Неожиданное счастье

Сколько бы раз нам хотелось взять в жизни тайм-аут и просто остановиться, оглянуться по сторонам и вдохнуть полной грудью воздух. У ангелов смерти не было такой возможности. Вынужденные работать в две смены, они нередко приходили домой и сразу же валились от усталости. Ведь на них четверых были свалены все умершие Лондона, количество которых неожиданно стало увеличиваться. Это было странно, но не более того, ведь души не были украдены, наоборот, даже проблем со скашиванием не было. И всё же некоторые вещи просто выводили из себя. Или же это было пресыщение семейной жизни, которая порядком надоела им обоим. Из-за нагрузки на работе Уильям становился раздражительным, в их отделе теперь постоянно витала тяжёлая обстановка. Греллю же не нравилось то, что всё раздражение выплёскивалось на него, а потому скандалы стали частыми гостями в их доме. Не удивительно, что алая смерть стала всё чаще задерживаться на работе, приходя далеко за полночь. Аромат крови его клиентов тоже стал вечным спутником, который уже даже духи были не в состоянии перебить. Уильям был готов закрывать глаза на жестокость своего подчинённого, на какие-то огрехи в работе, но вот измену простить не мог. Поэтому найдя свою слишком ветреную бестию, он несколько минут просто наблюдал за ней, а потом всё же сдёрнул с неудачно подвернувшегося любовника и, пригрозив тому лишить его не только детородных органов, но и жизни, забрал Грелля домой. Мужчина сдерживался из последних сил, хотя ярость и поднималась внутри него. Он конечно знал, что заверениям бестии верить нельзя и что та рано или поздно ему с кем-то изменит, и всё же Уилл отказывался в это верить до последнего. Оказавшись дома, Грелль, словно ни в чём и не бывало, вырвался из его хватки и пошёл в ванную смывать макияж. Он тоже был на грани, но старался этого не показывать, особенно дома, при детях. И по сути, разве он был виноват в том, что их семейная жизнь трещала по швах? - Не хочешь объясниться? – поинтересовался Уильям, встречая парня на пороге их спальни и холодно пронзая взглядом. - А что объяснять? Мне нечего к этому добавить. Конечно, это было ложью. Ему было что сказать, но это того не стоило. Грелль усмехнулся, садясь за зеркало и наблюдая за отражением вечно холодного мужа. Хотелось увидеть хоть какие-то эмоции, злость, ненависть, но не это безразличие и равнодушие. - Знаешь, он ведь был лучше тебя. Напомни, когда ты в последний раз дарил мне цветы или мы куда-то ходили? А с ним я наконец-то вновь почувствовала себя леди. Грелль смотрел на мужа с вызовом, и это стало последней каплей. Надоело вечно беречь их шаткие отношения, забывая о себе и своих интересах. Достали измены, которым никогда не будет края. Вместо этого холодная ярость захватила всю его душу, заставляя переставать себя контролировать. Боль обожгла щеку, голова закинулась назад и Грелль ошарашенно дотронулся к ноющему месту. - Ты меня ударил? – холодно поинтересовался аловолосый. Осознание собственных действий пришло слишком поздно, и Уильям впервые за долгое время их супружеской жизни растерялся. Но благодаря работе в Департаменте он уже давно научился скрывать свои чувства, а потому его лицо ничего не выражало. Равнодушие только сильнее разозлило Грелля, который зло смотрел на супруга. Один из сильнейших жнецов Департамента не был намерен подобное терпеть, и можно было только порадоваться, что коса смерти осталась в отделе, а не находилась дома. - Уходи, - холодно сказал Сатклифф, пронзая мужа взглядом. Сейчас не было сомнений – убьёт и даже не моргнёт. Уильям и сам понимал, что натворил дел, а его возлюбленному нужно было время, чтобы успокоиться, впрочем, как и ему самому. Мужчина сделал несколько шагов назад, а затем открыл телепорт и переместился подальше от разъярённого жнеца. Он не мог видеть, что стоило Греллю остаться одному, как юноша осел на пол и закрыл лицо руками, давая волю слезам. С каждым разом их счастье разбивалось всё сильнее, с оглушительным звоном стекла.

***

Дом наполняли приятные запахи еды, и Грелль, всё ещё заспанный и сонный, спустился на первый этаж, запахивая полы халата. Уильям решил в коем-то веке приготовить завтрак? Но потом бестия вспомнила, что тот уже несколько дней не возвращается, более того, он его даже на работе не встречал, что было достаточно странно. Зайдя на кухню, юноша увидел свою приёмную дочь, стоящую у плиты в его переднике и уменьшая газ под сковородкой. Её светлые волосы были собраны в небрежный хвост, но она уже была в привычной домашней одежде. - Доброе утро, - поздоровался Грелль, чтобы привлечь её внимание. Отношение между ними до сих пор были прохладными, хотя с Крисом девочка довольно быстро поладила. Виктория обернулась, кивая и снимая фартук. - Через пять минут завтрак будет готов. Разбудишь Кристиана? – блондинка посмотрела на жнеца. - Конечно, но в честь чего ты решила приготовить завтрак? - Я… Дома я всегда готовила завтрак по воскресеньям, - девушка затеребила прядь волос. – Грелль, а когда Уильям вернётся? - Не знаю, - пожал плечами Сатклифф. Ему была неприятна данная тема, так как он и сам не знал, когда вернётся муж. Грелль уже чувствовал себя ужасно виноватым, и ведь нужно было ему так глупо изменить ему! Вот только обида за удар не собиралась так просто проходить. – Может, я могу тебе чем-то помочь? - Я хочу сходить на кладбище. Мы ведь можем это сделать, правда? Аловолосый застыл. Он конечно знал, что девушка до сих пор достаточно болезненно переживает потерю семьи, но не думал, что настолько. Грелль кивнул, а затем подошёл и обнял Викторию, понимая, что ей нужна сейчас поддержка. - Они ведь не мучились, да? Когда умирали… - девушка прижалась к жнецу, чувствуя тепло, которого ей так не хватало. – Они ведь сейчас в лучшем мире? Грелль не знал, что сказать. Что бы он сейчас не начал говорить, всё было бы ложью, а лгать дочери он не хотел. - Я позову Криса и мы будем завтракать, - сказал парень, отстраняясь. - Прошу, помирись с Уильямом, - попросила блондинка, заглядывая в глаза юноши. – Мне его не хватает. А спохватившись, девушка замолчала и вернулась к сервировке стола. Эта семья была по меньшей мере странной, сложно было привыкнуть к ним. И всё же постепенно Виктория начинала их любить, ведь как бы не было сложно, но Уильям и Грелль старались подарить ей семейное тепло. И уже было плевать, что её приёмными родителями стали двое мужчин, она полюбила их и такими. Правда не могла этого признать, ведь считала, что это будет сродни предательству настоящих родителей. Улыбнувшись заспанному старшему брату, блондинка поставила тарелки с завтраком. Вот только её взгляд то и дело возвращался к пустому месту во главе стола, где обычно сидел Уильям. Его очень сильно не хватало. В этот день Грелль старался всеми силами поддерживать приёмных детей, но поход на могилы родителей всегда был тяжёлой процедурой. И от этого трудно было отойти. Но благодарная улыбка сына и кивок головы от дочери были наилучшим вознаграждением. Вот только им всем не хватало главы семейства, который словно исчез.

***

Все эти дни Уильям чувствовал себя виноватым. Но даже вернуться домой и извиниться он не мог - на следующий день после их ссоры его отправили в срочном порядке в командировку. Все прошедшее время, сколько бы он не пытался дозвониться к Греллю, все было тщетно. Он уже начал переживать, но связавшись с Эриком узнал, что Сатклифф на работу приходит как обычно. Это хоть немного успокаивало, и всё же изъедало его сознание изнутри. Решил его игнорировать? Мужчина и сам не знал, почему же они поссорились, почему он так вспылил. Ведь Грелль и раньше ему изменял, бывало, что он заставал в постели знакомых по работе жнецов. Так почему же именно этот случай так задел его самолюбие и гордость? Потому что он уже начал воспринимать его как свою собственность? Нужно было избавляться от этого. Что только с ними делает брак, насколько сильно меняет! Вернувшись, Уильям первым делом заскочил переодеться. Их дети уже спали, и он зашёл в комнату каждого, целуя в лоб. Такого прилива нежности он давно не чувствовал, но разлука с любимыми заставила его значительно смягчиться. Мужчина хотел немедленно извиниться перед возлюбленным, вот только его дома не оказалось. Опять отправили на ночную, хотя это было странно, чем начальство только думало? И ведь знали же, что у них есть дети, а Уильям был в командировке. Переодевшись, мужчина покинул их общую обитель, вместо этого отправляясь в Лондон. Он прекрасно знал, где был сегодняшний улов душ у Грелля, а потому пройти незамеченным на бал оказалось для него сущим пустяком. Алую смерть он заметил без особого труда – его взгляд сам выискивал знакомую фигуру. Сатклифф стоял в одиночестве, облокотившись на перила и наблюдал за людьми. Чёрное кружевное платье подчёркивало фигуру юноши, в тон ему был плащ, небрежено завязанный, а волосы до плеч рассыпались огненными кудрями. Но что-то было в его фигуре такое, что заставило Уильяма преодолеть эти несколько метров, что разделяли их, и обнять со спины возлюбленного. Аловолосый напрягся, но вдохнув знакомый одеколон расслабился. - Какого чёрта ты тут делаешь? – постаравшись придать своему голосу как можно более равнодушный тон, спросил Грелль. Хотя его сердце, бившееся в бешенном темпе выдавало его с головой. Он был счастлив видеть мужа. - Прости, - на ухо прошептал Спирс, обдавая его горячим дыханием. – Я действительно был не прав. - Ты поднял на меня руку, Уильям. Думаешь, я могу тебя простить? - А ты мне изменил, - в тон жнецу, ответил мужчина. А потом понял, что это вновь приведёт к очередной ссоре и умолк. – Я слишком тебя люблю, чтобы позволять кому-то ещё прикасаться к тебе. - А я думала, что уже стала тебе не интересна. Ты ведь никак не проявлял чувств, вот я и подумала, что ты меня разлюбил. Жнец лишь вздохнул. И вот что на это отвечать? Они оба наломали дров, а теперь за это расплачивались. - Милая, а вот и я… - подошедший смертный замер, держа в руках два бокала. Ему хватило одного лишь только взгляда Ти Спирса, чтобы понять, что лучше со смертью не шутить, а то завещание не составлено, дети не выросли, а жена всё ещё старая маразматичка и никак не помрёт от чахотки. - И как это понимать? – поинтересовался Уильям на ухо возлюбленного. - Это не то, что ты подумал, Уилли! И вообще, где ты был столько дней? Почему пришёл только сейчас? – Грелль обернулся, пронзая мужа взглядами. - Меня отправили в командировку. А ты почему не отвечал на звонки? На этом вопросе Сатклифф потупился, словно провинившийся школьник, которому грозило наказание розгами. - Во время одного из заданий телефон упал и, в общем, утонул в Темзе. Мне правда так жаль… Уильям не выдержал и рассмеялся. И словно не было этой ссоры и дней переживаний, словно всё было как раньше. - Миссис, я могу пригласить Вас на танец? – галантно поклонившись, спросил Спирс. Алая смерть лишь кивнула, сразу же прижимаясь к супругу и позволяя ему вести в танце, их отношениях, вновь отдавая свою жизнь в его руки. Чуть не пропустив время сбора души, Грелль после счастливо поцеловал мужа, переносясь вместе с ним домой. Их счастье вновь было восстановлено. - Кстати, Уилли, за что ты меня опять отправляешь в архив? – поинтересовался аловолосый жнец, расслабленно лежа на груди мужа. Эта новость уже с неделю витала в их отделе, но возможности лично спросить у начальника всё никак не представлялась. – В чём я провинился на этот раз? - Меня беспокоит Хамфриз. Не могли демоны его просто так отпустить, что-то здесь не чисто. И я хочу, чтобы ты проследил за ним, убедился, что это лишь моя паранойя, - Уильям нежно поцеловал бестию в губы, от чего та разомлела и кивнула. Слишком много всего происходило с ними и их отделом в последнее время.

***

Эрик терпеть не мог болеть. К счастью, иммунитет, данный ему родителями-жнецами при рождении, был замечательным и болел он редко. Но всё же когда простуда его одолевала, он обкладывался носовыми платками и ходил злющим с красным носом и блестящими от температуры глазами, а так же лихорадочным румянцем на щеках. Его муж впервые видел, как непоколебимый Слингби болеет – и это зрелище было поистине уникальным. Нет, он не рвался на работу, наоборот, не без радости взял больничный, ведь бегать по крышам, когда идёт мокрый снег никому не хотелось. Хотя нет, хотелось Алану, который уже истосковался по полевой работе. А странности Эрика проявлялись в другом – он начинал капризничать. Это одновременно и умилял, и до жути раздражало, так что его супруг еле сдерживался от того, чтобы не перевернуть тарелку с супом ему на голову. Дэйв по секрету поделился, что отец жутко не любит тёплое молоко с мёдом и Хамфриз в очередной раз поблагодарил сына за помощь. Мальчик вырос хорошим помощником родителям, поэтому без лишних слов помогал с уборкой и готовкой, порой даже прогуливая ради этого школу. Молоко на плите начало пениться и Алан ловко снял его с плиты, перелил в чашку и добавил ложку тягучего мёда – его собственной небольшой слабости. В последнее время юноша довольно сильно пристрастился к нему, на завтрак предпочитая исключительно тосты с мёдом. Шатен попробовал на вкус содержимое чашки и удовлетворённо кивнув, пошёл устраивать небольшую месть мужу и заодно его лечить. Слингби обнаружился в ворохе одеял, сжимая в руках носовой платок и открыв рот, намереваясь чихнуть. - Будь здоров, - заранее сказал юноша, садясь рядом. Муж посмотрел на него ненавистным взглядом, изредка поглядывая на кружку. - Я не буду это пить, - севшим голосом прошипел он, откашливаясь. - Нужно, - безапелляционно заявил Хамфриз. - Не буду. - Ты хуже Дэйва, даже он так не капризничает! - Только бунтует и порывается сделать жёлтый ирокез, - хмыкнул Эрик, а затем быстро схватил носовичок и тут же громко чихнул. - Будь здоров! – прокричал из соседней комнаты Дэйв. - Нет, жёлтый цвет не пойдёт, волосы трудно будет перекрашивать, - задумчиво сказал Алан, протягивая кружку. – Ничего не хочу слышать, пей! Несколько секунд длилась их битва взглядами, но проиграл всё же Эрик, в очередной раз чихая. Шатен победоносно улыбнулся и всунул чашку в руки мужа. Тот, обиженно на него глядя, поднёс её к губам и сделал нерешительный глоток. А затем ещё один. - Ну как, вкусно? – поинтересовался Хамфриз, широко улыбаясь. - Гадость какая. Эрик просто не мог признаться, что в этот раз ему понравился этот напиток. С ним у него ассоциировались лишь неприятные воспоминания как мать заставляя пить обжигающую жидкость, стоя над душой пока он всё не выпьет. Но когда ему предлагал любимый муж, это было в сотни раз вкуснее. Мужчина отставил чашку в сторону, а затем притянул к себе Алана, обнимая. Он проклинал своё притупившееся обоняние, ведь так хотелось сейчас вдохнуть пленяющий аромат его одеколона… - Может всё же позволишь спать с собой? - Нет, ещё не хватало, чтобы и ты заболел. Алан лишь хмыкнул, двигая супруга в сторону и пристраиваясь рядом. И плевать, что тот болел, он любил его и не собирался и дальше ютиться на неудобном диване в гостиной. Ведь рядом с мужем было в разы лучше, жнец чувствовал себя в безопасности. Вот только его безумие никуда не девалось, оно продолжало преследовать его день за днём.

***

Юноша смотрел на своё отражение. Слишком исхудавший, глаза, казалось, изменили свой цвет и стали выцветшими, из них исчезли насыщенные краски. Вся его старая одежда буквально болталась на нём, он утопал в своих же пиджаках и рубашках. Он вздрогнул, глядя на силуэт, что стоял за его спиной. Отражение искривляло губы в усмешке, и эти чёрные волосы, эти алые глаза Алан не смог бы забыть, даже если бы захотел. Неизменный чёрный обтягивающий костюм, высокие ботфорты на шпильке. Но больше всего его пугало лицо – молочно-бледная кожа, без единого изъяна, и лишь только бровь рассекал тонкий шрам, и на этом фоне выделялись глаза, горящие злостью, а ещё в них читался триумф. - Тебя нет… - прошептал Хамфриз, с ужасом глядя в отражение. – Да хватит уже, ты в чёртовом аду! Треск стекла и боль. Алан смотрел на свою руку, из которой торчали осколки зеркала, и получал от этого какое-то своё удовольствие. Но видение не исчезло, наоборот, оно теперь взирало на него из каждого разбитого осколка. До ушей юноши донёсся смех. - Неужели ты думаешь, что я тебя отпущу? – поинтересовался демон, и жнец почувствовал его дыхание на своей шее, как тот обнял его со спины и властно схватил за горло. Алан тяжело сглотнул. - Ты исполнишь предначертанное, а иначе я доберусь сначала до твоего чудного сына, а после и ко всем тем, кто тебе дорог. Я уничтожу всех. Тело сотрясала дрожь, а после давление словно исчезло. Алан упал на колени, глядя в пол и тяжело дыша. Он почувствовал шаги, а потом как кто-то выкрикнул его имя и обнял, успокаивающе гладя по спине. - Эрик… забери меня… - прошептал жнец, даже не замечая, что его муж рядом. - Алан, милый, я здесь, всё хорошо, всё кончено, - тихо говорил он, гладя его и целуя, но тот не реагировал. Ужас до сих пор сковывал его. - Он приходил ко мне, стоял здесь… - Хамфриз дотронулся к своему горлу, а после посмотрел на своё отражение. Не было ни красных следов от хватки, ничего. А так же парень видел обеспокоенное лицо мужа и лишь сильнее прижался к нему. – Никому об этом не говори, прошу тебя. Меня ведь тогда не допустят к работе… пожалуйста… - Алан, я никому ничего не скажу, - пообещал мужчина. Он не понимал, что происходит с его возлюбленным, но подобное до ужаса пугало.