Purer Than The Water (like we were)

Найл с всплеском прыгнул в воду, ухмыляясь и высоко держа над головой надувной мяч, как будто собирался идти в атаку. — Луи! Луи обрызгал его ударом своего хвоста. — Найл! Гарри вошёл в воду за ними, большие солнцезащитные очки затемняли его глаза, и испустил смешок, когда чуть не споткнулся и не упал в воду. — Гарри! — радостно воскликнул он, идя в направлении Луи, как он всегда делал. Луи провёл пальцами по телу Гарри в качестве приветствия, прежде чем подплыть к Найлу. — Пас! Найл покачал головой, держа мяч так, чтобы Луи не мог подняться достаточно высоко для того, чтобы достать его. Луи попробовал обрызгать его, но потом наконец додумался нырнуть под воду и сдёрнуть с того плавки. Он захихикал, забирая мяч и уплывая на дальний конец бухты. — Я выигрываю. — Только потому, что ты играешь нечестно! — возразил Найл, натягивая свои плавки, пока Гарри смеялся над ним. — Моё озеро — мои правила, — сказал Луи, подбрасывая мяч и ловя его. Он подбрасывал мяч в четвёртый раз, когда Гарри выхватил его у него, бросая назад Найлу, который победоносно поймал его. — А в твоих правилах сказано, что мы не можем играть по раздельности? Луи подплыл к нему, мстительно обрызгивая. — Безусловно, да. Это несправедливо, я не могу выйти из воды. — Ты просто злишься, что мы выигрываем, — сказал Гарри, бросая мяч Найлу. Найл улыбнулся, когда поймал их взгляды, и его глаза напомнили Луи о лучших днях лета, и ему стало интересно, догадывается ли Найл о чём-нибудь. Ему любопытно, как отреагировал бы Найл, если бы узнал, и как близко они ко всему неразгаданному. Луи попытался заглушить эти мысли, поэтому начал брызгать на Гарри до тех пор, пока тот не начал вопить. х — Мне нужно кое-что тебе сказать, — произнёс Гарри. Луна размывала его очертания и делала контуры его лица темнее. — Ммм? — спросил Луи, ложась в воду настолько глубоко, что над поверхностью стали видны только его нос и рот. — И это кое-что не очень хорошее. Луи ничего не сказал, пока не стало очевидно, что Гарри дожидается его ответа. — Ты нашёл кого-то другого? — он знал, что это всего лишь вопрос времени, потому что Луи едва ли реален, и потому что он не может быть частичкой мира Гарри во всех смыслах этого слова. Луи буквально почувствовал, что взгляд Гарри переместился со звёзд на него. — Почему ты так считаешь? Луи усмехнулся; вода заглушала его голос. — Не притворяйся, что люди не кидаются на тебя. Когда я в первый раз увидел тебя, я подумал, что ты волшебный. — Я подумал то же самое про тебя, — серьёзно сказал Гарри, беря руку Луи на мелкой воде. — Не меняй тему. — Даже не пытался, — тихо сказал Луи, крепко сжимая ладонь Гарри, пытаясь удержать его здесь. — Что тебе нужно было сказать мне? — Мне нужно уехать в город через месяц, или примерно так. Мой отец хочет, чтобы я работал вместе с ним в главном офисе, — быстро произнёс он, словно слова не сожгли бы его язык, если бы он быстро избавился от них. — Я не хотел тебе говорить. Я думал, что если не скажу тебе, то этого не случится. — Это слишком глупо, — сказал Луи, затем пытаясь смягчить свои слова и сжимая руку Гарри, потому что если он сделает ему больно, он не останется. — Я не хочу оставлять тебя здесь, — сказал Гарри, позволяя их телам скользнуть ближе к друг другу, чешуя рядом с кожей в мутной воде, — я не знаю, есть ли какие-нибудь озёра в Лондоне. Скорее всего, нет. Я мог бы поставить ванну, если ты хочешь, тогда ты бы мог остаться в ней. Горло Луи сжалось, и он уже начал задыхаться водой из ванны; мыльная пена наполнила его лёгкие, и застоявшаяся вода закружилась, стекая вниз, пока полностью не исчезла. — Я не могу оставаться в грёбаной ванне. — Я просто подумал… — он замолчал, начиная сначала с умоляющими словами, — мы могли бы быть вместе, это было бы только на время, пока мы бы не нашли что-то более подходящее. — Да пошёл ты, — сказал Луи, скользя под воду, просто на случай, если он вдруг заплачет. Ему казалось, что иногда даже Гарри забывал, что у него есть сердце, которое бьётся, как и у всех, и что если он не человек, это не значит, что он ничего не чувствует. Когда он вернулся на поверхность, голова Гарри была спрятана между колен, и Луи бы даже почувствовал себя плохо из-за этого, если бы не ощущал у себя во рту вкус пены и сжимающий его со всех сторон фарфор. — Я не хочу оставлять тебя здесь, но я не смогу всё время навещать тебя, как я делаю сейчас, — сказал Гарри. Его голос был тихим, как волны в ночи; торопливый шёпот, который слышен всему озеру, но едва ли достаёт до берега. — Ненавижу всё это, — сказал ему Луи. Вода затекала ему в рот и выливалась назад, когда он останавливался в том месте, где озеро встречалось с воздухом. — Я тоже, — произнёс Гарри, ложась рядом с ним, так что они снова стали такими же, как и прежде, — но я не могу это исправить. — Я знаю, — сказал Луи, повторяя это снова, вкладывая всё своё опутанное сетями сердце в эти слова. — Я знаю. — Я буду приезжать, когда смогу. Найл будет приходить, он сказал, что будет, — отчаянно произнёс Гарри, с трудом дыша, словно воздух был слишком тяжёлым, чтобы его можно было протолкнуть и вытолкнуть из лёгких. — Я очень сильно хочу, чтобы ты был человеком. — Я был бы ужасным человеком, — прошептал Луи, крепко сжимая руку Гарри, а другую опуская в песок, — я не помню, как им быть. — Я мог бы учить тебя. Как нашим урокам истории, — сказал Гарри, но это всё было тщетно, и они оба понимали это. Луи знал, что у них есть выход, единственный, который у них остался — если Гарри бросит свою жизнь, чтобы стать частью озера. Гарри не упомянул его в этот раз, и Луи тоже не станет, потому что скорее Луи превратится в человека, нежели позволит Гарри утонуть. — Так не сможет продолжаться вечно, — сказал Луи, и слова оцарапали ему горло, — ты должен идти по своему пути в жизни, а не возвращаться каждый раз назад, чтобы целовать меня по выходным. — Мне хотелось бы, — сказал Гарри. Луи кажется, что Гарри надеялся, что если его слова прозвучат достаточно убедительно, то те глупости, что он говорит, смогут заткнуть все те дыры, из которых всё вытекает. — Я бы возвращался к тебе всегда. — Романтик, — сказал Луи. — Глупый романтик. Луи мог услышать улыбку в голосе Гарри, неохотную и грустную. — Справедливое описание меня, да. Луи знает, что всё будет ужасно, потому что он плохо помнит, как быть одному после визитов Гарри. Он понимает, что рано или поздно Гарри перестанет приезжать, что он построит жизнь, в которой для Луи не останется места. И он знает, что он не может жить в ванной Гарри, так что ему хочется жить в его крови.