Purer Than The Water (like we were)

В следующий раз Гарри взял с собой байдарку; светило солнце. Он был просто ужасен в гребле, плескаясь в своей красной лодке и в оранжевом спасательном жилете каждый раз, когда пытался управлять ею, а Луи помогал ему, как мог, пытаясь не слишком сильно смеяться. — Я не так уж хорош в этом, как думал, — сказал Гарри, позволяя Луи направлять его в центр озера. На отдалённом пляже играла группа детей, но они были слишком далеко, чтобы заметить что-либо кроме силуэта Гарри. Луи выплыл перед носом лодки. — Ты не так уж и ужасен, — сказал он, используя свой хвост, чтобы толкать их в нужном направлении. — Ну, может, совсем чуть-чуть. Гарри закатил глаза, поднимая своё весло и позволяя ему удариться о дно лодки. Он выглядел немного нелепо: спасательный жилет был застёгнут на его груди, а вокруг кудрей был повязан цветной шарф, но это наоборот располагало к нему. — Мы можем просто остаться здесь? Луи сделал круг около него, переворачиваясь на спину. — Конечно. Плавать на поверхности одно из моих любимых занятий. А ещё просто плавать, спать и делать сальто. — Лучше, чем курсовые работы и обязанности, — сказал Гарри, опираясь локтём на край лодки и смущая Луи взглядом. — Я бы хотел иногда просто плавать на воде. Луи не стал возражать, хотя Гарри — самое захватывающее, что случалось с ним за все эти годы. Ему казалось, что если бы он и дальше оставался в одиночестве, он просто бы стал частью озера. Так уже случалось с другими. — Сейчас мы просто плаваем, — наконец произнёс Луи, позволяя своему телу покачиваться на волнах. — Верно, — сказал Гарри, высовывая руку, и от неё пошла рябь по воде. — Я могу позадавать тебе глупые вопросы? — Думаю, да, — ответил Луи, поднимая взгляд на маленькие клочки облаков. — Ты провёл здесь всю свою жизнь? Луи задумался, погрузился немного глубже, чтобы вода скрыла его жабры, а потом опять вынырнул. — Что-то вроде этого. — Классный ответ, — сказал Гарри и покачал головой, убирая с лица свои непослушные волосы. — Прости, я имею в виду, ты не обязан отвечать, если не хочешь. — Всё нормально. Просто обычно русалки не говорят об этом, — сказал он. Боль настолько притупилась, что он не мог почувствовать её в полной мере, но она всё ещё была с ним. — Я не был рождён русалом. — Оу, — произнёс Гарри, и Луи подумал, что если бы ему нужно было поговорить с кем-то, то Гарри хорошо подходит для этого. Он подумал, что, возможно, в Гарри тоже есть частичка озера. — Ты был превращён? — Я умер, — сказал Луи, и это так странно — слышать эти слова, которые слетают с его губ, потому что в его венах по-прежнему течёт кровь, а сердце всё ещё бьётся, пусть и медленно. — Утонул. Мне было двенадцать, я заблудился. Они искали меня неделями, но моя лодыжка запуталась в водорослях, и я остался под водой, — воспоминания лились через край, как маленькая волна, превращающаяся в большую, сковывая его грудь и заставляя голову раскалываться. — Какой двенадцатилетний мальчик не умеет плавать?! — Я не понимаю, — медленно произнёс Гарри, наблюдая за ним, как он всегда делает, словно Луи что-то, что ему никогда не познать. Луи ненавистен этот взгляд, он не хочет больше быть чем-то волшебным и неприкасаемым. — Если ты умираешь в воде, и они никогда не забирают твоё тело, то иногда ты становишься русалкой, — Луи отрывисто выдохнул несколько пузырьков. — Вот так. — Даже не знаю, что сказать, — тихо начал Гарри. — Мне жаль. — Всё нормально. — Как это может быть нормальным? — он сделал паузу. — Я могу взять тебя за руку? Луи вздохнул, подплыл немного ближе и чуть поднял руку, едва преодолевая поверхность воды, так что Гарри пришлось потянуться вниз, чтобы схватить её. Луи пытался не дрожать, когда их ладони соприкоснулись; пытался не слишком думать о том, что Гарри всегда тёплый, мечтая, чтобы его не волновало это так сильно. — Это было давно. — Ты когда-нибудь сможешь снова стать человеком? — спросил Гарри, и на этот раз на него посмотрел Луи, наблюдая за тем, как его глаза фокусируются на краю байдарки, избегая его взгляда. — Зачем? Ты хочешь, чтобы я снова стал человеком? — спросил Луи с тёплой улыбкой. Щёки Гарри порозовели. — Просто не хочу, чтобы ты был одиноким. Тогда я стану одиноким. — Раньше нас было больше, — сказал Луи. Ему не хотелось говорить о том, как русалки покидают мир в шёпоте, потому что они становятся слишком близки к черте, оставляя внутреннюю человечность и становясь частью воды. Их лица — его секрет, который он должен сохранить. — Они уходят, так или иначе. — Ну, сейчас я здесь, — сказал Гарри. — Я буду навещать тебя как настоящий друг, что бы ни случилось. Луи покачал головой, желая, чтобы Гарри не был таким искренним. Они не могли быть нормальными друзьями, потому что Гарри настоящий, и чувствует холод, когда температура падает, и может бегать так быстро, как только захочет. Ему казалось, они оба знают это, и он не хотел пустых обещаний. По большей части Луи всего лишь надеялся, что ему никогда не придётся уйти. — Ты когда-нибудь был у океана? Гарри долго не отвечал и не отпускал его руку, позволяя Луи сменить тему. — Да, пару раз. — Куда ты ездил? — спросил Луи, потому что когда он умер, ему всегда хотелось, чтобы это был океан, чтобы он мог уплыть навсегда, посещать белые песчаные пляжи и уплывать так далеко, что никто никогда не сумел бы его найти. Ему до сих пор немного хочется этого. — В прошлом году я учился за границей в Испании. Мы пошли на красивый пляж с мелким мягким песком, и мои друзья и я строили песчаные замки. Они были очень даже классными, на самом деле. Потом пришли несколько детей и помогали нам, и мы сделали целый городок, — на его лице появилась улыбка, напоминающая тающее масло на сковороде, и Луи брызнул на него несколько капель своим указательным пальцем, чтобы только увидеть, как он жмурит глаза от неожиданности. — Эй, я, вообще-то, рассказываю тебе тут историю. — И я слушаю, — сказал Луи, улыбаясь. — Нам было очень весело. Ещё мы ходили в клуб и большие музеи. Обычные студенческие развлечения, но это был мой любимый вечер из всей поездки. Никогда недостаточно времени, чтобы просто жить, ведь так? — он застыл, и виноватый взгляд опустился на Луи, а потом на воду. — Постоянно забываю, что ты провёл всю свою жизнь в этом озере. Луи пожал плечами, сжимая пальцы Гарри, чтобы тот понял, что всё нормально. — Не волнуйся. Мне нравится слушать о твоей жизни. И мне нравится она здесь. Просто существование, — проблема не в существовании, она в исчезновении, в том, что иногда он забывает, кем должен быть. Гарри улыбнулся ему, и Луи почувствовал себя таким настоящим, каким не чувствовал себя долгое время. — Я принёс тебе кое-что. — Серьёзно? — спросил Луи, боком ударяясь о байдарку. — Правда, — Гарри потянулся куда-то позади себя, не отпуская руку Луи, пока вытаскивал пачку мармеладных акул и колечек. — Подумал, что нам нужно какое-то разнообразие. Луи закатил глаза. — Мармеладные акулы? — Это умно! — возразил Гарри, крадя одну штуку из упаковки и съедая её. — Не притворяйся, что это не так. Он протянул сумку, позволяя Луи взять целую горсть. — Ладно, может быть, это немного и умно. — Я знал, что ты тоже так подумаешь, — восторжествовал Гарри. Он был невыносим, но Луи это нравилось.