Неожиданное счастье

Каждый его шаг сопровождался эхом, а гнетущую тишину, казалось, можно было потрогать руками. Серые стены и практически отсутствующее освещение лишь только усиливало чувство тревоги. Если бы не сложившиеся обстоятельства, он никогда бы сюда не пришёл. Кивнув охраннику, Алан подошёл к нужной двери и сделал глубокий вдох. Да, вот уже несколько дней его не покидала эта идея, но оказавшись перед дверью он замер. А не была ли это ошибка, прийти сюда? Но отступать уже было поздно, и поэтому юноша весьма уверенно толкнул дверь и зашёл в камеру. Царившая темнота на мгновение заставила остановиться. И лишь только когда глаза привыкли к полумраку, жнец смог выцепить взглядом сидящую на полу фигуру. Хлоя сильно изменилась за прошедшие месяцы: её лицо осунулось, взгляд стал пустым и равнодушным, она даже не подняла голову и не посмотрела, кто же пришёл её навестить. Казалось, что девушка потеряла интерес к жизни и в частности к тому, что с ней происходит. Спертый воздух не давал сделать полноценного вздоха, словно накидывал петлю удушения на шею, и Алан поморщился. Юноша подошёл к мисс Вебер и присел перед ней, стараясь привлечь её внимание. - Хлоя? Хлоя Вебер, - Алан позвал её уже более уверенно и протянул руку, чтобы прикоснуться. От этого девушка вздрогнула и отпрянула от него, вжимаясь в стену. Её безумный взгляд остановился на бывшем коллеге и так и замер. Тёмные спутанные волосы обрамляли грязное лицо, на котором виднелись дорожки от недавних слёз, а сами глаза были покрасневшие. - Они близко… Они заберут меня… - зашептала Хлоя. Её бескровные губы растянулись в улыбке, а глаза наполнились слезами. Тело реагировало более чутко, нежели разум, и уже понимало, что никто её не спасёт. - Хлоя, скажи мне, зачем демонам Дэйв? Что они хотели с ним сделать? - Маркус. Его зовут Маркус, - словно не слыша вопроса, прошептала жница. – Мой малыш… Мой ребёнок! Это неприятно отозвалось в душе Хамфриза. Эта девушка знала, как на самом деле звали его сына? Что ещё она знала? Или же это было не более чем безумие отчаявшегося отступника? Шатен вцепился в её плечи и грубо потряс, словно пытаясь таким образом достучаться до её души. Но безумие уже захватило отчаявшуюся жницу, и она лишь только смеялась, словно не понимая слов, которые были обращены к ней. - Что демоны замышляют? Хлоя! Вебер перевела взгляд на юношу, посмотрела прямо в его глаза. А затем неожиданно прикоснулась грязными пальцами к его щеке. Её губы зашевелились, но слов так и не прозвучало. Она словно хотела что-то сказать, но не могла. В её глазах Алан видел своё отражение, заострившиеся черты лица, болезненный вид. Как сильно изменился сам за прошедшие месяцы. - Бедняга, тебе всего ничего осталось. Он тебя убьёт. Он всех убьёт. Сегодня он придёт за мной и спасёт! И даже не было сомнения, о ком Хлоя говорила. Алан сразу же понял. Это осознание заставило его похолодеть и резко отстраниться. Умирать он пока что не планировал, как и позволить умереть своим друзьям. Не отрывая взгляда, юноша поднялся и пошёл назад, пока не упёрся спиной в стену. Этого он уж никак не мог допустить. И как только дверь за ним закрылась, то Алан побежал по ступенькам наверх. Если на них действительно будет нападение… Но он ошибся. Никто из начальства не захотел что-либо делать по усиления безопасности, лишь только похвалили за инициативу и отправили восвояси. Это неприятно озадачило Алана, но сказать что-то он попросту не решился. Его положение до сих пор было слишком шатким. Ещё чего! Отправят на больничный, как и обещали. Всё время до конца рабочей смены прошло в болезненном ожидании. Но шли часы, а никакого сообщения о нападении так и не поступало. Ближе к полуночи, Алан вместе со своим супругом спустился в подвальное помещение, где держали приговорённых к смерти. Там они встретили Уильяма, который ставил последние подписи, что от него требовались, как от бывшего начальника Хлои. Его лицо было внешне спокойным, но те, кто его хорошо знал, понимали – это не более, чем маска. - Время пришло, - бесцветным голосом сказал служитель тюрьмы. Хлоя до последнего надеялась, что её спасут. Ведь она была ценной для демонов, знала так много. Но когда дверь открылась, и её надзиратель прошёл в камеру и грубо вздёрнул её на ноги, девушка поняла, что спасенья не будет. Всё, во что она верила, в одночасье превратилось в прах. Её не спасут. Девушка умрёт с клеймом отступника и предателя, и никто даже не будет сожалеть о её смерти. Слишком неожиданно пришло осознание, что она не готова встретиться с непосредственной начальницей, не готова так просто отдать свою жизнь. Хлоя ничего не видела, но чувствовала, что её ведут вверх, в комнату, где её жизнь оборвут в одночасье. По щекам покатились слёзы, и девушка стала вырываться, звать на помощь. Вот только никто не мог её спасти, никто не придёт на помощь. Каждый шаг давался ей с трудом. Да и кто будет идти к своей смерти с радостью? - Пожалуйста… Я раскаиваюсь… - глотая слёзы, просила жница. Но её просьбы оставались лишь пустым сотрясанием воздуха. Кто пощадит того, кто предал их? Оказавшись в комнате с ярким освещением ламп, девушка повернулась к своему палачу, глядя в его глаза. Она уже понимала, что никто не собирается её спасать, и у неё остались последние секунды. С осознанием близкой смерти отошло и безумие, слепая вера в всесилие демонов. Её не хотели спасать, а намеренно бросили на верную смерть. - Его зовут Раум. И он ещё придёт… Хлоя хотела сказать ещё что-то, как резкий взмах длинной косы смерти в одно мгновение отрезала её голову. Казалось, девушка даже не поняла, что произошло. Мгновение тело стояло неподвижно, а затем рухнуло как подкошенное, а голова покатилась по гладкой плитке, пропитанной кровью прежних жертв, оставляя за собой кровавый шлейф. В комнате плотным пологом повисла тишина. Жнецы из отдела Вебер стояли, затаив дыхание. Неужели она сказала им перед смертью, кто спланировал похищение Алана? Юноша тяжело выдохнул, а затем отстранился и словно в тумане покинул комнату казни. Ему нужно было на свежий воздух. Эрик и Уильям остались стоять, и лишь спустя некоторое время переглянулись. - Он не знал? – спросил Спирс бесцветным голосом. – Как Алан мог провести в плену три года и не узнать имени своего палача? - Ты меня об этом спрашиваешь? Я не знаю, Спирс. Наверное, не знал. Как и мы. Сукин сын. Эрик сжал руку в кулак, стараясь хоть как-то умерить желание найти этого демона и немедленно порезать на маленькие кусочки. Но вместо этого мужчина смотрел на то, как убирают тело, на лужу крови, и понимал, что вид смерти его мало заботит. За больше чем столетие он видел её предостаточно, а свою бывшую сотрудницу он ненавидел за то, что та примкнула к демонам, помогла похитить его мужа, пыталась похитить сына… - Ты нужен ему, Слингби, - тихо сказал Уильям и поправил очки привычным движением. – Так почему ты ещё здесь? И действительно, почему? Эрик и сам не понимал. Но после замечания начальника, всё остальное стало неважным. Собственная злость и ненависть ослепили его настолько, что он и не заметил, что сейчас должен быть в другом месте. Кивнув Уильяму, мужчина вышел из комнаты и отправился на поиски мужа. Одинокую фигуру было сложно не заметить на безлюдном дворе. Жнецы предпочитали обходить тюрьму стороной, по понятным всем причинам. Это место навевало тоску и чувство угнетённости, здание было немым напоминанием о том, что даже жнецы преступают закон, и кара обязательно их настигнет. Особенно остро это чувствовалось после присутствия на казни их бывшей подруги, коллеги. Они могли и не приходить, но хотелось убедиться, что это не какая-то ошибка, что всё действительно взаправду. А теперь же Алан жалел об этом. - Надеюсь, теперь ты не бросишься на поиски этого Раума, позабыв обо всём? – осторожно поинтересовался Эрик, останавливаясь позади парня. Он не знал, с чего начать разговор. - А ты сам? – повернув голову в пол-оборота, поинтересовался Хамфриз. – Я был уверен, что он сегодня придёт. Что Хлоя не умрёт. Но видимо я ошибся. Опять. Юноша сцепил зубы. Осознание того, что девушка сделала неправильный выбор, оступилось, слишком остро врезалось в его сознание. Эрик решил, что ему лучшего всего промолчать. Ведь он не собирался так просто понимать и прощать предательницу. Мужчина осторожно взял мужа под руку, опасаясь, что тот сейчас изъявит желание остаться здесь или отправиться в Лондон, Департамент или в сам Ад, лишь бы только найти того подонка. Но вопреки ожиданиям, Хамфриз спокойно отреагировал на перемещение домой. Но было предчувствие, что это событие оставило свой след на его и без того слишком израненной душе.

***

Утро в доме Спирсов началось с пугающей тишины. Эта молчанка длилась уже второй день, и причиной тому был сам Уильям, а вернее одно небольшое обстоятельство, которое вывело из себя Грелля. Мужчина уже второй год не брал отпуск для себя. Сатклифф решительно этого не понимал, а потому устроил скандал, с последующем обетом молчания и игнорирования супруга. Дети в это время уже привычно держались нейтралитета, хоть и не бросали попыток помирить родителей. Но завтрак, преисполненный убийственных взглядов Грелля, и показного равнодушия Уильяма, детям совершенно не нравился. - Интересно, если кто-то из нас друг исчезнет, они помирятся? – шепотом спросил Крис у сестры, когда они остались в столовой одни. Та замерла, глядя на мальчика и пыталась понять, серьёзно тот или нет. Оставалось надеяться, что нет. - Ты что! Кристиан, только не говори, что ты всерьёз задумал нечто подобное? - Что ты, нет, - махнул рукой мальчик и улыбнулся. Но вот только в его голове уже зрел коварный план по примирению отцов. После чаепития, всё в том же молчании, Грелль отправился на рабочее место, а Уильям вместе с детьми в школу. И оставляя их на пороге учебного заведения, мужчина чувствовал тревогу. Ему ли не знать, что обстановка сейчас была слишком напряжённой, нападение демонов только увеличивалось, а они ничего не могли с этим сделать. Начальство умалчивало и скрывало это от своих подчинённых, чтобы не поднимать панику раньше времени. Тем же занимался и он. Хотя тот же Эрик уже начал догадываться, что всё не так просто, но у него были и другие заботы. Теперь мужчина всегда сопровождал мужа на покосах, и Уильям понимал – Алану осталось немного. Одно это осознание злило его, вызывало практически физическую боль, но мужчина был бессилен. С самой госпожой Смертью не поспоришь. Спирс уже сидел за своим столом, когда его одолели тяжёлые мысли, с которыми было не так уж и просто справиться. Вся бумажная работа была переделана ещё вчера, как и сотрудники уже пережили его внеплановую инспекцию и получили свою порцию выговоров. Естественно, мужчина не считал себя виноватым, ведь он не по своей воле работал без отпусков. Грелль не знал, что в некоторые моменты его просто отказывались отпускать, а прошлым летом он отпустил Эрика и Алана, вместо этого взяв часть их списков на себя. И хотя его вины не было, но по прошлому опыту Уильям знал – ему стоит извиниться первым. Появления супруга на пороге его кабинета заставило мужчину отвлечься от проверки отчётов. Холодная маска легла на лицо непроизвольно, стоило ему лишь увидеть красноволосую бестию. Он попросит прощения. Вечером. Но сейчас Спирс помнил всё, что сказал его благоверный в порыве злости, да и не хотелось устраивать разборки ещё и на работе. Уильям хотел оставить личную жизнь дома, а в Департаменте придерживаться лишь деловых отношений. Хотя бы во время ссор. Понятное дело Грелля такой исход совершенно не устраивал, так как юноша подошёл к мужу и застыл перед ним, не отрывая от него взгляда. Их молчание затянулось. - Вы что-то хотели, диспетчер? – официальным тоном спросил Спирс. Это вывело жнеца из себя и тот замахнулся для пощёчины, но его муж перехватил руку. – Вам стоит вернуться на своё рабочее место. Уильям хотел сказать совершенно другое, но почему же тогда слова срывались с его языка быстрее, чем он мог их обдумать? - Да пошёл ты, - прошипел Грелль и высвободил свою руку. Подобная холодность самого близкого жнеца сильно задела его. И если в кабинет он шёл с желанием помириться, то оно достаточно быстро испарилось. Не помня себя от злости, Сатклифф выскочил из кабинета, схватил свой список душ и телепортировался в Лондон. Слишком запоздало Уильям понял, что натворил. Что мог сделать Грелль в порыве чувств он прекрасно знал и помнил тот случай, когда юноша убивал смертных вне списка. Поправив пиджак, мужчина телепортировался на участок супруга, наблюдая за ним издалека. С крыши открывался замечательный вид, но алая смерть лишь выполняла свою работу, пусть и с чрезмерной жестокостью. Но ничего нарушающего правила. И почему Уильям не мог подойти? Сам Грелль был слишком занят злостью на этого бюрократа, чтобы заметить его на крыше соседнего здания. Это навевало воспоминания, правда отнюдь не самые приятные. Уже вечером Уильям вернулся домой уставшим, желая лишь об одном – забыться сном и не думать о работе. Правда получалось это плохо. Стоило ему переступить порог гостиной, как к нему тут же бросился Грелль и сжал его пиджак. - Скажи, что ты забрал Кристиана со школы. Скажи, что он с тобой… - Что это значит? Ты же должен был забрать его. Аловолосый юноша отпустил пиджак и отошёл к дивану. Его последняя надежда рухнула, испарилась. Он так надеялся, что сын рядом с мужем, что нет поводов для беспокойства… Но увы, это было не так. - Кристиан исчез. Эти два слова заставили Уильяма замереть на месте. Даже его выдержка дала трещину. Демоны же не могли добраться до него, не могли забрать… От одной только этой мысли становилось плохо. Мужчина посмотрел на Викторию, которая сидела на диване, закрыв лицо руками. Она не представляла, где мог быть её брат. Об утреннем разговоре девочка благополучно забыла. - Как такое могло произойти? Почему ты не следил за ним? – пугающе спокойным голосом начал Уильям. Грелль вздрогнул, словно от удара. Его ещё и обвиняли в чём-то? - Уж извини, но я вообще-то работаю! Я пришла за Крисом и Викки, но в школе его не было, и я думала, ты его забрал. Ты ведь порой забираешь его с уроков! - повышая голос, резко ответил Сатклифф. - Тогда начнём со школы. Викки, останься дома, вдруг он где-то в городе и сам вернётся. Будь на связи, - начал раздавать указания мужчина. А затем перевёл взгляд на алую бестию. – Пошли в школу, быть может там что-то знают. Если с ним что-то произошло… Какая-то мысль не давала девочке покоя. Словно она забыла что-то важное, и мозг это понимал, но не мог вытащить нужный фрагмент из вороха воспоминаний в кратковременной памяти. Виктория была растеряна, не знала, что делать, как поступить. Оставаться одной дома не хотелось, но в тоже время и перечить отцам, когда они в таком нервном напряжении себе дороже. Ещё и эта их ссора… Озарение снизошло на неё слишком неожиданно, и мгновение девочка ещё пыталась понять, как же именно пришла к этой мысли. Но бросив эту затею, она подошла к Уильяму и Греллю. - Крис говорил что-то о том, что если кто-то из нас исчезнет, вы помиритесь. Он мог серьёзно воспринять это и спрятаться где-то, чтобы вы его искали. Но я не уверена… - под конец стушевалась она и отвела взгляд в сторону, нервно грызя ногти на руке. Это была реальная зацепка. Спирс кивнул, пока ещё только мысленно обещая себе выпороть сына, если вдруг окажется, что это была его неудачная шутка. Мужчина обнял Грелля за талию, даже не задумываясь о столь привычном жесте, и телепортировал их в школу. Быстрым шагом они шли по коридору (при чём Сатклифф босиком, так как в спешке совсем забыл надеть хотя бы домашние туфли, ведь волнение за сына было намного сильнее) и старались понять, где же может спрятаться маленький ребёнок. Им бы подобное даже в голову не пришло бы. Кристиан обнаружился в одном из классов, одиноко сидящий за партой. Мальчик был уставший, голодный и подавленный. Как-то в его плане совсем не было продумано то, что самостоятельно попасть домой он не сможет, а вечером столовая закрыта. - Папа! – радостно воскликнул мальчик, когда заметил Уильяма. Он вскочил из-за стола, но опасливо попятился, когда заметил злой взгляд мужчины. - Ты понимаешь, что ты наделал? – тихим, вкрадчивым голосом поинтересовался брюнет, надвигаясь на сына. Жнец перестал себя контролировать. Напряжение на работе, болезнь Хамфриза, из-за которой тот опоздал на покос и Уильяму самому пришлось выходить вместо него на участок, ссора с Греллем и теперь ещё и это совсем вывели не пробивного Спирса из себя. Желание хоть как-то выместить свою собственную злость приняло весьма опасный поворот – мужчина влепил сыну пощёчину. И лишь только глядя в глаза, ставшие влажными от подступающих слёз, Уильям понял, что натворил. - Спирс! Грелль подлетел к сыну разъярённой фурией и заслонил его собой, мысленно обещая убить мужа. Да как тот только посмел поднять руку на ребёнка? Сатклифф был против насилия в семье, хотя бы потому, что сам смутно помнил, как отец избивал его в детстве. Благо эти воспоминания практически стёрлись, их заменили другие, более яркие и красочные события прошедшего века. - Только посмей ещё раз к нему пальцем прикоснуться, - прошипел юноша, успокаивающе поглаживая Кристиана по голове. - Крис… прости, я… Наверное, для кого-то постороннего вид растерянного Спирса вызвал чувство иррациональности мира. Греллю же было на это всё равно, он желал заставить своего мужа страдать за то, что тот посмел причинить боль их ребёнку. Пришедшее сообщение заставило Уильяма шумно выдохнуть. Как всегда не вовремя. - Простите, мне нужно идти, срочный вызов. - Да мне плевать! Пусть даже мир летит в Тартар, ты должен быть здесь, и извиняться перед своим сыном! – Грелль перешёл на крик. Ему тоже хотелось выплеснуть свои эмоции, а ещё лучше – заставить Спирса страдать. В любой другой ситуации алая смерть отнеслась бы с пониманием к вызову, но не сейчас. - Всё вечером. И не слушая, что ему крикнет вдогонку супруг, Уильям телепортировался в Департамент. Это явно должно было быть что-то важное, иначе начальство его не вызывало бы. Но что могло произойти – мужчина даже и не догадывался. Проходя по знакомым коридорам, он раздумывал, во что выльется его выбор. Вряд ли во что-то приятное. Всего на мгновение Спирс замер у двери в кабинет, а затем решительно потянул её на себя и вошёл внутрь. Рыжеволосый мужчина сидел рядом с Оуэном Флемингом, и при ближнем рассмотрении это оказался никто иной, как Джордж Хейли. - Мистер Ти Спирс, - начал Флеминг, глядя на мужчину. – Простите, что пришлось столь спешно Вас вызвать. - Всё в порядке, сэр. Что-то произошло? - Дело Даумана, им ведь занимается ваш отдел? – поинтересовался Хейли. И получив сдержанный кивок, продолжил. – Мы закрываем его. За недостачей улик. В одно мгновение воздуха в кабинете стало меньше, а температура сделала резкий скачок вверх. Как так? Это дело нельзя было закрывать, Алан только сегодня поделился с ним кое-какими соображениями касаемо этого убийства, и его доводы были весьма логичны. - Что? Но ведь это не так, мои сотрудники нашли… - Закрываем, - повторил рыжеволосый начальник специального отдела. – У Вас больше нет права что-либо по нему решать. И не в обиду мистеру Хамфризу, но он слишком много думает. Прошлый раз, когда он предупреждал нас о нападении демонов, ничего не произошло. Так что мой Вам совет – лучше следите за своими сотрудниками. Уильям сцепил зубы. Слушать подобное было неприятно, и естественно, что этот разговор не выйдет за пределы этой комнаты. Не хватало ещё, чтобы кто-то об этом узнал. Находиться и дальше в этом кабинете не было смысла. - Я могу быть свободен? – холодно поинтересовался мужчина. Неужели его вызвали только за этим и это не могло подождать до завтра? - Ознакомься с этим, - начальник Британского подразделения протянул ему чёрную папку. – Мне интересно услышать твоё мнение. Зайдёшь ко мне завтра. - Всего хорошего, - попрощался Уильям и покинул пределы кабинета. Уже находясь в коридоре, он открыл папку и внимательно посмотрел на первую страницу. Запрос о переводе и обмене опытом между жнецами. Как же вовремя, словно у них других забот не было.

***

Кристиан сидел в своей комнате, понуро решая задачи. Он и сам понимал, что заслужил немилость отца, но обида на него всё же была. Щека покраснела, всё же рука у Спирса была тяжёлой, но регенерация жнецов должна была помочь. Появление отца заставило его вздрогнуть и сжаться, стараясь не попадаться ему на глаза. Это бередило давние, совсем забытые воспоминания о том детстве, когда он ещё был в приюте. Когда драки были обыденным делом, когда слабых унижали, а сильные имели всё. Когда у него самого не было родителей. - Кристиан, - позвал Уильям и подошёл к столу. Мальчик нерешительно повернулся, уже ожидая, что его будут отчитывать. Но вместо этого мужчина присел перед ним на корточки, глядя в его совсем юное лицо. – Прости меня пожалуйста, я не сдержался. Больше никогда я не подниму на тебя руку. Но и ты мне пообещай мне кое-что. Никогда не сбегай от нас. Ты знаешь, как мы с Греллем испугались? Конечно он знал, представлял. Поэтому Крис лишь понуро кивнул головой и шмыгнул носом. За прошедшие два часа он себя уже корил и ругал всеми ругательствами, что только знал, и за которые его обычно ругал Грелль. - Обещаю. Прости, папа. Уильям наклонился вперёд и обнял сына, осторожно поглаживая его по волосам. Главное было не потерять доверие у ребёнка, чтобы тот не вспомнил приют. Ведь тогда все их старания сделать Кристиана счастливым, провалятся. - Но не думай, что ты так просто отделался. Ты под домашним арестом и никакого сладкого. Крис кивнул. Что ж, вполне заслуженное наказание. Но главное, что в объятиях отца было так тепло и спокойно. Мальчик постепенно успокаивался от пережитого стресса. - Я хотел, чтобы ты помирился с мамой. Пожалуйста, не ссорьтесь больше, - попросил ребёнок, и Уильям тяжело вздохнул. Легко было сказать. Но порой взрослым было слишком трудно наступить ногой на горло своему эгоизму или гордости, и сделать первый шаг. - Мир? – спросил мужчина и отстранился. Лишь получив кивок от сына, он успокоился. В спальню он зашёл через десять минут, непривычно постучавшись. Уильям знал, что Грелль там, и понимал, что ему нужно извиниться. А потому когда ему всё же разрешили зайти, он первым делом достал букет алых роз из-за спины и протянул их юноше. - Я был не прав, прости. Эти слова с его губ слетали слишком редко. И всё же Сатклифф не был бы собой, если бы так просто принял извинения. Он мотнул головой, всё же обида была сильной, и поднялся на ноги с кровати. - Перед Кристианом извиняйся, - недовольно сказал он. - Уже извинился. Мне действительно жаль, что всё так произошло. Я знаю, как ты хотела поехать в отпуск куда-то, но меня не отпускают. - Дело даже не в этом. А в том, что ты даже не пытаешься уделять время своей семье. Для тебя работа на первом месте. Вот и отдыхай с ней, - гордо произнёс Грелль. Жнец лишь покачал головой. - Тогда, быть может, в ресторан мне тоже сходить с Работой? – спросил Уильям, зная, что это подействует на супруга. - Вполне можешь. Но всё же лучше пригласи свою жену, - уже более мягко сказал Грелль. Конечно он всё прекрасно понимал, и то, что мужу приходится много работать, и то, что далеко не всё зависело от него. Да и разве мог Сатклифф долго злиться на того, кого так сильно любил? Два дня молчания были рассчитаны на то, чтобы кое-кто, кто совершенно не понимает намёков, извинился и пригласил на свидание. Пережитое волнение заставило Грелля первым сделать шаг навстречу и обнять мужчину, вдыхая аромат одеколона, что за день практически выветрился. Странно, что это действовало на него настолько успокаивающе. - Я так испугалась за Криса, - тихо сказал аловолосый юноша. – Я думала, его похитили демоны или убили. Я боюсь представить… - И не нужно. Всё хорошо, он жив, здоров и рядом с нами. Это главное. Уильям сам боялся представить себе, чтобы делал, если бы их сына или дочь действительно похитили демоны. Оставалось лишь молиться Смерти, чтобы этого никогда не произошло.

***

Аврал, что наступал каждый месяц, не обошёл стороной ни одного жнеца. Практически у каждого были свои недостачи по душам из-за повышенной активности демонов, а это означало слишком много бумажной волокиты. Не было времени даже чтобы просто поднять голову от бумаг, не говоря уже о желанной сейчас чашечке чая. Работа кипела, а стрелка часов неумолимо ползла к отметке «четыре». Последнее время сдачи было в шесть, но те, кто не были задействованы сейчас на покосах, испытывали настоящее чувство паники от того, что у них ничего не выходит. Даже Джеймс, будучи обычным стажёром, прочувствовал на себе всю соль подобных завалов, заполняя тонны документации по тем немногим душам, что он собрал под присмотром Эрика или Алана. Слингби сидел за своим столом, и проклинал слишком быстро бегущее время, так как катастрофически ничего не успевал, Алан дремал в кресле, позволяя себе расслабиться на целых десять минут. С закрытыми глазами можно было услышать стук клавиш печатной машинки, разобрать в гуле голосов пение птиц за окном, тиканье часов на столе. Хотя бы на пару минут, можно было прикоснуться рукой к этой гармонии. Джеймс поймал себя на том, что уже с минуту неотрывно наблюдает за Хамфризом, и поспешно отвёл взгляд, возвращаясь к своим отчётам. Предмет его любви был слишком далёк и недоступен, это парень прекрасно понимал. И надеялся, что никто больше не заметит того, что Алан был для него не просто наставником. Любые чувства можно уничтожить, задавить, если только перестать думать о ком-то, как о предмете любви. - Ладно, пусть всё горит оно пламенем, мы опаздываем, - обратился Эрик к мужу. Тот нехотя открыл глаза и посмотрел на мужчину, а затем кивнул и поднялся. У них был свой список, который они не могли игнорировать без последствий. Привычные действия по изъятию и просмотру плёнок странным образом успокаивали. Смирился ли Эрик с тем, что его мужа убивали? Конечно же нет. И теперь, зная имя демона, у них была зацепка, которая, к большому разочарованию, так никуда и не привела. Но это не значило, что они так просто сдались. А вместе с тем Алану становилось хуже, и он это видел. Пусть супруг ничего и не говорил, предпочитая молча терпеть боль, что разрывала его изнутри. Слингби то и дело поглядывал на юношу, готовый в любую секунду подхватить его, помочь. Но тот упрямо брался за работу. Это было достойно восхищения, но волнения за жнеца не преуменьшало. - Знаешь, я думаю, нам стоит на пару дней оставить Дэйва у крёстных и устроить романтический ужин на двоих, - в перерывах между смертями, сказал Эрик. У них осталось слишком мало времени до возможной вечной разлуки, и его хотелось провести с максимальной пользой. Алан на мгновение замер, а затем улыбнулся и кивнул. За всеми этими заботами и проблемами они совсем позабыли о хотя бы доле романтики, которая была так необходима в жизни. На это просто не хватало ни сил, ни времени. Каждое утро они машинально одевались, готовили завтрак, собирали и отводили сына в школу, шли на работу, дальше вечер проходил в своих каждодневных заботах и так по замкнутому кругу. Им некогда было жить для себя. В Департамент они вернулись только спустя час, полностью закончив с покосом и окрылённые будущими планами. Картина, что открылась их взору в холе, повергла жнецов в состояние глубокого шока. Кровь. Она была на мраморном полу, брызги на стенах, под одной из стен лежал жнец с развороченной грудной клеткой и сердцем, лежащим рядом на полу, в некоторых местах виднелась тёмная, зловонная демонская кровь. Вдали слышались обрывки криков, звук скрещивающегося оружия и стоны боли. Этого просто не могло быть. Но то, что они видели, поднимаясь по лестнице наверх, говорило об обратном. - В сторону! Отчаянный крик Эллингтона заставил жнецов обернуться и увернуться от занесённой над их головами косы смерти. Департамент подвергся нападению со стороны не только демонов, но и жнецов-отступников.