта ловушка разума не давала ему окончательно сойти с ума. Или же наоборот, забыться в безумии. Если бы они не поссорились, всего этого не было бы. Алан представлял, как вернётся домой, как обнимет Дэйва и как к нему подойдёт его светловолосый муж, обнимая его за талию и целуя в щеку. Эта фантазия настолько была реальной, что жнец действительно почувствовал прикосновение к своей коже и невесомый поцелуй. Он улыбнулся, не открывая глаз, чтобы это чувство продержалось как можно дольше. - Эрик... - прошептал Хамфриз, обмякая на цепях. Он не видел, как в камеру для пыток вошёл статный темноволосый демон. - Передашь своему хозяину, что это дело забираю я под свой личный контроль. Наконец-то всё сдвинулось с мёртвой точки, у нас есть зацепка. Демон подцепил подбородок парня, глядя в его измученное лицо. Он слизал кровь с его губ, довольно облизываясь, а после повернул голову в сторону и впился клыками в его шею, чувствуя, как тот дёрнулся, отчего хватка стала лишь только сильнее.

***

Просыпаться с застывшим в горле криком для него стало нормой. И если регенерация довольно исправно залечивала его раны под чутким надзором врачей, то душевные раны и воспоминания никто не был в силах стереть. Несколько мгновений Хамфриз хватал ртом воздух, судорожно сжимая в руках одеяло. Он всё ещё был в больнице, никто не собирался его пытать вновь. Или это была лишь очередная ловушка демонов, в которую он так опрометчиво попался? Парень устало потёр виски, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Ему нужно было привести себя в порядок. Когда дверь открылась, то палата встретила посетителей пустотой. Дэйв сделал несколько шагов, пытаясь понять, куда же пропал его отец, с которым он наконец-то мог встретиться. Неужели исчез? Ответ пришёл слишком быстро, когда Алан вышел из смеженной с палатой ванной комнаты. Юноша остановился, глядя на сына, разглядывая изменившееся за это время лицо. А затем он улыбнулся, счастливо и совсем как раньше. Жнец обнял ребёнка, бережно прижимая его к своей груди, и чувствуя, как его обняли его в ответ. - Папочка… - произнёс ребёнок, стараясь поверить в то, что это на самом деле реальность. В его объятиях было необычайно тепло, казалось, будто бы всё стало как прежде. На его глазах выступили слёзы и он зарыдал, уткнувшись лицом в больничную рубашку Алана. А тот лишь гладил его по голове, украдкой вытирая выступившие слёзы счастья. Он действительно был дома, в окружении близких. Эрик стоял возле дверей, наблюдая за ними. - Дэйв, милый… Трудно было поверить, что это действительно не сон. Что это реальность, в которой он был дома, с семьёй. И в тоже время наконец-то хотелось поверить в это, убедиться, что все ужасы уже позади. - Алан, Дэйв, идёмте домой. Эти слова были самыми желанными из всех. Шатен счастливо улыбнулся, проводя рукой по волосам ребёнка и нежно его отстраняя, глядя в заплаканное лицо. - Дэйв, милый, всё хорошо, я вернулся. Юноша вздрогнул, когда к ним подошёл Эрик и обнял его за талию. Ему всё ещё были непривычны и неприятны обычные прикосновения, но он стойко старался это перетерпеть. - Спирс дал мне отпуск, так что можем куда-то поехать, развеяться. Алан внутренне хмыкнул – развеяться, как же. Веселье явно не для него. Жнецу казалось, что вместе с воспоминаниями там, в Аду, остались и его эмоции. Все они или исчезли или притупились, но юноша предпочитал об этом молчать. Ведь это он изменился, находясь там. Прежнего Алана Хамфриза больше нет.

***

Солнце ласкало своими лучами кожу, и шатен не без удовольствия подставил ему своё лицо. Этого очень сильно не хватало за время плена, простого тепла. Алан передёрнул плечами, воспоминания всё никак не хотели его отпускать, сжимая его сердце и душу в тиски. Жнец перевёл взгляд на море, в котором где-то далеко плескался его сын. Дэйв старался вести себя совсем как раньше, но на его лице так и проскальзывал незаданный вопрос – а что же, собственно, происходило с ним там? Алан не знал, что можно сказать сыну. Да и Эрику тоже, это было не то, с чем так охотно делишься. Ведь он сам не хотел возвращаться в ту провонявшую кровью камеру, видеть лица своих мучителей… Шатен тряхнул головой. Образ демона, что принёс ему столько боли и страданий не давал ему покоя, стоял перед глазами слишком отчётливо. Хотелось сбежать, но куда? Волны коснулись ног и Хамфриз поднялся. Он не заметил, когда воды моря начали возвращаться обратно, стремительно возвращая свои позиции, забранные отливом. Юноша обхватил себя руками в попытке согреться. Его взгляд выхватил идущих к нему мужа и сына, и жнец напрягся. Три года – слишком большой срок, порой ему казалось, что он перестал быть частью этой семьи. И это чувство не давало ему покоя, Алану хотелось сбежать как можно дальше, исчезнуть… Шатен набросил на плечи сына полотенце, а затем вздрогнул от прикосновения холодных и мокрых губ к своей щеке. Повернув голову, жнец увидел мужа, глядящего на него с нежностью. Почему-то от этого взгляда его прошиб пот, и Алан первым отвёл взгляд. Всё не могло быть так, как раньше. Эрик теперь казался ему чужим, кем-то из далёкого и забытого прошлого. И парень видел, как это ранило мужчину, но ничего не мог с собой поделать. - Идём или ещё задержимся? – спросил Слингби, делая вид, что ничего не заметил, не увидел промелькнувшей холодности в чертах лица любимого. - Уже холодает, так что нечего вам здесь прохлаждаться. Не приведи Смерть, Дэйв заболеет по твоей милости… - Алан обнял сына, целуя его в макушку. Их семейная жизнь трещала по швам, и это понимали они оба. Эрику приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы не опустить руки. Хотелось напиться до потери сознания и хотя бы на день забыть обо всех проблемах, что свалились на них. Да, несомненно, его мужу было тяжело вновь возвращаться в их общество, но почему же никто не думал, насколько ему может быть больно? Мужчина старался держаться на расстоянии, чтобы лишний раз не нарушить личное пространство Алана. Всё стало слишком сложно. Эрик каждый раз ненавидел момент, когда его сын шёл спать, а он оставался наедине с супругом. Что он должен был делать, или наоборот, не делать? Жнец терялся, слишком противоречивые чувства его раздирали. - Алан, скажи – чего ты хочешь? – Эрик остановился с двумя чашками горячего чая перед парнем, протягивая ему одну. - Всё стало слишком сложно. Ты же понимаешь, как раньше уже ничего не будет. - Хватит меня сторониться, Алан. Я не причиню тебе боли, - Эрик прикоснулся к руке парня, заглядывая ему в глаза. До сих пор было непривычно, что они изменили оттенок. – Пожалуйста, не отталкивай меня. Я знаю, тебе пришлось пройти через многое… - Ты. Ничего. Не. Знаешь, - выделяя каждое слово, холодно сказал Хамфриз. – Ты не представляешь, что это такое, каждый день просыпаться с мыслью о скорейшем прекращении мучений, хотя бы небольшом притуплении боли. У моих мучителей было твоё лицо, Эрик. Мужчина замер. Как такое было возможно? Конечно, это теперь объясняло боязнь Алана, но разве с этим ничего нельзя было сделать? Он не мог видеть, как его любимый продолжает страдать. Эрик опустил руку, отходя. Это было слишком, и как с этим справиться он не знал. Демоны – слишком коварные существа, только им могла прийти в голову идея играть с подсознанием и подкидывать образы, которые больше всего ранили. Огонь в камине вскидывал искры, согревая комнату. Вот только жнецы, казалось, не чувствовали этого тепла. Холод осознания, что теперь всё будет иначе, захватывал их. Раньше были иллюзии, теперь же и они развеялись, сгорели. Что им делать? Этот вопрос читался во взгляде каждого, но ответа они не находили. Алан уже чувствовал себя виноватым, ведь его муж не должен был знать о том, что пришлось ему пережить. Тело пришло в нормальное состояние, вот только душа продолжала метаться израненным зверем в клетке. Тишина больше не была приветной, она гнетущим пологом ложилась на их плечи. Что им теперь делать? Алан опустил голову, отставляя чашку на стол, о которую тщетно пытался согреть руки. Трудно было сделать один единственный шаг, ухватиться за прошлое, которое стало чужим. Юноша подошёл к Эрику, обнимая его и чувствуя, как сильные руки обняли в ответ. Он вздрогнул, но не отстранился. Жнец вдыхал родной запах одеколона, убеждая себя в отличиях. От его мучителя всегда несло кровью. - Прости, - Хамфриз сжал тёмную рубашку мужа, боясь поднять на него взгляд. – Я не знаю, смогу ли я вернуться к тому состоянию, что был раньше… - Мы справимся. Вместе. Алан хотел верить в эти слова. Ведь в объятиях мужа было так тепло и приятно, хотелось забыться в них без остатка.