Теперь ты - хозяин

Майлз так и не смог уснуть. Каждый раз, закрывая глаза, он вспоминал вкус человеческого мяса, вспоминал то удовлетворение от его поглощения. Его начинало тошнить, но парень сдерживал эти порывы, чтобы потом вновь не есть этого мужчину. Слезы уже не текли. Высохли. Да и плакать уже было не от чего. Все, что можно было сделать, уже сделано. Вальридер ушел минут через пять после того как Апшер в истерике забился в угол. Может ему надоело смотреть на это. А может он просто не видел смысла наблюдать за чужой истерикой. Но, когда он ушел, стало немного легче. Он смог закрыться в себе на пару долгих минут. Подумать, обдумать и предаться собственным безрадостным мыслям. Когда все эмоции утихли, парень поднялся и, не обращая внимания на ногу, встал. Боль его более не волновала. Он стал каннибалом. Он уподобился животному или, что еще хуже, тем, кто живет над его головой. Некоторые из них не только употребляли человечину в пищу, но и использовали мертвые тела как снятие особого напряжения. Усмешка скользнула по лицу репортера. Он вспомнил, как заснял половой акт одного больного. Помнится, тот его назвал «психом». Тогда Майлз поспорил бы с этим суждением, сейчас нет. Все движения совершались как в замедленной съемке. Словно его накачали сильным наркозом, и теперь все плывет перед глазами. Наверное, единственное, что его радовало так это тихая почти незаметная боль в ноге. Так же, не обращая внимания на сломанную конечность, брюнет направился, куда глаза глядят. А сейчас его взгляд был прикован к небольшим сферам. Он подошел к одному шару и, присмотревшись, понял, что там есть вода. Чистая, прозрачная вода. После того как он поел, силы у него появились. Он взял в руки какую-то балку и несильно, но весьма ощутимо ударил по шару. По гладкой поверхности расползлись трещинки, и вода тонкой струйкой потекла прямо на измученного парня. Почувствовав прохладу на лице, Майлз глупо заулыбался и тут же руками стал стирать с себя кровь. Он наслаждался этими минутами. Ведь где он еще найдет нормальную воду, не запачканную отходами или кровью? Правильно, нигде. Когда уровень воды ушел под трещину то все закончилось. Но и этого было достаточно. Майлз был рад и этому. А теперь он хотел найти что-нибудь нужное. Точного представления он не имел. Но желание что-нибудь сделать прямо давило изнутри. А может это был измученный инстинкт призывающий жить дальше. Сглотнув, Апшер пошел к выходу. Он помнил, чем ему обошелся первый побег. Но теперь он мог спокойно все объяснить и бежать он не станет. Все итак ясно. Билли он нужен. Осталось узнать зачем. Знакомые коридоры, знакомые лужи крови и уже лежащая на полу коляска. Тело Вернике куда-то исчезло, а один из спецназовцев, похоже, был притащен на ужин репортеру. Опять ужас пронесся перед глазами заставляя желудок отторгающее заурчать. Но опять же сдержав этот порыв, парень двинулся дальше. Раньше он не давал себе рассмотреть эти комнаты. Слишком велик был страх, чтобы тратить драгоценные минуты на бессмысленный осмотр. Но сейчас можно было не торопиться. И тогда Майлз завернул в первую комнату. Похоже, это был кафетерий. Ровные столики с разбросанными стульями, трупы, лежащие тут и там и самое главное стойка, за которой стояли два автомата с напитками. Обойдя стойку, репортер как следует, расшатал один из автоматов и тот с грохотом повалился на пол. Крышка отвалилась и наружу вывались разноцветные баночки. Сев на пол Апшер взял одну из них и пристально посмотрел на название. «Sprite» - вот что она гласила. Апшер ухмыльнулся, и с трудом открыв её сказал. - Спрайт… Как же давно я не пробовал этот вкус. Наверное сто лет назад я как раз покупал нечто подобное… Или это было вчера?.. Глупый смех стал вырываться из груди, но репортер глушил его обжигающей газировкой. Вкус спрайта заставил лицо брюнета скривиться, а после тот отбросил недопитую баночку. Посмотрев на траекторию её полета, он произнес. - Гадость. И что же нам делать? Может кола? Или фанта? Или и то и другое? Нет, херня. А ты кто такой? Майлз потянулся к безголовому парню и, ухватившись за его рукав, потянул на себя. Холодное тело мертвеца скользило по полу из-за крови, отчего почему-то Апшеру стало смешно. Он смеялся даже тогда когда смешивал кровь с подобранной баночкой пепси. Разум кричал ему о том, что это неправильно. Надо остановиться и постараться стать снова нормальным. Но это невозможно! Он ел человека! Он расшатал свою психику до неузнаваемости! Он испытывает жалость ко всем уродам, что пытались его убить! Поздно становиться нормальным. Губы окрасились уже знакомым алым цветом. Отпив пару глотков, Апшер зажмурил от удовольствия глаза и сказал, поднимая баночку чуть выше своей головы. - Вот это напиток. Вот это понимаю! А не то дерьмо, что пихают в автоматы… Напиток он так и не допил. Что-то щелкнуло в мозгу, и парень с отвращением отбросил баночку. Коктейль что у него получился, разбрызгался по полу. Это была черная жижа, у которой все еще были пузырьки газа. Усмехнувшись, Апшер встал и побрел дальше. Туда где должна была быть миниатюрная кухня. Но ничего съестного или хотя бы интересного найдено не было. Увы, только пустые полки и шкафчики встретили нового посетителя. Тогда Майлз решил пойти дальше. Вальридера слышно не было. Да и шестое чувство, отточенное за многие минуты в этом месте, не кричало и не билось в агонии. Поэтому Майлз свободно шел дальше. Память привела его в душевую и уборную одновременно. Там было довольно мило, особенно если учесть почти чистый пол и закрытые кабинки. Однако подойдя достаточно близко, он понял, что трупы есть даже здесь. Они кровавыми пятнами лежали в самих кабинках. Но сейчас внутри зародилось другое извращенное желание. Перед глазами пронеслась та картина с Шелковистым и каким-то умалишенным. А что если?.. Апшер быстро подбежал почти допрыгнул до кабинок и, открывая одну за другой, искал более или менее нормальное тело. Билли повеселился на славу, разрывая бедняг изнутри. Майлз даже представил себе это. Как Вальридер резким движением вселяется в тело одного из ученых и тот, корчась от боли, раздирает грудь ногтями. Но нынешнее божество уже слишком глубоко вошло, чтобы его было так легко вырывать. Существо разрывает внутренние органы, упиваясь алой кровью, дробит на части хрупкие косточки, а после взрывает тонкую оболочку тела. Да это было красиво… А вот и целое тело. Это был единственный целый труп. Голова на месте, руки и ноги тоже. Все что могло сказать о его смерти так это выгнутая в слишком большую дугу спина. Позвоночник сломался и парень умер. Однако сейчас это не имело никакой роли. Чистые от крови пальцы принялись рвать одежду на мертвеце. В мозгу упрямо билась дикая мысль, что это будет самое незабываемое желание. Что в этот раз он получит свою порцию удовольствия. Оставив мужчину без одежды, Майлз с каким-то теплым взглядом осмотрел свою работу. Крепкое тело ученого было покрыто мелкими незначительными шрамами, а над тазовой косточкой большая царапина, которая сильно выделялась на фоне бледности трупа. По мнению расшатанной, психики тело было просто идеальным. И член у него был большой и толстый. И почему-то принципы молчали, когда Майлз полез на своего нового знакомого. Мысленно он прозвал его Фредди. Влажный язычок скользнул по соленой щеке, двинулся чуть ниже и накрыл холодные трупные губы. Апшер целовал умело, так, будто это красавица с обложки Плейбой. Прикусив напоследок нижнюю губу, Апшер спустился ниже. Грудь он ласкал медленно, пробуя на вкус и даже на зуб. Челюсти смокнулись на правом соске и прокусили до самой крови, почти отрывая от тела. Но в самый последний момент журналист разжал зубы и резко сел. Что-то ему не понравилось. Но что? Что-то важное, интересное… Апшер задумчиво произнес, обращаясь к ученому. - Фредди, а, Фредди! Ты такой холодный, неживой… Давай согрею? Согрею… Прижавшись к голому телу, Майлз растянулся в довольной даже доброй улыбке и тут же засеменил руками по груди, животу и бедрам. Секс с трупами его не привлекал. Даже сейчас, когда психика треснула, и разум стал мягким словно пластилин. Однако его привлекала другая не менее сумасшедшая мысль. Правая ладонь быстро юркнула вниз и накрыла пах Фредди. Краем сознание он понимал, что эрекцию у него вызвать не получиться, однако тот все равно нежно гладил массивный член. Апшер вновь резко сел и, прикусив нижнюю губу, склонился над вялым членом мертвеца. Что же им двигало? Почему он вдруг решил это сделать? Зачем он вообще вылез из той комнаты? Примерно такие вопросы должны были метаться в голове парня, когда язык коснулся соленой головки, а после рот заглотил плоть полностью. Гортанный стон был заглушен плотью мужчины. Собственный член медленно стал подниматься и вскоре, после нескольких ритмичных движений, с головки капала смазка. Но Майлз был погружен в этот странный минет мертвецу. Он плавно скользил губами по холодной, даже противной плоти и иногда двигал ладонью. Медленно, тягуче плавно оттягивая собственный оргазм. Парень прикрыл глаза и тут же представил как Фредди живой и теплый берет его за волосы и тянет на свой член. Эти картинки заставили его двигать головой еще чаще, постанывая от удовольствия. Почувствовав, что скоро его постигнет оргазм, Майлз стал делать резкие даже грубые толчки и рукой и ртом. Член уже скользкий от слюны плавно скользил по языку и проникал в самое горло. Разнообразные картинки добавляли красок. Спазм удовольствия пронзил парня, заставляя, чуть прикусить чужой член и застонать от ярких эмоций. Белое семя выплеснулось на бедро Фредди. Апшер медленно вытянул чужой член и, вытерев собственный какими-то тряпками, сел отдышаться. Глаза блуждали по голому распростертому телу. Зацелованные губы, грудь, покрытая кровавыми засосами и блестящий от слюны вялый член. Брюнет чуть хихикнул и, встав, пошел обратно. В голове было пусто и, наверное, следующее пробуждение заставит здравый рассудок снова треснуть. Но это потом. Все потом…