Purer Than The Water (like we were)

Лето нагревалось вспышками тепла, как старая духовка, но вода по-прежнему сохраняла прохладу, даже если солнце буквально сжигало песок. Озеро стало оживлённым, и теперь Луи приходилось оставаться под водой дольше; от байдарок и лодок поменьше отходили волны в тёмной воде. Луи нравилось смотреть на них с песчаного дна, наблюдая за тем, как их очертания размывали небо. Это было как наблюдение за облаками для подводных существ. Гарри приходил поздно, потому что теперь он работал дольше, помогая своему отцу даже после того, как садилось солнце, когда последние люди уходили домой. Луи знал, что его нужно ждать, и потому плавал кругами в уединённой бухте, пока не слышал шум его машины. — Ты бы мог смотреть на время? — позвал Луи, когда услышал, что Гарри идёт по пляжу. — Ты опоздал. Гарри вздохнул, и Луи наблюдал за ним, пока тот снимал рубашку через голову и пробирался по воде. — У тебя нет часов. — Вообще-то, у меня есть биологические часы, — коротко ответил Луи, подплывая Гарри с протянутыми руками. — Я шучу, я совсем не злюсь. Гарри немного расслабился, и с его плеч спало напряжение. Он провёл рукой по непослушным волосам, и Луи попытался не слишком волноваться за него. — Как это ни странно, но работать очень тяжело. — Ответственности звучат ужасно, — сказал Луи, беря ладони Гарри в свои, — хорошо, что здесь их нет. Гарри кивнул, и зелёный взгляд стал смотреть в никуда. У него были небольшие опухшие мешки под глазами, и Луи поманил его вниз, под воду, чтобы он мог оставить на них влажные поцелуи. Гарри улыбнулся, когда он сделал это, проводя пальцами по шарфу, который Луи так и не снял. — Мне нужно купить тебе новый. Этот выглядит немного потрёпанно. Луи замотал головой, чувствуя себя застенчиво в рваной ткани. — Мне всё равно он нравится. — Он по-прежнему выглядит мило на тебе, — сказал Гарри, оставляя успокаивающий поцелуй на переносице. — Но озеро не очень хорошо влияет на ткань. — Да, я знаю, — сказал ему Луи, опускаясь назад в воду, чтобы вдохнуть, — просто он является одной из немногих вещей, которые у меня есть. Один-единственный подарок. — У тебя есть ещё вещи? — спросил Гарри, погружаясь глубже, так что вода стала доставать ему до подбородка. — Да, — Луи поднял голову, смотря на него снизу вверх, — хотя, по сути, это всё мусор. — Тогда зачем ты хранишь их? — спросил Гарри, выглядя озадаченным в бледном лунном свете. — Мне нравится иметь вещи, — сказал Луи, пожимая плечами, как будто это было не так уж и важно. Но они были границей с этим миром. Эти вещи принадлежат ему, они его. Они делают его настоящим. — Я могу увидеть их? — спросил Гарри, и его глаза засветились, напоминая крошечные звёзды над ними. Луи заколебался, но потом кивнул. — Не смейся. Гарри поцеловал его в висок. — Зачем мне смеяться? Луи выскользнул из его рук и подплыл к центру озера, где у него хранилось ведро, выкапывая его из песка своими ловкими пальцами и поднимая на поверхность. Сейчас он уже не помнит, откуда у него появилась каждая вещь. Некоторые дали ему другие русалки, другие же он собрал от невнимательных посетителей. Что-то он потерял, что-то нашёл снова, а некоторые, по его мнению, просто растворились в озере, как и он в один день. Ведро в его руках было достаточно тяжёлым, но он всё равно поднял его в воздухе прямо перед Гарри, выливая из него воду и удерживая всё остальное внутри другой рукой. — Видишь? Гарри покопался внутри, внимательно рассматривая каждую вещь, словно они хранили тайну, даже если Луи и не знал об этом. — Половинка ножниц? — Они сломались. И я потерял вторую часть, — сказал ему Луи. — Я могу принести тебе новые, — произнёс Гарри, проводя пальцами по тупому лезвию, — в случае, если тебе, например, нужно будет отрезать нитку, или что-нибудь ещё. Вот почему твои волосы такие длинные, да? Луи кивнул, опуская затылок в воду, так что его волосы стали развеваться на воде как львиная грива. — Вообще-то, они мне нравятся. Чувствую себя истинным русалом. — Это мило. Похоже на маллет, но мне всё равно, — сказал Гарри с дразнящим блеском в глазах. — Я бы разозлился, но ты встречаешься с этим русалом с маллетом, — ответил ему Луи, улыбаясь, когда Гарри достал из ведра жёлтую искусственную лею. — Это с нашего праздника? — спросил Гарри с усмешкой, украшая ею свою шею. Луи кивнул. — Я сохранил её. Гарри заулыбался, выглядя лучше, чем когда он только пришёл. — Я рад. Луи улыбнулся ему в ответ, позволяя поблёкшим цветам остаться на шее Гарри. Ему хотелось сказать, чтобы тот шёл домой и отдохнул, но он не мог позволить ему уйти, дорожа каждым моментом, что у них был так, как будто он был последним. Он не знал, когда он осознал, что, конечно же, так не может продолжаться вечно, и это давило на него, потому что человеческие мальчики не связывают себя с озёрами и мальчиками в них. Он надеялся, что он будет в порядке, что, когда Гарри уйдёт, быть может, Луи тоже исчезнет. Но проблема в том, что ему совсем не хочется исчезать. Никогда не хотелось. — Жаль, что я не могу поцеловать тебя по-настоящему, — произнёс Гарри, не обращая внимания на то, что Луи трясёт, хотя сейчас тепло. — Почему ты не можешь? — спросил Луи, легко касаясь своими губами уголка рта Гарри, а затем его щеки. — Потому что нам обоим нужно дышать, — ответил Гарри, хотя Луи и не хотел услышать ответ. — Дышать это глупо, — сказал ему Луи, улыбаясь, когда почувствовал ладонь Гарри на своей пояснице, и пальцы, сползающие вниз, туда, где его спина переходила в его хвост. Ветер щекотал его руки, заставлял листья дрожать, а камыши выдавать секреты. — Не-а, — сказал Гарри, быстро целуя его в лоб, пока Луи всасывал воду своими жабрами, — дыхание очень важно. — Как и поцелуи, — настаивал Луи. — Мне нужно найти себе морскую ведьму. Превратить себя в человека и заставить тебя целовать меня, чтобы мой голос вернулся ко мне. Гарри с удивлённой улыбкой посмотрел на него. — Ты смотрел «Русалочку»? — Вообще-то, у меня было детство, — раздражённо сказал Луи, покусывая кожу на ключицах Гарри, как он делал всегда, когда тот делал что-то слишком человеческое, чтобы это можно было вынести. — Я просто не подумал об этом, — ответил Гарри, щипая Луи за соски, так что тот начал извиваться. — Где твой бюстгальтер из ракушек? — О, заткнись, — ответил Луи, продолжая покусывать его тёплую человеческую кожу. — Похоже, что у меня навсегда останется тут синяк, — сказал ему Гарри, наклоняя голову, чтобы оставить в его волосах поцелуй. — Отлично, — Луи начал играть с волосами за затылке Гарри. Ему нравилось, что они завивались, когда отрастали, и становились такими мягкими и пушистыми в его пальцах. — Найл начинает замечать, — прошептал Гарри, — он хочет знать, с кем я сплю. — Ну, может быть, тебе стоит сказать ему? — тихо сказал Луи, хотя он знает, что Гарри не может просто взять и рассказать всем, что он встречается с мифическим существом. Ему не нравится чувство, как будто он не часть жизни Гарри, словно он потайной карман в его пиджаке, сейф за картиной. — Я не знаю, что он скажет, — сказал Гарри, утыкаясь лицом в шею Луи, как будто пытался спрятаться, — это не нормально. — Это беспокоит тебя? — спросил Луи. Слова закипели во рту и обожгли губы. Он провёл всю свою жизнь прячась от людей, но он не хочет, чтобы Гарри стыдился его. Он хотел бы быть человеческим парнем Гарри, который мог бы забирать его с работы и готовить ему ланч, но он, блин, даже не умеет готовить. — Иногда, — осторожно сказал Гарри. — Но это не из-за тебя. Из-за всех, но не из-за тебя. — Хорошо, — произнёс Луи, и это больно, но у них нет других вариантов. Может быть, он поймёт однажды, как снова стать человеком, выберется из озера и никогда не будет заботится о том, что может превратиться в морскую пену. — Я бы стал человеком. Если бы я знал как. — Я знаю, — сказал Гарри, оставляя поцелуй прямо над его жабрами, как будто Луи мог дышать им вместо воды. Озеро покрылось рябью и задрожало, и Луи с Гарри были кожа к коже, но всё ещё очень далеко.