Корабли — кораблики

Температура у меня снова не поднялась, и посему с раннего утра на следующий день с рюкзаком за спиной в одном из пяти Икарусов я ехал со всеми остальными ребятами из нашего лагеря. Митя до сих пор на меня дулся и поэтому игнорировал как мог, даже в сторону мою не смотрел. Но я знал, что жаропонижающими они с Яшкой затарились под завязку, да и всей остальной медицинской хренью. Лену Полина Сергеевна от госпитализации отмазала. Ну не в дурку же везти, объясняя на собрании, что у девушки безответная любовь, и чтобы директор лагеря вошел в положение. При этом главный врач косилась злобно в сторону Мити, а тот профессионально прикидывался шлангом. Полина Сергеевна заверила, что полевой врач в стационарном лагере будет к завтрашнему дню. И правда, к нам в Икарус, когда мы проезжали Кабардинку, запрыгнул с большим рюкзаком, набитым всякой медицинской всячиной, молодой студент-практикант и, улыбнувшись большим ртом, представился Валентином. Черты у Вальки были гротескными и крупными, но когда он заразительно улыбался, то становился симпатичным, что не укрылось от глаз как мелких девиц, так и вожатых второго отряда. Ехали мы долго, где-то в обед нас высадили из Икарусов. Нас — это старшие и средние отряды, а вот седьмой, восьмой и девятый повезли дальше, им предполагался более простой и короткий маршрут. Возглавлял колонну Козел Иванович, бодро шагая вперед и неся на своих плечах полупустой рюкзак. Наши девушки тащили только свои личные вещи, которые взяли на пять дней, а вот парни были нагружены под загрузку. И то, как нам объяснили, что весь основной провиант и спальники закинули в лагерь за два дня до нашего приезда, а мы несем только разносолы, фрукты и овощи. Ну, хоть на этом спасибо. Козел Иванович нервно косился на Митю, посему Яшка, в конце концов, отправил своего друга замыкающим нашего отряда, где как раз тащился я, Леха-сибиряк, Мишка и наш новый полевой врач. — Вам помочь? — обратился Митя к Вальке, видя, как тот пыхтит под увесистым рюкзаком. — Да нет, только после дождя подъем трудный. Глина, как никак! И потом, вы сами, как я вижу, нагружены под завязку, — смотря на привязанный снизу рюкзака Мити огромный вместительный казан. Как предполагалось, готовить мы должны были над костром. — Это для меня норма. А вот вы уже запыхались. Лекарства, наверно, весят немало? — Спасибо, — отдышался Валька и щедро пообещал: — Если, и правда, станет совсем невмоготу — часть передам. Подъем становился все круче и круче, девушки впереди нас стали чаще оступаться и, поскальзываясь, сваливались либо в объятья баскетболистов, либо в Митины. Даже начало казаться, что они делают это специально, чтобы лишний раз почувствовать на себе горячие мужские руки. Теперь стало понятно, почему Яшка отправил в зад нашего отряда всех крепких парней. Сам же воспитатель, встав на самом сложном участке, вытягивал за руки подползших по скользкой глине своих подопечных, работая подъемным краном. — Леха, давай к Яшке, поможешь. Мы тут сами справимся! — скомандовал Митя, видя, как потеет воспитатель, затягивая ребят на гору. Леха лихо просочился между девицами и оказался рядом с Яшкой. Подъем сразу стал проходить быстрее, а потом к ним присоединились два баскетболиста и Юрка. Девицы теперь взлетали на гору, словно на крыльях, по цепочке вытянувшихся парней, да и парни, передавая рюкзаки, передвигались гораздо быстрее. Мы подползли к трудному участку последними, сзади нас подпирал второй запыхавшийся отряд. Митя, не предупреждая, закинул лихо меня вверх, прямо в руки Яшки. — Держись, Волчонок. Мишка, принимай! — Яшка по цепочке отправил меня дальше, я даже возмутиться не успел. Следом отправился Валентин и его тяжеленный рюкзак медикаментов. Яшка попросил баскетболистов помочь залезть второму отряду, а сам с Митей повел нас дальше. Альпийские луга с пасущимися буренками просто прекрасны, особенно после тяжелого подъема. Мы, как заползли наверх, так и рухнули, как подкошенные, невдалеке от пестрого стада, ожидая всех остальных, растянувшихся на трудном подъеме. Козел Иванович прыгал, радостно пыхтя, рядом с нами. — Чо, молодежь, кишка тонка? Ну так вот. Еще такие две горки, и будет лагерь. Малыши уже наверняка там! — Если вы понесете мой рюкзак или Вальки, то хоть пять, — огрызнулся Митя. Физрук тут же ретировался подальше от свирепых желтых глаз. — Ого, а у вас и отношения, — присвистнул медработник. — Просто душевные. — Да, и не говори. Вы после похода как, с нами останетесь? — Угу, до сентября. Только вещей захвачу побольше на обратном пути. У вас, говорят, с медсестрой что-то неладное произошло? То ли несчастная любовь, то ли... — Гормоны, — встрял Яшка, видя, как к нам подползают вымотанные баскетболисты. — У девушки крыша поехала от любви к старпому, — кивнул в сторону недовольного Мити, садясь с другой стороны медработника. — А он занят, и ничего ей не обещал. — М-да, а у вас весело. А это правда, что один из ваших ребят вытащил другого во время бури? — видно, слухи о моих ратных подвигах расползлись уже по всему Черноморскому побережью. — Да, — Митя отыскал мою светлую макушку и крикнул: — Алька, тут про тебя уже легенды слагают! Я вскинул голову в сторону старпома и пожал плечами, даже не пытаясь подойти. Вы же дуетесь на меня, дорогуша. — Да нет, просто Полина Сергеевна моя дальняя родственница, вот и просветила, — смутился Валька. — Что, новая смена в лагере просто атас? — Атас не смена, а только некоторые индивидуумы, как Волчонок, — хмыкнул Яшка. Валька отследил меня взглядом и радостно ответил: — Что, ваша основная головная боль? — И не только головная, — рассмеялся Яшка, видя, как бледнеет Митя. — Давай, твои лекарства распределим по нашим парням. — Старпом решил изменить щекотливую для себя тему. — Видно, придется. Я еще одного такого подъема не выдержу, — роясь в рюкзаке и выдавая упакованные лекарства и бутыли. — Ого, спирт и физраствор! — охнул Яшка, складывая к себе в рюкзак стратегический запас. — Это для внутримышечных инъекций и внутривенных. Надеюсь, не понадобится, потом в лагере отпразднуем окончание похода, — пообещал Валька. — А ты просто святой, Валентин, заметано, — усмехнулся воспитатель, передавая часть упаковок парням покрепче. Через полчаса нас подняли, Митя с Яшей уломали физрука одну «горку» обойти стороной, поход удлинился на пару часов, но зато ко второй мы подошли порядком отдохнувшими. Посему подъем прошел без эксцессов и спокойно. До сих пор задумываюсь, как на эту кручу залезали те долбанные коровы неизвестной породы и пестрой раскраски. Доползли до лагеря уже по темноте. Что из себя представлял стационарный лагерь? Объясняю. В долине расположена постоянная летняя стоянка, сделаны специальные настилы под шатры, ткань которых хранится тут же, в одном из домиков смотрителей. Настилы из деревянной фанеры подняты над землей сантиметров на пятнадцать. Для теплоты, ну и чтобы большие палатки не заливало водой. Каждому отряду было выделено по два шатра, для девочек и мальчиков. Спальники уже были сложены для нас внутри. Как оказалось, пока нас не было, поработали малыши, они нам и вечерний ужин приготовили. Вот спасибочки! Вожатые спали отдельно в двухместных обыкновенных палатках, правда импортных, посему спальники им выдали потеплее, ну и размером побольше наших. Палатки наших смотрителей располагались в метрах двести, может триста ниже по склону, в общем, что случись — не докричишься и не добежишь, даже если очень захочешь. Наши спальники были старого образца — байковые, даже замки на них уже не работали. Так что парни мигом соорудили общий топчан и вповалку всей кучей завалились спать, используя спальники как одеяла и матрацы. Мишка силком попытался меня засунуть в самую гущу, не понимая, что я не железный, и с моей ориентацией спать зажатым между двух мужских горячих тел, мягко сказано — проблематично. Посему полночи я ждал, пока мои соседи утрамбуются и уснут, а потом, выбравшись из-под тяжелой руки Мишки, прикорнул с краю. А вот это я сделал зря, ночи в горах намного холоднее, чем на побережье. К утру я промерз основательно и, почувствовав на своих щеках странное дыхание, распахнул глаза. Мой крик поднял всех молниеносно. Но поняв, что случилось, парни, оторжав, снова завалились вповалку, до рассвета еще был час. Оказалось, ночью в долину спустился табун, и одна из лошадей заглянула к нам вовнутрь шатра, а так как я спал в аккурат у выхода, вот кобыла или конь — кто их разберет в утренней хмари — и решила исследовать мое лицо. Мишка тут же притянул меня к себе: — Ты что, с ума сошел? Холодный, как лед, куда уполз, дурень? — Мишенька, — зашептал я сбивчиво ему на ухо, отчаянно краснея. — Ты пойми, я не могу спать рядом с парнями. Ну, ты бы смог выспаться в обнимку с кучей горячих девиц? У баскетболиста вытянулось лицо от понимания моей дурной проблемы, а щеки запылали не меньшим румянцем, чем у меня. — Вот горюшко. Что же с тобой делать? — Что случилось? — в проеме выхода стоял заспанный Яшка, почухивая под свитером свой поджарый живот. — Да тут кобыла к Альке целоваться пришла, — сказал кто-то весело под общий ржач мужиков. — А он на интим не согласился! — Ладно ржать, животики надорвете, спите, сегодня с утра идем в долину сказок. О заветных желаниях лучше подумайте. — Яшка развернулся, уходя к себе. — Аля, ты иди к Мите, я тебя прикрою, — прошептал Мишка, выпуская меня из своих горячих объятий. — Не, парни, — заметил кто-то опять весело. — Он передумал, к кобыле своей почапал! — Пасть закрыл! — рыкнул Мишка на ерника. — Яшка сказал спать, вот и спите! Я догнал Яшку у самой палатки. — Гор, что случилось? — Он заспанно рассматривал меня в предрассветном сумраке, но, прикоснувшись к моей холодной ладони, вздрогнул. — Так, быстро под бок к Старпому! — и за ворот потащил в палатку. — Митя, забирай своего ледяного принца, — меня толкнули в сторону очнувшегося Мити. — Аля? — Тот, прохлопав глазами, поймал меня, обнимая, и, охнув, тут же утянул в свой спальный мешок. — Господи. Ты что, с северного полюса? Я уткнулся к нему в шею холодным носом, а он стал растирать мои ледяные конечности, при этом сильно возбуждаясь от близости моего дрожащего тела. У меня тоже встало, и я толкнулся своим зажатым членом ему в бок. Яшка, увидев, как мы целуемся в засос, совершенно насрав на его присутствие, чертыхнулся и вышел из палатки, спать ему уже не хотелось. А Митя, повернувшись ко мне задницей, попросил: — Трахни меня. Упрашивать дважды было не надо, я быстро его подготовил обслюнявленными пальцами и толкнулся вовнутрь, наращивая темп и согреваясь от яростного секса... Яшка курил нервно у палатки, слушая наши приглушенные стенания, а когда мы затихли, пробрался вовнутрь. Я разгоряченным валялся у Мити на груди, а Старпом нежно перебирал мои отросшие волосы. — Так, быстро отвернулись, педики, — скомандовал Яшка, усаживаясь к себе на спальник рядом с нами, в палатке было очень мало места. — Если увижу, что подглядываете, морду набью! Митя отвернулся от Яшки спиной, притягивая меня к себе. А Яшка между тем приспустил штаны и стал отдрачивать свой, болезненно стоящий от наших криков, крупный член. — Может тебе помочь? — съязвил я, пытаясь выглянуть из-за плеча старпома. — Я тебе помогу! — полыхнул праведным гневом Митя, утыкая мое покрасневшее лицо к себе в грудь. — У-у-у, су-уки! Ох-х-х! — кончая в руку и откидываясь на свой спальник. — Бля, парни, где я найду для траха девицу в пять утра, да еще в горах? — оправдался он. — А с колуном от ваших песнопений тоже ходить не сахар. — Яшечка, прости нас, — подмаслил своего друга Митя. — Мы, вот честное слово, больше в твоем присутствии ебаться не будем. — Свежо предание, — мотнули кудрявой башкой и, зарываясь в спальник, добавили: — Давайте хоть немного поспим. Я улегся на груди Мити, а потом шепотом спросил: — Мить... А это правда волшебное место? Ребята говорили, что если там загадать желание от всего сердца, оно сбудется. — Правда... Тем более у нас с тобой одно желание на двоих. Я не знаю, что будет дальше между нами, но я тоже хочу, чтобы Сейджи вернулся. Я улыбнулся и, поцеловав Митю, заверил: — Все будет прекрасно. Он очень хотел быть с нами обоими. — Какие же мы с тобой были глупые... — Митя поцеловал меня в ответ. — И не говори, так мучили друг друга. — Господи, влюбленные, спать дадите или нет? Или хотите, чтобы я отдрочил при вас по второму кругу на бис?! — раздался умирающий рык у нас под боком. — Мы уже спим, Яшечка, — заверил я взбешенного воспитателя. — А поцелуй? — язвительно бросили в ответ. — Рефлекторно во сне, — съязвил Митя. *** Утром, Митя напялил на меня свой свитер, забрав у Яшки запасной. И теперь я топал в свитере Старпома в сторону палатки парней. Мужики только еще просыпались. — И как кобыла? — съязвил вечно сующий свой нос не в свои дела еврей Левочка. — Замечательно, — ответил я, усаживаясь в сторонке и наблюдая, как парни сворачивают спальники. Мишка подошел, садясь рядом со мной. — Ты как? Отогрели? — Да. — Может, в долину сказок не пойдешь, останешься в лагере? — Еще чего! Я может только из-за нее в поход и пошел. — Тогда держись ко мне поближе, все-таки у тебя сутки назад температура была. — Не строй из себя заботливую мамочку, тебе не идет, поверь. Мне хватает заботливой женушки в виде Старпома по самые уши. Мишка ухмыльнулся на мое заявление и, хлопнув меня по колену, пошел помогать парням. Отправились в долину сказок после раннего завтрака. Шли только первых шесть отрядов, малышей решили так далеко не таскать. А на обед нам выдали сухие пайки, пачку печенья каждому, газировку «Колокольчик» и какие-то галеты. Так как наши дамы провозились, собираясь в путь, то в колонну за проводником мы попали четвертыми после второго отряда. Проводник, обойдя всех вожатых, застрял рядом с Митей, зацепившись языками. Проводником оказался местный молодой горец, который решил подзаработать летом, провожая туристов по горам. Карт у него не было, и посему моему старпому нежно поулыбались и заверили, что дорогу помнят наизусть, и бояться не стоит, главное не отставать от колонны, а вечером нас вернут в целостности и сохранности. Митя на все на это только побледнел и попросил Яшку прихватить на всякий случай бинты, йод и, глядя на меня, аспирин. Через полчаса двинулись вверх по берегу одной из горных речушек. Как оказалось, впоследствии тут была целая система долин, спускающихся каскадами с гор, пересекающихся и переплетающихся друг с другом, и везде после проливных дождей текли речушки, прыгая задорно по камешкам, играя бликами солнца между деревьями. Где второй отряд отстал от авангарда в виде третьего и четвертого, никто не знал. Мы раз десять пересекли вброд холодные горные речушки, пока Ниночка и Светлана — вожатые второго отряда — не остановили колонну и не подошли к Яшке и Мите, а уже вечерело. Как позже оказалось, наши два отряда заблудились, а отставшие от нас шестой и пятый в самом начале, просто вернулись в лагерь. Ну а проводник, с двумя отрядами дошедшими до сказочной долины, пришел в лагерь уже глубокой ночью. Вот тут то и не досчитались шестидесяти двух человек, так как два отряда посередке исчезли бесследно. Митя сразу решил ночевать здесь, по горам ночью даже думать не стоит ползать, поминая добрым словом проводника и вожатых второго отряда. Благо курящих было много, посему, найдя более или менее закрытую поляну от ветров, начали устраиваться на ночлежку. Развели два костра, сушняка, слава богу, было достаточно, так мы вокруг этих кострищи и расположились отдельными отрядами. Остатки сухпайка разделили между девушками, хотя они одни есть отказались и часть все же скормили нам. Холодать стало катастрофично, хоть я и был в Митином свитере, но стал замерзать, стуча зубами. Мишка, проходящий мимо меня и несущий охапку сушняка, нагнулся и, коснувшись лба, тут же крикнул: — Митя, у Альки температура! Старпом тут же как из-под земли выскочил, схватил и, садя к себе на колени, поцеловал в лоб. — Черт! Яшка, тащи аспирин, он как огонь горячий! — Мне холодно, Митя, — шептал я, цепляясь за любимого. — Это жар, — Синица прижимал меня к своей груди, пытаясь унять сотрясания моего бренного тельца. Прибежали вожатые из второго отряда и тупо уставились на Митю со мной. — Яшка, посмотри, может парацетамол есть, один аспирин надолго такую температуру не собьет, а у него под сорок, если не больше. — Парацетамол не брали. Да и потом, он температуру не сбивает, — роясь в сумке, заметил Яшка. — Один нет, а в смеси с аспирином да. Это любимая фишка скорой помощи. — Раньше надо было говорить, в лагере его осталось до хера. Девушки переглянулись и, смотря на наш аврал, одна из них — Светлана, робко заметила: — Я в косметичке всегда таскаю: но-шпу, баралгин, аспирин и парацетамол. Может принести? — Тащи! — рявкнул Митя. Ну право, что за сопли. Правда наши вожатые так и остались в недоумении, смотря, как девицы мчатся ко второму костру, совершенно не понимая, зачем косметичка в походе, да еще и в горах. — Яшка, всех разбей по парам, и пусть парни разбирают девчонок, усаживают к себе на колени. И сами друг к другу спина к спине, боком к костру, ночь будет длинной. — Есть! Когда Света принесла с Ниночкой лекарство, Яшка держал на руках худенькую Соню, мою несостоявшуюся пару, прижимаясь спиной к спине старпома. Я уже вовсю бредил и даже не помню, как мне пихали смесь в виде порошка в рот, а потом дали запить водой от горной речки. Кипятить воду было не в чем. — Ой, Митенька. Вы так за ребят своих переживаете, нянчитесь с ними как с родными, в будущем будете просто отличным мужем, — сделала комплимент в Митькин адрес Светлана, состроив свои глазки. — Ага, — буркнул Яшка и тихо на ухо Старпому: — Если не заботливой женой. Вожатые девушки еще немного потусовались рядом и, поняв, что наши няньки заняты подопечными по горло и им совсем не до них, вернулись к своим, заставив также разбиться на пары и прижаться друг к дружке. В общем, взяли нашу стратегию на вооружение. Чуть стало светать, как Митя поднял оба отряда и двинулся вниз по берегу одной из горных речек, правильно рассудив, что все реки рано или поздно впадают в море. Меня несли на руках то Старпом, то Яшка, потом к ним подключился Мишка. Мы, конечно, слышали вертушку отдаленно в горах, но даже не подумали, что ищут вообще-то нас. Еще бы, пятьдесят восемь детей и четверо вожатых, ненамного старше своих подопечных. Но мы, благодаря второму отряду, забрали слишком вправо и этот сектор под поиски не попал, просто даже не подумали, что мы лихо упремся в соседнюю долину. Старпом подгонял всех; проводить вторую ночь в горах желания ни у кого не было, тем более я продолжал полыхать. — Это он из-за Ромки все-таки простыл, — вынес вердикт Мишка. — Не прощу себе, что взял его с собой, — Митька шел рядом с ним, отдыхая от моей невменяемой тушки. — Он бы все равно сбежал, — баскетболист пожал плечами. — Хотел желание загадать. — Ага, вот и загадали. Причем всем скопом. Чтобы я еще раз пошел по незнакомой местности без карты и с кучей неподготовленных детей? Да ни в жизнь! — Не переживай, Старпом, Алька не девица, он сильный, выкарабкается. Да и переночевали вроде без последствий, никто сильно не промерз. — Это только будет видно через несколько дней. М-да, вот и работенки Валентину прибавится. — А вы, я смотрю, с ним нашли общий язык, — ехидно заметил Михаил. — А ты сильно глазастый, еще скажи, что я с ним решил изменить Альке. — Митя забрал меня из рук Миши и понес дальше сам. — Он нормальный мужик, без претензий и легкий в общении. И хватит пасти меня от всех окружающих. — Ладно, не ерепенься, Старпом! Просто Алька нам не посторонний и ты тоже, вот и переживаем за вас обоих. — Переживайте хотя бы молча, — ворчливо прилетело в ответ. Меж тем Юрка нашел пару виноградных улиток и пугал ими измученных девушек, а на их крики философски заметил: — А когда уплетали за обе щеки на «Поляне Лунной Росы», не боялись. Яшка, услышав рвотные звуки двух самых впечатлительных девиц, поймал ерника за шкварник и встряхнул для порядка так, что Юрка прикусил с размаху свой болтливый язык, и дальше вел себя тише всех остальных. Практически ближе к вечеру мы наткнулись на нашего бледного, уставшего проводника. Бедный парень все это время бегал по горам, ища нас наравне с поисковыми вертолетами. — Слава богу, вы живы! — Он подскочил к измученному Мите и Яшке. — Как видишь, проводник, — огрызнулся Старпом, поправляя меня на руках. — Давайте, я его понесу, до лагеря часа два еще как минимум. — Ага, щас! — Яшка забрал меня из рук уставшего Мити. — Так мы тебе его и доверили. Веди уж, Сусанин! И в следующий раз не ерепенься и обзаведись картами. До лагеря добрели практически ночью. Яшка даже Митю не спросил, только Юрку попросил вызвать Валю, неся меня в палатку к себе. Валя прибыл быстро и тут же взялся за меня всерьез. — У него хрипы в бронхах, но в легких вроде чисто, он промерзал у вас? — Да, когда одного придурка со сломанной ногой пер на себе в лагерь и вчера ночью, — объяснил Яшка. Митя же держал меня на руках, не отпуская ни на секунду, помогая врачу слушать мою грудную клетку. А я пытался, трясясь, зарыться к старпому на грудь под широкий Яшкин свитер, который сильно болтался на моем любимом. — Поставлю антибиотики, должно помочь. У меня весь медицинский шатер забит. Он может у вас полежать? — Конечно. — Яшка уже смирился с моим присутствием как данностью. — А что случилось? — Мелкие переели фундука, у пятерых запор такой, хоть пальцем выколупывай. Замаялся ставить клизмы. Трое свалились с ангиной: нахлебались из горной речки днем в жару. В общем, завтра, если погода позволит, решено всем отправляться домой. *** Ночь прошла просто сказочно, температура держалась в районе тридцати девяти. Посему, лежа между Митей и Яшей, я их развлекал до утра нехилым бредом, пока не миновал кризис. Честно, сам ни черта не помню. Как потом мне поведал Митя, я помянул всех, кого мог. А так как я обычно общаюсь только с мужчинами, то сами посудите, какие глаза были утром у Яшки, да и у Старпома не меньше. В мой бред вплелись воспоминания и прошлогоднего лета, когда я пытался отбиться от Вадима, и Новогодней пьесы с волком-Женькой, и любовь Сейджи, и все знакомые парни скопом. И из «Искры», и из лицея, и из «Волны» — при этом все сопровождалось руганью на французском, отчасти японском и родном русском мате. — У него что, целый гарем из мужиков? — на рассвете Яшка, опупев от моих самозабвенных россказней, тихо спросил Митю. — Да нет, вроде кроме меня и Сейджи... никого не было, — почесал задумчиво затылок Синица. — Но, судя по его бреду, штук тридцать, не меньше. — Володя это его брат, с Сидоркиным Алька вместе учится, он его сосед по комнате. Правда я не знал, что их двое родных братьев. Валерка Голяков и Ванька Иванов — из той же оперы. Кто такие Жора, Вася, Сережа, Слава и Евгений Васильевич понятия не имею, но, видно, чем-то они ему крупно насолили, коль он их так смачно по-французски покрывал вперемешку с русским матом. Волк это наш боцман, он к нему приставал, когда Алька пастушку играл на Новом году. Вадим — друг Володи и по совместительству вечный поклонник Али, посему столько было семиэтажного мата в его адрес. Ну, Старпом — ты и так знаешь кто. — Ага, только переведи мне все те эпитеты с японского, которыми он тебя обласкал, — рассматривая покрасневшего как рак Митю. — Ну, в общем, я не очень хорошо знаю японский... — замялся Митя. — Но вкратце, что я полный придурок. Не отрицаю, я раньше таким и был. Тактично умалчивая про бревно во время секса. — Угу, я так и понял, ну а просвети тогда, кто такой «Ванька-дурак», а? — Что, еще не догадался? — Это я, что ли? — Угу, только у тебя такая сказочная внешность. Ну, про Ромку ты и так знаешь. Да и про Мишку, Юрку, Лешку и Виктора с Лёней. Так что поздравляю, ты тоже с нами в Алькином гареме, или правильнее — андреме, оказался. — Ну, спасибо! Твоего Волчонка в тыл врага лучше не посылать, находка для шпиона. За ночь столько узнал, за всю жизнь столько не слышал, а как матерится, как матерится — профессионал. «Хорошо, что ты японский и французский не знаешь, Яшка, а то бы совсем выпал в осадок о тех интимных подробностях, которые мне сегодня вылили на уши. Значит Сейджи пассив, Алька актив, а я универсал — есть над чем поразмыслить...» — подумал покрасневший Митя, а потом предложил: — Давай хоть немного поспим? Через два часа подъем, — подтаскивая спящего меня к своему горячему боку. — И Альке про его исповедь ни слова. — Да что я, совсем тупой? — обиделся Яшка. Наутро из лагеря увели только мелкие отряды и средние, старших оставили еще на сутки. Мне стало намного лучше, так что днем я выполз из палатки вожатых на солнышко, да и в туалет не мешало сползать. Когда я увидел туалет, то прослезился. Раньше как-то все по кустам получалось и, похоже, не зря. Представьте — огороженный загончик без крыши синего выцветшего цвета, чуть выше моего роста, разделенный на две половины. Ну как положено с сокровенными корявыми буквами М и Ж, намалеванными белой краской, совершенно без дверей. А внутри куча дырок на небольшом постаменте для падения говна благодаря силе тяжести вниз. При этом рядом возвышающийся склон, с которого срущих видно, как на ладони. Поднимись на несколько метров и наслаждайся видом. Просто блеск — настоящий экстрим! Просто слов нет выразить о наболевшем. Посмотрел я на это нечто и поплелся в ближайшие кусты, куда раньше и ползал до этого. Ребята слазили в местную пещеру и сходили на водопады, оставив меня возле кухни. В долину сказок так мы и не попали, о чем я очень сожалел. А на следующий день после ночи в объятьях своего любимого я наравне со всеми чапал до остановки Икарусов, где нас посадили на транспорт и повезли в родную «Искру». Но, не смотря на то, что мы так и не попали в это сказочное место, чудо все-таки свершилось через два дня. Видно, мы со старпомом желали этого от всей души и вместе. *** Яша сегодня остался в дачке вместе с дежурными и теперь рассматривал очень красивого юношу с темно-синими миндалевидными глазами, застывшего перед ним. Он был настолько изящным, что только чуть выступающий кадык подтверждал его отношение к мужскому полу. Девицы за спиной у Яшки восторженно перешептывались. — Ой, какой красивый! Мне б такого! И и так далее и тому подобное. — Вам, извините, кого? — обратился Яшка, исследуя ровные ноги парня в коротких шортах и тонкую талию, обтянутую светлой футболкой. — Извини-тье! Это первый отряд? — спросили бархатным голосом. — Да, — непонимающе, смотря на восточного красавца. — М-не нужен Аля Гор, — улыбнулся черноволосый нежно Яше. — Боже... — вдруг понимая, кто перед ним. — Ты — Сейджи? — Да! А где Аля? — Он с Митей и всеми остальными ребятами на пляже... Японец улыбнулся этим словам и, ритуально поклонившись Яшке, радостно заскользил прочь. Яшка хлопнулся на крыльцо, обхватив голову, но потом взял себя в руки и, дав задание дежурным, побежал следом за Сейджи. А в голове стучала одна мысль — что же будет с Митей? Сегодня я отпросился у Мити и ходил на «Ласточке» с Виктором и Лёней. Когда Митя увидел, что я возвращаюсь, он отпустил весь отряд на обед под руководством Мишки и Юрки, а сам стал ждать меня, стоя на берегу. Мы уже бросили швартовый, и когда я поднял глаза на паренька, что принял конец с «Ласточки», у меня сердце упало вниз. С пирса мне улыбался черно-синими глазами мой японец Сейджи. Я даже не понял, как прыгнул вниз и заключил своего любимого в объятья, совершенно не обращая внимания на застывших сзади волновцев. Мы шептали друг другу какую-то чушь на японском и целовались в засос. — Лёня, пошли, мы тут лишние. — Виктор потянул своего верного товарища за руку. — Но он же… парень, — тупо тыкая в сторону моего японца пальцем. — И что? Тебе-то какая разница? — Но... — Лёня, заткнулся и забыл, что видел. — Виктор потащил мимо нашей пары заикающегося друга в сторону «Волны» и наткнулся на берегу на Митю, к которому несся сзади вприпрыжку бледный как смерть Яшка. — Митя, там... — начал Виктор, пытаясь остановить Старпома. — Я знаю кто это, спасибо, Виктор. Поверь, я его ждал не меньше, чем Аля, — заверил счастливо улыбающийся Митя, спеша к нам на пирс. Я краем глаза видел, как Виктор завернул спешившего Яшку и потащил дальше Лёньку в свой лагерь. Но я никак не ожидал, что Сейджи, увидев бегущего к нам Митю, с улыбкой кинется к нему на шею. И как мой Старпом трепетно обнимет японца и поднимет на руки. А Яшка, видя, что Митя обнимается с приезжим, спокойно вздохнет и пойдет обратно в лагерь к ждавшим в столовой своим подопечным. Побережье резко опустело. В обоих лагерях настало обеденное время. Мы втроем ушли на самый конец южного мыса в непроходимые дебри скал. Туда, где точно нас никто не увидит и не найдет. И теперь, лежа на плоском осколке скалы, прижавшись с двух сторон к нашему японцу, целовались, нежа друг друга руками. Я видел, как возбуждены оба мои любимых человека, и как сотрясается Сейджи в предвкушении предстоящей близости. Мы с Митей раздевали Сейджи в четыре руки, уцеловывая каждый миллиметр его тела, а потом мой японец повернулся ко мне задом и попросил себя взять, а пока я готовил его там, лаская языком подрагивающий анус, Сейджи притянул за бедра к себе Митю и, освободив от тисков его налившийся член, прошептал: — Митья! Он у тебя такой красивый и большой, — припадая к толстой бежевой головке старпома губами, а потом отлипая и шепча: — Ты ведь тоже потрахаешь меня после Али? — Конечно, Сейджи... Ах-х-х! — Митя изогнулся дугой под умелыми ласками, а потом потянулся сам ртом к изящному, стоящему торчком, пенису японца. Пока мои любимые ласкали ртами друг друга, я вытрахивал своего Сейджи до изнеможения, до хрипов, а потом, слив в него после его второго раза, помог повернуться задницей к Мите. Старпом входил в японца очень осторожно, хоть зад нашего уке и был уже растянут мной и орошен спермой, но член Синицы был больше моего и существенно. Сейджи дрожал от наполнения сзади до краев, а я, как мог, успокаивал его, гладя руками, лаская губами все его покрытое потом тело. Его темно-синие глаза распахивались все больше и больше, а сам он сходил с ума, зажатый между наших разгоряченных тел. Ведь его заветная мечта сбылась этим же летом, на побережье Черного моря. Сытые и уставшие, мы лежали голяком в обнимку все на той же горячей скале. Сейджи, развалившийся на нас сверху, млел от близости, он ведь так долго ждал этой встречи. После всех боев со своими родственниками. — Я приехал к вам и за вами, — начал он свой рассказ. — С сентября ты, Аля, и ты, Митя, переведены в военно-морскую академию по программе обмена студентов между Россией и Японией. Мы только глаза раскрыли, уставясь на нашего японского принца. — Вы же не против? — Он испуганно заглядывал то в мои глаза, то Митины. — Сейджи, но как ты все это провернул? — вдруг выдал я, приходя наконец-то в себя. — Как ни странно, меня поддержал мой старший брат Кидомару. И потом, Володья тоже приложил к этому много усилий. Но только одно но. Ты, Аля, не падай и сильно не удивляйся. — Сейджи покраснел, а потом, глянув в мои глаза, добавил: — Теперь мой Кидомару живет с твоим Володьей. — Что? — Я от такого просто сел на зад, разбивая всю нашу идиллию. — Я сам удивлен. Оказывается, они были влюблены с детства, но это отдельная история. Расскажу чуть позже... А еще с завтрашнего дня я записан в первый отряд до конца августа. Всегда мечтал провести лето в лагере на берегу моря среди простых ребят. Митька заключил Сейджи в свои объятья и, перетянув на колени к себе, поцеловал в висок: — Как же я тебе благодарен. — И я тебе тоже, Митья, — перехватывая поцелуй губами. Митька подтянул к себе и меня за талию и, отлипая от Сейджи, поцеловал в засос. — У нас и кровать лишняя есть, думаю, Яшка против не будет, — со смехом заметил Старпом. — Он с нас повесится, как пить дать, — хмыкнул я, обнимая своих любимых. И думая, что все-таки счастье есть — это точно.