Сквозь время

XV. - Все готово, - сказал советник и скрылся из виду, оставляя Томаса наедине со своими мыслями. Прошел почти месяц после того сражения. Месяц личного ада. Еще никогда Томас не чувствовал себя настолько слабым. Лишившись отца, он остался один в этом мире, без той руки, которая его направляла. Без того, кто давал советы, кто учил его и воспитывал из него мудрого будущего правителя. Томас очень тяжко переносил эту потерю. Конечно же, он забил себе голову полезшими воспоминаниями из детства, юности. В которых отец был еще жив. Томас часто закрывал глаза, только для того чтобы образ предстал пред ним. Это было сложно. И, скорее всего, мысли совсем его бы сгубили, если бы не другое потрясение, которое заставляло его сердце сжиматься. Весь этот месяц он почти неотрывно сидел у постели Билла, сначала помогая менять повязки, а в дальнейшем не подпуская вообще никого. Он делал все сам – лечил, кормил, заботился. После того как обессиленный организм стал приходить в норму, а его обладатель проснулся, посыпались глухие просьбы выйти из комнаты, чтобы не видеть его в таком состоянии. Которые Томас, конечно же, пропускал мимо ушей. Он должен был сам убедиться, что все будет хорошо, и что он не потеряет последнего дорогого для него человека. И даже когда Билл пошел на поправку, Томас все равно был рядом. Ведь доверить его сокровище он не мог никому. В это же время на Томаса, как на наследника, навалились все остальные хлопоты. Поручив временно управлять всеми делами своим советникам и перенеся церемонию возведения его в Короля на месяц, Томас столкнулся с еще одной неожиданностью. По прибытию обратно в Гавань, Оливия сообщила, что носит под сердцем его ребенка. И если тогда, когда они только прибыли, не было видно живота, то со временем он все больше рос и давал о себе знать. Напоминая ему о том, что совсем скоро, через пару месяцев, он станет отцом. Но и это отходило на второй план, когда он, расстраивая жену, ночевал в комнате кузнеца и молился всем Богам о его здравии. И вот сегодня настал тот самый день коронации. Все было приготовлено, и церемония уже должна начинаться. Томас не хотел устраивать праздник, ведь этому событию предшествовало так много грустных и неприятных. Но советники его уговорили, напомнив, что именно этим можно раскачать народ, находящийся так же в скорби и смятении, как и сам Томас. И именно поэтому сейчас он, облаченный в традиционный наряд, был готов к выходу. На его плечи опустились легкие теплые ладошки. Он улыбнулся, накрыл своей рукой одну из них и повернулся, вставая. - Ты чего это не в постели? У тебя еще постельный режим, - сказал он серьезно, обнимая тонкое тело, облаченное так же в торжественный наряд. - А потому что у кого-то сегодня важный день, и не мог я такое пропустить, - сказал Билл, смотря в шоколадные глаза напротив. – И врач разрешила уже гулять! - А я не разрешил, - просерьезничал Томас. - Какой-то ты бука. Ну, разве мог я такое событие пропустить? – он прижался лбом ко лбу. – Сегодня мой Принц станет Королем, – сказал он тихо. Томас коснулся его губ своими, осторожно прижимая тело Билла к себе. - Спасибо, - разорвав поцелуй, он провел рукой по щеке. – Я так по тебе скучал. - И я скучал,- ответил брюнет, снова его обнимая. – Ну, идем? Тебе пора. И началась торжественная часть. В тронном зале присутствовали лишь избранные люди, в то время как простые горожане вышли к стенам замка, ожидая открытия ворот. Томас подошел к трону, ведомый Епископами. После того как он произнес клятвы, ему накинули на плечи желто-красную тунику, он получил кольцо, которое незамедлительно было надето на палец, меч, что был поставлен рядом и последний штрих – на его голову была надета корона. Архиепископ подошел и помог Королю сесть на трон, провозглашая Томаса I новым Королем. И тут же послышался звон колоколов, звук фанфар, оваций и возгласов. Все, кто были собраны в зале, по очереди подходили к Королю, вставали на одно колено, произносили клятвы, целовали руки и непременно говорили: «Да здравствует Король навеки!». Толпа на улице уже давно скандировала имя нового правителя, «Слава Королю» и «Да здравствует Томас I!». Когда же все произнесли клятвы, то открылись ворота и двери замка, впуская толкающийся люд внутрь, давая посмотреть на нового правителя, сидящего на троне. И начался праздник. Торжество было неописуемым. В тронном зале устроили танцы и представления, для не вместившихся людей во дворе замка так же поставили столы и организовали развлечение. Позже, на улице были слышны веселые крики людей, что устроили бал и сейчас веселились в честь Томаса, а сам он сидел и смотрел, и понимал, что отец хотел бы это видеть. Но не судьба. Видя Оливию, которая сидела рядом и держала его за руку, он расплывался в улыбке. Билл был прав. То, что он скоро станет отцом, радовало его. И пусть ему всего девятнадцать, но он был уверен, что не подведет отца. Все надеялись, что сын такого потрясающего правителя не навредит стране. И, конечно же, они были правы. Через несколько лет он полностью искоренит голод в отдаленных местах страны, где лорды не в состоянии поддерживать порядок. Он наладит торговлю между соседними странами и откроет для своих людей новые возможности. Изменения затронут все – от политики и военного дела до культуры. И непременно все нововведения будут восприняты на ура. И именно с его правления пойдет толчок, что приведет их страну к крепким мировым позициям в будущем. Его сын так же продолжит дело отца, которого будет любить и уважать. Но это в будущем. А пока что для него мир сузился до беременной жены и… Он нашел в толпе танцующего тонкого брюнета и улыбнулся. Рана, конечно, еще немного болела, но это совсем не мешало Биллу участвовать в танце и поздравлять Томаса молчаливыми поклонами. Он улыбнулся и повернулся к жене. - Ты устало выглядишь. Может быть, тебя проводить в покои? – спросил он, склонившись к ней. - Нет, что ты. Если нужно, я смогу еще посидеть, - она улыбнулась и незаметно сжала салфетку в руке. Очень болела голова и тело, а ноги казались ватными. Сейчас, когда живот стал расти, это доставляло неудобства. Но ради своего Короля она могла и потерпеть. - Мать моего ребенка не должна жертвовать своим и его здоровьем, ради того чтобы не быть у всех на слуху. Тем более, если не о тебе, так о чем-нибудь другом они будут говорить. Людям нужно сплетничать – в этом, кажется, вся их жизнь. А теперь пойдем, - он встал и протянул ладонь, в которую тут же была вложена маленькая ладошка. Билл же, видя, как Король с Королевой уходят, остановился. Конечно, он уже давно перестал ревновать, прекрасно понимая все положение. И сейчас он даже искренне волновался за девушку и ее самочувствие, ведь он очень хотел, чтобы у его Томаса родился здоровый наследник, и он был счастлив. Билл пошел за ними, на случай, если понадобится помощь. Но благо, этого не произошло. Благополучно отведенная мужем в свои покои Оливия легла и сразу же заснула, понимая, что сон – лучшее лекарство. А сам Томас еще немного посидел рядом с ней, смотря на округляющийся живот. Если бы он каждый день проводил с женой рядом, то, скорее всего, и не заметил бы перемен. Но он был с ней очень редко, все время уделяя другому человеку. Дверь скрипнула, и на пороге возник Билл. Томас улыбнулся и встал, выходя вместе с брюнетом и прикрывая дверь. - Оливия плохо себя почувствовала, пришлось почти насильно ее уводить с праздника. - Да, она у тебя такая. Слишком самоотверженная. Следи за ней. - Ты не ревнуешь? – спросил Томас, беря в ладонь теплые пальчики. - Даже если и ревную, это ничего не изменит. Становиться с ней друзьями я не буду, но и делать вид, что ее не существует, – тоже. Она все-таки часть твоей жизни и очень даже значимая. - Самая значимая часть для меня – это ты. - Я знаю. Пойдем на праздник, а то тебя потеряют, - Билл поцеловал ладонь Томаса и повел его к тронному залу. Торжественная часть на сегодня подошла к концу. Все знали, что еще два дня будут идти празднования по вечерам в тронном зале, а то, что на улицах города они не будут умолкать еще неделю – это было точно. Но на сегодня все гости, уставшие, но жутко довольные, разбрелись по предоставленным им комнатам, а сам Король устремился к себе в покои. Слишком много лишних глаз сейчас было в замке, поэтому рисковать не стоит. На прощание он поцеловал своего хрупкого брюнета и отправил спать, пожелав спокойной ночи. И тот ушел, оставляя Томаса вновь своим мыслям, с которыми он не мог долго находиться наедине. И он подумал, что нужно уже их упорядочить и разобраться во всем. Чем он и занимался половину ночи. А когда понял, что время течет непозволительно долго, и спать ему совсем не хочется, то отправился по знакомым коридорам в такую желанную сейчас комнату, где было все уютно, и где он засыпал без всяких проблем. Проследив за тем, чтобы никто его не увидел, он прошел к нужной двери и постучался. Незамедлительно она была открыта и изумленные глаза уставились на него. - Томас? – тихо спросил Билл, пропуская ночного гостя внутрь и запирая дверь. - Я не могу уснуть, - сказал он, сев на кровать и обхватив руками голову. - Ну, что ты… - брюнет перехватил его руки и сжал своими ладошками, опускаясь на колени перед ним и заглядывая в глаза. – Молодец, что пришел. Я тоже не мог без тебя заснуть. Томас улыбнулся и замолчал, а Билл просто сел рядом и обнял его. - Знаешь, мы же еще не говорили с тобой о последних событиях. Вообще ни о чем. - Да, сначала я валялся без сознания, а потом отходил от этого, - напомнил ему Билл. – Хочешь, поговорим сейчас? - Я не знаю. Наверное, нужно. - Ты прекрасно знаешь, что когда тебе нужно поговорить – я всегда готов тебя выслушать. И если не сегодня, то в любой другой день мы обязательно обговорим то, что тебя волнует. Но, Томас, сейчас нужно отдыхать. Завтра ты должен быть бодрым и красивым, ведь люди снова придут поздравлять и смотреть на нового Короля. - Да, ты прав. - И, кстати, я не поздравил тебя подобающим образом, - проговорил Билл, вставая с кровати и становясь напротив Томаса. Тот в изумлении поднял брови и улыбнулся, когда брюнет начал развязывать свою накидку, отбрасывая ее и представ перед Королем обнаженным. - Что ж, я готов принять подарок, но как же… - Ничего не болит. Ничего не повредится, - раздраженно сказал Билл, толкая Томаса в плечо и наваливаясь на него сверху. – Молчи, - он заткнул рот поцелуем, пробираясь руками по телу и освобождая Короля от ненужной одежды. Насладившись подарком в полной мере, стараясь скрыть стоны, до побелевших костяшек рук, сжимающих простыни, и звезд перед глазами, они легли, обнявшись. - И тебя нисколько не заботит то, что ты мой брат? – спросил Томас, поглаживая нежную кожу спины. - Нет, а тебя? – Билл приподнялся на локте, вглядываясь в темные глаза напротив. - Всегда хотел брата, - ответил он, припадая губами к открывшейся ключице с россыпью родинок на ней. - Это сейчас прозвучало очень призывно, - Билл поиграл бровями и засмеялся, откидываясь на подушку и притягивая к себе Томаса. – Я люблю тебя, мой Король. - И я очень тебя люблю, - ответил Томас, накрывая губы брата. *** Последующие несколько месяцев прошли спокойно, относительно страны и дел государства. Но для Короля и Королевы они были больше похожи на испытания. Постоянные головные боли не давали Оливие покоя, и если на ранних сроках всем было понятно, о чем идет речь, то сейчас врач хватался за голову и говорил, что: «Что бы это ни было – это нехорошо». И как бы он ни старался, но самое худшее опасение сбылось. У Королевы случился выкидыш по не понятным никому причинам. Частые боли в животе дали о себе знать, и в одну из ночей весь замок был поднят тревожной вестью: Оливия рожает. И только дурак мог радоваться этому, ведь всем было известно, что ей еще пара месяцев до родов. Наутро всему городу было объявлено о том, что дочь Короля погибла, так и не родившись. По этому поводу весь город ровно месяц ходил в черном и молился за упокой души ребенка. Томас был вне себя от горя. Он так ждал появления этого маленького чуда на свет, и даже тот факт, что это была девочка, не усмирял его грусти. А Оливия же полностью замкнулась в себе, отказываясь покидать покои. Только когда Томас насильно вел ее на прогулку, она соглашалась. Он пытался быть с ней рядом, быть ей опорой во всем, старался каждую свободную минуту поддержать свою жену. Билл же так же помогал в этом. И Оливия, зная, какие между ними отношения, очень ценила то, что молодой человек не требовал от Короля бросить свою жену и уделить внимание ему. Именно в ту пору между Оливией и Биллом сложились очень доверительные отношения. Спустя месяц после трагедии, Королева пришла в норму и сама выходила в свет. А еще через два месяца был дан первый бал по случаю двадцатилетия Короля, на котором присутствовали все лорды их страны и несколько зарубежных людей высокого чина. Томас правил очень мудро, всегда прислушивался к словам советников и думал на несколько ходов вперед. И именно поэтому те самые зарубежные лорды в скором времени послужили прекрасной партией для завязывания отношений между странами, о которых раньше никогда бы не подумали. В стране царил мир и покой, и внутри замка все было точно так же. Пару раз застуканный в личных покоях Короля Билл, обмотанный простыней, нисколько не смущал Королеву. Более того, она была благодарна молодому человеку за то, что он спас жизнь Томаса. Который, кстати, не обделял девушку вниманием. И через три года у него родился наследник. В этот раз беременность проходила хорошо, а постоянное присутствие рядом мужа или Билла повышало настроение. Наверное, это и повлияло на то, что малыш родился здоровым и крепким. - Август, - ласково проговорил Томас, впервые взяв на руки сына. Билл стоял около дверей и улыбался, смотря на эту картину. Столько было в Короле любви, столько ласки и нежности во взгляде и действиях. А маленький Август лишь молчал, смотря на своего отца завороженно и не понимая, что весь шум, возглавляемый звоном колоколов – в его честь. XIX. В последующие несколько дней они совсем не сталкивались друг с другом. Да и желания, особого, не имелось. Сразу в доме все как-то пожухло, посерело, а воздух накалился. Тот, который раньше был пропитан вдохновением. А уют и тепло комнаты и вид из окна с карнизом, украшенным цветами, совсем стали не приметными. Разлад чувствовался во всем. И начинало казаться, что в этом доме никто больше не живет. Тэм быстро остыл и теперь оставлял маленькие записки на столе с информацией о том, когда вернется, ждать ли его вообще сегодня. Он понимал, что в Белле еще кипит юношеский максимализм и безрассудство, и поэтому не придавал этой ссоре особого значения. Только вот он так же понял, что девушка не скоро пойдет на контакт. Он даже не знал – читает ли она его записки. Тэм был вынужден меньше появляться дома, поэтому обосновался на работе и предлагал все новые и новые идеи. Домой идти не хотелось – там пусто и тихо. Без девушки этот дом уже не был желанным, и возникло желание быстрее бросить все и уехать. Но он так же не знал, что дальше будет с ней. Поэтому не спешил прощаться, обещая себе, что пока не устроит ее и не убедится в том, что все хорошо, он не покинет этот город. Белла же была взбешена и никак не могла успокоиться. Как обычно и бывает у девушек, она накручивала себя, прогоняла в голове снова и снова их ссору и, уже успокоившись, сразу же вспыхивала вновь. Она не привыкла от кого-то зависеть настолько сильно, ей не нравилось, когда каждый ее шаг контролировался, она не любила отчитываться ни перед кем. Она свободная. Она сама по себе. Именно поэтому Белла почти не появлялась дома, приходя только лишь переночевать. Она отметила про себя, как изменился некогда уютный дом. Уже неделя прошла, а такое ощущение сложилось, что несколько лет здесь не бывал человек. И, в принципе, она решила для себя, что не будет наводить порядок. Белла вдруг перестала считать себя частью этого дома. Она отказывалась быть частью этой семьи. Еще через неделю Белла остыла, и ей уже стало не хватать по утрам того теплого взгляда и улыбки. И тех историй ей тоже не хватало. Осень была сурова, ветра были сильны и холодны. И в доме это чувствовалось особенно. Даже на площади и то теплее. Ей вдруг захотелось увидеть Тэма. Она очень соскучилась, хоть и упрямо не желала это признавать. И Белла поняла, что мужчина ей дает – уют. И защиту. Когда он рядом, не нужно было задумываться ни о чем совершенно. И когда он рядом, было тепло. Поежившись, она подошла к окну и распахнула закрытые шторы. Пыль ударила ей в лицо, и девушка поняла, что пора снова построить ту атмосферу, в которой было комфортно. И хоть Тэм и не объявлялся все это время и даже не давал о себе знать, она захотела с ним помириться. «Но сцену все равно закачу!» - решила Белла, обижаясь теперь на то, что Тэм оставил ее одну и даже не предупредил об этом. Хоть и обещал. Пока она наводила порядок, то думала о Георге. Этот молодой человек был очень с ней обходителен. Они каждый вечер гуляли, иногда он приходил еще днем и так и сидел с ней. Они разговаривали, шутили и смеялись. Ей он очень нравился, да и она ему тоже. По нему было видно, что он настроен серьезно, и отступать не собирается. Она рассказала ему о своей прошлой жизни в красках и подробностях. Он лишь кивал и улыбался, слушая ее рассказ. Видимо, ему было не очень интересно. Но Белла закрыла на это глаза, просто больше не пытаясь рассказать что-то о себе. А он и не особо спрашивал. Но ее это не огорчало. Ей просто нравилось общество Георга. Закончив со всем, она плюхнулась на диван. Сегодня вечером они вновь идут гулять. Но именно сегодня ей не хотелось видеть никого. Никого кроме одного странного мужчины, который затащил ее в другой город и бросил. «Гад», - пронеслось у нее в голове. Но именно его она ждала, и именно поэтому не пошла на площадь. Но Тэма не было. Посидев еще несколько минут, она встала и зашагала по комнате. - Ну не мог же он просто взять и сбежать, верно? – начала накручивать себя Белла. – Он бы предупредил, если бы уехал из города... – она испугалась и бросилась к шкафу. Вещи на месте. – Тогда в чем дело? – недоуменно спросила она саму себя и облокотилась спиной о дверцу шкафа. Взгляд устремился на стол архитектора. Она медленно подошла и пробежалась глазами по бумагам, наконец, натыкаясь на небольшой листочек у самого края. Он лежал сверху еще нескольких таких же, поэтому и не привлек внимания сразу. Взяв его в руки, Белла прошлась глазами по строчкам и улыбнулась. – Так ты не бросил меня... Вот я глупая! – воскликнула она, радостно засмеявшись. – Значит, ты на работе! Сейчас же туда отправлюсь! – она со скоростью молнии пронеслась по всей комнате, на ходу накидывая пальто и прыгая на одной ноге, пытаясь быстрее застегнуть застежку сапога. Именно в такой позе и застал ее мужчина, открыв входную дверь. Белла же выпрямилась и, не сразу видя его, налетела прямиком на тело Тэма. И обомлела. Заворожено пробежав глазами по знакомому лицу, она сразу же собралась, приняв серьезный безразличный вид. - Здравствуй, - подняв голову, произнесла она, поправляя одежду. - Привет. Куда-то спешишь? – он недоуменно оглядел ее, запыхавшуюся, потом кинул взгляд на прибранную комнату и улыбнулся. Она, не сдержавшись, улыбнулась в ответ. - Да, по важным делам. Искать пропавшего человека. Он выгнул бровь и вошел, наконец, в комнату, закрывая за собой дверь. - Кажется, человек сам тебя нашел? Или я не прав? - Прав. Где ты был? Я думала, что ты уехал, - она рассеянно сняла пальто, сбросила сапоги и прошла прямо до кухни, оборачиваясь на пороге. - Я не мог бросить тебя одну. Я же обещал, - он медленно прошел следом. - Спасибо, - отозвалась она. Через некоторое время они уже сидели в гостиной на диване и уплетали приготовленное ими же блюдо. И снова в доме воцарилась та самая живая атмосфера. Как будто и не было этих двух недель. - Чем ты занимался? - У меня куча новых планов, я обговорил их и некоторые уже начал в жизнь воплощать. А ты? - А я… Рисовала. Рисовала. Рисовала, - загибала она пальцы, вспоминая. - Насыщенная жизнь, - засмеялся Тэм. - И не говори, - улыбаясь, ответила девушка. – Слушай… - начала она, отвернувшись в сторону и закусывая губу. - Ничего. Я все понимаю, - мужчина склонил голову и тепло улыбнулся. - Правда? Прощаешь? – она с надеждой посмотрела на него. - Я и не обижался, - он подмигнул, и тут же на него налетело тело Беллы, сжимая в объятиях. - Я так соскучилась! Я больше так не буду! Я такая глупая! Господи, как ты меня терпишь-то еще?! – восклицала она, стискивая его шею. Он обнял в ответ, улыбаясь. - Просто ты слишком сильно привязала меня к себе. Она отстранилась. - Это плохо? – выгнув бровь, смотрела прямиком в глаза. - Я не жалуюсь. Она снова обняла его. - Спасибо. За все. - Я рад, что ты снова со мной. Скоро уже ночь. Прогуляемся? Она закусила губу. Совсем забыла о встрече с Георгом, но… - Да, конечно, - Белла улыбнулась и, вскочив на ноги, унеслась в свою комнату. - Десять минут! – донеслось вслед ей. - За пять управлюсь, - радостно ответила она, и уже через пять минут они шли вниз по улице, как всегда медленно и под ручку. - И кто же этот парень? – спросил внезапно Тэм. - Какой? – недоуменно произнесла она, смотря на мужчину. - С которым ты тогда гуляла. И который сейчас, видимо, идет за нами уже третий квартал, - он остановился и девушка повернулась. И увидела в конце улицы Георга, который попытался спрятаться за стеной. Она покачала головой. - Этот парень... Ну… Мы с ним… - Дружите? – он наклонил голову, смотря на заливающееся краской лицо Беллы. - Ну… Да… Да. - Тогда иди к нему, а то кто знает, что он себе надумает? - Я не хочу. Да и как я тебя оставлю? – она отнекивалась. И правда, ей не очень хотелось говорить с Георгом. Ведь рядом был Тэм. - Я и сам могу до дома добраться. А ты прогуляйся. Развейся. - Но Тэм! – запротестовала Белла. – Стой, ты не уходи никуда, я просто ему скажу, объясню и все. Мы пойдем домой. С тобой. - Как знаешь, - Тэм пожал плечами и Белла отошла. И тут ей резко вспомнился момент, когда Джон, так же как и Тэм сейчас, спроваживал ее на встречу с молодым человеком. Сейчас они как будто поменялись с ним местами. И если тогда она чувствовала, что это правильно, то сейчас все было иначе. Да и тогда она шла к Тэму, а сейчас от него… Семья. Если бы они были лишь семьей, как было с Джоном, то не было бы того щемящего чувства неправильности, которое сейчас сдавило все внутри. Ее вдруг озарило. Все это значит лишь одно – Тэм для нее не просто семья. Эта простая мысль настолько сильно ее шокировала, что Белла обернулась и кинула взгляд на одинокую фигуру мужчины, что ждал ее неподалеку. Но зарождающиеся мысли прервались басом парня, подошедшего к ней. - Кто это? Что происходит? – серьезный тон в голосе заставил удивиться. - Почему ты не пришла на наше место? Мы же собирались… - Прости. Я не хотела гулять. - Но с ним же гуляешь! - Да, гуляю! С ним я хочу, понимаешь? Я его две недели не видела! - Это тот самый, с кем ты живешь, да? – глаза Георга источали злость, да и сцепленные зубы не предвещали ничего хорошего. - Да, он. Что тебе нужно? – устало проговорила она. - Какого черта ты выставляешь меня идиотом? Ты со мной, разве не ясно? – он схватил ее под локоть, больно сжал и прошептал. – Я ни с кем тебя делить не собираюсь. Но тут же получил удар по скуле кулаком, и Белла, встрепенувшись, приперла его к стене, окидывая злым взглядом и шепча: - Еще раз посмеешь руки свои распустить – я тебе их оторву, усек? И хоть слово еще заикнись насчет Тэма. Не играй с огнем, ты меня плохо знаешь. Проваливай. Она оттолкнула его и повернулась к бегущему к ним Тэму. - Что происходит? – он грозно спросил, возникая рядом с девушкой. - Ничего, - выплюнул парень и, хватаясь за щеку, пошел по улице. Тэм в недоумении посмотрел на девушку. - Что? – невинно спросила она. – Сам виноват. - Тебя нельзя ни на секунду одну оставлять, знаешь? – усмехнулся мужчина. – Кстати, хороший удар правой. - Спасибо, - улыбнулась Белла. – Я умею за себя постоять. Но иногда хочется побыть беззащитной. Так что… - она взяла под руку Тэма и улыбнулась. – Идем, пора домой. *** Они вновь жили без всяких ссор, лишь такие привычные споры возникали периодически. Тэм углубился в работу, отмечая, что дела идут на удивление быстро и без заминок. И это не могло не радовать. Такие привычные завтраки по утрам вместе поднимали настрой, а тот факт, что дома вновь его ждут, внушали уверенность. Ему снова нравилось то, что он делает, то, где он живет и, конечно же, та, кто все это приводит в действие. Одним лишь присутствием. - Непозволительно привязался, - качал головой Тэм. А Белла же все так же рисовала. Ее уже давно начали узнавать на улицах, а теперь и вовсе она стала известна всем и каждому. У нее был талант, и она умела все преподнести так, как никому и никогда не удавалось. Люди ее любили, и она тоже их любила. И если с прошлым своим хобби ей было не обязательно общение с людьми и долгие разговоры, то теперь, в то время пока идет процесс создания картины, она могла очень долго разговаривать с незнакомым человеком, и ей это удавалось. Она была не права – она умела общаться с людьми. И ей это нравилось. Правда в последнее время Сэм совсем перестал появляться на площади. Вот уже довольно долгое время от него не было вестей, а расспросы горожан ни к чему не приводили. Беллу это беспокоило, и она пару раз пыталась отыскать его сама. Все впустую. Она беспокоилась и скучала. А вот по Георгу скучать не пришлось. Молодой человек пришел через пару дней с цветком в руке и стал просить прощения. Говорил много разного, слишком много раз называл ее ласково, что, конечно же, хорошо, но в меру. И уверил, что такого больше не повторится. Белла простила его, и они вновь возобновили свои встречи. И все шло вроде, как и раньше. Но теперь молодой человек стал более настойчивым. Когда они поцеловались впервые, он буквально заставил это сделать. А после этого его стало совсем не узнать. Слишком уж грубо он стал себя вести, слишком развязно. И очень сильно требовал большего. Белла, конечно же, давала понять, что ничего не будет в ближайшее время, но парень был слишком безумным. Они много раз ссорились на эту тему, он несколько раз уходил с синяками, но возвращался потом и вновь выпрашивал еще один шанс. А Белла, не понимая, зачем ей это, соглашалась. Время шло, зима сменилась весной, вдохновение накрыло девушку, да и Тэм вдохновился не меньше. Ему не нравился этот Георг, и он попросил Беллу быть предельно внимательной, за что получил гордый взгляд, говорящий: я знаю, все под контролем. Хотя на самом деле все было иначе. Сил сдерживать напоры парня не хватало, и Белла рассталась с Георгом. И началось. Парень просто обезумел, она совсем перестала узнавать в нем того самого Георга, который так нелепо упал при первой их встрече, который так же стеснялся потом, как и она. Это был уже совсем другой человек. И Белла всерьез начала опасаться. Рассказав об этом Тэму, она получила наказ: «Без меня никуда с площади не уходи. Я буду забирать тебя. Сам». И тут уже она не стала перечить. А Георг, видя, что Белла не остается одна ни на мгновенье, просто исчез. - Господи, как ужасны бывают люди и их желания. Как же можно доверять людям, если вдруг им что-то войдет в голову, и они станут одержимы этой мыслью? И ничего с этим не поделать. Ужас какой. Они сидели в гостиной, Беллу потряхивало. Она боялась. Это было несвойственно ей, но даже тот факт, что Георг исчез, не давал ей передышки. Тэм притянул ее к себе и обнял, укладывая спиной на свою грудь. - Все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. Ты мне веришь? - Конечно, - она повернулась и уткнулась ему в шею. – Ты единственный, кому я доверяю всецело. - Я не подведу. Завтра же отправлюсь его искать. И найду, будь уверена. А пока, может, посидишь дома? Тут безопаснее. - Думаешь? Я не уверена… - Хотя. Ты права. В толпе лучше. На том и сошлись. И так и уснули, в обнимку, на диване. А новый день начался на удивление прекрасно. Белла ходила по дому и пела, собираясь на площадь. Приготовила завтрак и разбудила Тэма, который улыбался, видя ее настроение. - Я буду ждать тебя, - улыбнулась она, стоя у площади и обняв Тэма. - До вечера, - улыбнулся мужчина и отправился на работу. Как они и договорились – он уладит все дела и отправится на поиски парня, а Белла должна быть всегда на виду у людей и ждать его. Весь день был солнечным и теплым. Люди ходили и улыбались. Те, кто сидел и ждал портрет, просто наслаждались теплом после холода зимы. Снег еще не сошел полностью, по это не огорчало горожан. Весна вступала в свои законные права и грела всех, отчего люди уже были одеты в легкие куртки. Ближе к вечеру поток людей спал, давая передышку. Но Белле было не до этого, поэтому сейчас она рисовала окно в их доме и вид из него. Оно казалось ей чем-то особенным, вдохновляющим. Улыбаясь и накладывая штрих за штрихом, она краем глаза заметила фигуру в темном. Знакомую фигуру. Оторвав взгляд от картины, она осмотрелась. Его нигде не было. «Привиделось», - пронеслась в голове мысль, после которой она успокоилась. Но ненадолго. Фигура вновь прошлась на той стороне площади, от чего у нее сжалось сердце. Белла огляделась. Народу было мало, но он был. Поэтому все будет хорошо. - Не думаю, что ты хочешь привлекать внимание, - сказал голос за спиной, и кто-то подхватил ее под локоть. - Не думаю, что ТЫ этого хочешь, - она огрызнулась и попыталась вырваться. - Не хочу, - спокойно сказал Георг, и Белла почувствовала, как ей в бок упирается что-то. – Это нож. Идем. Люди, что видели их, улыбались. Все уже привыкли, что этот парень нередко был рядом с девушкой, поэтому никто не придал особого значения тому, что они поспешно ушли. И даже тому, что холст и краски Беллы так и остались стоять у стены на площади. - Что тебе нужно? – прошипела она, когда поняла, что Георг ведет ее в квартал, в котором в это время дня уже никто точно не появится. А если и появится, то будет слишком пьян, чтобы что-то видеть и понимать. - Мне нужна ты. Разве непонятно? Я же говорил, что не отступлю. И что не отдам тебя никому. - Мы расстались, Георг, все кончено, понимаешь? Отпусти, - она вырвалась, и уже было обрадовалась, но они оказались в тупике. В темном глухом месте. Про такое и страшилки детям рассказывать можно. Если выживешь. - Нет. Нет, - как-то безумно улыбнулся парень, водя по ней странным взглядом. - Послушай, ты достоин лучшей девушки. Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь… - Лучше тебя не может быть, - прошипел он, приближаясь к Белле. - Может. Ты видел, сколько красивых девушек вокруг? Хочешь, мы выберем тебе лучшую, - она споткнулась о какой-то короб и чуть не упала. Темнота становилась все гуще и гуще, а стена тупика все ближе. И будь тут больше места, можно было бы проскользнуть мимо и убежать, но тупик был узким. - Белла, - прорычал Георг и кинулся на нее, впечатывая в стену. Она же попыталась ударить его ногой или оттолкнуть руками, но ничего не получалось. - Что за черт?! Пусти, ты, маньяк! Безумный! Да тебе лечиться надо! Пусти! – зло говорила она, брыкаясь. - Никогда. Ты моя. И я это докажу. Моя, - он провел языком по ее щеке, пробираясь одной рукой под куртку, а второй зажимая ее рот. – Я так долго, - шептал он, разрывая ткань и сильнее прижимая тело к стене, - так долго этого хотел. А ты… - он задрал юбку, не слушая визги Беллы и не чувствуя ее слезы, укусил за мочку уха, плотоядно улыбаясь, - а ты, мерзкая с*ка, игнорировала мои попытки. Не хотела дать мне то, что мое, по праву. Я слишком долго с тобой носился. Давно пора было тебя проучить. Показать, кто тут хозяин, - он безумно рычал и шептал, больно щипая кожу и сжимая все, что попадется под руку. – Или ты думала, что я отдам тебя этому мужчине? Никогда. И сейчас ты точно поймешь, что только моя. Навсегда, - он спустил свои штаны, прижимая сильнее к стене брыкающееся тело Беллы, которая билась в истерике. – Заткнись, - грубо бросил он, приставляя нож к горлу. – Не плачь. Этого не избежать. Иначе ты умрешь прежде, чем осознаешь, как сильно я тебя люблю… - Ты больной урод, не смей! Нет! – севшим голосом пыталась кричать Белла, но толку уже не было. Никто не придет. – Убей меня! Лучше сдохнуть, чем лечь под тебя, убл*док! – прокричала она и укусила его в шею так сильно, что он дернулся. - Тварь! – наотмашь ударив по лицу Беллу, он закинул ее ноги себе на талию. – Получай то, что заслуживаешь. Никакой пощады не жди, шл*шка, - он закрыл ладонью ее рот и провел ножом по руке, вырывая новый крик. Сильнее сжал ягодицы и подготовился войти, отчего она не в силах больше терпеть, начала проваливаться в пустоту. Последнее, что запомнила, так это боль от падения и усыпанное звездами небо над головой. XXI. - Может, в следующий раз мне тоже полететь? – улыбнулась девушка, поправляя прическу и делая последний штрих. – Все, я готова. - Быстро ты сегодня, - удивленно проговорил Том, за что получил недовольный взгляд девушки, а затем и ее улыбку. – Шучу-шучу, шикарно выглядишь. - Спасибо, - она легко поцеловала его. – Идем? - Да, уже пора. Они вышли из многоэтажки и направились к шикарной машине. - Как думаешь, чем закончится этот день?- поинтересовалась Энн, наблюдая, как Том галантно открывает перед ней дверцу. - Надеюсь на лучшее. - Ты много работал, они обязаны оценить. - Я тоже так думаю, - подмигнув, Том улыбнулся и завел двигатель. Вернувшись из Южной Америки, он сразу же приступил к обработке информации, к подготовке докторской на тему племени Арауканов и к параллельному контролированию действий Сакса по продаже привезенного ими антиквариата. Статью Тома напечатали в нескольких исторических журналах, она принесла большой успех и интерес к их экспедиции. Всевозможные интервью для газет, радио и телевидения немного изматывали, но он крепился. Том, как и сдержал слово, ни разу не упомянул ни о чем запретном, что было ему известно. И гордился собой за это. Ведь та информация, что была у него, сулила несметные славу и богатства ему, его детям и детям его детей. Но Тому было все равно, ведь Далай доверился ему. Да и он был Хения, а значит, не имел право поступать по-другому. Он защитил докторскую и стал профессором наук. Хотел устроиться преподавать в университет, но понял, что ему намного лучше будет жить месяцами под палящим солнцем или в жгучем холоде, без удобств, но борясь за идею, чем просто просиживать свои штаны на семинарах и надрываться на лекциях, пытаясь объяснить чудо знаний студентам, которые даже не хотят вникнуть в эту сторону жизни. Именно поэтому он уже был настроен на новую экспедицию, которая начнется через три месяца. А пока он выбивал в Музее площадь в центральном зале для воссоздания места обитания одного представителя древнего, не покорившегося никому, племени. У него уже были наброски, как все оформить, он подкрепил свое предложение информацией и полученными фотографиями. Теоретически все были согласны, а вот на практике пришлось повоевать. И сегодня музей устраивает прием, на котором объявят, какому же предложению достанется свободное место. Претендентов было несколько, и, конечно же, их предложения очень и очень интересны, но Том не унывал и заряжал всех идеей о прекрасном. - Ты меня слушаешь? – улыбнулась Энн, поворачиваясь к своему парню. - Да, да, конечно, - улыбнулся в ответ Том. - Ты как-то… изменился после поездки. Не сказать, что в плохую сторону, но все равно странно. - Это просто загоревшаяся идея так сказывается. - Да, ты прав. Ни о чем другом ты и не говоришь, кроме как о племени этом. Ох, Том. - Вот вернусь из следующей экспедиции, и будешь уже о другом слушать байки, - засмеялся он, пытаясь успокоить девушку. Конечно же, эта поездка изменила его, его представление о жизни, подкрепила многие обычные мысли фактами и подарила невероятную встречу, при которой он действительно почувствовал, что все в этом мире связано, и что у вселенной есть какой-то план насчет всего, что случается. И не было ни дня, чтобы он не вспоминал о Далае, индейце, который стал в считанные дни так близок, так дорог. Непременно, это тот самый человек, который должен попасться кому-то раз в жизни. Который следует за тобой во всех твоих жизнях. И Том был очень рад, что узнал его. - Том, приехали. Он посмотрел на открывающееся перед глазами здание музея и понял, что вновь выпал куда-то в свои мысли. Припарковав машину у входа и отдавая ключ подошедшему молодому человеку, он подал руку Энн, и они направились внутрь. В этом музее прошла вся юность Тома, и он знал здесь каждый угол, и все равно, каждый раз, когда он входил в комнаты, пульс учащался, и дыхание захватывало от величественности всего представленного здесь. Они прошли в украшенный приемный зал, где уже давно расставили столы, и играла классическая музыка. Официанты сновали меж приглашенными, а те, в свою очередь, не спешили сесть за предоставленные им столы. Но когда глава музея, Дитрих Бирц, вышел на небольшую сцену и, поднеся к микрофону, застучал по стакану, образовалась тишина. - Все в сборе, поэтому, думаю, можно начинать. Присаживайтесь, - громко проговорил он в микрофон, оглядывая зал. Гости начали рассаживаться согласно надписям на стульях, а официанты обеспечили всех бокалами с шампанским. - Как мы все знаем, целью сегодняшнего… - доносилось из микрофона, в то время, как Том и Энн уже сидели и обсуждали с соседями по столу новости мира и предугадывали, у какого же из предложенных вариантов больше шансов на победу, - …в мир. Итогом анализа стало…. – все так же со сцены доносилось до них, - …и три претендента. Первый – Майкл Лоурен… - У него нет шансов, - подбодрила Энн, накрывая своей ладонью руку Тома. – И у Энди тоже. Проект хорош, не спорю, но не велик. А в музее, как тебе известно, выставляются только великие вещи. - Ты потрясающая, - улыбнулся Том, нежно посмотрев на девушку. Они ведь познакомились именно здесь. Он столкнулся с группой студентов, которых обязали посетить это мероприятие. Он в то время был уже на последнем курсе института и готовился к дипломной работе, а эта девушка просто выполняла элементарное задание первого курса – написать статью про исторический музей. И с тех пор прошло уже много времени, а Томас все так же видел в ней ту девушку-первокурсницу, хоть сейчас она и стала заместителем директора одной известной газеты. - И третий, Томас Каулитц с его разработкой по племени Арауканов! – объявил Дитрих, и все замолчали, а Том вынырнул из своих мыслей. – Это было трудное решение, но судьбу других двух выставок мы так же можем решить. К нам на помощь пришли музеи Гамбурга и Мюнхена, и если профессоры Майкл и Энди не против, то музеи с удовольствием примут ваши работы. Оглушительная тишина затопила зал. Дитрих улыбнулся. - Да-да. Это означает, что в центральном зале будет выставлен проект Томаса Каулитца. Том, мои поздравления! И прошу вас подняться ко мне, - он отошел и показал рукой на микрофон. Послышались оглушительные аплодисменты, у Энн выступили слезы, и она обняла Тома, а он сам обнял в ответ и пошел к сцене, не веря. Он победил. Это… Просто… - Я не ожидал, - засмеялся в микрофон Том. – Нет, серьезно. И я очень благодарен вам за поддержку. И мистеру Саксу за то, что воплотил эту экспедицию в жизнь и помог достать много полезного и бесценного, - он кивнул Саксу, который развалился за первым столом. – Так же благодарен всей моей команде за помощь в составлении плана и работе с данными, людям, что были со мной в этой экспедиции. И, хоть вы и не знаете его, но и одному индейцу огромное спасибо. За то, что не убил, хоть и старался. Эта экспедиция многое дала нам, и я буду счастлив, если и впредь спонсоры и совет директоров музеев будут прислушиваться к таким новичкам, как я, и давать добро на их экспедиции. Спасибо вам! – он поднял бокал и улыбнулся. Все в зале так же подняли бокалы. – За историю, господа. И за возможность изучать. Встреча продолжилась в лучших традициях. Все поздравляли Тома, и даже коллеги-профессоры, которым не удалось его обойти, пытаясь не выдать истинных эмоций, зажато поздравили его. Энн светилась от счастья и уже дала наказ по телефону своим подчиненным, чтобы в завтрашней газете появилась статья о музее и Томе. Она была бесконечно горда за него. Она была уверена, что ее парень в любом случае добьется своего. И он добился. Вечер закончился поездкой до дома с ветерком и бурной ночью, как приятное дополнение к завершению дня. Но, конечно же, на этом Том не остановился и пошел дальше. С его новым положением привлекать инвесторов стало проще в разы. Поэтому он воспользовался своим влиянием и запустил пару заброшенных проектов, помог нескольким достойным начинающим археологам, которым отказали везде. И вот подходило время новой экспедиции, в которой он должен был участвовать. - Надеюсь, мы с тобой еще будем так же сотрудничать и не раз, - подмигнул Сакс, садясь на свое место в бизнес-классе. - Уверен, так и будет, - ответил Том, отворачиваясь. Сейчас Сакс был как никогда счастлив и доволен, ведь музей заплатил за предметы для выставки баснословные суммы. - Мне больше и больше нравится сотрудничать с тобой, Том. Я всегда был в тебе уверен, - продолжал Сакс. Конечно же, теперь он старался слушать Тома больше, чем обычно, и во всем полагался на нюх профессора. Именно поэтому они сейчас летят в далекую Австралию, по проекту, которому все отказали. На этот раз работа затянулась, ведь Том прибыл сразу со всеми, а не как до этого один. И теперь он с осторожностью осматривал территорию и понимал, что впредь не допустит того, чтобы что-либо разрушали. Именно поэтому через пару месяцев они с Саксом разошлись со скандалом, а заголовки газет пестрили не одну неделю статьями об этом. Все пошло в гору. Том решил открыть собственный музей, небольшой, но чтобы все экспедиции, в которых он побывал, отображались в одном месте. И он открыл. И теперь многие археологи были уверены, что в одном из музеев Берлина им точно не откажут и выслушают их предложение. Месяцы летели с умопомрачительной скоростью, и прошло уже несколько лет с той самой экспедиции, которая изменила все. Том изменился. Он выглядел очень взросло, собранно и серьезно. Изменился и его стиль, и отношение к жизни. Но вот теперь он по праву мог называться именем, которое ему дал Далай. Ведь он прошел такой огромный путь, следуя советам своей души и полностью доверяя своему сердцу. Борясь за идею так, как борются на войне за собственную родину. Он полностью раскрылся этой идее, и именно поэтому все вокруг способствовало ее продвижению. Когда он особенно уставал, то садился лицом к той пещере, в которой все началось, и думал о ней. И, как и говорил индеец, – это помогало. Или же это простое внушение... Было все равно. Главное – работает. И вот и сейчас Том, спустя пять лет, сидел и понимал, что ему просто надо отдохнуть. Поговорить с человеком, который точно его поймет. И побывать в том месте, где он по праву может находиться. И именно поэтому Энн, входя в комнату, услышала фразу Тома, разговаривающего по телефону. - Один до Мендоса, Южная Америка. *** Если долго не был в каком-то месте, с которым у тебя связаны самые теплые воспоминания, то в момент, когда ты снова можешь видеть знакомые черты, твое сердце отстукивает песню твоей жизни. В этот момент все сокровенное в тебе трепещет и живет, и после этого ты как будто перерождаешься. Том просто не знал, как унять бьющееся сердце, когда проезжал знакомую дорогу. Он остановился там же, где в тот раз они разбили лагерь. И, хоть уже начинало вечереть, это не остановило его. Слишком много времени прошло, и терпеть каких-то пару часов он не намерен. Улыбнувшись, он взял свой рюкзак и направился в лес. Прошел по месту, на котором располагалась деревня, прошел мимо все так же одиноко стоящей каменной комнаты для оружия, пробрался на поляну и осмотрелся. И сразу же наткнулся на камни, скрывающие вход в пещеру. Он улыбнулся. Подойдя ближе, он присел к камням и потрогал землю. - Ну, здравствуй. Том обошел их и пригнулся к входу. Замерев, он не решался спускаться. Но, переборов себя, все-таки спрыгнул в пустоту, предварительно спустив веревку. В принципе, в фонарике он не нуждался, ведь помнил эту пещеру все это время так же отчетливо, как и тогда. Пройдя к расписанным стенам, он провел по ним рукой, отмечая, что ничего не изменилось. Все так, как он и запомнил. Как будто время здесь остановилось. Он снова почувствовал себя тем парнем, полным амбиций, и улыбнулся. И так и просидел до утра, любуясь теми самыми рисунками, о которых помнил, но не мог говорить. Еще с первого шага в пещеру он подумал, что Далай скоро придет. И всю ночь он думал о том, что это вот-вот случится. Но нет. Том выбрался наружу, выходя к уже вставшему солнцу. Что теперь? Можно сидеть и ждать индейца, а можно и самому попытаться его найти. Ведь не только ради места он сюда прилетел. Конечно же – главной мотивацией служил Далай. И Том обязан был его встретить. Именно поэтому он отправился на поиски поселения арауканов, надеясь, что его не убьют. Конечно же, это было не так просто, именно поэтому Том бродил вот уже полдня, а даже намека на присутствие индейцев где-нибудь поблизости не увидел. Сверившись в очередной раз с картой, он вздохнул. Ладно, не сегодня, так завтра он найдет хоть что-нибудь. Подумав, он решил не возвращаться к своему пристанищу, ведь смысла не было – завтра снова половину дня идти сюда. Том решил переждать ночь здесь. На этот раз он обезопасил себя электрошокером на случай, если какой-нибудь дикий зверь решит вновь напасть. И с этой мыслью он вытащил из рюкзака небольшую походную подстилку, развел костер и перекусил. «Чем раньше ляжешь спать, тем скорее наступит утро», - подумал он и закрыл глаза. Интересно, Далай вообще его помнит? А может это все глупая затея? Может он не встретит индейца, или тот его не узнает. А может он доберется до поселения и поймет, что Далая там нет. И вполне возможно, что если он дойдет до нужного места живым, то выбраться оттуда таковым вполне проблематично. Они не любят чужаков, тем более, когда эти чужаки приходят в их поселение, которое они специально выбирают с особой тщательностью, лишь бы избежать всяких встреч. «Да какая разница? Будь, что будет» - Том провалился в сон. И так прошло три дня. Именно столько времени он потратил на то, чтобы понять, где искать поселение. И именно столько понадобилось для того, чтобы разочароваться. Просто с утра, пробираясь сквозь ветки и деревья, на него наткнулся один из индейцев. Мужчина в годах сначала резко пропал из поля видимости, но когда Том стал окликать его на испанском и объяснять ситуацию, хоть и не видел никого вокруг, то мужчина вновь предстал перед ним. Точнее сказать он подошел сзади и приставил к горлу дротик. И, судя по странному запаху, наконечник был отравлен. - Не стоит тебе продолжать поиски. Того, кого ты ищешь, здесь больше нет. Уходи и не возвращайся. И если еще кто-нибудь тебя здесь увидит – это будет твой последний день, - проговорил индеец и скрылся за деревьями. Том же сначала в шоке стоял и переваривал полученную информацию. Его не убили. Это явно плюс. Но вот… Далая здесь нет. Этого стоило ожидать. С ним либо расправились, либо зверь напал. Всякое может случиться за все это время. Том поник. Уж слишком сильно он желал встречи с этим необычным индейцем. Но ничего не поделать. Он отправился обратно, решив, что и в пещеру больше не вернется. Не хотелось. Больше не было смысла. Ближе к вечеру он добрался до своей машины и решил, что пора уезжать. Но все вопросы по перелету он оставил на завтра, а сейчас Том лег спать, пребывая все в том же непонятном состоянии.