Корабли — кораблики

Буря стала стихать за два часа до рассвета. Я распихал Ромку и сказал, что мы собираемся. Тот как маленький тер глаза и хныкал, температура у него держалась, посему этот придурок еще нес всякую херню. Про то, что надо еще трахнуть вожатую третьего отряда, так как она спасла его жопу... Я же говорю — херню. Полную! Перевернуть бот, сгрузить все барахло и этого тяжелого и совершенно инертного придурка, чего проще! А потом на веслах под еще крапающим дождем пилить хуеву тучу метров. Митя с Семенычем сразу почувствовали, что буря стихает, и выбежали наружу. — Пойдешь все-таки? — Семеныч стал отвязывать лодку и снимать с нее цепь. — Если бы он был один, а у него на шее придурок-переросток со сломанной ногой! — Митя уже прыгал в лодку, собираясь вычерпать оттуда воду, когда услышал тихий скрип уключин. Я потихоньку подгребал к лодочной станции. Окончание бури почувствовал и Яшка. Он тут же подорвался с постели, натыкаясь в коридоре на уже одетых Леху и Мишку. — А вам чего не спится? Олухи! — Буря кончается, надо к Альке, — выдал белый Леха, все еще чувствуя на себе вину, что оставил меня одного с ботом. — Сам знаю, — недовольно проворчал Яшка. — Только вы туда точно не поплывете. Мы за вас, сукиных детей, отвечаем, причем головами. И когда вы это поймете? — Мы пойдем с вами на пирс. — Только на пирс, — предупредил Яшка, напяливая дождевик и скрываясь в моросящей мгле. Они втроем, пробегая мимо администрации, подняли и дежурившего врача. Там только и ждали, когда привезут пострадавшего, скорая дежурила уже три часа с дремавшими на лавках в машине двумя санитарами. Прихватив санитаров с носилками, вместе с Полиной Сергеевной всем скопом помчались на лодочную станцию. Когда я увидел бледного Митю рядом с Семенычем, во мне что-то сорвалось. Я выскочил с бота, куда сразу спрыгнул начальник станции, чтобы проверить состояние Ромки, и помчался к Мите. Я даже не помню, как запрыгнул к нему на руки, вцепившись в него всеми конечностями, уцеловывая и прижимаясь всем своим дрожащим телом. И мне было насрать, как несутся мимо нас санитары с Яшкой, как, пробегая, Полина Сергеевна спрашивает Митю в порядке я или нет... А тот, укрывая меня своим дождевиком от посторонних глаз, перехватил под коленями и взял на руки, как любимую девушку, отвечая врачу, что я только очень холодный и немного ободранный. Полина Сергеевна приказала Мите тащить меня в постель, а сама помчалась к носилкам, где санитары с Семенычем и Яшей вовсю колдовали над рыдающим Ромкой. А еще я помню вытянувшееся лицо Лехи и счастливо улыбающуюся с какой-то особой хитринкой мордаху Мишки, когда меня мимо них пронес Митя. — Если кому что сболтнешь про Митю и Альку, — Миша оторвался от удаляющегося со своей драгоценной ношей Старпома. — Урою. Понял? Леха отмер и, посмотрев в жесткие глаза баскетболиста, выдавил: — Не маленький, сам понимаю. В отличие от медперсонала и Семеныча, которые вытаскивали из бота невменяемого Ромку и укладывали на носилки, от них не укрылось, как Митя и Алька целуются, прикрывшись от всех дождевиком, стоя в тени. А потом старпом берет своего мальчика на руки. Хорошо, что Полина Сергеевна из-за своей грузности телесов подскочила к любовной парочке, когда Синица уже нес свою любовь домой, посему выглядело все со стороны очень даже целомудренно. Вожатый несет на руках пострадавшего своего подопечного, ну и что, что тот обвил его шею руками, прижимаясь к груди. Замерз! Вот и прижимается. Митя принес меня к себе и, ничего не говоря, стал раздевать, а потом совершенно голого засунул к себе в постель. Я приподнялся на локте, с интересом смотря, как он сам срывает с себя влажную одежду, а потом, разворачиваясь, застывает, пожирая меня глазами. — Черт, так не пойдет, держи! — Митя кинул в меня первую попавшуюся ему под руку широкую футболку, когда я ее натянул, то она оказалась мне большой, ниже бедер. Хм-м-м, целая ночнушка. Пока я напяливал на себя эту хламиду, Митя уже скользнул рядом, прижимая меня к своей горячей груди, грея и растирая мои холодные, как ледышки, конечности. А я погружался в долгожданный сон, окунаясь с головой в так необходимое родное тепло и запах. Через минут тридцать пришел Яшка. Он тихонько стукнулся в дверь, прежде чем войти к себе в комнату, и, не услышав протестов, скользнул внутрь, закрывая дверь изнутри на щеколду. Яшка, обернувшись, замер, увидев, как два молодых парня сладко спят в объятьях друг друга. Стараясь не разбудить соседей, он лег в свою кровать, пытаясь отогнать от своих мыслей столь навязчивое наваждение. Во время подъема Яшка тихонько разбудил Митю, сказал, что отрядом займется сам, а Старпом пусть выспится. — Только дверь изнутри закройте, — предупредил Яша, видя, как я калачиком сворачиваюсь в постели на теплом месте, где лежал Митя. — Спасибо друг, — Митя тоже отсмотрел с беспокойством мои поползновения. — Он до сих пор как ледышка. — Ладно, закрывай за мной и иди, грей свою Снегурочку. Тем более без этого бесенка весь остальной отряд это очень покладистые и мирные ребята. Так что, считай, что у тебя самая сложная задача, держать в своих руках этого непоседливого монстра. Вожатые пожали друг другу руки и отправились каждый выполнять свой «педагогический» долг на сегодня. Настойчивый стук в дверь выдернул меня из объятий сладкого сна, я только отогрелся, а тут. Сволочи! — Да! — Я сел в Митиной постели, мой Старпом куда-то сбег по делам еще полчаса назад. В дверь заглянул встревоженный Леха-сибиряк: — Аля, ты как? — Нормально. Теперь понятно, почему на мне так болталась футболка, ибо в темноте Митя кинул мне Яшкину, а воспитатель был намного крупнее Старпома в плечах, да и выше практически на голову. — Слушай, Яшка за тобой послал, мент прикатил, хочет расспросить насчет этого пиздюка Ромки. — Митя? — спросил я, вставая с кровати и под удивленный взгляд Лехи топая в одной Яшкиной хламиде к себе. — Он в столовой, за ним Мишка поскакал, а Юрка уже там, у директора, — выдавил из себя Леха, смотря, как я напяливаю на себя трусы и парадную форму лагеря. Коль допрос, так хоть выглядеть, как примерный мальчик. Я чувствовал, что Лешка хочет о чем-то спросить, но смущается. Но помогать ему в его терзаниях и метаниях я был не намерен, коль молчит, пусть мучается дальше. Спросит — отвечу. Я подошел к зеркалу в нашей комнате и стал завязывать лагерный галстук, а потом зачесал непослушные, снова отросшие топорщащиеся пряди назад, пытаясь их уложить красивыми волнами. Волосы у меня растут быстро. Месяц не пострижешься — можно косы заплетать, ну не фигурально, но хвостики сделать точно получится. Прошло-то всего недели две, может, чуть больше, а уже такая грива практически по плечи. Только вот Митя с его красной гривой выглядит, как романтический красавец-мужчина — этакий сексуальный капитан сказочного фрегата, а я сразу начинаю смахивать на смазливую девицу. Надо опять идти подстригаться, нет, на мне парикмахеры точно не обанкротятся. Я уже готовый развернулся к Лехе, он тоже переоделся в парадное, видно, понимая, что ситуация сложная, и лучше своим неопрятным видом взрослых не злить. Так мы с ним и почапали к директору, блестя лагерными нашивками и новенькими кроссовками на ярком солнце. *** У Алексея Александровича было прохладно. Здесь уже сидела Полина Сергеевна и Леночка, в углу маялся в повседневной форме Юрка, рядом, как Будда, торчал Марат, видно их выхватили прямо на обеде. Милиционер-следователь оказался молодым смазливым темноволосым мужчиной с пытливыми черными глазами. Он тут же впился в меня взглядом, совершенно не обращая никакого внимания на Алексея. Чем сильно напомнил некий сплав Вадима и Романа вместе взятых. М-да, похоже этот мужик тоже в теме. Я поежился и с разрешения своего начальства уселся рядом с издерганным Юрой. — Что ж, видно нужные лица уже пришли? — масляно поинтересовался следователь. — Нет, еще не пришли вожатые, а без них, я думаю, начинать разговор будет некорректно, — ухмыльнулся зло директор, мент ему явно не импонировал. — Это Александр Гор и Алексей Вешня из первого отряда. — Ну, так я понял, главный герой уже пришел, может, уже начнем? — милиционеру явно не терпелось. — Нет, без его вожатого я не разрешу начинать допрос мальчика. Он несовершеннолетний! — Алексей Александрович был упрям как никогда. — Помилуйте, какой допрос, это всего лишь дружественная беседа, которая поможет следствию восстановить всю картину несчастного случая! «Несчастного случая» было произнесено с такой интонацией, которая явно предполагала обратное. В дверь постучались и с разрешения директора вошли Митя, Яшка, Нина — вожатая второго отряда — и за ними хвостом Миша. Все были в парадной лагерной форме, даже Ниночка. Однако! Мишку никто не выгнал. Просто никто не был точно в курсе его сопричастия. — Теперь все? — Мент впился взглядом в Митю, забывая вообще о всех присутствующих в комнате. — Да. Теперь можете производить свой допрос с пристрастием, — уперто ухмыльнулся директор. Сначала шел рассказ самого директора о том, что каждый год проводятся «Зарницы» — игры для старших отрядов. Алексей Александрович на подробной карте лагеря и близлежайщей местности, прикрепленной на стене, долго показывал, где проходила игра и как располагались посты. Затем Полина Сергеевна рассказала о состоянии потерпевшего, когда его доставили в лагерь, и что было предпринято для оказания первой помощи. Потом Митя пояснял ход игры и где находились мы с Лехой. — Когда был дан отбой, я послал к ребятам Юру Суханова, чтобы тот помог свернуть лагерь и передал на бот лишнее барахло с двух других постов, — окончил свой рассказ Митя. — Я дошел до ребят с двумя мешками... — начал Юра. — А почему вы, товарищ Дмитрий Синица, так нагрузили мальчика и сами не пошли с ним на дальний пост? — ехидно выдавил мент, перебивая Юрия. — Одна из девочек в моем отряде сильно ободралась, пришлось делать перевязку, и потом, нужно было собрать всех остальных двадцать шесть человек, разбросанных по всему лесу, даже вдвоем это сделать довольно сложно, — объяснил спокойно Митя. — Понятно, — делая какую-то запись в своем блокноте, — продолжайте! — Товарищ... — Юра вопросительно посмотрел на мента. — Для вас, молодой человек, сержант Скворцов. — Сержант Скворцов, — поправился Юрка Суханов, — видите ли, мешки хоть и были объемными, но, поверьте, легкие. Так вот, я дошел до ребят и помог им свернуть лагерь. А потом мы нагрузили лодку и с Алькой отправили на лодочную станцию... — Алькой? — вновь перебил Скворцов вопросительно. — С Александром Гором, — пояснил тут же Суханов. — А почему сами не поплыли с ним? — Сержант попался дотошным, с таким въедчиво-противным характером. — Так бот деревянный, а не резиновый, — съязвил Юра. — Было бы трудно там разместиться всем троим, да с такой горой барахла. — Почему тогда вы оставили своего более молодого товарища одного, мог бы кто-то поплыть с ним один или вместо него? — Ага, а второй бы в гордом одиночестве пошел по лесу, а между прочим стало быстро темнеть раньше времени, — влез в их противостояние Леша. — Мы отследили, что Александр резво на лодке набрал темп и помчались в лагерь, обходя по кругу скалистый район, обнесенный флажками. Когда снова приблизились к берегу, лодки уже в заливе не было. И мы решили, что он уже в лагере, так как с его сноровкой для этого хватило бы двадцати минут, ну полчаса самое большее. — И откуда у молодого человека столь специфическая сноровка? — меня прожгли таким похотливым взглядом, что я покрылся холодным потом. Неужели никто не видит, какой это страшный человек? — Я перешел на второй курс военного морского лицея. — Как странно, вот и Синица Дмитрий учится в военном морском лицее, может вы из одного? — он бы еще захихикал! — И что из того? Да, Митя с выпускного курса и он мой Старпом! — пояснил я с вызовом. — И как вы это умудрились оказаться в одном лагере? Ну ментярская язва! — Меня брат послал, — пожал я плечами. — А мне друг предложил подзаработать, а для сироты любые деньги это деньги, — подал голос Митя, естественно, не уточняя, что друг и брат одно лицо. — Понятненько! И что же было дальше, Гор? — черные глаза, казалось, заглядывают в самую душу, еще чуть-чуть копнут и узнают, что мы с Митей любовники. — Я проплыл какое–то время и, проходя около груды скал, услышал крик. — Почему вы сначала не приплыли на станцию и не позвали взрослых, а сразу бросились на помощь? Да этому так просто не объяснишь, и я, медленно подбирая слова, попытался разъяснить это более доходчиво: — Там из скал месиво, я побоялся, что потом не найду, а кричали очень жалостливо, — видя, как маска Будды слазит с побледневшего лица Марата. — Продолжайте. — Я подвел лодку между скал, вытянул на берег и отправился искать источник криков. — Пострадавшего? — уточнил милиционер. — Ну, я ведь не знал кого ищу. Просто шел на всхлипы и все. — Вы долго искали Романа Козляка? — Наверно, минут пятнадцать, может больше... Видите ли, начался дождь, потемнело. А фонарика у меня с собой не было, а там целый лабиринт из скал, растущих между ними деревьев и расщелин. — Ясно, дальше. — Я нашел расщелину, слез вниз по веревке, ощупал ногу пострадавшему и решил искать лубок, что бы зафиксировать перелом. — Этому вас в лицее учат? — ехидство можно было вместо масла намазывать на хлеб. — Конечно. Курсы оказания первой помощи, — пожал я плечами. — Сходил к лодке нарезал брезента, захватил еще моток веревки, срезал кору дерева ножом и пошел опять к провалу. — А почему вы, видя, в каком состоянии пострадавший, не обратились в этот момент за помощью к взрослым? — Я же сказал, начался ливень! Расщелину заливала вода. А в море выйти не было возможности, волны бы разбили бот в щепки о скалы. — Хорошо, продолжайте. — Я вернулся, наложил шины на ногу и поднял его из расщелины на поверхность. — Вы слишком мелкий, а я видел Козляка, не уж-то вы его подняли на поверхность сами? — А что делать, воды ему уже было по пояс, в расщелину где-то, видно, впадал целый поток, вызванный дождем. — Вы его видели? — Что? — Тот ручей или как вы высказались поток. — Нет, но слышал, темно было. — Когда вы поняли, что перед вами Роман? — Когда вытащил, спасибо молниям. — Хм-м-м, понятно... — Скворцов снова, что-то накарябал в книжечке. — А скажите, что произошло между вами и Романом в душевых? Сержант посмотрел в сторону побледневшего Марата. Я понял, куда гнул этот мент. Сразу видно, Ромочка наплел что-то, дабы спасти свою шкуру. Вот только что? — А что? — Я снова спокойно пожал плечами и, посмотрев на белого как снег Митю, сказал: — Несчастный случай. Роман решил, что кабинка пустая и, резко открыв дверку, стукнул меня ею, а я, поскользнувшись на мокром кафеле, врезался в стену с кранами затылком. А подоспевший в это время вожатый Дмитрий Синица отнес меня в травмпункт. — Но вы, наверно, затаили злость на Романа? — поинтересовались у меня вкрадчиво. — А чего мне на него злиться? Сам виноват, что кабинку не закрыл! — Не, дружок, ты мне это не пришьешь, я не дурак, понимаю, куда ты клонишь. Ты еще скажи, что я этого придурка туда спихнул, а потом с дури пожалел и спас. — А вот его друг Марат утверждает, что у вас были очень натянутые отношения. — А какие они должны быть? Если меня головой приложили по кафелю, а потом даже не извинились, не то что первую помощь оказали. — А Вы, значит, такой святой. Всем помогаете: и друзьям, и врагам, — вкрадчиво заметил сержант. — Роман не враг мне. С чего вы взяли? Ну да приятелями нас не назовешь. Так я не со всеми дружбу завожу. — А вот скажите, если бы вы сразу узнали, что потерпевший Роман Козляк, вы бы так же рьяно спасали его шкуру? Он меня что, совсем за придурка считает? — Извините, сержант Скворцов, вы меня за кого принимаете? За врага народа или за полного идиота? Его жизнь находилась в опасности, и как бы я к нему не относился, он все же человек. А бросить пострадавшего в беде это, извините, уже слишком. Как по общечеловеческим меркам, так и по правилам морского военного устава. Сержант смерил меня еще одним въедливым взглядом, а потом вдруг обезоруживающе улыбнулся: — Извините, Александр Гор, работа. Так, а теперь, — он повернулся к Нине и Яше. — Кто из вас является вожатым второго отряда? — Я, — Нина встала со стула. — Можно сидя, — усадил ее обратно сержант. — А вы? — обращаясь к Яшке. — Я воспитатель первого. — Понятно, — вновь обращаясь к Нине: — Скажите, пожалуйста... — Нина Васильева. — Скажите, пожалуйста, Нина, — опуская намеренно фамилию. — Почему вы допустили, что ваш подопечный попал в такую опасную зону, в которой ребенку вообще нельзя находиться? — Господи! — всплеснула руками Ниночка. — Этот Роман Козляк сущее наказание! Во-первых, он отказался участвовать в «Зарнице», послав меня матом. А все участники были предупреждены об этом участке, и потом, со стороны леса он был обнесен канатом с красными флажками по всему периметру, чтобы никто туда не совался. Далее, ближе к вечеру я встретила в лесу вожатую третьего отряда, которая высказала мне за то, что я посылаю якобы двух мальчишек в разведку, причем они еще подвергаются бедные нападению со стороны волновцев. И называет мне Марата и Рому! Конечно, я пыталась их найти в лесу и предупредила других вожатых, но, извините, территория большая, и, видно, Козляк не сильно жаждал меня видеть после утреннего инцидента. — М-м-м... очень интересно, а папочка его расписывал бедным потерпевшим ангелочком. — Нашли ангелочка! — Нина решила высказать все наболевшее. — С кровавыми крылышками и рожками, чтобы нимб держался и не соскальзывал во время его гадостных маневров. Да он за неделю шестерых девушек трахнул. Причем все шестеро влюблены в него по уши как мартовские кошки! — Мда-а-а, а потерпевший оказывается еще тот ходок! — рассмеялся сержант снова. — А вы что скажите, Марат? — Роман хотел с кем-то встретиться в лесу... — начал, сбиваясь, свой рассказ адъютант Козляка. — Вы знаете с кем? — Нет, он мне не сказал. Потом мы встретились с волновцами. Они там грибы собирали. — В июле? — скептически. — Мы тоже не поверили... — тупо в ответ. — А потом что? — Долго искали этого человека, но так и не нашли. А затем случайно разбежались. Я его поискал, а он не отзывался, вот и подумал, что он повернул в лагерь, а когда пришел, его там не было... — А дело все интереснее и интереснее! Видите ли, Роман утверждает, что его кто-то столкнул в эту яму. У него врагов не было? Марат молчал, все остальные тоже, а что скажешь? Проще сказать, что у этого говна кроме Марата нет друзей. Да и адьютант явно не друг. — Не знаете, значит? Так, а теперь не могли бы вы, Александр Гор, показать этот провал? — Да, пожалуйста, — вставая с места и видя, как вслед за мной подрываются все остальные. — Я просил только Гора. — Сержант смерил всех подскочивших взглядом. — Извините, сержант, но без меня он никуда не пойдет. Я за него отвечаю, — Дима, подойдя ко мне, приобнял за плечи. — Это справедливо. Синица, сопровождайте Александра. Тем более на нашей, так сказать, «дружественной» беседе не было официального сотрудника из отдела несовершеннолетних. — Алексей Александрович поднялся следом и ехидно смерил сержанта взглядом. — Против вожатого я ничего не имею, — Скворцов снова стал пожирать моего любимого глазами. *** Увидав сержантские погоны на плечах у милиционера, Семеныч вынес мотор и с помощью Мити быстро установил на один из ботов. Как бы сержант не хотел, но отбрыкаться от Миши и Леши он так и не смог. Посему, помахав Яшке руками, мы отправились на мыс впятером, сверкая новыми красными спасжилетами. Сначала приплыли туда, где я стартовал с барахлом, на мокром песке до сих пор виднелись отпечатки киля лодки и кое-где полустертые от ребячьих ботинок. Сержант осмотрел следы, сделав несколько снимков, попросил найти место второй моей высадки. Плясали мы на воде долго, днем скалы выглядели не так, как вечером или ночью. — М-да, а вы не обманули, — чесал Скворцов затылок. — Здесь и в правду все скалы на одно лицо и сплошное месиво. — Алька, а это не след от костра? — глазастый Мишка даже поднялся во весь свой нехилый рост. — Михаил, сидеть! Из лодки вылетите! — рявкнул на него Митя, а позже приземления обратно на зад уже более спокойно: — Нельзя при полном ходе так скакать. И, сделав маневр, а именно: плавный круг, подкатил к тому месту, где Миша заметил черный след от костра, тут же были видны следы от киля все той же лодки. Сержант снова что-то записал в тетрадь. Высадились, я показал, где делал навес из бота и брезента. Место кострища было хорошо видно. — Да, с этого пятачка совершенно не видно станции. Вас бы никто не увидел, это точно. — Я забирался вот на эту скалу, чтобы передать светом сообщение — где мы. — Факелом махали? – сержант, забравшись на скалу, прикинул расстояние до лагеря, выходило прилично. — Нет, в одном из мешков нашел керосиновую лампу. И я морзянкой передал на станцию о положении вещей, чтобы заранее скорую вызвали и все такое. — Военный морской лицей... — задумчиво произнес сержант Скворцов, делая снимок «стоянки» со скалы. — Кто принял сообщение? — Я. — Митя сам медленно ходил по стоянке, стараясь не затоптать нечеткие следы. — Когда принял, хотел идти к ним, но мне не дал выйти в море директор лодочной станции, так как объявили штормовое предупреждение, а по лесу к ним пройти ночью при нулевой видимости практически невозможно. — Понятно, что ж, ваши показания пока подтверждаются. На первой стоянке были следы трех человек, самые мелкие по размеру повторяются здесь и еще один отпечаток, всегда левой ноги — видно потерпевшего. — Да, на правую я ему запретил опираться, — подтвердил я. — Что же, Гор, ведите к расщелине, — скомандовал сержант. Мне пришлось еще с полчаса искать эту яму, обходя другие не менее опасные места. У сопровождавших меня просто глаза на лоб лезли, а Митя обливался холодным потом. — Господи, Гор, как ты сам никуда не свалился... — озвучил общую мысль Мишка, обходя очередной провал. — Ночью это выглядело не так страшно, — проворчал я и вдруг заметил невдалеке веревки, собственноручно привязанные к дереву, когда я вытаскивал этого идиота. Мы подошли к провалу, яма была на половину затоплена. — М-да, вы знаете, сержант, если бы Александр вдруг не услышал крик Ромы, думаю, сегодня здесь бы плавал его труп. — Митя подобрал сломанное невдалеке тонкое деревце и, применив его как шест, померил глубину. Сержант почесал затылок, сдвинув фуражку на лоб: — Мда-а-а. Он сделал пару снимков, а потом попросил показать, как я вытаскивал потерпевшего. — Я отпущу ребят. — Митя нервно пытался осадить Мишку с Лешкой, которые тут же повисли как обезьяны на веревке, явно решив использовать ее заместо тарзанки, пересекая затопленный провал по воздуху. — Да, я еще сделаю пару снимков. — Сержант, обходя провал, снимал все подряд. Старпом, подозвав нас троих, скомандовал на берег спускать лодку, здесь было больше делать нечего. *** — Вы думаете, что Аля столкнул этого парня, а потом вытащил на поверхность? — поинтересовался Митя, смотря вслед исчезнувшим между деревьями весело гикающим парням. — Нет, — раздалось сразу за спиной. — По времени он бы этого просто не успел. Роман сказал, что просидел долго в яме, прежде чем пришел Гор. И потом, при падении он потерял сознание, иначе бы услышал искавшего его Марата. И сколько провел в отключке — неизвестно. Старпом вздрогнул, он не ожидал услышать так близко этого мужчину. — Можно я вас сфотографирую? — подобный вопрос из уст сержанта Скворцова слышался бредово. — Разве это необходимо для следствия? — Митя отошел на несколько шагов, натыкаясь спиной на дерево. — Нет, это лично для меня... — Сержант уперся рукой рядом с лицом Мити. — По-моему, вы превышаете свои полномочия! — Старпом сжал зубы, глаза моментально стали от злости желтыми. — А ты в ярости еще красивее, — ухмыльнулись на ухо. — Митенька, вам крупно повезло, что какая-то дура из вашего отряда ободралась, и у вас железное алиби. Иначе вы бы уже сегодня сидели у меня под замком. И я делал с вами все, что моей душе угодно. Я прекрасный аналитик, и провести меня крайне сложно. Козляк сильно боится своего отца, посему напридумывал черт знает что. Я знаю этого мелкого засранца как облупленного и даже подозреваю, за какой сладкой задницей он полез в эти дебри. У этой попки чересчур зеленые глазки! — Что вы себе позволяете? — Митя отодвинул рукой прижавшегося к нему мужчину. — Рыжик, это своим мальчикам можешь петь, что ты натурал, но не мне, — сказав это, Скворцов все же отступил. Ребята могли заподозрить неладное и пойти обратно за своим драгоценным Старпомом. — И как, ты его уже на свой член натянул? — осклабился сержант. — Вы ошибаетесь, мой любовник взрослый мужчина. Очень состоятельный и с весьма нехилыми связями. Да, конечно, он имеет прямое отношение к Александру, он его брат. Можете проверить. Скворцов побелел как-то сразу, а потом, посмотрев нерешительно в глаза Мити, прошептал: — Извините, этого я не мог предположить, я знаю, кто брат Гора. Еще раз приношу свои извинения... — и быстро пошел в сторону моря. Старпом сжал руки. М-да, он лихо подставил Владимира, но в данной ситуации впутывать Александра не следовало, этот жук мог и педофилию приписать и еще черт знает что нагородить. За себя Митя не боялся, а вот за Альку — да. *** Когда они подошли к берегу, от меня не укрылось, что Митя взбешен, и это мягко сказано. Сержант был бледен, казалось, что с него спала вся спесь, он даже как-то уменьшился. Обратно плыли молча, и по прибытию Скворцов тут же покинул нас. — Аля, разговор есть. — Митя поймал меня за плечо. — Ребята, возвращайтесь в отряд, мы вас догоним. Мишка с Лехой без пререканий, только взглянув на белого Митю и поняв, что дело серьезное, ушли. — Алька, прости. Мне пришлось сказать, что твой брат — мой любовник. — Митя кусал остервенело себе губы. — Зачем? — опешил я, а потом, докатив, сжал кулаки. — Он что, к тебе приставал? — Эта сука просто искала повод, чтобы найти компромат на тебя и упереть меня к себе в СИЗО! Роль шлюхи меня не пугает, а вот если бы он узнал, что мы вместе, это бы ни к чему хорошему не привело. Я соображал быстро, а потом рассмеялся, чем сильно испугал Митю. — Ладно, Старпом, не грузись! Вовка точно отрицать это не будет, а если к нему сунутся, еще и морду набьет. Уж поверь! И впредь моему брату будет урок. — Какой? — изумленно посмотрели на меня янтарными глазами. — Запирать меня в лагерь, и тебя приставлять в виде конвоира! — Я состроил рожу Мите. — Значит, ты догадался? — Митька покраснел как помидор. — Сразу, как только увидел твой упругий зад на проходной. Айда, в столовую, жрать охота не поверишь как! — Я схватил за руку своего Старпома и потащил в лагерь. Вечером же Марат покинул лагерь вслед своему обожаемому Ромочке, и их в «Искре» больше никто никогда не видел.