Неожиданное счастье

Их семью явно нельзя было назвать нормальной. Даже с большой натяжкой, особенно после знакомства всех родственников. Казалось, эта встреча принесла в их мирную и относительно размеренную жизнь необратимые изменения. В отношениях появился странный холод, Алан перестал чувствовать себя уютно в собственном доме. И это раздражало. Хотелось выставить за дверь чемоданы этой семейки, затем туда же отправить этих жнецов и закрыть за ними дверь на замок. Навечно. Но к сожалению, так поступить было нельзя, всё же они были родителями его мужа. Но даже лёжа в одной постели с супругом чувствовалось некое напряжение. После того, как миссис Слингби заглянула к ним перед сном, застав их целующимися и полураздетыми (они ещё тогда не успели переодеться ко сну), напряжение только возросло. Эрик видел, что что-то неумолимо меняется, но не мог ничего исправить. И это медленно убивало его, не хуже болезни супруга. Он старался отвлечь его от тягостных дум, но в этот раз всё было сложнее. Поцелуи не помогали, а о близости пока и думать нельзя было. Это вызывало жгучую ненависть в его груди. Почему родители не помогают, а наоборот мешают ему и его семейному счастью? Работа стала своеобразным спасеньем от этого. Теперь, когда у них было разрешение на телепортацию в другие города и страны это существенно облегчило перемещение. Можно даже сказать, Хамфриз вздохнул облегчённо, когда узнал, что им предстоит командировка. Огорчало лишь то, что всего за неделю до Рождества и у них совершенно не останется времени на подготовку. А ещё оставался вопрос, что же им делать с Дэйвом. По всему выходило, что им нужно было оставить его на «бабушку» и «дедушку», но Хамфриз им особо не доверял. - Элиот за ним присмотрит, - успокоил его Эрик. – Да и отец тоже справиться. Главное попросить мать держаться подальше от нашего сына. Жнецу тоже не хотелось уезжать, но это расследование требовало тщательной проверки и подготовки. Тут уже не пройдёт «для галочки», ведь это дело держал под контролем сам глава Британского отдела. А это уже что-то, да значило. Разобраться с накопившимися делами у них вышло только к вечеру. Прощальный ужин почему-то проходил в тишине. И если Элиот ещё пытался хоть как-то разрядить обстановку шутками, то остальные лишь мрачно смотрели в свои тарелки и друг на друга. Это раздражало, причём всех, но никто не пытался что-то изменить. Ближе к концу даже Элиот сдался, предпочитая увлекать в разговор племянника. Было видно, что они подружились, и это не могло не радовать его родителей. Хоть кто-то поддерживал тёплые отношения со своей роднёй. После окончания ужина Алан и Эрик стали убирать со стола. Этот приём пищи, казалось, только сильнее вымотал их, и, оставшись наедине, мужчины хотя бы немного могли восстановить свои силы и успокоиться. - Ты как? – спросил Слингби, одновременно интересуясь и про состояние здоровья и про душевное равновесия мужа. - Нормально. Нет, правда, всё хорошо. Его раздражало, что все ожидали, что он вот-вот рухнет в обморок. Неужели нельзя было не акцентировать на этом внимание? Эрик подошёл к мужу, упираясь руками в столешницу по обе стороны от него, внимательно глядя в глаза. Он переживал за него, и как никогда жалел, что не мог чувствовать любимого, не мог забрать себе его боль и страдания. Через что же пришлось пройти его напарнику? Мужчина прикоснулся к его щеке, не давая опустить голову вниз и вглядываясь в глаза. Хотелось доказать, что всё будет хорошо, что они вместе смогут это пережить… Хотелось поверить в эту сказку. На кухню вошла миссис Слингби и мужчины отстранились. Эрик отошёл к столу, стирать с него крошки, а юноша продолжил мыть посуду. При матери продолжать совершенно не хотелось. - Алан, можно с тобой поговорить? Это насторожило юношу. С чего это мать его мужа хотела с ним поговорить? Но явно не на светскую тему. Жнец кивнул, соглашаясь. Под её внимательным взглядом Хамфриз вытер мокрые руки и последовал за ней в их с Эриком спальню. Саманта села на кровать, уверено сверля взглядом избранника своего сына. И что он только в нём нашёл? Этот юноша был слишком обычным, таких были десятки, сотни в их Департаменте. Ни в его внешности, ни в поведении не было ничего особого. Более того, он производил впечатление обычного серого работника, который будет безукоризненно выполнять всё, что ему прикажут. - Расскажи о себе и своей семье, - попросила-приказала женщина. Алан поёжился от этого тона. И вот почему у его замечательного мужа были такие родственники? Это заставило его задуматься. Что именно она хотела знать? - Раньше был смертным, посла заключения контракта со Смертью стал ангелом смерти, закончил Академию жнецов с отличием, попал на стажировку к Вашему сыну, теперь работаю с ним в паре, - выдал юноша свои анкетные данные. Определённо, он не был ровней её сыну. Так почему Эрик до сих пор был с ним? Этот вопрос порой терзал его бессонными ночами. Но ещё немного, и это станет бессмысленным, ведь скоро его… - Эрик упоминал, что тебя не было три года. Вы разошлись? - продолжала свой допрос Саманта. - Во время нападение на Департамент меня похитили, - Алан сделал глубокий вдох. Говорить об этом было трудно до сих пор. Приходили воспоминания, которые так старательно запихивались в самый дальний уголок души, но они не забывались, вырывались ночными кошмарами. Хамфриз порой сомневался, а действительно ли его спасли из плена? И эта путаница где реальность а где сон медленно сводила его с ума. Совершенно не хотелось говорить с этой женщиной, тем более на такие темы. Хамфриз чувствовал, что она настроена против него. Но чем он заслужил подобную немилость? Может, всё дело было в нём? В том, что это похищение оставило свой отпечаток на нём, какое-то невидимое клеймо, которое, тем не менее, чувствуется. Или же он просто был не ровней Эрику? - Я знаю о твоей болезни, Алан. Ему совершенно не понравилось то, каким тоном она выделила его имя. И судя по всему, сейчас женщина будет доказывать, что он не должен обременять мужа, оставить его... признаться, Алан и сам об этом думал. Но так же понимал, что не сможет этого сделать, что таким образом принесёт только больше боли своим родным. - Это проблема? – с вызовом поинтересовался юноша. Алан скрестил руки на груди, внимательно глядя на реакцию миссис Слингби. – Если Вы считаете, что Вашему сыну будет без меня лучше – подождите несколько лет. - Вот поэтому ты должен оставить его сейчас. Подумай, как ему будет больно от потери… Жнец опешил от подобной просьбы. Что он должен сделать? Нет, определённо, это было верхом эгоизма. - А Вы не думаете, что это только больше ранит Эрика? Что бы Вы не пытались делать, что бы не говорили – я никогда его не оставлю. Мы прошли слишком многое вместе, чтобы сейчас всё разрушить. Это наша семья, наше счастье. И уж простите, миссис Слингби, но Вы не имеете права вмешиваться. Он старался говорить учтиво, но его голос дрожал от злости. Алан сжимал руки в кулаки. Хотелось наконец-то высказать всё, что скопилось за эти дни, выплеснуть всю эту несправедливость на женщину чтобы она наконец-то замолчала. - Я прекрасно знаю, что лекарства нет. Я знаю, что моя смерть убьёт Эрика. Но так же я хочу знать, что ради нашего сына он сможет пережить это. Вопрос только в том, поддержите ли вы его в нужный момент, или сделаете вид, что это вас не касается? Меня похоронили три года назад, - жнец сделал паузу, обдумывая слова. Он мог лишь представлять, как тогда было его мужу. – Где были вы? Почему не поддержали, не помогли справиться с этим? После этого Вы называете себя его матерью? Вы недостойны этого. Надеюсь, на этом мы закончим наш разговор. Алан вылетел из спальни, не желая продолжать. Ведь тогда он мог бы сказать ещё много чего лишнего. Юноша лишь надеялся, что его слова заставят женщину задуматься. - Ты ничего не знаешь… - тихо произнесла Саманта. Слова, сказанные столь искренне и в тоже время с явным желанием задеть, больно ранили её. Почему никто за всё это время даже не узнал, как им жилось все эти годы, были ли у них проблемы? Эрик посмотрел на влетевшего в кухню мужа. Он даже побоялся спросить, как прошёл разговор. Вид юноши говорил всё за себя. Ужасно. Мужчина без лишних слов обнял его, наклоняясь, и сцепил руки в замок на его талии. - Твоя мать теперь определённо будет ненавидеть меня ещё больше, - сказал Алан и вздохнул. Раздался звонок телефона и Эрик отстранился. А он так хотел разубедить мужа в том, что всё не так плохо… Жнец вернулся на кухню через минут пять, мрачнее непосредственно их прямой начальницы. - Новое убийство, помощник Даумана. Это заставило помрачнеть и Алана тоже. Почему одно убийство следовало за другим? Здесь явно что-то было не так. Наспех собравшись, они телепортировались в нужное место. Тёмная двухкомнатная квартира не в самом благополучном районе Лондона. В углах были кучи мусора, что-то из продуктов определённо сгнило и эта вонь заставляла морщиться. Мрачные серые обои были в жёлтых разводах и потёках, пошарпанная мебель, грязная одежда на полу. Что в таком месте забыл учёный? Там уже было несколько жнецов, что-то оглядывающие по сторонам и суетившиеся над трупом. Увидев их, Хамфриз сделался ещё более мрачным. - «Альфы», - только и сказал он. Конечно же парень сразу заметил соответствующий отличительный знак на галстуке одного из сотрудников. Если бы не его болезнь, через год подготовки у него был бы такой же. Они решительно направились к одному из жнецов. Тот как раз разглядывал брызги крови на стене и делал какие-то пометки в блокноте. Но увидев, что к нему кто-то идёт, он отвлёкся. - Алан Хамфриз, - сказал мужчина лет тридцати с рыжими волосами, собранными в хвост. – Вы в каком-то роде даже стали легендой. Никто не покидал наши ряды столь быстро. - Могу ли я узнать, что вы здесь делаете? – Алан оставил без ответа реплику возможного коллеги. – Это наше дело. - Его делегировали нам, - невозмутимо ответил мужчина. – Седрик Кэрролл, - представился он и протянул руку для приветствия. – Да-да, родственник того самого Льюиса Кэрролла, это мой троюродный внук. Эрик и Алан переглянулись, а после всё же пожали руку, как и подобает правилами приличия. И всё же то, что кто-то ещё работает над одним делом с ними неприятно удивляло. - Так как так вышло, что и вы здесь? – спросил Эрик. - Всё просто, мистер Слингби, - мужчина вернулся к своему делу. – Да-да, я знаю Вас, мы тщательно исследуем семьи наших сотрудников, если такие имеются. Если бы ничего не произошло, мистер Хамфриз должен был быть под моим патронажем. Очень жаль, очень жаль. Эта суетливость не только в речи, но и в действиях мужчины приковывала к себе внимание. Седрик был весьма подвижен и то и дело бегал туда-сюда, уточняя какие-то детали у своих коллег. - Так что вы здесь делаете? – напомнил о своём существовании Алан. Кэрролл обернулся и расплылся в улыбке, что на месте преступления была жутко неуместной. - Здесь замешан демон. У смертного, - он махнул рукой куда-то в сторону другой комнаты, - души не обнаружено. Между нашей жертвой и его убийцей завязалась драка, видны следы демонической крови. Так что это дело делегируется нам. - Подождите, - не согласился Слингби. – Расследование наше, и мы не собираемся его отдавать. У нас прямое указание от мистера Флеминга. - Знаю. Но раньше в вашем расследовании не фигурировал демон, а теперь… Хотя для уверенности я свяжусь с начальством. И пока мужчина отошёл, супруги переглянулись. Что вообще творилось? Может, это убийство и не было связано с предыдущим? Или же начальство старалось что-то скрыть, какие-то мотивы, мелочи, что им, обычным жнецам, были неизвестны. Ни один из вариантов им не нравился, это читалось в глазах каждого. - Можете заниматься своим расследованием, но докладывайте всё нам, - сказал вернувшийся Седрик. – И желательно непосредственно мне. Алан, ты знаешь, где меня найти? Юноша отрицательно мотнул головой. Откуда он мог это знать? Его ведь выпихнули пока он и не начал толком обучение. Мужчина что-то черкнул в блокноте и отдал вырванный листок. - Осматривайтесь, если что – говорите что доступ я вам дал. Надеюсь, мы быстро сможем раскрыть это дело. Кэрролл вновь пожал им руки и убежал куда – вот ведь гиперактивность у мужчины в его-то годы. Это заставило Алана на мгновение улыбнуться – этот жнец определённо умел расположить к себе. - Но не поддавайся его чарам, будь настороже, - тихо сказал юноша мужу. Он не верил никому из этого отдела, ведь ещё на первом занятии им сказали весьма интересную фразу, которую теперь Хамфриз забыть не мог. «Если вы останетесь здесь – смиритесь с тем, что вам придётся лгать всем, в том числе и самим себе». Вместе они подошли к умершему и под тяжёлым взглядом одного из жнецов из спецотдела присели возле него. Эрик наклонился, разглядывая рану. - Так что ты сказал моей дорогой мамочке? – спокойно поинтересовался он, как бы между прочим. Но на самом деле мужчину этот вопрос очень интересовал. - Ничего особого, только то, что бы она перестала вмешиваться в наши дела. И она знает, что я болен. У вас всегда с ней были такие отношения? Эрик открыл рот и закрыл. Над этим действительно стоило подумать. Так ли это было? Действительно ли у них с матерью всегда всё было так плохо? - Мы слишком разные, чтобы понимать друг друга. У неё совершенно другие идеалы. Потерпи ещё несколько дней, после Рождества они уедут. Я надеюсь. Представить, что этот Ад будет длиться ещё дольше было страшно. Нет, конечно, мужчина был рад увидеть семью, но не терпеть же их две недели! Это было слишком даже для него. Да и не затем он сбегал в другую страну, чтобы потом всё равно жить с родителями. И он честно радовался, когда отец сказал ему: «В общем, сынок, мы уезжаем на Кипр, надеюсь, ты справишься». А потом с Кипра в Париж, а с Парижа в Лос-Анджелес. И Слингби младший честно не был против, наоборот, рад отсутствию контроля в его жизни. - Может, нам отменят командировку? Оставлять Дэйва одного дома совершенно не хотелось. Но утром им пришёл официальный приказ, и в обед они уже заселялись в отель в Швейцарии.

***

Известие о командировке родителей Дэйв воспринял стойко. Хотя он и хотел, чтобы те никуда не ехали. Но показывать этого было нельзя, свои чувства мальчик проявил только когда отцы прощались с ним. Маленький жнец обнял Алана за шею и несколько минут отказывался выпускать его из объятий. - Папа, обещай, что вы скоро вернётесь, - попросил он. На что Эрик взъерошил его волосы и кивнул. Жнец пообещал привезти самые вкусные гостинцы. Но на сердце у мужчины было очень тяжело. Вот только с работой не поспоришь, и это все прекрасно понимали. Если бы можно было бы, младший Хамфриз не ходил в школу. Он её ненавидел. Поэтому когда Элиот предложил забрать его с последних уроков, мальчик с радостью согласился. Всё же прогулка была в разы интереснее, нежели какая-то там теория или история мира людей и жнецов. Но до последних уроков ещё нужно было дожить. Дэйв сидел за первой партой, один, и водил взглядом по страничке. Читать совершенно не хотелось. Вокруг него веселились дети, но ему совершенно не хотелось даже вникать в их разговоры. Да никто и не стремился с ним дружить. Мальчик скорее почувствовал, нежели услышал, как к нему подошёл его одноклассник и опёрся на его плечо локтем. - Как твой папа, Хамфриз? Лекарство ещё не нашли? – с усмешкой поинтересовался он и отстранился, что бы Дэйв мог обернуться. Руки сами собой сжались в кулаки. Некоторые заинтересовано обернулись. Новое шоу началось. - Это не ваше дело, - отозвался мальчик, хотя его голос дрогнул. - Ой, наша девочка сейчас расплачется. Держи, может понадобиться. Одноклассник протянул платок с показательным сочувствием. Ещё давно, несколько лет назад Дэйв расплакался при всех, и ему до сих пор этого не могли забыть. Появлялись новые оскорбительные прозвища или насмешки. - Ублюдок, - выдохнул Хамфриз ругательство, услышанное когда-то от Эрика. Он оттолкнул руку, с ненавистью глядя на одноклассника. - Какие слова мы знаем. Нужно сказать учителю. - А я слышал, что его отца понизят до стажёра… - сказала какая-то девочка. - Твоя мать трижды сдавала выпускной экзамен! – с раздражением обернулся Хамфриз к ней. Это хоть как-то заставило умерить пыл одноклассницы. Но для других сейчас он был объектом насмешек. - Твой отец неудачник из архива, - уже чуть ли не смеясь, сказал школьник. - Это не правда! – воскликнул Дэйв. – Мой отец работает диспетчером! - И его выгнали из спецотряда. А значит он неудачник, такой же, как и ты. Со всех сторон послышался смех. Дэйв вскочил с места, и не раздумывая и секунды, замахнулся и ударил кулаком в челюсть обидчику. В ушах стучало только одно слово: «неудачник». Но это ведь была неправда, и мальчик это прекрасно знал. Он хотел доказать это и другим. В классе поднялся крик, кто-то подбадривал, кто-то кричал о том, что нужно позвать учителя. Но участвующим в потасовке детям было всё равно, они лишь старались ударить как можно больнее. Когда Элиот пришёл в школу, то классный руководитель отправил его прямиком к директору. Это немало удивило жнеца. Учился он в другой школе, так что здесь легко было заплутать, особенно для него. Для каждого континента была своё учебное заведение, где преподавание велось с учётом специфики страны и местности. Элиот же учился в американской школе, и некоторые стенды на стенах были ему непонятны и до ужаса смешны. Под кабинетом жнец увидел Дэйва с подбитым глазом, разбитой губой и сбитыми костяшками пальцев. - Подрался, да? – со вздохом спросил юноша и сел рядом. Ребёнок лишь шмыгнул покрасневшим от удара носом. Дверь в кабинет открылась и из него вышла высокая женщина в строгом костюме. Она окинула взглядом сидящих жнецов. - А Вы… - Элиот Слингби, дядя Дэйва, - представился парень. - Я думала, придут его родители. - Они в командировке. А что, собственно, произошло? Женщина махнула рукой, призывая их следовать за ней. Как только жнецы устроились, она поправила очки и строго посмотрела на Дэйва. - Юный мистер Хамфриз вновь учинил драку в классе, - начала директриса. – Я говорила его родителям, чтобы они провели соответствующую беседу… - Но они первыми начали! – не выдержал Дэйв. – Они оскорбляли моего отца! - Мистер Хамфриз… - строго сказала жница, и тот сел ровно и опустил голову. – Ваше поведение недостойно! - Простите, миссис Сондер, - пробурчал он. - Миссис Сондер, - обратился Элиот к женщине. Ему самому было неприятно, словно это его отчитывали. – Вы должны понимать, сейчас в нашей семье не лучшие времена, и… - И поэтому нужно на каждого набрасываться с кулаками? Его поведение должно измениться, если он не хочет сменить школу. Элиот сжал губы, понимая, что с этой женщиной не договориться. По сравнению с демократичной Америкой, это было небо и земля. «Надеюсь, их хотя бы розгами не порют» - подумал жнец, поднимаясь и сжимая плечо племянника. «Ужасная школа». - Хорошо, мы поговорим с ним. Подобного больше не повториться. Конечно, это была ложь и все, находящиеся в кабинете, это понимали. Но именно это и хотела услышать директриса и кивнув, попрощалась с ними. Дэйв насупился, ведь он-то надеялся, что хотя бы Элиот, который понимает его как никто другой, заступится за него. Но нет. Мальчик воспринял это как предательство, и выйдя за пределы кабинета, посмотрел на своего родственника. - Я хочу к Уильяму и Греллю. Перенеси меня к ним. Сейчас ребёнок жалел, что не мог телепортироваться самостоятельно. Хотелось оказаться как можно дальше от их всех. Дэйв ничего не говорил о своих проблемах в школе, не говорил родителям о том, что их вызывают к директору, классному руководителю же отвечал, что те очень заняты. Но то, что он был изгоем в классе заставляло его всё больше замыкаться в себе.