Корабли — кораблики

Ромочка приехал в пятницу на крутой тачке своего отца прямо из Новороссийска. Папа Романа был не просто блатной, нет. Он держал весь город. Все было им куплено и присвоено, а ментяры отдавали честь его проезжающему тонированному лимузину. Скажите, если такой крутой папа, то почему вдруг его кровиночка оказалась в такой жопе, а не, скажем, заграницей на соответствующем отдыхе? Да вот только единственный сынуличек оказался еще той шельмой. Папа уже просто задолбался прикрывать выходки Ромочки. Сначала мама Ромочки говорила, что сынок просто балуется, ведь при ней он был просто ангелочком ну с очень смазливой внешностью. Потом, что сыночек растет, а кто не пробовал в первый раз сигареты? А легкую наркоту, а девочек? Дальше круче, Роман на девочках не остановился. Он, конечно, продолжал пялить пизденки направо и налево, а чего, если сами дают и подставляются. Но была у него скрытая страсть — мальчики. Причем непростых выбирал, а посмазливее и неординарных. У Ромочки было просто фантастическое чутье на тех, кого можно развести на секс. Железобетонных натуралов он и пальцем не касался, а вот би, геев или сомневающихся вычислял на раз. И тогда, если парень ему западал куда-то ниже пояса — все, суши весла, отступаться Роман был не намерен. Сейчас его папа сослал в эту дыру по нескольким причинам. Во-первых, Роману этот лагерь нравился, он был здесь старожилом и, чувствуя свою власть, мог развернуться как угодно, а во-вторых, Романчик умудрился трахнуть сынка одного отдыхающего из Москвы, а тот оказался не последним человеком в правящих кругах. Скандал замяли, Ромку сослали, да он и не сильно упирался, а папа пытался ублажить отца трахнутого парнишки. В этот заезд Ромочка предвкушал веселье еще более крутое, чем в прошлый год. Да, здорово он тогда мальчика развел из третьего отряда. Наплел ему и про великую любовь, и про особенность этого сопляка, а потом трахнул, порвав во все стороны, перед всей своей бандой. А когда парнишка от потери крови потерял сознание, подложил по кругу под всех своих подчиненных. Мальчик выжил, его увезли на скорой. Так некстати окровавленного и изнасилованного нашел потерявший его вожатый. Доказать что-то не удалось, пострадавший молчал как рыба, давясь от стыда, ведь он сам попросил о близости с Ромой. А инцидент пытались списать сначала на волновцев, а потом вообще на левых бандитов. Вот тогда-то Ромочка окончательно посрался с Виктором. И понял, что этот сынок директора лагеря «Волны» его враг номер один. Старого директора «Искры» сняли не без длиной руки папы Романа, потому что бывший директор заподозрил неладное и начал копать под малолетнего ублюдка. Рядом с Ромочкой крутился его вечный адъютант Марат: красивый стройный парнишка восточного типажа. Но Рому он не интересовал, кому интересны пресмыкающиеся, которые вечно смотрят на тебя влюбленным взглядом? Ромочка любил добычу поинтереснее и куда построптивее. Выйдя из крутой тачки вместе со своим ручным песиком о двух ногах, скорячившимся под увесистыми сумками, Роман отправился на встречу с новым директором. Ни Рома, ни Алексей Александрович от встречи друг с другом радости особой не испытали. Директор осмотрел бляцко-смазливого блондинчика, понимая, что это тот еще сукин сын, а Роман почувствовал, что этот директор под его папашу не прогнется. Романа засунули сразу во второй отряд. — Это еще почему? Мне семнадцать! — возмутился Ромочка. — Могу в пятый, если второй не устраивает. А первый укомплектован полностью, и я не собираюсь кого-то выгонять оттуда по вашей, сударь, милости. Не надо было опаздывать на открытие лагеря. — Мне не позволили дела. — «Дела» были жаркой задницей как раз трахнутого пацана. — Ну так и валите из лагеря, деловой человек. Тем более вашу путевку еще не оплатили, — фыркнул директор. — А если кто согласится добровольно уступить мне место? — Ромка знал лагерные порядки от и до. — Ну-ну, попробуй, — прекрасно осознавая, что от таких клевых вожатых, как Митя и Яшка, ни один нормальный пацан не откажется, тем более девчонка. Как же ему повезло, что друган Вовка подкинул таких надежных ребят. Особенно ему понравился Дима, как он Александра Ивановича урыл, не дал в обиду Альку. Золотой человек, одним словом. Рома вежливо попрощался и отправился разведывать обстановку. Он оглядел свою шестерку и приказал отнести багаж во второй отряд, а сам пошел качать права в первый. *** Когда я валялся на кровати, ибо у меня был свободный график, в палату заплыл — именно заплыл, по-другому не скажешь — важный импозантный блондин. Парень был этаким подкачаным подростком, который явно беспокоится о своей внешности и просиживает за тренажерами определенное время суток. Я бы не сказал, что вновь прибывший был красавчиком. Нет, но он был из тех, у кого есть харизма и блядская привлекательность. Вроде ничего такого: ну блондинчик, ну глаза голубые и лицо стандартнее некуда. Но зато обаяние, с которым подавались эти глазки, протокольная морда и тело, было на порядок выше даже, чем у Яшки. Хотя воспитатель по сравнению с гостем был намного красивее. — Ты кто? — спросил властно блондинчик, смерив меня высокомерным взглядом. То, как он осмотрел меня, мне напомнило Вадима. «Ба-а-а! А паренек-то и мальчиками не брезгует», — пронеслось у меня в голове, так как этот жадный взгляд я бы не спутал ни с чем. — А ты? — нагло садясь на свою койку и вцепляясь взглядом в этого ублюдка. — Вот не поверю, что такой недорослик в первом отряде! — усмехнулся этот засранец, называя себя по имени. — Не верь, — пожал я плечами. — Слушай, я вижу, ты парень башковитый. Может, махнемся местами? Второй отряд тоже ничего! — мне улыбнулись так, как будто предлагали большее взамен, нежели простое место. Состроили глазки, при этом призывно облизав бежевые губы. Я усмехнулся, даже интересно стало. А если я соглашусь, что сделает Митя? Ведь правила я не нарушаю, а во втором мне будет намного проще, подальше от сексуального раздражителя. — Идет! — выдал я радостно и стал собирать вещи. У парня вытянулось лицо, он и не ожидал такой быстрой победы. «Неужели ошибся, и этот парень просто половая тряпка?» — было написано на его лице. — Это еще что такое? — в дверях нарисовался Яшка, видно ребята пришли с пробежки. Черт, не успел смыться... — Гор, куда это ты намылился? — Яшкины глаза недобро сверкнули синим, а потом уставились в постороннего: — А вы кто? — А я ваш новый подопечный, — съязвил Рома, в легкую вычислив вожатого первого отряда. — У меня вы не значитесь! — Яшка поставил руки кренделем и зыркнул в мою сторону. Ну и взгляд! И это радостный приколист — «Ванька-дурачок», в жизни бы не поверил. — Первый отряд полностью укомплектован. — Молодой человек согласился поменяться со мной местами, — улыбнулся обезоруживающе один блондин другому, потому как начальство за усы лучше не дергать. — Кто это поменялся?! — другой голос со стороны входа. Ого, а это второй вожатый! Роман, оглядев шикарного красавца, жадно облизнулся. — Он со мной! — ткнув пальцем в меня сидячего. За Митей выстроились все парни первого отряда. — Алька, что за херня? — выдал Леха-сибиряк. — Мы тебя не отпустим! Точно, ребята? Ребята радостно заухали. Ну надо же, оказывается, я любимчик всего первого отряда. Кто бы мог подумать. Просто какой-то талисман удачи! Митя прошел мимо застывшего новичка и, сев со мной рядом, отобрал сумку с вещами: — Отставить, Волчонок! Это твое место, а не его. Яшка осклабился Ромке в лицо: — Шел бы ты в свой отряд, новенький! — Вы не имеете права! Он же согласился, — вдруг окрысился смазливый Ромка. — Зато все остальные против! — Митя притянул меня за плечи, приобнимая. — И правда, шел бы ты, Ромочка, к своему Марату и подальше держался от нашего отряда. Гниды такие нам ни к чему! — все обернулись к говорящему. Это был Юра — второй мой сосед по комнате. Юра считался старожилом, так как не первый год отдыхал в «Искре». Парень серьезно увлекался плаваньем и футболом. — Юрасик! — ухмыльнулся с понимание Роман. — Рад тебя видеть, какими судьбами? — А я тебя нет! Иди, пока мы тебе не накатали. Без своей банды ты ничто. — Черноволосый Юрка вздернул конопатый нос. — Ну! Ромочка оглядел всех ребят, мда-а-а, эти под его дудку не попляшут, да и в таком отряде ему не выжить, надо искать другое болото. — Больно и хотелось! — фыркнул Рома и, смерив меня горячим взором, вышел вон. *** Яшка отмер первым, видя, как я льну к Мите, как бы прося защиты. Я шкурой чувствовал, что Роман при всем притом был страшный человек, подлый и гадкий, и это пугало. Посмотрев, что мы смотримся с Митей неоднозначно, сидя в обнимку, он тут же решил перетянуть внимание на себя. Усевшись напротив нас на другой кровати, он поманил Юрку рукой и приказал тоном, не вызывающим возражений: — Рассказывай! Юрка, вздохнув, уселся рядом, а все остальные разместились где как пришлось: кто-то приобнял кого-то за плечи, чтобы было больше места. — Рассказывать долго, да и противно, — выдал Юра. — А ты вкратце, самое основное, — подбодрил его Яшка. — Это Роман Козляк! Отец его бандюган, каких свет не сыщет и отмазывает от всего свое родное говно. А этот... в общем, еще тот ебарь! Он в прошлом году практически всех девок перепортил. И ведь, гнида, умеет разводить на секс, ни одна не призналась и не пожаловалась. Все парни переглянулись недоуменно. Вот этот? Ну смазливый. Ну не красавец ведь, а противный, спасу нет. — Это еще не все. Он ебет вообще все, что шевелится! — Юрка нехотя опустил взор. — Прошлым летом он парня изнасиловал из третьего отряда вместе со своей бандой. Один из наших увидел и позвал вожатого. Да только ничего не доказали. Родители пострадавшего мальчика увезли подальше, расследование прекратили... Сами понимаете, слава не из приятных. Вот. Митька отмер сразу: — Яша, быстро к нашим дамам! Предупредить, чтобы вечером в туалет по одной не ползали. И лучше, чтобы в сопровождении кого-нибудь из пацанов. Яшка тут же подорвался на женскую половину. Юрка вздохнул и продолжил, лучше сказать правду сразу: — Тот мальчик, пострадавший... Он тонкий такой был, как девушка... Алька, ты только не обижайся, но эта сволочь, кажется, на тебя запала. — Что?! — заорали парни все вместе, а потом загалдели. Юра передернул плечами, но, вздохнув, снова заговорил: — Мне это тоже, как и вам, не нравится. Но лучше все рассказать, а не молча наблюдать повтор прошлогодних событий. Митя тут же попросил всех замолчать и, вновь обращаясь к Юрке, попросил: — Продолжай, — сильнее прижимая меня к своей груди. — Да, пожалуй, я уже все сказал. Мальчишка тот на Альку не похож был, конечно. Темные волосы, огромные карие глазищи. И ведь этот Ромочка обстряпал так, что он сам этого захотел. Понимаете? Сам! И девки, все, кто под него ложились, тоже ведь добровольно! Он на них на всех как удав на кроликов действовал, которому отказать просто невозможно. — Быть того не может! — выдал Леха, садясь с другой стороны от меня и сжимая мою холодную ладонь. — Это хорошо, что наши девчонки повально влюблены в вас. — Юрка посмотрел Мите прямо в глаза. — В тебя и Яшку! Может пронесет, и они на Ромку не купятся. — Ничего они в меня не влюблены. И потом, я же вижу, некоторые с вами встречаются, — возразил Митя. — Встречаться-то встречаются, — подтвердил Миша–баскетболист, мой третий сосед. — Да только о вас и разговоры. Яша — то, Митя — се! Вот ведь и не знаешь, что положительно скажется. — Ну, нашли двух бравых петухов в курятнике! — оскалился Митя, гладя меня невзначай по спине. — Лучше вы, чем этот говнюк! Вы никогда девушек не обидите. Уж на что Яшка ловелас, а силком ни к одной под юбку не залезет, — охарактеризовал своих вожатых с легкой руки Миша. — Да и потом, Алька — не тот застенчивый пацан, — встрял Юра. — Тем более он же восточными единоборствами увлекается. — Ох, ребятки... — Митя почесал затылок свободной рукой. — Тренировочные бои это вам не в подворотне мочалиться. Уж поверьте, тем более раз этот Роман еще тот сученыш, то в открытую нападать не будет, а из-за угла. И не один. А справиться при таком раскладе не каждый сможет, и потом, уличные бои это смесь смертельных приемов, причем запретных. — Алька, а ты драться по-простому умеешь? — уточнил Миша. — Без всяких там стоек и поклонов? — Умею, — недовольно пробурчал я, — спасибо Парижским подворотням, до четырнадцати лет я этим только и занимался. — Вот вмажет тебе этот Ромочка по затылку кирпичом из-за угла. И весь твой Парижский опыт пойдет коту под хвост! — вякнул Митя. — Так, ребята, у нас пятнадцать девушек на шее, семеро встречаются, и у них есть постоянные парни. Двоих кавалеров из второго отряда предупредить! Остальные пятеро все слышали? — Да, — вразнобой подтвердили пацаны. — Остается восемь. Нам вдвоем с Яшкой не справиться, даже если мы не будем спать целыми ночами. Посему пасти всем! — А то мы не понимаем, Старпом! — возразил Миша, все-таки у ребят он выделялся лидером. — Я, конечно, понимаю ревность и все остальное, но дело серьезное. — А мы к тебе как раз и не ревнуем, вожатый! — ухмыльнулся с хитринкой Юра. — Тебе они по барабану. А Яшка... Ну, что поделаешь, у него типаж такой — первый парень на деревне. Но при всем притом он наш человек. Выслушав «комплимент», пущенный в его сторону, Митя вздохнул и продолжил: — И еще просьба, ребята. Я не всегда могу быть рядом с Алькой... Я тут же взбрыкнул, вырываясь из старпомовских рук: — Я сам могу в туалет ходить! — Не брыкайся! — вдруг рыкнул Миша, нависнув надо мной. — Никто тебя маленьким не считает и тем более безвольной слабой девицей. Старпом прав! Нравится тебе или нет, но и ты будешь под нашим наблюдением круглосуточно. — Я в туалет хочу, — съязвил я, оглядывая посуровевшие лица мужиков вокруг. — Идем, я с тобой, — тут же подпрыгнул Леха. И мне ничего не оставалось, как выпутаться из нежных Митиных рук и потащиться за сибиряком. Когда за мной ведомым на горшок под конвоем закрылась дверь, Митя сузил глаза в золотые щели и, глянув требовательно на Юру, спросил: — Так, пока Альки нет. Это все? — Не совсем, из прошлогодней банды Ромки двое в третьем отряде, — выдал Юра, — и еще один во втором. — Значит их уже пятеро с его, говоришь, Маратом. Херово, пацаны! — пробормотал Митя. — Плохо еще то, что Алька подружился с Виктором из «Волны». Это оппозиция Ромки. — А вот это может и сыграет на руку, Алька не домашний человек, сидеть в отряде безвылазно не будет. Где мы не уследим, там волновцы помогут. — Ладно, Старпом, не переживай. — Мишка сел рядом с Митей и приобнял по-товарищески за плечи. — Убережем мы твоего Волчонка, никуда он от нас не денется. И за девками приглядим, ты же не один, в конце концов. А с Виктором поговори лично. Он парень надежный. На том и порешили. *** Утречком, пока все спали, я отправился на футбольное поле, благо располагалось оно сразу за нашими дачками. Проверив состояние лодыжки, я встал в позицию и начал отрабатывать Канку-Ката. Как там учил меня Сейджи? Посмотреть сквозь пальцы на небеса и подумать о славе человека и бесконечности небес. Думать о вечном чего-то не хотелось, тем более для русского человека не все было понятно в восточной философии. Но удары и движения Канку–Ката давали, как ни странно, спокойствие и надежду даже мне, бренному червю. Я не занимался более месяца, и выходило коряво. Отработав до конца цепочку упражнений, я попробовал вернулся в исходную точку. Что ж, могло бы быть и лучше, моя изначальная точка была в нескольких шагах от конечной. Полный вздох, выдох и снова взгляд на небо, новый круг борьбы с воображаемым противником... Митя, проснувшись и не найдя меня на месте, ринулся искать, нашел быстро, на соседнем поле. Он подождал, когда я закончу Ката, и вышел с двумя бамбуковыми палками. Директор привез целую вязанку бамбуковых жердей, видно для оформления лагеря и клумб. Увидев старпома, я заулыбался. Как давно этого не было, равной борьбы между нами. И, поймав кинутую в меня одну из палок, замер в позиции. Сразу вспомнились бои с Сейджи, а если учесть, что вторым партнером по спаррингам у японца был всегда Митя, то наш бой должен был получиться интересным. Что ж, ритуальный поклон и понеслось... Яшка, проснувшись через минут пятнадцать, подскочил, заметался, ища нас обоих, но, глянув в окно, заулыбался, а потом ворвался на мужскую половину с криком: — Ребята, настоящий бой хотите посмотреть? Тогда за мной, только быстро и тихо! — и выскользнул в распахнутое окно на улицу. Посмотреть хотели все, остановившись на крае поля в глубокой предрассветной тени, парни с упоением уставились на две фигуры в простых трениках, кружащих в красивейшем танце друг против друга. Пируэт, толчок, удар. Отскок и снова. Митя улыбался по-хищному, радостно. Я отвечал тем же. А потом мы замерли, поклонились друг другу и в обнимку пошли по направлению замершего нашего отряда. Что тут началось! Вопросы — когда Митя начнет их всех тренировать, и что может получиться через месяц тренировки. И так далее... Митя ответил, что немногое, но может. А потом скомандовал мне идти в душевую и прихватить и ему полотенце. Дважды мне говорить не пришлось, я был возбужден и распален боем с Митей и хотел его прямо здесь и сейчас. И никто не заметил, как на другом конце поля за нашей борьбой наблюдали еще две пары глаз, и обладатель протокольно голубых, облизав свои пухлые губы, прошипел: — Он будет моим. Я смотался за полотенцами и запасным бельем. Митя кивнул мне и сказал, что сейчас захватит свое, и мы двинемся в душевые. Но у меня стоял член, посему я решил смотаться пораньше, чтобы хоть немного остудиться или отдрочить, если не поможет, до появления старпома. А то иначе я мог не сдержаться и просто изнасиловать Митю. Конечно не самая моя здравая мысль, но на тот момент она показалась мне просто идеальной. Сбежать от других не составило труда, парни гудели как улей пчел, возбужденно болтая о нашем бое, и все почему-то решили, что я с Митей. Наивняк. Митя вошел в нашу палату и спросил про меня. Леха пожал плечами, выдав: — Только что был здесь. Наверно в душевые потопал. — Черт! — Митя крутанулся на пятках и налетел на Яшу. — Ты куда? И что произошло? — Я в душ. Поднимай всех и на пробежку! — Помощь нужна? — Сам справлюсь! — уже несясь по тропинке. Я, проникнув в сумрак душевых, выбрал кабинку и, закрывшись там на шпингалет, встал под холодные струи воды, член немного опал, но был еще в полувозбужденном состоянии. Хлопнула входная дверь, наверно Митя, я обернулся на звук и в следующий момент уже летел затылком вперед вглубь кабинки. В проеме нарисовался Ромочка, похабненько улыбаясь и стягивая со своего ядреного стояка штаны. — Ба-а-а! Да ты уже возбужден. Славная шлюшка! — мурлыкнул он, приближаясь. Затылком я ударился нехило. В голове все перемешалось и поплыло, старпом был прав, против «кирпича» по затылку приемов нет, разве что каска. Я попытался отползти вовнутрь по скользкому кафелю и прислонился к холодной стене разбитым затылком и, смотря, как из-под меня бегут яркие красные ручейки, пытался сообразить что к чему. Ромочка, стянув с себя штаны, гордо покачивая членом, приближался ко мне, похабно улыбаясь. — Если не дашь — пущу на весь лагерь слух, что ты — гей! Станешь изгоем, сам на карачках приползешь и будешь мне сосать, сученыш! Умолять, чтобы я отымел твою горячую задницу. И подставляться под всех моих ребят, сладкая сучка! А какие глазки, бля-я-я... Дойти до меня он не успел, сначала в душевые ввалился Марат. Парень пропахал рылом по кафелю и, замычав, вырубился на середине, а за столь грандиозным появлением адъютанта нарисовался Митя. — Отошел от него, гнида! — Митины глаза полыхали золотом, сам он был в ярости. Нет, Ромочка не был дураком и сразу понял, что надо тикать, но как пробежать со стоящим членом мимо разъяренного вожатого, вот в чем вопрос?! — Что, для себя дырку бережешь? — Он развернулся и похабно улыбнулся, делая поступательно-отступательный маневр. Маневр не сработал, Дима в мгновение ока схватил говнюка за шею и поднял по стене вверх. — Не стоит меня злить, сука! — прошипел старпом, скалясь Ромочке в рыло. — Иначе я сам тебя так отделаю, мамочку родную не узнаешь, и папочка тебе не поможет. А теперь забирай свою падаль и уебывай, пока яйца целы! Второй рукой Митя беспардонно схватил за муди Ромки и резко повернул, дернув. Тот заорал как резанный, забился в руках старпома, захныкал, оседая на пол, так как Митя разжал хватку и отпустил гниду. Когда Ромочка в чем мать родила за шкирку попытался поднять Марата, то Митя, подлетев сзади, добавил хорошего пинка по жопе обоим и, выставив из душевых, закрыл за ними дверь. — Аля, солнышко, ты жив? — Митя в полумраке приблизился ко мне. Я уже поднялся по стенке и, шатаясь, стоял под струями воды, пошла наконец-то горячая. Митя замер, увидев мой полувозбужденный член, а потом, опустившись на колени, зарылся носом в мои светлые завитки на лобке. — Господи, жив... — прошептал он снизу, выцеловывая и вылизывая мой пах, а потом, взглянув в мои глаза, прошептал: — Как же я тебя люблю. Я зарылся в его красные отросшие волосы рукой и подтолкнул к своему члену. Сверху лилась горячая вода, затылок горел белым пламенем, а я его хотел до умопомрачения, до безобразия. Все-таки мой брат был прав, да и Сейджи тоже. Митю я хотел и не просто, я его любил... Диме не надо было повторять дважды, он тут же припал к моей налившейся головке, призывно посасывая и заглатывая как можно глубже в рот. Это был его первый минет в жизни, и мне пришлось рукой подсказывать, как мне лучше и приятнее. Старпом старался во всю, сидя передо мной в мокрой одежде и придерживая руками за бедра. В конце я стал просто вколачиваться в его глотку, видя, как он давится моим фаллосом, как выступают у него слезы из медовых глаз, но я не мог остановиться, просто не хотел. С Сейджи я себе не позволял грубости в сексе, но с Митей хотел этого как никогда. Доказать, что в нашей паре главный я, а не он. Когда мой член набух и завибрировал, Митя попробовал от меня отодвинуться, но не тут-то было. Я держал цепко и сильно, пока не слил все до остатка в его глотку, а потом смотрел из-под прикрытых ресниц, как он пытается справиться с рвотными позывами, весь забрызганный моим семенем. — Ну что, Старпом, понравилось? — выдавил я, шатаясь. — Алька... — Митя, прочихавшись, поднял на меня недоуменно обиженные глаза, а потом, увидев, что меня ведет лихо в сторону, подхватил на руки. — Что с тобой? — Затылок... — прошептал я, вырубаясь окончательно. *** Как рассказывали мне потом парни. Митька, наскоро натянув на мое тело спортивную форму, тащил меня из душевых, плача навзрыд. Яшка, подскочив к своему другу, вместе со всем отрядом окружили практически невменяемого Митю. Парни действовали слажено, оттерев девчонок в сторону, тут же усадили вожатого на крыльцо, кто-то сбегал за водой, кто-то за аптечкой. — Успокойся и отдай мне его! — Яшка встал перед другом. — Нет! — Митя готов был порвать любого на тысячи клочков за мою безвольную тушку. Яшка со всего размаха хлестанул по лицу Мити, а потом спокойно добавил: — Истерику прекрати, я его только осмотрю. Митя, еще раз всхлипнув, отпустил меня из рук, коршуном наблюдая все манипуляции надо мной. — Леха, Старпому воды и валерьянки, Мишка — помоги! — Так, пульс нитевидный, херово. Но главное — есть, зрачки на свет реагируют. Блядь, слабо! Труба, ребятки... — Он его по затылку, — заикаясь в стакан с валерьянкой. — По затылку ударил. — На удар кулака не похоже, быстрее на что-то толкнул. Кожа порвана, но череп цел. Так, быстро его в медсанчасть! — Я с вами! — Митя, пошатываясь, поднялся на ноги. — Куда ж без тебя. Мишка, тащи Альку, а я Старпома! Полина Сергеевна ругалась редко, но емко. Мальчик без сознания больше из-за потери крови, а не удара по голове. На затылок мне наложили несколько швов, аккуратно заверив бдительного Митю и бледного Яшу, что не будет видно. Версию, что я поскользнулся в душевых, под сомнения не поставили. Митьку накачали успокоительными со словами, что нельзя так переживать из-за каждого своего подопечного — их тридцать, а вы один. А потом положили нас обоих в один бокс до вечера. Митя весь день мерил мой пульс и украдкой сидел рядом с моей кроватью. Поздно вечером Диму выперли вон, я же пришел в себя перед этим на короткое время, а потом окончательно уснул. Димка доковылял до отряда и рухнул на крыльцо мужской половины. — Как? — спросил, выходя из дачки, Яшка, садясь рядом. В проеме тут же нарисовался Мишка и Юрка, сзади подпирал Лешка. Яшка быстро повернулся и гаркнул: — А ну по койкам, уже отбой давно был! — Яшечка, мы только узнаем, как у Альки дела, и ляжем. Ну честное пионерское! — съязвил Миша, из уст этого верзилы слышалось такое весьма комично. — Жив. Спит. По кроватям! — сурово отрезал Митя, смотря, как парни радостно ускакали внутрь дачки, крича всем радостную новость. — Они тут без вас икры наметали вагон, — ухмыльнулся Яша, — и парни, и девчонки. — Спасибо, что привел в чувство пощечиной. Я как сопливая девица разрыдался, самому противно. — Всегда к вашим услугам. А вообще, забей. Я бы сам, наверное, с ума сошел, если бы такое с моей любимой девушкой сотворили... И потом, многие из пацанов сами слезы вытирали, правда украдкой. Но я заметил. Алька и правда многим нравится, — и, отшатнувшись от желтых яростных глаз, быстро добавил: — Не смотри на меня так, я имел в виду — как друг! Митя тяжело вздохнул и, расслабившись, оперся на плечо Яшки: — Ты осмотрел кабинки? — Хм-м-м, да. — И? — Что ты хочешь, что бы я сказал? Там, где были следы крови, дверь висела на соплях, и шпингалет был выломан. Этот придурок вынес дверь и, видно, снес ею Альку, а тот шваркнулся затылком о краны, а потом долго был под водой, из-за этого кровь не сворачивалась, потому и потерял много. — Ты — Шерлок Холмс, а я — дурак. — Я думал, скажешь — доктор Ватсон, — растерянно пробормотал Яшка. — Нет, Яшка, я придурок. Вместо того, чтобы его тащить сразу к вам, я... ему... отсосал. — Что? — вылупили с такого признания глаза на пол-лица. — Что слышал, причем под водой. А он еле-еле был в сознании... Я точно сошел с ума! — хватаясь за красные лохмы в попытке содрать себе скальп. Яшка молча посидел минут пять, а потом, совладав со своим бурным воображением, потянул Митьку за собой: — Ладно, сосун, пошли в кровать. — И уже укладываясь в постель, Яшка вдруг дрогнувшим голосом спросил: — И как это? — Что? — хмуро ответили с постели напротив. — Отсосать другому парню? — Яшка облизал пересохшие в раз губы. — Попробуй сам, если хочешь знать ответ, — проворчал Митька. — Ну, Мить, мне же интересно? — застонали под одеялом и озорливо засучили ногами. — Другому — не знаю... А Альке... дурманеще, крышесносно, по-сумасшедшему... Немного, правда, необычно и не всегда приятно. Но я хотел бы еще попробовать с ним... Все, Яшка, отстань. Я и так запутался, — запыхтел Старпом, уткнувшись в подушку, вспоминая не совсем ласковые мои последние слова. И то, как последние минуты я насиловал его глотку членом, не давая и шанса вывернуться из сильных тисков рук. *** Утром к Мите пришла делегация во главе с Виктором. Парни держались свободно, миролюбиво, пожали руки мужикам всего первого отряда, перебросились дружественными подколками, а потом их предводитель попросил об аудиенции с глазу на глаз со Старпомом. Виктор отошел с Митей в одинокую беседку на краю футбольного поля. Обзор со всех сторон великолепный, просто так не подберешься и не подслушаешь. — Дмитрий. — Виктор показал на место напротив и царственно сел на деревянную лавку. — Я пришел поговорить об Альке. — Это было трудно не угадать, — криво улыбнулся Митя. — Как он? — А откуда вы узнали? — удивился Старпом осведомленностью этого авторитета из соседнего лагеря. — Сначала Алька не пришел на встречу, а он крайне обязательный. А потом я встретил старого «друга», который расписал с буйной фантазией, как трахнул его в душевых. — Виктор смотрел вдаль темными уставшими глазами. — Ромку-суку я знаю не один год. Митя, вчера я ему не смог набить морду только потому, что рядом были ваши вожатые, но если поймаю. Я его за Альку... Урою! — Он не успел, Виктор. — Митя сжал кулаки. — Я вломился сразу, как он напал на Альку. Но Волчонок пострадал и потерял много крови, разбив затылок. — Понятно... Митя, вы меня не перебивайте, но я должен кое-что узнать у вас. Это очень важно, — и, получив согласный кивок от Старпома, продолжил: — У Романа есть дар. Так сказать, чутье на неординарных мальчишек. И оно его никогда не подводило. Митя, скажите, Аля — гей? Димка побледнел еще сильнее, а потом, сглотнув слюну, отвернулся в сторону. — Можете вслух не говорить, только кивните, поверьте, это никак не скажется на моих отношениях к нему. И потом, никто об этом не узнает. — Да, он гей, — прошептал Митя, посмотрев в глаза Виктору. — Тогда плохо. Эта сука от него не отвяжется, пока не изнасилует. — Виктор сжал кулаки, а потом добавил: — Вы его мужчина? Митя сглотнул снова. Что ответить? Он только мечтает об этом, а потом сказал правду: — Я его люблю, Виктор. Но у нас с Алькой натянутые отношения. Я вел себя с ним очень глупо и необдуманно, лез как к девушке. Понимаешь, у меня только девчонки раньше были. А когда до меня дошло, что же я делаю не так, у Альки появилась настоящая любовь. Я видел, как Алька счастлив и делал все, чтобы они были вместе, у нас весь лицей старался не дышать в их сторону и прикрывал от преподов. Сам понимаешь, военный лицей, а тут голубая любовь. Но это настолько было красиво. А потом его любимый уехал... Не скрою, быть его мужчиной — несбыточная моя мечта. — Почему же несбыточная? — Виктор заинтересованно осмотрел понурого Старпома. — Судя по тому, как он смотрит на вас издалека и ерничает, Алька к вам далеко не равнодушен. — Так и Сейджи сказал его брату. — Сейджи? — Так зовут любимого Али. Он японец из знатного рода, даже с рождения помолвлен с невестой, — усмехнулся горько Митя. — Этакая фарфоровая статуэтка с настоящим характером самурая. — Так вот почему он уехал... — Закончилась учебная программа, и он вынужден был вернуться домой. Володя, брат Альки, делает все, чтобы вытащить его обратно. А меня попросил присмотреть за Александром и, видно, не зря. — Представляю, что Алька вытворял за то, что вы его считали девицей, — едко ухмыльнулся Виктор. — Александр настоящий мужик, несмотря на свою ориентацию. — Да уж, вспоминать страшно, — пробормотал, соглашаясь, Митя. — Хотите, дам совет? — Виктор встал и пожал руку Мити, собираясь уходить. — Не откажусь, хороший совет никогда не помешает. — Но он противоречит вашему мировоззрению как бывшего натурала, да и потом, как более старшего и опытного партнера. — Мне все равно. — Если хотите быть с Алькой, то именно вам придется быть под ним. Волчонок под вас просто так не ляжет, поверьте. — Виктор смерил выпавшего в аут Митю и продолжил: — Не провожайте, мы уж как-нибудь сами. И еще, Александр все равно сбежит к нам, как только очухается, обещаю присмотреть за ним вне лагеря, ну разве что он отправится на приключения в гордом одиночестве. И важно уплыл к своим парням по извилистой тропинке. Митя же собирал мысли в кучку. Он даже не представлял и не допускал мысли, что будет раздвигать ноги перед Алькой. Да, он его безумно хотел, любил, но подставить свою родную задницу парню, пусть даже любимому? Чтобы кто-то его трахал в зад?! Но, с другой стороны, если не его, то тогда он... А захотел бы Алька, как более мелкий партнер, все время подставляться под его член? Митя совсем потерялся в своих мыслях. Но ведь о минете он тоже раньше не помышлял, а ведь сделал, и, если опустить некоторые нюансы, ему понравилось. И запах Альки, и вкус спермы, а как тот дрожал в его руках — это было просто сногсшибательно. Таким задумчивым его и нашел Яшка, он молча взял Митю за руку и потащил на завтрак. Никто в их сторону не смеялся...