Неожиданное счастье

Порой Алану казалось, что его кошмар будет длиться вечность. А порой это чувство отпускало и тогда казалось, что всё как раньше. Юноша улыбался, дарил свою любовь мужу и сыну. Но о том, что ему пришлось пережить, всегда молчал. Эрик не настаивал, он был рад, что его любимый вернулся, и всё было почти как всегда. Вот только всё менялось ночами. Юноша не мог спать в одиночку, но даже объятия мужа не помогали избавиться от кошмаров. Всё было слишком реально. Хамфриз не знал - где была реальность, а где она кончалась. Его сознание, измученное пытками и годами неволи подкидывало слишком реалистичные образы, которые не давали забыть, поверить, что его на самом деле спасли. Иногда Эрику казалось, что его супруга так и не спасли - у него было лишь тело, оболочка, но душа жнеца всё ещё находилась в чьих-то цепких когтях. И он всё сильнее убеждался в этом после очередного кошмара, когда остаток ночи тонул в попытках успокоить любимого и доказать - вот она, реальность. Да что там, порой Слингби хотелось оказаться на месте Алана, пережить все эти ужасы за него, не дать скатиться в бездну отчаянья. Вот только это было нереально, и судорожно сжатые руки мужа на его рубашке было лишь очередным подтверждением. От этого было больно, с этим невозможно было мириться. Жнец, который занимался восстановлением душевного равновесия Хамфриза, видел многое. Но даже ему пришлось соглашаться на помощь коллеги и проходить сеансы психологической помощи. На собранном консилиуме, где присутствовал и Эрик, было решено заблокировать воспоминания жнеца. Но никто не решался делать прогнозы, чем это могло обернуться. Они схватились за это как за спасительную соломинку. И жизнь действительно наладилась. На несколько месяцев.

***

- С возвращением, милый, - Алан улыбнулся вошедшему на кухню Дэйву, оглядывая его с ног до головы. - С кем на этот раз подрался? - Не важно. Хамфриз вытер руки полотенцем и подошёл к мальчику, поворачивая его голову и рассматривая синяк, что расцвёл на скуле. Конечно, он хотел чтобы с его сыном ничего не происходило, но так же юноша понимал - подобное невозможно, особенно в их обществе, где рождённых жнецами учили драться с первых классов. Несомненно подобная подготовка была в разы лучше, чем у тех, кто когда-то был человеком. И таких жнецов ценили выше, ведь их навыки были отточены, в них не было образа мышления смертных, которое искореняли у новопризванных жнецов. - Можешь не говорить, просто будь в следующий раз осторожнее. Обещаешь мне? Дэйв кивнул, садясь за стол и подпирая голову рукой. Он мог обещать многое, вот только на деле всё оказывалось совершенно иначе. Мальчик не мог сносить обиды, что говорили его одноклассники в сторону Алана. Но отцу совершенно не обязательно было об этом знать, ведь ребёнок видел, как тому тяжело даётся вернуться к обычной жизни. Алан не ходил на работу, и это бездействие его убивало. Жнец не привык бездействовать, а именно этим он и занимался, сидя дома. Постепенно он узнавал о всех событиях, что произошли в их мире и Лондоне за время отсутствия. И всё же это всё было сухим, юноша не воспринимал эту информацию, запоминая её как во времена учёбы. - Как твои дела в школе? – поинтересовался Хамфриз, ставя на стол обед и садясь напротив. - Всё как обычно, - ответил мальчик. Он приступил к еде, а Алан лишь вздохнул. Его не было три года, и теперь совершенно ничего не знал о своём сыне: ни чем он занимается, ни какие его интересы. А новые контакты никак не хотели налаживаться. Порой Хамфризу казалось, что он попал в чужую семью, в которой он был лишним элементом. Что он теперь мог дать Дэйву? - Спасибо за еду, - мальчик встал, сгруживая посуду в раковину и тут же начиная её мыть. - Не за что. Ты встал таким самостоятельным и взрослым… - Пришлось. Жнец замолчал, понимая, что ему на это нечего сказать. И постояв ещё немного, вышел из кухни, ощущая себя бесполезным. Конечно, хоть он уже и прожил достаточно, но чувства никто не заглушал, а сейчас Алану хотелось исчезнуть. Дэйв обернулся, понимая, что опять сам того не понимая обидел отца. Мальчик прекрасно знал, что юноше тяжело и он изо всех сил старается, но прошло слишком много времени, юный жнец успел привыкнуть жить без него. А теперь сложно было перестроиться. Алан был ему чужим, и всё же это тот отец, которого он помнил с детства и к которому порой так хотелось подбежать и обнять. Что ж, теперь у него была такая возможность, но это стало не актуально. Можно было пытаться отвлечься на что угодно, но это не помогало, чувство вины продолжало медленно и методично уничтожать изнутри. Не выдержал, мальчик схватил со стола книгу и нерешительно пошёл в гостиную, в которой в последнее время любил сидеть его отец. Шатен лежал на диване, глядя в окно. Но стоило ему услышать шаги как он сел, глядя на сына. - Папа… Давай почитаем вместе? Алану казалось, что он забыл как дышать. Такое тепло было скрыто в этой фразе, забытое прошлое. Юноша улыбнулся и кивнул, сразу же обнимая сына. Они вновь погрузились в эти доверительные отношения, которых им обоих так не хватало. Дэйв уже третий раз читал эту книгу, но с потерянным отцом ощущалось всё совершенно иначе. Словно и не было этих трёх лет. - Алан… Расскажи о своей семье. Мне для задания нужно было, а отец так ничего и не ответил, - Дэйв доверчиво посмотрел на отца и тот кивнул. - До того, как стать жнецом я был обычным смертным человеком. Это ведь у Эрика родители – жнецы, а я когда-то был смертным. - И как это? – мальчик словно завороженный наблюдал за отцом. - Сейчас уже и не вспомню. Столько лет ведь прошло… Жизнь жнеца намного лучше, - юноша взъерошил тёмные волосы сына, слыша его смех, по которому так сильно скучал. Вернувшийся с работы Эрик застал их двоих сидящими на диване и увлечённо что-то обсуждая. Мужчина не мог не остановиться и не полюбоваться на такую идиллию. Именно этого им так долго не хватало, но наконец-то счастье вернулось в этот дом. Он подошёл и поочерёдно поцеловал Алана и Дэйва, обнимая их.

***

Эрик сел рядом на кровать, готовясь ко сну. Он совершенно не ожидал, что юноша обнимет его со спины, прикасаясь губами к его шее. Мужчина вздрогнул, оборачиваясь и внимательно глядя на мужа. Не было смысла скрывать - он хотел его, вот только реакция Алана на прикосновения наталкивала на неприятные ассоциации. А Эрик не хотел причинять боль своему любимому. Но когда тот так обнимал его... Сложно было устоять. - Алан... Мужчина усадил его к себе на колени, нежно целуя. Казалось, всё стало как раньше, Алан был прежним. Эрик повалил его на кровать, продолжая покрывать тело поцелуями и одновременно избавляя его от одежды. Он чувствовал дрожь, которую вызывали его прикосновения. И это пьянило, словно хорошо выдержанное вино. Столько лет не иметь возможности даже прикоснуться, и теперь наконец-то чувствовать такое желанное тепло. Алан устал дрожать от каждого прикосновения, при том, что он даже и не помнил, с чем это связано. Юноша льнул к мужу, наконец-то ощущая его защиту, которой так сильно ему не хватало. Он потерял три года жизни, и теперь был намерен их как можно скорее всё наверстать. Тёплые ладони скользнули по обнажённому телу, задевая чувствительные места. Им обоим этого не хватало. В каждом движении скрывалась страсть и нежность, это хитросплетение дарило целый букет эмоций, шатен скользил руками по спине мужа, целуя его в губы, чувствуя щетину. Казалось, будто бы всё остальное не имело значения, этот мир поплыл, сузился до лица напротив. Они старались не разрывать зрительный контакт, они не могли насытиться друг другом. Слингби старался как можно тщательнее подготовить супруга, не давая ему сбежать. Алан провёл рукой по тёмно-каштановым волосам. Ему до сих пор было непривычно видеть его таким. - Ты думал, что сможешь сбежать от меня? Юноша вздрогнул, этот холодный голос взбередил давние раны, которые уже несколько месяцев не кровоточили. Этот голос был из того прошлого, что он забыл. Хамфриз вцепился руками в плечи мужчины, глядя на него широко раскрытыми глазами. Ужас распространялся внутри него, его тело задрожало и он увидел, как Эрик обеспокоенно наклонился к нему. - Всё в порядке, продолжай. Хотелось забыть эти алые глаза, но они продолжали гореть перед взором, казалось, они и сейчас наблюдали за ним. От этого не было спасенья, даже нежные поглаживания мужа не могли отвлечь. Алану казалось, что неожиданно его выбросило в другое, параллельное измерение, где он был ужасно беспомощным. Жнец зажмурился, стараясь расслабиться. Он чувствовал, как Эрик входит в него, но ожидаемой разрывающей боли не было. Лишь только тягучая, мешающая, но её можно было перетерпеть. Только не думай об этом, - приказал себе Хамфриз. Сосредоточиться на дыхании, глазах любимого, но только не соскальзывать в ту тьму, бездну, что разверзлась в его душе. Вглядываться в глаза, в каждое вкрапление зелёного и жёлтого, в расширенные зрачки. Обращать внимание на движение рук по телу, на отвлекающие поцелуи, но только не задумываться о том, что было в прошлом. Алан расслабился. Он был с любимым человеком, тем, кто ждал и верил не смотря ни на что. То, как Эрик его прижимал к себе, как ласкал и дарил счастье было дороже всего остального. Шатен начал двигаться навстречу, слыша тяжёлое дыхание над ухом. И постепенно ощущения затмили все мысли, имело лишь значение скопившееся внизу живота возбуждение. Разрядки они достигли практически одновременно, Алан расслабленно лёг на кровать, сразу же отказываясь в объятиях мужа. Их тела неприятно липли от спермы и пота, но не хотелось разрушить этот момент. - Как же я счастлив, что ты вернулся, - прошептал Слингби, целуя мужа в губы. - Спасибо, - так же шепотом ответил жнец, прикрывая глаза. - Только не отпускай меня, хорошо? - Я всегда буду рядом. Именно это шатен и хотел услышать. Сон пришёл не скоро, но все это время парень чувствовал тепло мужа.

***

Первое, что уловило измученное тело – холод, пробирающий до костей. Затем вернулась боль, каждый вдох приносил неимоверные мучения, а от тошнотворного запаха хотелось вывернуть наизнанку внутренности. Юноша закашлялся, приложив к губам ноющую руку – он чувствовал, как ладонь стала влажной, и боялся взглянуть на неё, увидеть там капли крови, перемешанные со слюной. Но это было бы не удивительно, учитывая сколько раз ему ломали кости. От самого себя было противно, хотелось лишь умереть, раствориться в этой тишине чтобы больше никто и не слышал. Живот отзывался тупой болью, требуя еды, но жнец даже и не мог вспомнить, когда его кормили в последний раз. Скрипнула дверь, а затем послышались шаги. Алан лишь сильнее зажмурился, но опешил, почувствовав нежное прикосновение к своим волосам. - Алан. Этот голос, такой родной и знакомый… Его он узнает везде и всегда. Юноша резко открыл глаза, глядя в зелёные с жёлтым глаза напротив, не веря в то, что это на самом деле произошло. Иллюзия, сон? Но касание было настолько реальным… И парень подался вперёд, боясь, что в одно мгновение всё прекратиться, развеется. - Мой милый Алан… Ты будешь моим! – изменившийся голос заставил вздрогнуть, а затем юноша прогнулся от удара плетью в спину. Не веря, он обернулся, но увидел лишь поистине дьявольскую усмешку, что исказила такое любимое лицо. В этом Аду не может быть родных лиц, все лишь хотят причинить боль. И уже становилось не важно, откуда демоны узнали о его муже, или о том, что он действительно в это поверит. Парень лишь сжимал в руках простыни, сжимаясь и чувствуя обжигающие удары на своём теле. Трудно было собрать мысли воедино, но лишь только думая Алан мог отвлечься. Почему в этот раз он был не в камере для пыток, почему кровать? Какую пытку выбрали для него на этот раз? Осознание прошибло его холодным потом и он зажмурился, не в силах сдержать крик, когда плеть рассекла только недавно затянувшуюся от ран кожу. Это было жестоко, под стать демонам. - Малыш, ты всё верно понял. И ты будешь помнить, как твой ненаглядный муж пытал тебя, как жестоко трахал тебя. Ты навсегда запомнишь эту боль. Мужчина рывком снял с юноши остатки одежды, грубо раздвигая его ягодицы. Парень задрожал, сжимая простынь сильнее, не в силах вырваться. Он был на грани потери сознания, для его измученного мозга это было слишком. «Это не Эрик, он сейчас в мире жнецов, с ним всё хорошо…» - Как твоё имя? – прошептал Алан срывающимся голосом. - Ты не знал? Тебе действительно никто ничего не сказал? – демон замер, а затем засмеялся. – Они мертвы. Вся твоя семья не пережила нападения на Департамент, который организовали мы, - мужчина провёл пальцами по спине жнеца. – Так стоит ли и дальше бороться и сражаться с нами? Что чувствуешь, когда весь внутренний мир рушится всего он нескольких слов? Пустота. Сначала ему показалось, что это лишь сон и ему послышалось, но затем жестокое осознание всё же дошло до мозга, давая команду рецепторам. Алан упал на бок, подтянув к груди колени, делая судорожные вздохи. По его щекам полились горячие слёзы, они обжигали, но ничто не могло сравниться с тем ураганом внутри него. Этого не могло быть, просто нереально. Эрик не мог… - Я покажу тебе. Демон прикоснулся к вискам парня, передавая ему картины. Пустые и неживые глаза Эрика будто смотрели ему в душу, одежда была перепачкана в крови, а рядом лежал Дэйв, его глаза были закрыты, но лицо выражало ужас. Алан закричал, закрыв голову руками, будто это могло помочь избавиться от ужасных образов. - Так стоит ли и дальше сопротивляться? – повторил свой вопрос демон. – Ради кого? Тебя больше никто не ждёт, тебе некуда возвращаться. Казалось, будто бы он перестал понимать речь. Но так было даже лучше, зачем ему слушать речи демона, который с каждым новым словом всё сильнее уничтожал его. Год пыток не смог сломить его, но сломило лишь осознание, что его близкие мертвы. Куда ему стремиться? Он ведь не сможет пережить этого… Алан сжался, более не обращая внимания на демона, который вновь поставил его на колени и пристроился сзади. Его руки блуждали по телу, задевая некогда чувствительные места но ответа он не получал. Слишком юноша был поглощён пустотой и отчаяньем, слишком он жаждал отдаться им, забыться в своей душевной боли, позабыв обо всём. Демон провёл меж ягодиц, раздвигая их и освобождая себя от одежды, без проблем считывая мысли жнеца, проникая в самые сокровенные закоулки памяти. Но чтобы жнец этого не заметил нужно было отвлечь его, а потому мужчина пристроил головку стоящего члена и надавил, входя и срывая крик боли с губ Алана. Значит всё ещё может чувствовать физическую боль, что не могло не радовать, для их плана им не нужна была бездушная марионетка. Острая боль уже ощущалась как данность, ему было плевать, что его сейчас достаточно грубо насилуют, окончательно разрушая все те барьеры, что он строил. «Может, действительно, хватит? Разве я не настрадался? Пусть всё это закончится…» Он чувствовал лишь грубое проникновение и толчки в своём теле, но это ощущалось как-то отстранёно, будто бы это происходило с кем-то другим. «Их нет… Никого нет… Так ради чего я?..» Наивно было полагать, что его оставят в покое. Но с этих пор пытки прекратились. Наоборот, его отправили на границу с миром живых к одному ведьмаку в помощники. Видимо, узнали всё, что им было нужно, но Алану было плевать, он уже лишь существовал, потеряв жажду к жизни и стимул двигаться дальше. Боль стала вечным спутником, ведьмак просто обожал испытывать всевозможные пытки за малейший проступок. Для Алана стало счастьем, когда он всё же смог довести его до такого состояния, что тот в порыве ярости сломал ему шею и выбросил. Юноша вновь чувствовал всю ту боль, то отчаянье и одновременно с тем облегчение. Сквозь сон юноша почувствовал объятия и напрягся, но затем обоняние уловило знакомый аромат, и он позволил себе расслабиться. Алан открыл глаза и посмотрел на спящего рядом мужа, что так властно его обнимал и прижимал к себе. В который раз жнец благодарил судьбу за то, что демон лишь солгал ему, и пройдя через всё это оказалось, что его всё ещё ждут и нуждаются в нём. Осторожно парень высвободился из объятий Эрика, поднимаясь и выходя из спальни. Он чуть не забыл об очках, и вернулся за ними, надевая. Там, в Аду, ему приходилось полагаться на другие органы чувств, и он уже привык к этому. Воздух холодил кожу, но он мало на это обращал внимания. Алан приоткрыл дверь в комнату и зашёл, глядя в темноте на спящего сына. - Что случилось? – тихо спросил Эрик, обнимая юношу за талию и устраивая свой подбородок на плече у мужа. Тот лишь мотнул головой, а затем высвободился и прошёл внутрь комнаты, склоняясь и поправляя одеяло, укрывая Дэйва. Алан с нежностью провёл по его волосам, улыбаясь и чувствуя, как выступают слёзы. Обернувшись, он вышел, осторожно прикрывая дверь, стараясь не разбудить Дэйва, а затем всё так же бесшумно пошёл на кухню, чувствуя, что супруг идёт следом. Только остановившись у окна Алан вздохнул. Он отпил из стакана воды, делая большие и жадные глотки. - Мне до сих пор трудно поверить, что меня спасли. И мне снился тот момент, как я узнал о вашей гибели… Смерть, Эрик, я никому не пожелаю такое пережить. Но всё было настолько реальным… Сейчас я понимаю, что это было лишь воздействие на мою психику, но они нашли моё слабое место и ударили самым болезненным способом. Хамфриз услышал, как мужчина подошёл к нему, останавливаясь рядом, впрочем, в этот раз не обнимая. Эрик был рад, что наконец-то тот начал делиться с ним переживаниями, что касались того периода плена. - Тебе не сбежать от меня. Рука Алана дрогнула и он выпустил стакан, отходя на шаг назад. Возможно это было лишь наваждением после пережитых кошмаров во сне, но юноша мог поклясться, что видел в отражении бледное лицо, тёмные волосы и горящие алым глаза. Жнец почувствовал объятия мужа, и доверчиво прижался к нему. Ему было не важно – реальность это или отдаётся он слишком реалистичной иллюзии, но значение имели лишь сильные руки, что сжимали его плечи и голос, успокаивающий и убаюкивающий. Хамфриз закрыл глаза, отдаваясь во власть этих рук.