Purer Than The Water (like we were)

Гарри пришёл в восемь вечера в своей ярко-жёлтой ветровке и конверсах и начал спрашивать о невозможных вещах. — Вода прекрасна, — сказал ему Луи, пока тот стягивал свои конверсы и скидывал куртку с плеч. Он выглядел загорелым даже в лунном свете, и Луи захотелось зацеловать то место, где его плечи переходят в шею, оставить вампирские укусы на летней коже. — Уверен, что да, — сказал Гарри; он был таким необычным сегодня, каждое движение, что он делал, было слишком осторожным, а глаза никогда как следует не встречались со взглядом Луи. — Думаю, это можно отнести к плюсам августа. Луи не спросил у Гарри почему, просто позволяя тому заплыть к нему в воду. Его успехи были видны на лицо, он плыл быстро, словно опаздывал куда-то. — Думаю, я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня? — сказал он. Его голос поднялся вверх в конце, как будто это был вопрос, а рука коснулась щеки Луи. Луи кивнул, позволяя воде поднести их к друг к другу, словно даже волны хотели, чтобы они были ближе. — Что мне нужно сделать? — Ты должен пообещать мне, что сделаешь это, — произнёс он, оставляя поцелуй на макушке Луи. — Почему я должен обещать? — спросил Луи, зачёсывая его волосы назад своими нежными руками. — Ты меня немного пугаешь. Он покачал своей головой, обнимая Луи всё крепче и крепче, пока их тела почти не слились в одно целое. — Просто пообещай. Луи удержал обещание внутри себя, прячась в теле Гарри. — Я не даю никаких обещаний, если не знаю, могу ли сдержать их. — Просто пообещай, — это был выдох, граничащий с шёпотом. Луи глубоко вздохнул; его жабры дрожали из-за стекающих на них капель воды с его губ. Ты всё равно меня пугаешь. — Я обещаю. — Преврати меня в русалку, — быстро произнёс Гарри, словно это долго росло в нём, вырастая всё больше и больше, пока не стало настолько сильным, что могло бы утащить его на дно. — Нет, — ответил Луи, чувствуя нарастающую внутри себя панику, сжимая Гарри так крепко, что мог бы, наверное, оставить на нём синяки. Он знал, что ему следовало предвидеть это, но почему-то у него было такое чувство, будто он снова тонет, потому что он не знает, может ли он спасти Гарри, если ему на самом деле нужно спасение. Это не как в прошлый раз, когда Гарри был пьян, и всё было как в тумане, и Луи ещё не любил его так сильно. Это гораздо хуже, потому что на этот раз Луи кажется, что он может сделать это. — Гарри, нет. — Ты обещал, — с грустью прошептал он, и эти невинные слова разрушили каждую беззащитную частичку Луи, — я не знаю, почему ты думаешь, что это так плохо. Это всё бы исправило, мы могли бы быть вместе. — Не таким способом, — сказал ему Луи, и слова прозвучали сильнее, чем он мог ожидать. Он почувствовал внутри себя какую-то нарастающую силу, когда глотнул озёрной воды. Он не мог всё исправить, но он мог оставить Гарри человеком. — Я не сделаю этого с тобой. Если ты станешь русалкой, у тебя уже не будет пути назад. — Мне всё равно, — ответил Гарри; его волосы были сухими и мягкими рядом с мокрыми пальцами Луи, а воздух так легко помещался в его лёгких. Этот мир хотел сохранить его. — Иди домой, Гарри, — сказал ему Луи, хватая его кисти и пытаясь направить назад к берегу. Он споткнулся, когда Луи толкнул его, падая на колени в воду. — Пожалуйста, иди домой. — И что мне делать? — спросил он, и это было так неприятно, и от отчаяния в его глазах всё тело Луи затряслось. — Мне всё равно, — огрызнулся Луи, — но ты умрёшь не здесь и не сегодня. — Это не смерть, — попытался возразить ему Гарри, — это превращение. Луи покачал головой, но вода была слишком мелкой, чтобы он мог сделать что-то большее, чем просто умолять глазами. Не подходи. Не заставляй меня отталкивать тебя, я не знаю, сколько ещё раз я смогу сказать «нет». — Это смерть, даже если ты называешь это как-то по-другому. Гарри не ответил, стоя на своих коленях в песке на мели и просто смотря на него. Всё было таким ясным в лунном свете. — Мне жаль, что я спросил. — Мне тоже жаль, что ты спросил, — сказал Луи. В первый день всё, чего ему хотелось — это затянуть Гарри под воду, но сейчас он отлично понимал, почему он не сможет этого сделать. — Ты же на самом деле не хочешь всё бросить, не так ли? Гарри покачал головой, настолько медленно, что Луи засомневался, на самом ли деле он сделал это. — Просто тебя я бросать тоже не хочу, — он медленно встал. Вода стекала с него ручейками, пока он засовывал свои ноги в конверсы и медленно шагал назад к своей машине. К тому времени, когда Луи обдумал, что должен был сказать, Гарри уже уехал. х После этого Луи не мог уснуть. Он плавал со дна озера на поверхность, пока луна медленно ползла по небу. Его руки тряслись даже в воде, а в глазах была словно какая-то теснота. Возможно, это были слёзы. Он подплыл к берегу и посмотрел на следы, которые оставил Гарри, надеясь, что начнётся дождь и смоет их. Он так далеко на мели, как только может забраться; песок задевал его живот, а волны заползали на плечи. В десяти футах от берега он увидел куртку Гарри; ярко-жёлтый цвет поблёк без солнца. Ему очень захотелось прикоснуться к этой куртке, укутаться в неё, как в одеяло, и утащить с собой на дно. Худшее не то, что Гарри хотел быть утопленным. Луи хотелось бы, что это было худшим. Худшее — то, что Луи кажется, что он мог бы сделать это, мог бы утянуть Гарри на дно и погубить его. Худшее — что хотя бы так он не был бы одинок. Он никогда раньше не забирался на пляж так далеко, но, если задержать дыхание, то, может быть, он сможет. Он может дотащить себя туда с помощью рук и вернуться до того, как вода в его лёгких станет несвежей. Он сделал большой вдох из озера своими жабрами, и толкнул себя на пляж с ускорением из-за адреналина и паники; песок прилипал к его коже и тонул под пальцами. Он начал тянуть себя вперёд, но это оказалось сложнее, чем он думал, но он уже не мог остановиться, извиваясь на пляже и едва ли продвигаясь вперёд. Он дотянулся до куртки только тогда, когда его лёгкие уже начали гореть, и прижал её к груди, пытаясь вжать своё тело в песок. Его взгляд зацепил очертания берега, и он слепо направился в ту сторону с ужасом в теле, откашливая озёрную воду и чувствуя, как воздух проникает в его лёгкие. Он снова тонул, и это было так же ужасно и во второй раз; может быть, даже хуже, потому что он держал своими пальцами куртку Гарри и прекрасно знал, что происходит, и понимал, что не может это остановить. Ему хотелось кричать: «Прости меня» и «Я просто хотел быть ближе к нему», но вода стекала с его губ, и он не мог перестать кашлять, тело потяжелело, когда он сделал последний рывок к озеру. Его конечности работали неправильно, а зрение размывалось, но ему стало интересно, во что превратится он в этот раз: пыль, или камень, или кости, или воду. х Всё случилось в один момент. Тело Луи стало как новая звезда, превращающаяся в чёрную дыру, и оно всё заболело, конечности стали плотными, и не такими, как раньше, и он почувствовал в них пульс. Он стал полон воды и воздуха, не в силах решить, что из этого его тело отвергает. Его хвост стал каким-то неправильным, и стал двигаться неправильно, и его мир разрушился. Кто-то позвал его по имени, снова и снова, в ритме его сердцебиения. Он почувствовал на себе чьи-то ладони, и они не забирали его боль, но там, где они касались, становилось лучше, так что он позволил глазам открыться, быстро моргая солнечному свету, выкашливая ещё больше воды. Человек рядом с ним матерился и медленно растирал его спину, и Луи захотелось взять его руки и сказать ему, что он лучший ангел, которого Луи когда-либо встречал. Он кашлял, пока не стал пустым внутри, и в этот момент он осознал, что дышит воздухом. — Что случилось? — спросил голос, и это Гарри, как счастливо заметил Луи. Луи попытался сказать что-то своим голосом, и он запищал, но всё же смог. — Я рад, что ты здесь. Это хорошо. — Ну конечно же я здесь, мать твою, Луи, — произнёс Гарри, и Луи захотелось сказать ему, чтобы он успокоился, но он почувствовал головокружение и бред, и всё, что ему захотелось — это лечь в тёплый песок. Так он и сделал. — Что случилось? Скажи мне, как это произошло. — Я пытался достать твою куртку, — сообщил ему Луи, неуверенный в том, какой по ощущениям воздух в его груди, — думаю, теперь я могу вернуться в воду. Мне там лучше. Гарри крепко схватил его за руки. — Ты не вернёшься в воду. Луи сделал недовольное лицо, вяло пытаясь избавиться от хватки Гарри. — Почему нет? Гарри выглядел поражённым, его лицо было розовым, а глаза широко открылись. — Потому что ты… — он остановился. — Посмотри на себя. Луи не понял зачем, но всё равно приподнял себя на локтях и посмотрел вниз на свой хвост, немного удивляясь тому, что у него две ноги. Это странно. Этого совершенно точно у него раньше не было. То же самое он сказал и Гарри. — Это странно. Этого совершенно точно у меня раньше не было. Гарри выглядел так, словно в мыслях он душил его, что было не очень хорошо. — Что? Гарри только покачал головой. — Ты человек. Луи выжидающе смотрел на него несколько секунд. — Нет, я умер. — Ты совершенно точно не мёртв, — сказал ему Гарри. — Оу, — сказал Луи, оглядывая озеро, ноги Гарри, а затем другие ноги, который каким-то образом были прикреплены к его туловищу. Ничто из этого не имело смысла, но он не мог это остановить. — Думаю, я снова болен. Гарри стал держать его, когда у Луи начались рвотные позывы, но в его желудке не осталось ничего, чем его могло бы вырвать. — А теперь ты в порядке? — спросил он, когда Луи наконец-то перестал дрожать, кладя его на песок, и взгляд Луи устремился в небо, а Гарри стал убирать его грязные и спутанные волосы с лица. — Нет, — ответил Луи, потому что это совсем не то, чего он хотел. Ему не суждено было умереть, но сейчас он уже не знает, как быть человеком. Всё его тело такое неправильное, и ему просто охота снова уснуть на дне озера. — Я не смогу достать свои вещи. Они на дне, они слишком глубоко. — Всё нормально, мы сможем купить тебе но-… — он затих, взглянув на лицо Луи; Луи не знал, почему они для него так важны, потому что они были всем, что у него осталось, и теперь они все потеряны на дне озера. Ему нужно начинать всё сначала, но он не знает как. Он не сможет вынести всё это снова. — Мне очень-очень жаль. Луи сел, но только для того, чтобы свернуться клубочком, рывками пододвигая свои колени к подбородку, как будто он смутно помнил, как они двигаются, словно делал это в какой-то другой жизни. — Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? — мягко спросил Гарри, мелькая перед взглядом Луи, когда тот положил подбородок на колени. — Просто останься, — ответил он, дотягиваясь до ладони Гарри. — Сейчас просто останься. И Гарри взял его руку и остался.